Измена. Больше не жертва

Колёсико у чемодана сломалось, пришлось тащить как тащится.

Выходя на станции, я затормозила перед турникетами. Оказывается, билет нужно держать до тех пор, пока не выйдешь со станции. А я выкинула его на перроне, как только вышла из поезда. Заставили платить по двойному тарифу.

На улице было серо и дождливо, но я плелась в надежде на горячий чай и компанию своей любимой тётушки в её уютной кухне.

В 10-ти минутах ходьбы от её дома я остановилась. Телефон завибрировал.

Лёша.

Что ещё? Не всё сказал? Мало грязи вылил?

Хочу сбросить, но почему-то палец сам смахивает на «принять».

– Алло? – слышу его голос. – Ира?

И молчание. Будто кроме меня по этому номеру мог дозвониться ещё и до Обамы.

– Нет, я не Ира. Для тебя Ирина Сергеевна.

Чёрт, нет, звучит даже как-то сексуальнее.

– Хорошо, Ира Сергеевна. Вы почему не дома? Я же сказал, что можете жить сколько захотите, пока не разберёмся кто куда... Время есть. Я же не изверг какой-то, чтобы выгонять тебя так сразу, – включил он свой суровый убедительный голос, от которого у меня всегда были мурашки по коже.

– А не ты ли мне говорил чемоданы собирать? – вспоминаю я.

Он раздумывает.

– Я это имел в виду... образно. Ну, то есть... Да. Но не так сразу же.

– Дай угадаю, ты не хочешь быть законченным подлецом? Хочешь быть просто подлецом. Мол, вот я тебе уступаю... Выглядит жалко!

– Я не это имел в виду.

– Тебе какое дело, где я? Ещё раз позвонишь, клянусь, я не поленюсь, возьму биту и тачке твоей трындец!

Тяжелое дыхание в трубку.

– Два раза повторять не буду, – продолжаю я.

– Как знаешь.

Сбросил.

Беру чемодан за ручку и продолжаю идти, раздумывая о том, что пора бы заморозить яйцеклетки пока не поздно.

Сворачиваю налево, за ларёк, и иду прямо. Справа показались ворота тёти – бордовые, высокие. Виднеется двухэтажный домик, немного покосившийся, но от этого не менее красивый. За пятнадцать лет рядом уже выросла огромная черёмуха.

Осталось только повернуть направо, к главному входу.

Я перескочила через лужу и, высунувшись из-за угла, застыла.

У ворот стояли две машины – полицейская и скорая. Двери были распахнуты настежь. Люди в форме сновали туда-сюда, кто-то переговаривался вполголоса.

Мгновенно похолодели пальцы. Сумки выскользнули из рук и плюхнулись в грязь. Я рванула к воротам.

– Что случилось? Простите, что происходит? – голос дрожал, будто от холода.

Из машины скорой вышел мужчина в медицинской форме. Пожилой, с усталым лицом.

Он подошёл ко мне медленно, почти не глядя в глаза.

– Вы... простите, вы знаете женщину по имени Злата Афанасьевна?

– Да... да! Это моя тётя! – слова вырвались с хрипом. – Что с ней?! Она... она здесь?

Он вздохнул. Опустил глаза.

– Сожалею... Она скончалась. Мы... мы сделали всё, что могли.

Мир внутри меня рухнул. Всё вокруг замерло. Голоса стали глухими, цвета – тусклыми.

Мой рот открылся, но ни звука не вышло. Просто тишина и удар, глухой, как падение сердца.

– Нет... – выдохнула я. – Нет, этого не может быть. Я только что... я же недавно... я же получила от неё письмо!

Словно кто-то вырвал кусок моей жизни. Пустота расползалась по груди, сжигала лёгкие.

Колени подогнулись, я схватилась за руку мужчины, он помог мне устоять на ногах.

Слёзы не шли. Только в голове билась одна фраза: «Не успела... я не успела».

Глава 10 – Завещание

Что за череда чёрных полос меня преследует? Сплошные неудачи! За что мне это, боже? За что? Карма моя? Или наказание? Да вроде никогда даже другим зла не желала... Обычно такой опыт дают тем, кто застрял, кому жизнь наскучила – чтобы в порядок их привести, разбудить. А мне за что? Я любила свою жизнь! Я была счастлива! Полтора года назад...

– Ир, ты ещё здесь? Алло? Плохо слышу...

– Ах, да-да... – забываю, что Таня на связи.

– Ты вообще слышала, что я сказа