Идеальный контракт для подонка

— Я весь внимание, — улыбнулся стервец, искоса взглянув на камеру видеонаблюдения.

Прищурилась на миг, посмотрела по сторонам и, никого не обнаружив, задала вопрос в лоб:

— Что происходит?

— О чём это ты, лисичка моя ненаглядная? — продолжил Никита. — Вроде ничего не изменилось.

Вот кто-кто, а лисичка тут точно не я. По глазам видела, что Карпов что-то задумал.

— Или ты выкладываешь мне всё сейчас, или я…

— Что, Мариша? — снова растянул он губы в улыбке. — Уволишь меня?

Скрестила руки на груди, сощурилась, глядя наглой морде в глаза.

— Значит, не скажешь?

Карпов принял серьёзный вид, обхватил пальцами моё запястье и потянул на себя, ломая закрытую позу.

— Я знаю, что тебя беспокоит Поклонский. Но если он сам не расскажет, то и я не стану. — Никита сплёл наши пальцы в интимном жесте и чуть наклонился. — А ты постарайся спокойно реагировать на его выкрутасы.

Я выдернула руку и снова закрылась.

— А на твои выкрутасы мне как реагировать? Что ты делаешь?

Ответом мне стала усмешка. Карпов сунул руки в карманы брюк, демонстративно кивнул, прощаясь, и вернулся в отдел маркетинга.

Я сжала челюстии склонила голову, давя желание поморщиться. Из этих двоих никогда не получится хороших шахматистов. Нельзя со мной так. Ох, нельзя. Игру они затеяли, гроссмейстеры хреновы.

Ну ладно.

Поправила ворот блузки, почувствовав, что от злости стало душно, и пошла выполнять свои прямые обязанности, пока юристы не забили тревогу из-за моей пропажи.

***

До двух часов дня несколько человек из самого дотошного отдела ломали мой мозг различными формулировками. И всё бы ничего, если бы не присутствие одного из замов Поклонского. Он задал немало вопросов, благодаря которым моё расписание оказалось существенно скорректировано, и в итоге я тупо осталась без обеда, что очень плохо скажется на мне уже завтра. Стопроцентный отвес гарантирован.

Из юридического отдела не вышла — вылетела. Следовало ещё разобраться с отчётом по доходам, который не понравился боссу, чтоб ему пусто было, а потом можно перекусить, если успею. Если нет, то наведаюсь в обитель к своему главному успокоительному, изолью душу и хоть чашку кофе выпью в тишине и спокойствии. Иначе, видит бог, я сорвусь и точно кого-нибудь забью папкой до смерти.

Уже перед финансовым отделом меня настиг звонок шефа, который едва не убил мой самоконтроль на корню.

— Слушаю.

— Почему вы до сих пор не позвонили секретарю Анисимова? Я что, должен всё делать за вас? На кой чёрт мне вообще тогда помощница, если она не может сделать элементарных вещей?

Нет, он не орал. И да, он был в бешенстве, а я дала повод на мне сорваться, потому что действительно забегалась и забыла, что подобное непростительно.

Дура.

— Я с-сейчас же…

— Не мямлите! — процедил он сквозь зубы. — Я уже договорился о встрече. Ваша задача — внести её в моё расписание и впредь не допускать подобного рода халатности.

И бросил трубку, не желая слушать ответ.

Сжала затрещавший от натиска смартфон и попыталась сглотнуть колючий распухший ком, обосновавшийся в глотке.

Ненавидеть. Ненавидеть — единственный способ избавиться от боли, Вавилова. Терпи, женщина. Уже скоро ты купишь билет и свалишь туда, где тебе будет лучше чем хорошо. Где загорелые парни будут угощать коктейлями и приглашать на вечерние прогулки по пляжу, а потом целовать так, что крыша далеко и надолго сорвётся с места. Забудешь этого придурка-перфекциониста, как страшный восьмилетний сон, и…

Неожиданно ощутила, как по щеке покатилась слеза. Смахнула её и сообразила, что уже минуту стою возле двери в финансовый отдел.

— Твою-то мать! — выругалась я сипло и вошла внутрь с ровной спиной и злым взглядом.

Сотрудники сразу обратили на меня внимание и постарались ретироваться, но… Я тоже умею срываться. По-своему, конечно, но умею.

Сначала прилетело начальнику, который должен был проконтролировать отчёт по доходам дочерней компании. Потом влетело финансисту, который непосредственно занимался анализом. Мы нашли элементарные ошибки, и я дала распоряжение в отдел бухгалтерии оштрафовать сотрудника и депремировать руководителя. После этого звонка весь отдел смотрел на меня, как на… цербершу.

Ничего. Мне не привыкать.

Получив на руки новый отчёт, я отправилась в кабинет Поклонского, где навела порядок. Случайно наткнувшись на запись в открытом на сегодняшнем числе ежедневнике, застыла.

«Ювелирка 14:00».

Так вот куда ему было нужно! И без меня. Мысли повели себя, как кусочки пазла, становясь на свои места. Я быстро достала смартфон и, вспоминая название дочерней компании, которую собирался купить холдинг Анисимова, набрала её в поисковике.

Но и в этот раз ничего. Ничего не складывалось. В моих знаниях определённо был пробел, о котором знали шеф, Анисимов и Карпов. Первый вряд ли сам расскажет, ко второму не подойду я, а третий дал понять, что не попрёт поперёк воли Поклонского.

«Я сам на ней женюсь, если этого не сделаешь ты», — вспомнила я слова Карпова.

Снова посмотрела на запись, вспомнила раздражительность босса и потёрла занывший висок.

Так о ком шла речь?

Шеф никогда не покупал украшения. Если нужен был подарок, это делала я. Если ему требовались туалетные принадлежности, это тоже делала я. И сейчас мне казалось нелогичным то, что он поехал в ювелирный салон, отложив все дела. Для него это абсурд.

Я выдохнула, захлопнула ежедневник и положила его на место.

Если так подумать, то Поклонский из тех людей, кто женится на работе, поэтому я не исключала тот факт, что, возможно, он принял решение заключить выгодный союз с дочерью какого-то бизнесмена. Наиболее вероятно, что здесь причастен Анисимов, но о его детях мне ничего не было известно. Он никогда не приводил на встречи женщин и никогда о них не заговаривал, если дело не касалось меня. Не думаю, что босс знает больше моего.

Но тогда почему Поклонский так резко изменился? Ещё утром за чашкой кофе он равнодушно выпроводил любовницу, а уже через…

Перед глазами снова мелькнуло воспоминание о том, как шеф с силой сжимает планшет и корректирует маршрут водителя.

Всё же дело в новостях, других причин я не видела.

Снова потёрла висок и бросила взгляд на ежедневник.

Как поглощение дочерней компании конкурента Анисимова связано с решением Поклонского посетить ювелирный салон? Может, её владелец — женщина? И? И, типа, босс помчался жениться, лишь бы Анисимову не досталось? Боже, ну это же бред чистой воды! У него достаточно средств и методов, чтобы заполучить своё менее личным путём.

Никак не укладывается.

Выдохнув, я отправилась в приёмную, отметив, что Анжелы на рабочем месте нет. Взглянула на записи звонков и, не обнаружив ничего интересного, приняла решение добраться до райского уголочка в этом царстве ненависти и зависти.

Спустившись на один этаж, я с высоко поднятой головой прошла мимо столов с перегородками под пристальными взглядами младших сотрудников колл-центра. Лично мы с ними никогда не общались, но все прекрасно знали, кто я такая и чем могу «наградить» всего лишь за неподобающий вид. Естественно, я старалась не замечать ни ослабленных галстуков, ни пятен от кружек с кофе на столах, ни спрятанных за мониторы стаканов. Но если это было бы слишком очевидно для шефа, то приходилось.

Добравшись до самого дальнего угла с неприметной дверью, я открыла кабинет и, не говоря ни слова, прямо на ходу сбросила туфли. Потом защёлкнула замок и под удивлённым взглядом расстегнула две верхние пуговицы на блузке. Меня ждало любимое место, к которому я стремительно прошла и заняла расслабленную позу.

— Мой секс, — растекшись на стуле, сообщила я. — Весь день об этом мечтала.

Невысокая блондинка улыбнулась, протянув мне кружку с дымящимся кофе, в которую я буквально вцепилась.

— Я ждала тебя раньше. Плохой день? — Кира открыла верхний ящик и выудила оттуда контейнер, который тоже протянула мне.

— Ты ж моя прелесть, — умилилась я, разглядывая сквозь прозрачный пластик огромный гамбургер. — Это всё мне?

Кира хохотнула и сложила руки под подбородком.

— Я же говорю, что ждала. Знаю, что ты троих сегодня уволить успела. Сильно шипели?

Я достала фастфуд из контейнера и, укусив мягкий бочок, почувствовала хруст свежего огурчика и бесподобный божественный вкус, от которого слюна начала выделяться раньше, чем я начала жевать.

— Ммм… Я так фебя ублю, ты фебе не предфтавляешь, женфина! — Прожевала и уже нормально ответила на вопрос: — День отвратительный, Поклонский — чурбан бесчувственный, сотрудники — в край охренели. В целом всё как обычно, за исключением приступа бешенства босса.

— Лютует? — сочувственно спросила лучшая подруга.

— Не то слово. Похоже, он раздумывает о выгодной женитьбе. — И, наблюдая, как вытянулось её лицо, я добавила: — Это, конечно, чисто моё предположение. Я ещё не до конца понимаю, почему данный факт он пытается от меня утаить.

— И как ты?

Еда мгновенно застряла в сжавшемся от спазма горле. Я сморгнула и сердито посмотрела на подругу. Проглотила кусок вместе с противным чувством, отставила кружку и выдохнула:

— Не жалей. Ты знаешь, что я сразу расклеиваюсь, когда ты так делаешь. Я держусь. В конце концов, он просто мой начальник.

Кира ничего на это не сказала и понятливо отвела взгляд, меняя тему:

— Я так тебе завидую. Должность захватывающая, постоянно в движении.

— Мне? — Я вздёрнула бровь и обвела рукой небольшой кабинет, предназначенный для сбора бумажной и электронной информации. — Я бы всё отдала, чтобы сидеть здесь и не отсвечивать. Что тебя не устраивает? Парень есть, квартира, машина тоже, работа спокойная и с хорошим окладом. Какая разница? Разве можно променять это на вечную беготню и потребительское отношение шефа?

— Я архивирую макулатуру, а ты архивируешь всю его жизнь. Вот в чём разница, — улыбнулась Кира. — Впрочем, пока ты не станешь свободной, работа будет казаться тебе рабством.

Я махнула рукой и снова вцепилась зубами в бургер.

— Гвухой сйепово не поймёф.

Кира из тех людей, которым вечно кажется, что любая активность — это всегда приключения и впечатления. Такие, как она, тихо наблюдают со стороны, но никогда не принимают мер, чтобы взбодриться и что-то изменить. Спокойная девушка, как и я когда-то, не станет лезть в самое пекло ради похвалы начальника, но безустанно повторяет: «Как же я тебе завидую! У тебя так много всего!»

И я действительно не понимала её. Я никогда не гналась за НАСТОЛЬКО активной жизнью. Спорт любила с детства, но натирать мозоли на ногах ради этого не стала бы. Я до сих пор держалась на одном только упрямстве и желании свободно дышать, когда всё закончится. Конечно, я рассматривала вариант дальнейшей работы с Поклонским, если тот будет ползать передо мной на коленях и умолять остаться уже на моих условиях, но нужно быть перед собой честной: подобное не произойдёт, даже если он напьётся до зелёных чертей перед глазами.

Вздохнула, когда вкусняшка закончилась, допила кофе и с досадой взглянула на мигнувший смартфон. Время вышло, и единственный доступный мне секс окончился.

— Спасибо, солнышко, — улыбнулась я подруге. — Без тебя я бы съела кого-нибудь из подчинённых, а так у них есть весьма неплохие шансы на выживание.

— Ты всегда это говоришь, — хохотнула она. — А на деле пытаешься выгородить многих сотрудников перед Поклонским.

— Это чтобы у меня было меньше головной боли, — махнула я рукой. Потом поднялась со стула, разминая спину, и подобрала сброшенные туфли. — Кстати, нужно встретиться как-нибудь и посидеть нормально.

Кира взяла контейнер и убрала его обратно в стол.

— В прошлые разы ты постоянно отвечала на звонки шефа, а четыре года назад он увёз тебя пьяную в неизвестном направлении и сделал выговор, после которого, ты вроде как почти не выходная, — она вздёрнула бровь. — Посидим в детском кафе? — не удержалась от шпильки эта мелкая любимая стервь.

Я только нос поморщила, застёгивая блузку.

— Вечно ты мне тот раз припоминаешь.

— Ну конечно, — снова рассмеялась подруга, и я уже знала, что она скажет дальше, чтоб заставить меня скривиться. — Это же не ты призывно танцевала на барной стойке в клубе на спор, а потом пыталась отбить свою подругу у своего же гендиректора?

Да. Сумочкой отбивала. Господи, стыдоба-то какая!

Кира у нас девушка азартная. Очень. И я часто этим пользовалась, чтобы хорошенько развлечься. Но надо признать, тот раз был последним. Услышав мой пьяный голос, Поклонский немедленно примчался и полночи полоскал мне мозги и желудок, обещая утром не только дичайшее похмелье, но и строгий выговор, который, собственно, и стал причиной моей внутренней кодировки от алкоголизма.

Моя норма — пара бокалов вина за ужином, поэтому с подругой вне стен офисного здания я встречалась крайне редко.

Махнув на прощание рукой, я вышла из архива. Окинув взглядом изображающих бурную деятельность сотрудников колл-центра, чётким шагом отправилась в приёмную Поклонского, очень надеясь, что тот ещё не вернулся из ювелирного салона. Наверняка новых задач нарежет, а мне ещё расписание перестраивать. Всё же поездка на предприятие должна состояться, как бы мне ни хотелось иного.

Первым признаком того, что шефа нет на месте, была болтовня Анжелы по телефону. Конечно, секретарь прервала разговор, как только я вошла, но это вовсе не означало, что она станет приличнее себя вести в моём присутствии. В общем, в итоге я нашла, чем ей заняться. Не всё же мне договора составлять.

Сама старалась не думать о том, куда подевался босс, и до конца рабочего дня занималась его и своим расписанием, пытаясь отвлечься от воспоминаний о последнем с ним же разговоре по телефону. Заодно разместила несколько объявлений на торговых платформах о продаже пары подаренных боссом коллекционных кошельков. Носить я их всё равно не буду, а вот вырученными деньгами вполне могу перекрыть часть долгов отца, нажитых уже после моего устройства на «работу».

Часто ли я так делала? Да постоянно. Поклонский нередко покупал мне вещи, о которых потом и не вспоминал, а я молча их перепродавала, потому что не питала особой любви к дорогим аксессуарам. Деньги мне нужнее. Кстати, нужно ещё риэлтору позвонить и узнать, как продвигаются дела с договором об оказании услуг. Как-то до сих пор не было времени с ним встретиться.

Подумав немного, я взяла смартфон и вышла в уборную, куда уши Анжелы точно не дотянутся. Набрала номер посредника и договорилась о встрече. Всё равно босс будет занят общением с Анисимовым. Я могла себе позволить полноценный обеденный час, если он, конечно, не напряжёт меня очередным спецзаданием.

Поклонский вернулся только к концу рабочего дня, когда Анжела уже собиралась домой. Напряжённый? Определённо. Холодный взгляд мгновенно пригвоздил меня к моему же креслу.

— Вы закончили с задачами на день?

Вечер обещал быть тяжёлым, потому что мне предстоял очередной мозговыносящий разговор, от которого не было возможности скрыться. Разве что сдохнуть внезапно. Да и то я не уверена, что моему хладному трупику не достанется ещё и за это. Потому что шеф зол. Потому что снова на «вы».

Улыбнулась привычно и кивнула, поднявшись.

— Будут распоряжения?

Он прищурился, определённо раздумывая над чем-то. Комок страха колыхнулся в груди, ведь я почти услышала тихое «Зайдите ко мне», но Поклонский на короткий миг поморщился, словно представил, как я мямлю в ответ, а потом приказал:

— Собирайтесь. Машину ко входу — через десять минут. Где ваша спортивная одежда?

Я коротко взглянула на уборную, вспоминая, принесла ли сумку после стирки в субботу. Вроде, да.

— С собой.

— Отлично. Собирайтесь, — повторил он и ушёл к себе, не заметив моего удивления.

Снова повторился. Почему сегодня он так рассеян?

Стараясь отложить эти размышления на потом, я вызвала водителя, после чего собрала все важные бумаги в папку, взяла спортивную сумку и принялась ждать Поклонского, который, к слову, задерживался уже на несколько минут. Ещё через пару я постучалась в дверь его кабинета, открыла и застала картину, которая, если не повергла меня в шок, то немало удивила.

Мой трезвенник-начальник сидел в кресле, вертя в руках бутылку дорогого подарочного виски из коллекции Macallan Fine and Rare одна тысяча девятьсот двадцать шестого года, шесть лет назад подаренную британской делегацией, перед которой мне приходилось раскланиваться. На столе стоял пустой бокал, а рядом лежала кубинская сигара.

Мне нужно говорить, что этот некурящий человек в принципе не употребляет крепкий алкоголь? Он на банкетах виски разбавляет яблочным соком два к одному, чтобы пить и не пьянеть. А нужно ли упоминать, что совершить подобное деяние на рабочем месте — самый страшный грех из всех возможных?

Я замерла в дверях, не веря собственным глазам. При мне Поклонский напивался только однажды, и тогда ни к чему хорошему это не привело. Это был самый кошмарный день в моей жизни, о котором я давно забыла. Честно говоря, повторения я не хотела. Только не перед увольнением!

— Босс, вы же не собираетесь?..

— М? — Он поднял на меня безразличный взгляд и отставил бутылку в сторону. — С каких пор ты стала позволять себе подобные вопросы? — И, не дожидаясь ответа, снова спросил: — Машину подали?

— Да, ожидает.

— Прекрасно.

Он поднялся, застегнул пиджак и подошёл ко мне. Остановился, потому что я всё ещё стояла в дверях, и посмотрел в мои глаза. Я видела, что шеф хотел что-то сказать. Молча протянула руки и поправила на нём галстук, размышляя над тем, куда делись злость и раздражение, которые обещали обрушиться на меня по окончании рабочего дня.

Поклонский так ничего и не сказал. Я пропустила его вперёд и последовала за ним. Напряжённое внимание ощутила в лифте, когда босс устало выдохнул и повернулся ко мне.

— Марина, у вас с Карповым что-то есть?

Вопрос был таким же неожиданным, как налоговая проверка в начале января. Я, кажется, даже взмокла.

— В каком смысле? — оторопело задала вопрос.

Поклонский мгновенно вытянулся. Нет, не физически. Просто ощущение было такое, словно он хмурится и нависает надо мной грозовой тучей. Сделалось неуютно. Я бы даже сказала, настолько дискомфортно, насколько чувствует себя остывший металл ножа между молотом и наковальней. Один крепкий удар — и меня сломает так, что в жизни не соберёшь.

— Какой ещё смысл может быть у данного вопроса, Марина?

— В том-то и дело, что никакого, — ответила я, уже всерьёз размышляя над причинами странного поведения шефа. — С вами точно всё в порядке?

И прежде чем в голове промелькнуло, что можно делать, а что нельзя, я протянула руку и коснулась его лба.

Горячий!

Поклонский перехватил моё запястье и шагнул вперёд, едва ли не вжав меня в стену кабинки.

— Я прекрасно себя чувствую.

— У вас температура, — возразила я. — Никакой тренировки, Сергей Андреевич!

Бросила сумку на пол и свободной рукой достала из кармана пиджака смартфон, но и её он перехватил, заставив обратить внимание на себя.

— Я сказал, что в порядке.

А я почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. И на этот раз причиной был далеко не страх. Близость. Я чувствовала аромат его одеколона, который сама подбирала месяц назад в одном из своих любимых салонов. Мятное дыхание, не испорченное алкоголем из так и не открытой бутылки коллекционного виски.

Установившееся молчание резало по нервам, поэтому я посмела выдавить сиплое:

— Я должна позвонить вашему доктору.

— Ты должна ответить на мой вопрос. — Он прищурился. — Между тобой и Карповым что-то есть?

— Нет!

Господи, сейчас мне хотелось придушить его, как никогда. При чём здесь Карпов, если у Поклонского температура и необходимо поставить в известность его врача? Не хватало только простуды или ещё чего похуже.

Босс несколько долгих секунд смотрел в мои глаза, будто пытался что-то в них разглядеть, а затем отступил, выпустив мои руки, и в очередной раз ослабил галстук.

Я тут же принялась искать в контактах его врача, даже после того, как снова услышала упрямое:

— Мне не нужен доктор, Марина.

Двери лифта распахнулись, и я с колотящимся сердцем поспешила наружу, приложив телефон к уху и вслушиваясь в первые гудки.

— Это не обсуждается, Сергей Андреевич. Сейчас мы едем домой и ждём Миронова. Я не успокоюсь, пока он не сообщит мне причину вашей температуры.

Садясь в машину, я уже знала, что до дома доберусь очень поздно и вряд ли сумею сегодня выспаться. На это останется катастрофически мало времени, потому что Миронов был за городом и добраться до дома босса мог не раньше чем через несколько часов. А поскольку Поклонский не подпустит к себе другого врача, оставалось только проследить за тем, чтобы дома он лёг в постель, не принимая душ, и не шевелился. Вообще. О том, почему он так настойчиво интересовался нашими с Карповым отношениями, я не думала ровно до слов, сказанных в салоне авто.

— Ты прекрасно знаешь, что я категорически против служебных романов.

Я посмотрела на него, пытаясь уловить посыл.

— Знаю, шеф.

— И понимаешь, что Карпов…

— Понимаю. Между мной и Никитой Михайловичем ничего, кроме приятельских отношений, нет.

Поклонский повернулся, посмотрел в мои глаза и растянул губы в ироничной усмешке. Будто ни единому слову не поверил.

Когда мы добрались до дома и вошли в квартиру, я тут же принялась перебирать аптечку в поисках градусника, а шефа отправила в кровать. Правда, уже через пару минут стояла под дверью ванной комнаты, ибо кто-то был слишком упёртым, чтобы следовать предписаниям врача. А зная о его излюбленной привычке принимать горячий душ, боюсь, повышения температуры нам не миновать.

— Сергей Андреевич, немедленно выходите! Вам нельзя в душ! Сергей Андреевич!

Ответом был звук льющейся воды. Дёрнув дверную ручку, я замерла, потому что та спокойно поддалась. Ну, конечно, поддалась. Зачем одинокому мужчине запираться в собственном доме?

Так, ладно, Вавилова. Тебе нужно вытащить его оттуда как можно скорее. Иначе всё сорвётся к чёртовой матери и будете работать на дому, как бывало в худшие времена.

Я осторожно открыла дверь и… забыла, как дышать. Боже, он стоял абсолютно голый, протянув руку к двери, будто не успел схватить ручку, и смотрел на меня тем взглядом, который палач дарит смертнику за минуту до казни.

Идеальное рельефное тело, над которым он неустанно трудился в спортзале, намертво приковало мой взгляд. Я никогда не питала слабости к мужским торсам. Но босс на тренировках всегда ходил в рашгарде, и я как-то не замечала особо, а тут…

— Будешь смотреть? — усмехнулся он.

Я протянула ему градусник и мгновенно отвернулась, чувствуя, как горят щёки. Выдохнула тихонько и, надо же, не дрогнула голосом, когда сообщила:

— Вам нельзя в душ.

— По-твоему, это повод врываться ко мне? Я собирался только ополоснуться и переодеться, — ответил он ровно.

— Вам нельзя в душ, — повторила я упрямо. — Одевайтесь — и в постель. Все рекомендации вам даст доктор, когда приедет и проведёт осмотр. Я не хочу… — чуть не ляпнула, что не хочу превращаться в сиделку, но вовремя себя одёрнула, — рисковать вашим здоровьем.

— Можно подумать, — хмыкнул он и закрыл дверь.

Я смотрела на деревянное полотно и чувствовала, как земля уходит из-под ног, а сердце колотится, как ненормальное. Ненавижу, когда так происходит. И усмешки его все эти тоже ненавижу. Самоуверенность и холодность, придирчивость и постоянное желание мне досадить.

Терпеть не могу!

Два месяца, Вавилова. Крепись как можешь, ибо в конце этого долгого и сложного пути тебя ждёт награда, о которой мечтает каждая девушка !

Я выдохнула и отправилась на кухню, попутно набирая номер ресторана. Необходимо дополнить заказ, ведь ужинать мне придётся вместе с ним.

Интересно, мой иммунитет вывезет ходячий под боком вирус? Если нет, то работать будет невероятно сложно. А я давненько, надо признаться, не перебирала документы с температурой. За восемь лет больничный был у меня только дважды. Оба раза — когда организм не вывозил напряжения и давал сбой температурой под сорок. Тогда Поклонский обычно отсыпал мне здоровых звездюлей, дожидался стабилизации состояния, покупал билеты и увозил в санаторий на две недели. Дела приходилось делать после, потому что у меня отбирали все гаджеты. А сколько беготни было, когда мы возвращались! Все планы коту под хвост, все договорённости по новой.

Вздохнула и убрала на место аптечку, а потом присела на кухонный стул, не зная, чем себя занять, пока босс в ванной. Лишь бы послушался и не действовал наперекор.

Вышел он минут через десять, одетый в пижамные штаны и майку. Протянул градусник с таким видом, будто я ему змею подсунула, а не медицинский прибор. Посмотрела на ртутный столбик и с ужасом соскочила.