Укрощение миллионера

Глава 1 – Собеседование

Я проснулась поздно, ночь практически не спала, волновалась насчёт интервью. Глаза закрываются на ходу.

Подхожу к причалу.

Оглядываюсь. Кругом красивые яхты, у каждой своё имя. Невольно начинаю думать, какое бы название я дала своей, если бы у меня была одна...

Неожиданно кто-то берёт меня под руку. Тянет.

– Давай-давай, иди за мной, – женщина лет пятидесяти в строгом платье повела меня за собой.

– Вы Вероника Борисовна?

– Да-да, я самая.

– Куда мы?

– Вон тот домик, там тебя уже ждут, – отпускает мою руку и подталкивает. – Постучишься, скажешь по объявлению. Сегодня помимо тебя ещё 17 девиц, так что не ударь в грязь лицом.

– Так много?

– Надо тебе было что-то другое надеть, – с огорчённым видом осматривает мои джинсы с дырками на коленках и открытую обувь. Затем её взгляд падает на мой бюст. – Я бы на твоём месте расстегнула пуговицы две.

– Что, простите?

Она подгоняет меня и уходит в противоположную сторону.

Я стою перед железной дверью, которая ведёт внутрь разваленного деревянного домика, похожего на склад лодок. Я осторожно открываю дверь и заглядываю внутрь. Хм, тут довольно-таки прилично. Захожу, небольшое пространство, сидят 7 девушек на лавочках, справа ещё одна дверь. Внутри оказалось намного красивее, чем снаружи. Я подрасслабилась.

– Привет, – здороваюсь я.

Они молчат. Смотрят искоса.

– Вы тоже на хостес? – спрашиваю я их, уже не ожидая ответа.

– Ага, – отзывается одна, и её ядовитое «ага» выплескивает на меня целую гору высокомерия, заставляя поёжиться. Я даже не знала, что можно было в эти три буквы вместить столько презрения к человеку. – Хостес, она самая.

Она приспускает свой топик пониже, оголяя большую часть своих доек. По-другому их не назовёшь. Она бы выиграла конкурс Мисс Дойка 2025, если бы такой был. Прости, господи...

– Я на помощницу повара, – спокойно отвечает другая, которая сидит подальше от меня, в углу.

Ага, значит, тут несколько вакансий... Может, хоть на одну возьмут?

– Ева Лупицкая? – жёстко произносит девушка, выглядывая из-за двери, в руке у неё папка.

– Лирицкая...

– Да хоть Хуицкая, тебе назначено на час? Проходим. Быстрее.

У меня глаз дёрнулся от такой выходки. Хорошо, я проглочу. Работа сейчас мне нужна больше, чем правосудие над сучками.

В другой комнате меня встречают ещё два человека, одна молодая девушка лет 20-ти, которая сидит и что-то записывает, и мужчина постарше, за рабочим столом и тоже с кипой бумаг.

– На какую вакансию? – недружелюбно спрашивает он. Видимо, эти люди совсем не знают, что такое small talk.

– Хостес... – неуверенно отвечаю я, вся смелость уже куда-то испарилась.

– А, уборщица. Понятно. Полы когда-нибудь мыла? – подшучивает надо мной и смеётся с показным пренебрежением.

– Но на сайте написано было хостес, а не уборщица. Вы что-то перепутали.

– Ну, а кто в наше время откликается на уборщицу? Никто не хочет мыть полы, особенно девочки с красивым личиком. Поэтому стоит хостес. Или тебе работа вообще не нужна? – давит на меня одним видом.

– Нет-нет, нужна, – ну что ж, поработаю уборщицей, мне непринципиально. – Полы мыть умею...

– А что мы такие грустные? Считай, менеджер по чистоте.

– Хорошо. Могу приступить хоть сейчас, – хочу дать им понять, что я «замотивирована» на любой вид работы в любое время.

– Тебя ещё никто не нанимал, – бросает в меня та девка с записульками, пялясь в свой мобильник и надувая пузырь из жвачки. Он лопается, и она продолжает. – Мы задаём вопросы, ты отвечаешь.

– Возраст? – начинает тот мужик.

– 26.

– Рост?

– 176.

– Размер груди?

– А это ещё зачем? – возмущаюсь я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Неужели они действительно будут спрашивать такое на собеседовании?

Мужик, усмехнувшись, обменивается взглядами с девицей, которая не останавливается надувать пузыри из жвачки.

– А это затем, что мы не нанимаем швабр. Нам нужно что-то более... презентабельное, – он растягивает слова, словно смакуя мою неловкость. – Нам нужно, чтобы ты привлекала взгляд, даже с тряпкой в руках. Размеры, знаешь ли, имеют значение.

Я чувствую, что лицо горит, но стараюсь не показывать свою растерянность.

– Я считаю, что это не имеет отношения к работе, – мой голос дрожит, но я говорю твёрдо.

Девка с записульками наконец отлипает от телефона, и смотрит на меня, как на таракана, которого она только что нашла под диваном.

– Да ладно, не выпендривайся, – говорит она с явной насмешкой. – Это же не собеседование на инженера, а на... ну, ты поняла. Мытьё полов – это не только про чистоту, это еще и про эстетику. Нам же надо на что-то любоваться, пока ты у нас тут ползаешь.

Она нагло улыбается и снова принимается жевать, как корова, только реще, совершенно не стесняясь своего хамства. Мужик подхватывает эту игру, не отводя от меня взгляда, будто я какое-то диковинное животное.

– Ну, так что? Не будешь же ты нас томить в неведении, – он пожимает плечами с деланным безразличием.

Я стискиваю кулаки, стараясь не поддаваться давлению. Они явно хотят вывести меня из себя. Успешно, впрочем. Моё самообладание начинает трещать по швам.

– Я не обязана отвечать на такие вопросы, – мой голос надрывается, но уже не от страха, а от возмущения.

Мужик смеётся, откидываясь на спинку стула, как будто я сказала что-то очень смешное.

– Ну, тогда иди, – он машет рукой, точно отгоняя назойливую муху. – Если ты такая принципиальная, то нам точно не нужна.

– Вы просто... вы... – я не нахожу нужных слов, голос почти срывается. Они смотрят на меня сверху вниз, и я чувствую себя такой маленькой и беспомощной.

Я развернулась и пошла к двери. Повернув ручку, я вспомнила, что в конце месяца мне придётся ночевать либо на газете под Ривьерским мостом, либо ехать в плацкарте три дня домой без еды и воды.

– Второй... с половиной, – отвечаю я и закрываю глаза, представляя, что это всего лишь жуткий сон и мимолётное унижение.

– Прекрасно, это уже плюс. Вот видишь, всё не так сложно. Главное запихать свои принципы куда подальше и всё устроится, – рассуждает мужик.

– Так я принята?

– Ещё нет. Ты слишком эмоциональна для этой работы, не думаешь?

– Я справлюсь.

– А макияж?

– Я без макияжа.

– В этом и проблема. Выглядеть ты должна утончённо, немного раскрепощённо и до ниточки!

– То есть с иголочки?

– Не умничай. Ещё один минус... Посмотри на неё.

– Тебе придётся сделать эпиляцию усиков, – начинает эта девица, – а то я твой пушок отсюда вижу. И не только их, по-видимому. Душ – каждый день, волосы уложены, макияж в меру. Брови подравнять, а то уж слишком разрослись!

– А зачем это всё, могу я спросить?

– Девочка, это тебе не теплоход, а премиум яхта, люкс, лакшери, элит. Тебе хоть одно из этих слов знакомо?

– Пфф... Деньги будут, будут и брови, и волосы.

– Это всё предоставляется, – закатила она глаза и перевела взгляд на мужика. – Макс, если честно, она задаёт слишком много вопросов для такой работы, но пока единственная нам подходит. Посмотри на её личико.

– Согласен, – он взял себя за подбородок и почесал его. – Её натуральность немного привлекает. Не смазливая...

Они продолжают разговаривать обо мне в третьем лице, о моей внешности, глазах, волосах, ногах... Я ещё удивилась, что они не попросили меня раздеться. Неужели там такие отборочные туры? На эти яхты...

– С завтрашнего дня начнёшь свой первый ознакомительный день, – вдруг просыпаюсь я от своих мыслей. – Тебе выдадут форму и уборочный инвентарь. Но на этом твои обязанности чистильщицы не закончатся. Всё зависит от того, что захочет Хозяин. А у него есть небольшие прихоти, но вижу девочка не глупая, разберёшься.

– Подпиши здесь, – подзывает меня к себе эта девица.

– Что это?

– Неразглашение информации.

– В смысле?

– Всё, что ты увидишь, возможно, тебе непривычное, нельзя никому рассказывать, фотографировать и вообще заикаться об этом. Хозяин любит полную конфиденциальность. Ничего такого, просто маленький пунктик.

Я читаю, что написано в договоре. Потом неуверенно ставлю подпись.

– Ну, вот и всё! Завтра ждём тебя к 6 утра. Опоздание карается...

– Чем?

– Увидишь, – ржёт так, что я замечаю прилипшую жвачку на её клычках.

Глава 2 – Днём ранее

ДНЁМ РАНЕЕ

Он берёт мою руку и кладёт себе между ног.

– Чувствуешь, какой жёсткий стояк?

– Ну, Дениис... Только не в общаге, мы же договаривались, вдруг кто зайдёт.

– Да кто зайдёт? Все уже разъехались на лето, – разворачивает меня и трётся сзади.

– Дверь хотя бы запри.

– Запер уже, – валит меня на кровать и начинает целовать живот, поднимая футболку. – Как я тебя хочу...

Снимает штаны, задирает моё платье и сдвигает трусики в сторону. Чувствую, как он ищет вход.

– Подожди, – останавливаю его, – а презерватив?

– Да ну, неудобно с ним, – продолжает, убирая мои руки.

– Пожалуйста, – сжимаю ноги, чтобы он вдруг не вошёл.

– Заколебала, Ева. Я с ним кончить не могу! Не чувствую вообще ничего, – жалуется он, протискиваясь членом между моих бёдер.

Обида подпёрла моё горло. Я уже представила, как хожу по гинекологам, сдавая кучу анализов, пью антибиотики или вообще веду в садик ребёнка, отец которого вышел за хлебом и так и не вернулся.

Благо, в дверь постучали. Громко и настырно. Я подорвалась, принимаясь поправлять своё платье, и побежала в коридор. Не успела я открыть, как дверь уже начали открывать ключом.

– Ева? – оглядывается по сторонам коменда, – ты одна тут?

– Ага... Все уже разъехались, – почёсываю нос.

– Тебе тут письмо, – протягивает. – И ещё, если соберёшься домой на лето, не забудь карту сдать.

– Ага... Спасибо. Хорошо, – закрываюсь за ней.

Кидаю письмо на тумбу и захожу обратно в комнату.

– С ума сошёл? Даже не оделся? А вдруг она решила бы зайти! Дурак!

– Ну не зашла же. Продолжим?

Он плюхается обратно на кровать, задевая своим задом пультик от старенького портативного телевизора. Экран вспыхивает, звук выкручен почти на максимум. Я вздрагиваю. На экране какая-то приторная новость про очередного богатенького буратино, прилетевшего в Россию. На лице у него дежурная улыбка, наверняка сейчас будут рассказывать, как он инвестирует в нашу экономику... брр, аж зубы сводит от этой фальши.

Невольно продолжаю пялиться в телек. Хм, он ещё и итальянишка: самодовольное лицо, лощеная самоуверенность, снисходительная ухмылка. Мажор, в общем. Только начинаю прислушиваться, о чём говорят, как Денис вырубает телевизор.

– Что, нравится?

– Ты про что?

– В твоём вкусе такие? – машет пультом на телек.

– Нет. С чего ты взял? Я напыщенных не люблю...

– Ясно. Короче, я пойду. Вижу, ты не в настроении.

– Денис, ну ты же знаешь, что я на нервах. Мне сложно расслабиться сейчас.

– Ниче, ниче. Как будут хорошие новости, дай знать, – одевается, подбирая свои вещи с пола.

Обиделся пацан... Но не до этого мне, мысли совсем о другом.

Слышу, как захлопнулась дверь.

Тоже собираюсь, хватаю письмо и иду в ларёк. На карте: 1090 рублей. А я ведь только неделю назад уволилась с работы... Надоела эта забегаловка, бегаешь-бегаешь, а отдачи никакой. Чаевые жмотят. Да и не сезон.

Я всегда мечтала уехать со своего маленького городка. Там было всего пара школ, которые могли дать более-менее образование. Я в такой не училась, но пыталась грызть гранит науки своими силами дома. К сожалению, несколько лет после школы мне приходилось помогать родителям, так как отец болел, а мать работала без продыху. Затем, когда он встал на ноги, я поступила в университет и мне предоставили общежитие с маленькой стипендией.

Мои родители не хотели, чтобы я уезжала так далеко, а я больше не могла жить в сибирском холоде. Так я оказалась в Сочи. Одна, без друзей, постоянно на стрессе.

Мой отец сейчас работает на заводе, который производит детали для машин. Мама – домохозяйка, но немного подрабатывает, продавая мыло ручной работы. Они едва сводят концы с концами, выплачивая ипотеку и погашая долги моего отца.

Я вложила много сил в учёбу, всё-таки лингвистика – наука непростая.

И вот я стою посреди улицы с разорванным конвертом в руках и с письмом, в котором написано: ...отчислить из университета за невыполнение учебного плана...

– Ева, ты что, провалила комиссию? – появившаяся из ниоткуда, кладёт мне руку на плечо Оля, моя «подруга» по учёбе. Она живёт этажом ниже.

– Я хотела это оспорить, но видимо, уже поздно...

– Иди ко мне, – обнимает меня, – мы что-нибудь придумаем. Прости, я уже опаздываю, с девчонками договорились. Завтра расскажешь! – убегает.

Это несправедливо! Я выучила абсолютно всё, но этот мудила из принципа сделал так, чтобы я провалила, ведь я отказалась заняться с ним сексом.

Что же я скажу родителям? Какой позор... Я целых три года своей жизни потратила на это, неужели всё зря?

Я стою, как замороженная, и понимаю, что есть только один единственный выход – идти на платку. Но это безумно дорого, а родители точно не смогут себе этого позволить, скажут – звездуй домой... А они так мной гордятся сейчас. Нет, я этого так не оставлю. Мне нужен этот чёртовый диплом!

Я залетаю в общагу и сажусь за свой пыхтящий от старости ноут. Смотрю вакансии. Нажимаю «без опыта» – повара, уборщицы. Зарплата – ужас! Как на такое жить?

Хостес в клуб, 200к зарплата. Не ясно, что они там делают за такие деньги...

Вспоминаю, что меня ещё из общаги попрут. Нужно искать хату. Зарплаты официантки точно не хватит.

Спустя часа бессмысленного перехода из страницы на страницу обнаруживаю интересный оффер.

«Хостес на судно, без опыта, в срочном порядке», зарплата... Ого! А вот это порядочно. Что там хостес делают? Разве с этим не справлюсь? Как пить дать.

Записываюсь на собеседование по электронной почте, почти сразу же присылают ответ с адресом и временем, оперативненько.

Хорошо, у меня ещё есть время до конца месяца освободить общагу, попрошу аванс во всяком случае.

Глава 3 – Новые правила

– Ев, пойдёшь сегодня вечером в клуб? Человек 20 с потока собирается.

– Денис, мне сейчас не до этого, честно.

– М-да... Ну, передумаешь – пиши, я встречу.

– Мне пора.

Я выхожу из его студии и ловлю автобус.

Через 40 минут я на месте.

– Ева! – подходит ко мне Вероника Борисовна, – я так рада, что тебя взяли. Тебе повезло. Иди за мной.

Мы пришли на причал, тут стояло с десяток яхт, но мы шли и шли в самый конец. И вдруг передо мной появилось ЭТО. Махинище! Метров 40, не меньше. Белая, блестит, будто чем-то сияющим покрыли.

– Что это?..

– Эредита. Морское наследие в переводе.

– В переводе с какого?

С итальянского. Хозяин – русскоговорящий итальянец. Он экстравагантный и непредсказуемый, но ты не обращай на это внимания, просто не перечь и делай, что говорит.

Мы поднимаемся на борт. Мои глаза плавятся от роскоши. Палуба, устланная тиковым деревом, сияет под солнцем, словно отполированное золото. Мягкие диваны кремового цвета стоят вокруг джакузи, а хромированные перила блестят, как серебро.

– Вот твоя форма, надевай.

Я зашла в какую-то маленькую комнатку и переоделась. Когда я увидела себя в зеркале, то чуть не упала: униформа представляла собой облегающий топ-корсет в морском стиле с тонкими бретельками и глубоким V-образным вырезом, открывающим часть живота. Короткие белые шорты без карманов и белоснежные топсайдеры на противоскользящей подошве. И странный бантик на шее...

– А если холодно? – спрашиваю я у неё.

– Там есть дополнительные штаны и куртка. Сегодня ты работаешь до 5 вечера. График смен пришлю попозже. После 5 у тебя парикмахер, косметолог и эпиляция. Это одноразовая акция. Жильё предоставляется в отеле, рядом. Вот твой ключ, комната 133. Здесь список обязанностей на сегодня, – даёт мне лист, – обед с двенадцати до часу. Мой тебе совет: делай всё качественно, не пытайся сэкономить время, его всё равно предостаточно. Если закончишь раньше, могут запрячь чем-нибудь ещё, потяжелее. Надо тебе оно?

– Нет...

– Можешь приступать.

Я начала с мытья полов, мне показалось это самым простым из списка. В этой форме я чувствовала себя как шлюшка: наклоняясь, мои булки были видны всем любопытным.

За два часа я вымыла и пропылесосила практически всё, внутри и снаружи. Оставалось только домыть на нижней палубе возле трапа.

Я наклонилась и начала тщательно отмывать грязь, как тут неожиданно передо мной появился высокий мужчина в синих брюках, руки в карманах, поза босса. Я подняла глаза и увидела его лицо. До боли знакомое... Но я так и не поняла, где я его видела.

Оно выражало силу и уверенность. Правильные черты лица, чёткие линии челюсти, высокий лоб и прямой нос. Глаза серые или карие... – зависит от света, смотрят прямо и открыто, с ноткой сдержанной страсти. Волосы тёмные, аккуратно уложены. Кожа с лёгким оливковым оттенком, кажется, пропитана солнцем. Губы полные, чувственные, с легким изгибом. Идеальная небритость лишь добавляет ему мужественности и шарма.

Я замерла.

– Долго будешь стоять у входа? Дай пройти, – он произнёс это низким голосом с лёгким итальянским акцентом.

– Извините, – начинаю пятиться назад.

– Новенькая?

– Да.

– Как зовут?

– Ева.

– Ева, – он повторил моё имя, словно пробуя его на вкус. – Как банально... и не подходит к твоей работе.

Я молчала, не зная, что сказать. Он продолжал смотреть на меня, точно изучая каждую черту моего лица.

– У тебя красивые глаза, Ева, – неожиданно произнес он, – жаль, что они смотрят на пол.

Он снова усмехнулся, и этот его взгляд был таким, как будто я – всего лишь игрушка. Я чувствовала себя крайне неловко.

– Ну, Ева, – продолжил он, отстраняясь от меня на шаг. – Закончи здесь своё дело. Мне нужно, чтобы яхта сияла, не забудь про ступеньки.

И он удалился, не ожидая от меня ответа.

Было только 11 часов, а я уже выдохлась. Решила присесть и осмотреться: было очень жарко, всё-таки середина июля. Я заметила, что мы отплыли от берега и просто стояли где-то в паре километров от него. Волны качали судно и меня немного начало подташнивать.

Слышу звуки катера, он тихо подплывает к корме, и оттуда выходят три девушки модельной внешности. Они в лёгких просвечивающих платьях без купальников. Накачанные жопы, сделанные сиськи, губы...

Пока я витаю в своих мыслях, они подходят ко мне.

– Где тут Маттео? – бросают на меня оценивающий взгляд.

Видимо, так зовут того итальянца.

– Эм... – не успеваю я сказать, как он выходит из салона с голым торсом и в обтягивающих купальных шортах. Я невольно застыла, глазея на его огромное выпирающее достоинство...

– Девушки! – кричит он, – не стойте, располагайтесь, залезайте в джакузи, сейчас принесут шампанское.

Он щёлкает пальцами, смотря на меня. Я вопросительно гляжу на него в ответ.

– Ножки есть? Топ-топ!

– А, шампанское, сейчас...

Я залетаю на кухню, на меня удивлённо смотрит повар, мужчина лет сорока, и девушка, та самая, которая вчера вместе со мной была на собеседовании.

– Срочно нужно шампанское, 4 бокала.

– Хах. На этот раз трое? А он всё размашистее играет...

Я забрала поднос и побежала обратно, уже чувствуя напряжение.

Когда я подошла к джакузи, то увидела, что эти девицы сидят там полностью голые с ним в облипку. Я сделала вид, что не разглядываю их «прелести», хотя оторвать взгляд было сложно, особенно от его стоячего под водой члена, толстого и плотного, как тяжёлая дубина.

Я поставила поднос на столик и поспешно удалилась. Хотелось перекреститься. Куда я попала, чёрт возьми?!

Несколько часов я зависала внутри, стараясь не попадаться им на глаза, обслуживала их другая «хостес».

К концу рабочего дня я заканчивала работу сменой постельного белья. Добравшись до каюты Маттео, я прервалась, засмотревшись на картины и необычные статуэтки. Кровать была огромная, сюда бы уместилось минимум человек пять. Я легла на неё – она была очень мягкая, будто облако. Пролежав так минут пять, я услышала шум за дверью. Мигом вскочила и сделала вид, что снимаю простыни.

Маттео заходит, его нижняя часть тела обмотана полотенцем.

– И ты здесь? Не отвлекайся, мне нужно переодеться.

Я меняю постельное бельё и невольно наблюдаю за ним. Он скидывает своё полотенце, и его упругий зад пялится на меня. Затем он принимается натягивать трусы. Поворачивается ко мне, я отвожу взгляд.

Когда я закончила и собралась потихонечку смываться, он сел на кровать и подозвал меня к себе. Его обнажённый торс всё ещё был влажным.

– Ева, тебе придётся соблюдать кое-какие правила, работая на меня. Во-первых, я – единственный здесь, кто устанавливает правила. Мои желания – закон. Запомнила?

Я кивнула, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё трепетало.

– Во-вторых, – он продолжил, – твои глаза должны быть прикованы к твоей работе. Я не терплю, когда на меня смотрят исподтишка, особенно такие... как ты. Тебе ясно?

Его взгляд скользнул по моей фигуре. По коже пробежала дрожь.

– В-третьих, – он снова сделал паузу, растягивая слова, словно наслаждаясь моей неловкостью, – ты должна быть доступна всегда, когда это понадобится. Я плачу тебе, значит, я имею право на твоё время. Если я захочу, чтобы ты принесла мне воды, почистила обувь или... что-то еще, – он многозначительно усмехнулся, – ты обязана это сделать. Без вопросов.

Моё сердце бешено заколотилось. Я поняла, что он говорит не только о работе.

– В-четвертых, – продолжил он, будто не замечая моего смущения, – ты должна всегда быть в форме. Здесь не место для серых мышек. Твоя работа – радовать глаз, и если ты не будешь соответствовать моим представлениям о красоте, то найду другую.

Он снова окинул меня оценивающим взглядом, и я невольно почувствовала себя обнаженной.

– И последнее, но самое главное, никогда не забывай, кто здесь хозяин. Любая попытка неповиновения или непочтительности будет наказана. Ясно?

Я с трудом проглотила комок в горле и кивнула.

– Хорошо, – сказал он, довольно улыбаясь. – И ещё. Каждое утро в семь часов на моём рабочем столе должна стоять чашечка эспрессо, коробка бискотти и бутылка тосканской газированной воды. Насчёт сервиса... Подавай мне фрукты, нарезанные только кубиками одинакового размера. Каждый день недели – новый цвет постельного белья, не повторяться. Становится скучно. Ирис, папирус и сандал – так должно пахнуть в моей каюте. Свечи и остальное найдёшь в кладовой.

– Хм. Что-то ещё?

– Да. Но об этом ты узнаешь позже. Теперь ты можешь идти, и помни, что я сказал. Я всегда наблюдаю.

Я только собралась открыть дверь...

– Ничего не забыла? – показывает мне взглядом на то самое полотенце, которое он скинул с себя на пол.

Забрав его, я поспешно вышла из каюты, чувствуя себя униженной и одновременно напуганной.

Глава 4 – Как это было

– Дмитрий Алиевич... я правда всё учила, но такого вопроса не было в документе.

Его шрам на пол-лица приводит меня в ужас. Бывший военный... наверняка с посттравматическим синдромом и кучей других «приятных» бонусов. Держись от таких подальше – вот что говорила мне мать. И обычно я слушаюсь. Но что сделаешь, если он твой учитель по философии и от его оценки на данный момент зависит вся твоя жизнь.

– Что сказать, Лирицкая...Расстраиваешь.

– Только скажите, я всё сделаю, – соединяю ладони в мольбе, – задайте ещё вопрос.

Сидит на своём стуле, слишком молчаливый, слишком угрюмый, с тяжёлым взглядом и длинной неухоженной бородой. Брр, мурашки по коже.

– Есть вариант попроще, – он расстёгивает ширинку и с невозмутимым лицом стягивает штаны, – вставай на колени и залезай под стол. Если мне понравится, будет тебе зачёт.

– Простите? – неконтролируемо начинаю трястись.

Он кладёт свою тяжёлую руку мне на плечо и давит вниз: ноги вмиг подкашиваются.

– Возьми его, – трясёт перед моим лицом своей толстой, обросшей чёрными волосами, балдой.

Я зажмуриваюсь и машинально зажимаю рот, чувствуя себя беспомощной под его моральным и физическим давлением.

– Открывай ротик, – его противный голос раздался эхом у меня в голове, а жёсткие пальцы надавливали мне на затылок.

Не выдержав, я вскрикнула и выпрыгнула из его «объятий».

Вдруг передо мной оказывается полная аудитория студентов. Когда они успели здесь появиться?