Укрощение миллионера

– А вот вы мне не нравитесь.

– Смело, – покачал он головой. – Но сегодня у меня слишком хороший день выдался, чтобы кого-то в чём-то убеждать, упрекать или унижать. Собирайся.

– Зачем?

– Хочешь тут всю ночь просидеть?

– Я не собираюсь сидеть, я собираюсь спать.

– Я сказал собирайся.

– А я спросила зачем.

– Это приказ.

– А я сейчас не на работе, чтобы слушать ваши прихоти, у меня официально выходные. Могу и в полицию заявить, что вы меня тут взаперти держите!

– Ничего ты обо мне не знаешь, если думаешь, что я полиции боюсь. Может, это ты ко мне пробралась незаконно? Такое изложение вызовет у них больше доверия.

– Совести у вас нет.

– У меня помимо совести есть другие хорошие качества.

– Какие? Пренебрежение? Гордыня?

– Это лишь малый список... Но спасибо за комплимент. Ты что-то пишешь? – смотрит на мои бумаги.

– Да, сочинение по учёбе.

Он берёт мои записули, я резко пытаюсь перехватить их.

– Что? Секретно? – не отдаёт, принимается читать.

– Уже нет...

– Красивый почерк, – сказал он холодно и отстранённо.

Неужели это был хоть какой-никакой комплимент? Что с ним сегодня? Он разговаривает со мной больше обычного, да и причиндалы даже не показывает свои, удивительно.

Продолжает бегать глазами.

– Ты понимаешь, о чём пишешь? Или всё с интернета?

– С чего вы взяли, что с интернета?

– Уж слишком умно написано.

– Это я писала.

– Если это так, то... – одобрительно кивает. – И о чём же теория?

– Если совсем коротко, то о том, что язык определяет мышление и способ познания. Предполагается, что люди, говорящие на разных языках, по-разному воспринимают мир и по-разному мыслят.

– Ты согласна с этим?

– Изначально была против. Но смотря на вас, думаю, придётся согласиться.

– Почему же?

– Вы на своём итальянском более эмоциональные и чувственные, мы – русские, люди более сдержанные. А вот вы не умеете держать свои «эмоции» в трусах.

– Категорично, не кажется? Я наполовину русский.

– Жаль. Порочите русскую национальность своим поведением.

Что-то мне смелости прибавило.

– Всё еще не отошла от того вечера? Мамма миа! – иронично выбрасывает. – Радуйся, что ты сейчас официально не на работе, а то влепить бы пришлось по полной за такие выражения.

– Поднимаете руку на женщин? – фыркаю я, ставя одну ногу на стул и облокачиваясь на коленку. – Не удивлюсь.

– Нет. На женщин – никогда. Вот только не все женщины – женщины. Ты таких «экземпляров», как я, не встречала. Мала ещё.

– Пфф. Весь-то вы такой опытный, всё на свой возраст ссылаетесь да на бабло. Думаете, мажорам всё можно? Совать свои... – бросаю взгляд на его ширинку, – эмм, вот их... в лицо девушке? Или...

– Во-первых, – перебивает он меня и одной рукой разворачивает мой стул на себя. Я оказываюсь прямо перед ним, зажимая бёдрами своё сокровенное место. Испуганно смотрю на него. Он продолжает, – мажор, как ты говоришь, – это молодой человек, вышедший из состоятельной семьи, который живёт на обеспечении родителей и ведёт разгульный образ жизни. А я знаю, каким трудом достаются зелёные. И знаю расценки, а именно, сколько стоят «женские услуги», к примеру. Цену никогда не занижаю. Наваливаю сверху, вам же бабам только этого и надо! А во-вторых...

– В этом и проблема! Вы совершенно не знаете никаких цен! – я психую и слетаю со стула, начинаю размахивать руками и жестикулировать прямо как итальянка. – Вас избаловали женщины, которые продают свою натуру. Или вообще те, которые бесплатно готовы отдаться, лишь бы отхватить кусочек. Они всегда будут крутиться рядом, как мухи у гов... кхм... А вы вместо того, чтобы прекратить спонсировать этих ночных бабочек, хвалите их и... и вообще! Неужели приятно быть в постели с девушкой, которая «обслуживала» других? Вокруг полно приличных, образованных, духовно развитых женщин. Достойных. А под одну гребёнку всех грести не надо! Девушки не продаются! – ой понесло меня, понеслооо.

– Не продаются? Да все продаются, просто цена у всех разная. Кого-то и за ужин можно купить, а кого-то и за машину. Каждая вон распыляется, руками машет, а на самом деле хочет, чтобы её оценили подороже. Вот и изображают из себя недотрог. Типичная женская тактика – выставить себя дефицитом. Когда бабки прижмут, то все «женские принципы» куда-то испаряются.

Хочется ему стукнуть. По голове постучать, узнать, там пусто или всё-таки что-то осталось?

– Неважно. Вы – упёртый баран! А я лишь просила извинений! Можете меня увольнять, но такого я не стерплю долго. Лучше буду полы в подъезде мыть, чем так унижаться... – сажусь обратно на стул, уже хочу заплакать, не могу больше с ним разговаривать.

– Слушай, объясняю для чайников. Эта каюта, эти выходные, Дюрсо, всё включено – это мои извинения за то недоразумение. Я перебрал тогда...

– От вас тогда свежее и не пахло, чем это вы перебрали?

– Ну, ладно, не перебрал. Скорее, не увидел твоих границ. Та так похожа на всех остальных, которые дают без проблем. Только не принимай близко к сердцу.

– Вот как? А я приняла! Думаете, мне нужны эти ваши выходные? Искренних извинений вполне хватило бы.

– Извини, – прозвучало так глухо, будто сук с дерева в траву свалился.

– Я сказала искренние!

– Я похож на того, кто умеет извиняться? – отходит чуть назад и показывает на себя руками.

– А я, значит, похожа на давалку? – сижу в очках, с рефератом в руках и с голой жопой. Ну, почти голой...

– Дело не в том, похожа или нет, а в твоей натуре. Женской натуре. Вам же самим нужен мужской ресурс. И я сейчас не о деньгах.

Я тяжело вздыхаю.

– Неужели вам никогда не отказывали?

– Никогда.

– Разбаловали... – вскидываю брови.

– Я привык.

– Так скучно же?

– Есть и другие интересные занятия. Секс, как и голод, – это базовая потребность. Когда он настойчив, мы не выбираем. Но когда мы удовлетворены, то начинаем ценить утонченность, разнообразие вкусов, наслаждение изысканностью.

– Ну, завернули вы, конечно... Вообще-то это ещё и духовная связь. Слияние душ, а не только тел. Голод можно утолить любой едой, но любовь – это не про утоление, а про полноту. И секс в этом контексте – это не просто удовлетворение, это способ выразить эти высокие чувства. И дело не только в том, сыт ты или голоден, дело в самом взаимодействии.

– Любовь? Девочка, ты веришь в любовь? Как я тебе завидую.

– Ну, да... От вас-то и человека не осталось, какая там любовь? Материальные отношения.

– А насчёт твоего увольнения, кстати... я подумаю.

Глава 8 – На грани срыва

– Мы пойдём на шоу фонтанов? Или в музей света? – спрашиваю я у Маттео, который вызывает такси посреди тёмного пляжа.

– Мы? Нет никакого мы. Я тебя довезу до центра, и занимайся, чем хочешь.

– Но я думала...

– У меня есть дела поважнее. Я обещал, что вывезу тебя в люди. Снял отель на два дня, бронирование прислал тебе на почту. Это всё входит в мои «извинения», считай, тебе повезло. Яхта отплывает в воскресенье в 18:00, не опаздывай, ждать никто не будет. А в понедельник твоя смена, за опоздание – штраф, за неявку – увольнение. И никто тебя искать в Дюрсо не станет, так что не шатайся где попало.

Да уж, что случись, у меня даже его номера нету. Да и ему пофиг на меня, сама себя, что ли, буду обманывать?

Я стою вся в мурашках, дует прохладный ветер. Сам он в куртке. Отхожу от него, разминаю ноги.

«Странно», – думаю я, смотря на звёзды и слушая шум моря, – «он помог мне с рефератом после разговора, сказал, что покажет Абрау. Видимо, под «покажет» он имел в виду спихнёт меня в центр и дело с концом? Усрался мне его отель? Извинения, видите ли. Если б к людям хорошее отношение было, другое дело».

Он нетерпеливо смотрит в телефон, будто куда-то торопится. Затем начинает быстро шагать в противоположную от меня сторону. Я бегу за ним.

– Мы куда?

– Такси сюда не подъезжает, придётся идти наверх.

Мы молча шли минут 10 по дороге в гору. Проходили маленькие домики, стоянку, закрытые кафешки. Света тут почти нет, мне как-то не по себе.

Смотрю на карту в телефоне, чтобы узнать местоположение. Совсем маленькая бухточка...

Вдруг перед нами появляются два парня с рюкзаками.

– Доброе утро! – смотрит на меня один из них, Маттео идёт спереди, игнорируя их.

– Эмм... Доброе? – вопросительно кидаю я им в ответ, они проходят дальше.

Если этих двоих принять за одного, то получится по размеру, как этот зажравшийся итальянец. Вернее, запротеинившийся... Куда ему столько мышц? Ай, Ева, остановись...

– Это у них так принято, – неожиданно говорит Маттео.

– В смысле? Что принято?

– Здесь недалеко живут дикари.

– Дикари? – мой голос срывается.

– Это они себя так называют. Живут в лесу в палатках, ходят на нудистский пляж, – продолжает идти в гору, не смотря на меня. – Местные их не любят, считают их халявщиками. Ну, они и придумали такую дичь – в любое время дня и ночи говорить «доброе утро», так они узнают своих.

– Неплохо... А мне нравится. Это значит, что эти люди живут в своей беззаботности, потеряв счет времени. Может, в этом и есть смысл?

– Нет. Это бессмысленно.

Мы выходим к какому-то пансионату, перед его воротами стоит джип. Маттео садится на переднее сидение, я сзади.

Всю поездку таксист пугал меня шакалами и кабанами. Я пыталась поддержать разговор и спросить, куда тут можно сходить вечером. Он посоветовал пару мест. Маттео ни словом не обмолвился. Видимо, не царское это дело с «холопами» разговаривать... Я – исключение, я е-г-о холоп.

Мы подъехали к центру, меня высадили прямо у фонтана «Царь-бутылка».

Маттео приспускает стекло.

– Деньги есть?

Вспоминаю, что на карте осталось пару сотен. Рублей...

– Есть, – отвечаю я. Эх, если бы гордость была костюмом динозавра, то я бы сейчас ходила и пугала всех своей «крутостью», хотя на самом деле мне очень жарко.

– Второй раз предлагать не буду.

– Да не нужны мне ваши деньги! – разворачиваюсь и ухожу.

Слышу, как машина уезжает.

Вот я и осталась одна, класс... Тут хотя бы потеплее, чем на берегу.

И почему я ещё с ним на «вы»? Ох уж эта субординация. Но он-то ко мне на «ты», как-то несправедливо. Интересно, сколько ему лет? Был ли он женат? Если и был, то давно развёлся, никакая женщина его не выдержала бы.

Перед глазами проносятся картинки его мышц, торса, бёдер, чл...

«Ева, алло! С дубу рухнула? Прекрати об этом думать!» – твержу я сама себе. Я не заметила, как уже оказалась в самом центре, было очень много народу, который уже стал потихоньку расходиться. Шоу поющих фонтанов закончилось прямо перед тем, как я пришла. Везение на уровне...

Подхожу к ротонде, вдыхаю свежий воздух. Только расслабилась, как завибрировал телефон.

– Денис?

– Ева, ты где? Почему двери не открываешь?

– Я... Эм, занята немного. А ты где?

– Я в отеле, рядом с твоим номером. У меня в приложении «найди телефон» показывает, что ты где-то в районе Новороссийска. Даже дальше. Должно быть, GPS подводит. Чем это ты занята в такое время?

– Упс...

– Что упс? Ты с кем-то?

– Да ни с кем я... Блин.

– А что за шум вокруг? Будто на тусовке.

– Приложение тебе не врёт, я в Абрау-Дюрсо.

– Не понял! Что ты там делаешь?! – начинает он кричать. – Уехала, ничего не сказав? Я кто по-твоему? Пустое место?

– Слушай, ты сам кинул меня ради друзей, или что там было... И вообще я тут случайно оказалась, по работе.

– Ага, знаю я твои хухры-мухры. Нашла уже кого-нибудь там, интрижки крутить.

– Ты о чём вообще? И почему завёлся? Иной раз неделю мной не интересуешься, на сообщения не отвечаешь, а потом пишешь, типа, «времени не было». Я тебе этим мозги не ебу!

– Но у меня реально времени не было!

– Знаешь, для сообщения любимой девушке всегда найдётся, это занимает не больше минуты, если писать медленно и одним пальцем!

– Да пошла ты... Хочешь сейчас на меня накрутить, якобы я виноват? А сама будешь шляться по барам, да? Нахлестала там бабок со своего богатенького на своей «работе», эскортом занимаешься полюбас? Либо откуда тогда столько бабла на отдых? За учёбу ей, видите ли, надо платить...

– Иди нахер!

Бросаю трубку. Вот идиот! Лицо от злости покраснело.

– Девушка, – слышу я сзади робкий голос, оборачиваюсь. Красивый мужчина, немного смазливый. – Извините, совершенно случайно подслушал ваш разговор.

– Невозможно случайно подслушать.

– Услышал... Вам не холодно? Держите куртку, – снимает с себя кожанку и отдаёт мне.

– Спасибо, не надо...

– Вижу, что замёрзли, – сам накидывает на меня куртку. – Можно на «ты»?

– Ну...

– Ты хочешь поужинать? Тут недалеко есть хорошее местечко, рыбное.

– Слушай, я не... – понимаю, что очень хочу есть, но со своими припасами потяну только на шаурму без мяса. А мне ещё два дня тут протянуть. – Я не... не против.

– Хорошо. Пойдём, тут пешком 3 минуты, – он вытягивает руку, показывая путь. Я прохожу, и он слегка касается моей спины. – Я не буду докучать тебе, допрашивая о возрасте, работе, образовании и прочей чепухе. Просто скажи своё имя, я буду вполне удовлетворён этим знанием.

– Ева.

– Ева! Какое прекрасное имя. Очень сильное и всегда ассоциируется с первой женщиной на Земле и её судьбой.

– Это совсем не про меня.

– Разве?

– Ну, я не совершала никаких грехопадений в саду, и змеи меня не прельщали. – Смею предположить, Ева, что это всего лишь вопрос времени, – ухмыляется он, открывая мне дверь в ресторан. Взгляд его изучающий, с лукавой искоркой.

– Сразу хочу предупредить, у меня ещё есть планы на сегодня, так что у меня максимум час, – на самом деле у меня нет никаких планов, но я не хочу доводить дело до ночи и потом слушать это заветное «поехали ко мне». Знаю я таких, сначала пяточки целуют, а потом в постель тащат.

– Я не люблю планы. Я их создаю, изменяю, и снова создаю. Они должны быть гибкими, как и жизнь. Иначе, как удивлять себя и окружающих? И что-то мне подсказывает, Ева, что ты любишь, чтобы тебя удивляли.

– Наоборот, я не люблю сюрпризы. Хочется регулярности и постоянства.

– Кажется мне, что у тебя просто не было положительного опыта от сюрпризов.

– Можно и так сказать.

– Мы это исправим, – он отодвигает мне стул и ждёт, когда я сяду. – Ух, я такой голодный! А то всё работа, работа... Сегодня даже решил не идти на встречу.

– И почему же?

– Я уже получил всё, что мне нужно. Считай, выиграл лотерею. Заказывай, кстати, всё, что хочешь.

Что это, получается? Я тарелочница? Ну, по факту... согласилась пойти с ним только ради еды. Хотя сейчас уже не знаю, он такой загадочный и привлекательный. А главное, джентльмен. Только интересно, правда ли я ему нравлюсь или ему нужно удовлетворить свои «базовые потребности», как сказал бы Маттео. Кстати, кто-то называет его Матвеем. Говорят, это в переводе на русский. Мне Матвей привычнее. А то Маттео звучит как-то... Как-то слишком сексуально. Блин, я что, опять думаю о нём? Очнись! Хочется себя по щеке ударить.

– Ева?

– Да-да?

– Встретимся завтра? Я тебе покажу настоящую столицу игристого вина.

– Я не уверена...

Тут нам приносят два бокала красного сухого, устрицы и другие морепродукты на огромной тарелке, салаты.

Спустя пару бокалов я была уже уверена, что мы завтра увидимся. Да и что мне терять? Денис? Я на него сейчас зла и обижена, да и мыслю уже нетрезво... Надоело мне, сделай то, сделай это, учёба неблагодарная, ещё и фруктики нарезать кубиками одинакового размера... Да я бы лучше сделала фондю на кубиках этого Маттео и слизала бы!

«Ой» – непроизвольно закрываю себе рот рукой, будто я это сказала вслух. Этот мужчина продолжает что-то говорить, боже, да я же даже его имени не знаю. Почему у меня в голове этот недоитальянец? Он такой мудак, эгоист с клишированными мыслями, завышенными ожиданиями и дурными принципами, ещё и... да там всего не перечислишь. Это вино меня совсем унесло.

– Я думаю, мне пора.

– Уже?

– Ещё одна креветка и я взорвусь. Да и планы у меня, я же сказала...

– Давай подвезу.

– А вот этого не надо, спасибо. Я вызову такси.

– Я понимаю. И правильно делаешь, незнакомым людям доверять нельзя. Я заплачу за такси, скажи, где остановилась.

– Какой-то сра пезорт, – блин, язык уже заплетается. Я бы этим языком... Маттео... Возьми себя в руки, дура! – Эм, спа резорт.

Неужели вино так на меня влияет, пробуждая сексуальность? Как афродизиак... Но к этому мужику я ничего не ощущаю, не хочу его совсем, хм... Значит, влияет оно на меня только по отношении к итальянцу. Пиздец, приехали!

– Вызвал, через две минуты будет. Куртку можешь взять с собой, отдашь завтра.

Он помогает мне спуститься по лестнице и ведёт к машине. Так стыдно, ёп твою мать, так стыдно... Подумает, что я из этих, пьянчужек.

Он приобнимает меня, нежно целуя в щёку.

– Ещё увидимся, – помогает мне сесть в такси. – Если что, звони, я на связи 24/7.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я у него, смущённо смотря снизу вверх.

– Хм, – он задумался и бросил на меня свой гипнотический взгляд, – можешь звать меня Адам, – он подмигнул мне и захлопнул дверь.

Я не помню, как оказалась перед входом в отель. Меня встретили и проводили к ресепшен, я еле нашла бронирование в телефоне, тыкая пальцами куда попало. Мне что-то сказали, дали ключ-карту, и я зашла в лифт. Номер был на самом верхнем этаже. Хорошо, что я в кроссах, а не в туфлях, так бы не дошла.

Залетаю в номер в прямом смысле, скидываю куртку.

– Мать моя женщина! – вырывается у меня.

Я оглядываюсь – тут комнаты четыре, не меньше, и огромный зал. Это, наверное, ошибка! Или нет? Президентский люкс? На пьяную голову начали взбредать различные мысли, которые я гнала прочь... Было уже за час ночи, но у меня открылось второе дыхание. Я приняла душ, взяла из бара шампанское и включила музыку. Абсолютно голая, я танцевала с бокалом в руках, наслаждаясь каждым движением, каждой мыслью, мне казалось, что нет ничего невозможного. Правило трёх Н! Я плюхнулась на кровать и меня вдруг пробрала дрожь, я возбудилась от одной мысли, что Маттео мог бы сейчас лежать со мной, здесь, трогать меня, целовать, брать за волосы и...

Моя рука невольно потянулась вниз, подбираясь к набухшим губам, но только я дотронулась до них, тут же вскочила и начала бить подушку.

– Нет! Нет! Только не это! Ненавижу тебя! Ты – подонок, каких ещё свет не видел! Жонглируешь женскими сердцами, да тебе плевать на всех! Конченный придурок! – истерически кричу в подушку, выплёскивая свои эмоции. – Не хочу влюбляться, не хочу! Это всего лишь одна-две ночи в этой богатой жизни, а что потом? Страдать? Нахрен мне это не нужно, с понедельника – увольняюсь, к чёрту... Грёбанный Маттео, лучше бы я тебя никогда не встречала!

Реву, как глупая влюбившаяся девчонка, которой мальчик из пятого Б не отвечает взаимностью.

– Завтра же уеду отсюда, – бормочу я, пуская слюни в подушку.

Автоматически натягиваю одеяло, прошу Алису выключить свет и включить медитацию для сна. Через секунду вырубаюсь...

Глава 9 – Лёгкий оттенок медового персика

Что же зацепило эту дуру? Что я денег предложил? Или что сразу не дал? Чёрт её знает...

– Поехали-поехали! – говорю я водителю.

Опаздываю на встречу.

Офис – это прошлый век, я с партнёрами встречаюсь на вилле, чуть дальше от города.

Через час я уже был на месте. Барбекю, бассейн, массаж. Затем бизнес. Только так успех приходит, на чистую голову. И без мяса, я вегетарианец. Все считают, что мясо – мужская тема, но это совершенно не про меня. Мясо, по моему личному опыту, замедляет процесс работы мозга, а мне нужно использовать его на максимум.

– Матвей, тебя тут уже все ждут! – у меня есть российский паспорт, и тут я записан Матвеем. Хотя многие всё равно предпочитают первый вариант.

– Иду я, – накидываю на себя халат.

Мы рассаживаемся в гостиной, нас четверо, хотя должно быть пятеро. Одна сволочь не пришла. Артур. Считает себя на уровень выше, хотя поднялся только благодаря мне.

– Иван, ты поделишься контактом своего дилера?

– Мужики, мы ж договорились! – возникает Герман.

– Я про арт-дилера. Ярик, ты уже созванивался с покупателем?

– Когда? У него только утро наступило. Он на другом краю света, скажешь мне тоже.

– Он уже деньги перевёл?

– Разумеется. Аукцион был неделю назад. Мы уже эти деньги давно в дело вложили, доброе утро.

– Ааа... Напомни, что там за картина?

– «Танец ветров», – отвечаю я. – Ну, как можно не помнить величайшее творение Каледона 17 века?

– Я больше по статуям.

– А я по казино, – ржёт Герман.

– Вот, звонит как раз, минуту, – Ярик отвечает на звонок и уходит на террасу.

– А где Артур? – спрашивает Иван.

– Кто ж его знает. По-видимому, разбирается со своими проблемами. У него ж всё имущество конфискуют, – открыто заявляет Герман.

– Не понял. Откуда ты знаешь? – я охреневаю с такой информации.

– Это уже давно не секрет. У него же одно большое дело прогорело. Из князи в грязи – это теперь про него. Банкрот, оно и вот... Только вот половина его имущества на мать оформлена да на сестру. Паршивец! Башка работает... Но, слышал, у него теперь с законом проблемы и деньги позарез нужны. Баснословные.

– Значит, эта встреча должна быть в его интересах, хули он не пришёл?

– Мужики, – заходит Ярик медленно, но глаза бешеные, и в голосе паника. – Звонил покупатель. Он был очень-очень расстроен... Я бы сказал, разгневан.

– Картина не дошла?

– Дошла. Более того, он ещё раз нанял искусствоведов проверить её. Сказал, что оригинал оценивается в 45 миллионов.

– Всё правильно. А в чём проблема? Ну, переплатил малёк, аукцион же. Плюс-минус десять лямов ему воздух не испортит.

– Не в этом дело. У него подделка.

– Этого не может быть! – резко встаю с кресла и направляясь к Ярославу. – Дай мне телефон, я ему позвоню. Мы всё проверяли несколько раз, подделку бы не допустили до участия в аукционе!

– Я уверен, она была настоящая. Видимо, её подменили при отправке.

– А деньги? Что насчёт денег? – нервно вмешивается Иван.

– Дал срок две недели на возврат. Иначе будут большие проблемы... А мы этого не хотим! Едва уговорил его не разглашать ничего в СМИ. Но за это придётся ещё вкинуть проценты... Что будет, конечно же, логичнее. Согласны? Нужно замять этот пиздец и никакой огласки! Тогда с репутацией можно попрощаться.

– Это невозможно. Его деньги уже уплыли в другое дельце. И какие к чёрту проценты? – разрываюсь от ярости. – Кто был ответственный за отправку?!

– Кто-кто, Артур...

Мы все переглядываемся, Ярик не догоняет.

– Артур... Сука! – я с силой титана пинаю ногой журнальный столик, на нём сдвигаются все бокалы, выплескивается виски. Из меня будто вырывается демон, я готов рвать и метать.

– Вот тебе и из грязи в князи, обратно... Засранец! Поэтому он был так заинтересован! Никогда ещё не видел его таким посвящённым делу, – Герман с энтузиазмом потирает руки в предвкушении охуительной истории по поимке вора.

– Картина уже, должно быть, продана на чёрном рынке, – в безысходности мотает головой Ярослав. – Думаете, он бы держал её дома? Под подушкой, ага. Можете сказать до свидания нашему Каледону.

– Я его найду... – сжимаю кулаки, – я ему...

– А что, у тебя есть доказательства, что это он сделал? Не пришёл на встречу – это ещё ничего не значит. Может, он вообще тут не причём? Нашёл снова какую-нибудь девку, да и крутит её на хуе, уж мы-то знаем его, пока пар из яиц не выпустит, от него ничего не дождёшься. Давайте день-второй подождём. Потом будем сигналку бить, – предлагает Иван.

***

Я стою перед дверью своего номера, провожу картой-ключом.

– Бесполезная хуйня! – ломаю карту, надавив на неё слишком сильно. – Не открывает, паскуда.

Иду обратно в лобби и прошу новый ключ, показываю бронирование.

Три часа ночи, я наконец захожу внутрь своего люкса, дотягиваюсь до лампы. Тёплый жёлтый свет резко ударяет мне в глаза, и тут, прямо под ногами я вижу на полу кожаную куртку. Что за дичь?

Так устал, валюсь с ног. Нету сил сейчас даже о чём-то думать. Я скидываю с себя все вещи, в полумраке снимаю обувь и плетусь в спальню, не включая основной свет. Все мои мысли, если они и крутились в башке, то были о картине и потере сорока пяти лямов, если не больше.

Нащупываю кровать, кинг-сайз, такая мягкая... как пузо кота. Это моё самое любимое время – побыть с самим собой, один на один, в мягком гнёздышке, где никто не потревожит. Сон – это святое, и ещё никому я не позволял делить его в одной кровати. Скольким девушкам я оплачивал такси домой или в отель, так и не пересчитаешь... Но ни одна, ни одна никогда не проводила со мной ночь. Проще было бы уже выкупить одну-две службы такси, вышло бы дешевле.