Развод - подарок на свадьбу

— Что, с похмелья вообще себя не узнаешь? А по-моему, очень знакомые фигуры…

— Да пошла ты! Куда ты ваще лезешь?! Сама живешь бобылем, и ведешь себя как нетраханная сука, так не лезь, блять, в чужую жизнь!

Олеся прищуривается, вытягивает задумчиво губы.

— Что, яйца тебе прищемили, поэтому выплескиваешь злобу на меня? Тебе еще раз напомнить, в чьем ты доме?

— Да хоть сто раз скажи, это не отменяет того факта, что ты не имеешь права лезть в чужую частую жизнь!

— Ника моя подруга. И уж извини, ее жизнь меня колышет больше, чем твоя. И я не собираюсь молчать, когда…

— Да пошла ты нахер вообще, Олесь. Ника! Мы уходим домой! И там разберемся сами, кого она блять и где снимала!

Я внимательно смотрю на своего… кто же он мне теперь? Как его называть?

хотя, плевать, как. Я все равно больше не собираюсь ему потакать.

— Нет.

_______________

Наконец-то наша героиня собрала волю в кулак и сказала "нет"!

Давайте поддержим ее моральный рост лайками, комментариями и тем, что порекомендуете историю Ники своим друзьям. А так же не забывайте подписываться, чтоб не пропустить выход новых прод)

Помните, что можно и нужно делиться в комментариях своим мнением, это одобряется и приветствуется. У вас есть свой голос и он будет услышан.

Глава 8: Махнем в Италию.

Мое «нет» падает между нам как камень.

Повисает тяжелая тишина, давящая на плечи. Дышать становится тяжелее.

— Чего-чего? — Илья даже голову вытягивает вперед, как черепаха из панциря.

— Олесь, оставь нас пожалуйста на пару минут одних, — я смотрю на подругу, мой голос мягкий и спокойный. Олеся смотрит на меня вопросительно, мол, уверена?

Я киваю. Олеся жмет плечом и уходит на кухню. А я снова оборачиваюсь к ждущему Илье.

— Я сказала - нет. Я никуда с тобой не поеду. И нет больше нашего дома. Это вообще не наш дом, мы снимаем. Подаренную квартиру поделим, а вещи я заберу позже.

— Ника! Да не было…

— Я не слепая! Есть видеодоказательство твоей измены. Я больше тебе не верю. Я хочу развод.

— Ника, да это не я! Не помню я такого! Этого просто не может быть!

— Может. И было. Вот, на видео видно. Даже кольцо на пальце можно разглядеть. Широкое, с гравировкой, как мы заказывали.

— Слушай… Я… Да, бляха… Ладно! ЛАДНО! Может и было! Я не помню. Правда, не помню! Последнее, что помню, это мы с тобой у арки, потом деньги отдавал кому-то… Все! Я проснулся сегодня вот в обед, дома. Я даже не помню, как добрался!

— Мне плевать. Но спасибо и на этом. Молодец, что добрался домой, а не к Лилии.

— Да бля-я-ять.. — Илья задирает голову и тянет обреченно. — Это же полный бред. Идиотизм какой-то… Это невозможно, ты это понимаешь? Это же… Я тебя, блин, люблю! А это… — он смотрит на телефон в моих руках. — Это же жена босса! Где я и где она!

— Вот именно. Это жена босса. Тебе наверно приятно было трахнуть женщину, что настолько выше тебя по статусу…

— Блять, Ника!

— Ну, окей, ты не помнишь. Но это ничего не меняет. Я-то помню. Весьма и весьма отчетливо.

— Ника, — Илья шумно выдыхает, его плечи поникают. И его голос меняется на более мягкий и сдержанный. Он как будто берет себя в руки, но я же вижу, как его глаза искры мечут. — Ника, Вероника, Вероничка моя. Я был пьян. Вусмерть, Ника. Я не помню ничего из этого… вообще никаких обрывков… Клянусь, я люблю тебя. Я б не жинился на тебе, если б не любил, верно?!

— Не знаю. Сейчас я уже думаю, что если б любил по-настоящему, женился бы раньше. А так… Скорее я просто была удобным аксессуаром для тебя. Красивым, заботащимся, повышающим твой статус для биг Босса. Что там Тарковский говорил? Он ценит семейных? Ну-ну.

— Да бляяяять… Я же тебе говорил…

— Я помню, что ты мне говорил. И считаю, что это лишь отговорки. Нам ничего не мешало пожениться раньше. Мне нахер не нужна эта пышная свадьба, если все вышло… так. Я бы лучше просто расписалась с тобой и все.

— Да я же хотел, чтоб у тебя была шикарная свадьба! Чтоб запомнилась!

— Она и запомнилась!

Илья морщится.

— Не надо так. Ты же знаешь прекрасно, что ты для меня значишь… Мы же столько лет вместе. Я… Даже если я этосделал… Но… Это не я! Я ведь не помню! Нельзя быть ответственным за то, что не помнишь…

Я возмущенно распахиваю глаза и набираю воздуха в грудь.

— НО! Но! Я все понимаю! Я понимаю, как тебе больно! Я хочу все исправить! Дай ты мне исправить. Господи, я еще даже не пришел в себя, а уже должен вести дело! Можно мне хотя бы вне работы не работать? Я же просил тебя. Я дома с любимой женщиной хочу расслабляться, а не херачить. А выходит все опять так, что я хуярю и с тобой!

— Ну, давай еще скажи, что это я сейчас виновата, — я едва сдерживаю рычание.

— Да нет же! Ты меня ваще не слышишь, Ника! Я тебе пытаюсь донести, что все не так критично! Никто же не помер. Все остальное исправимо. Давай все исправим. Еще можно! Это ошибка… это же просто мерзкая, отвратительная ошибка! Может я настолько нажрался, что перепутал вас…

— Илья… — я накрываю глаза рукой.

— Просто послушай меня! Я потерял контроль. Ошибся. Все ошибаются! Даже убийцам и больным дают шанс! Дай и мне тоже. Я все исправлю. Мне ж не насрать…

Сердце рвется на части от его слов, когда я допускаю мысль, что он может быть прав…

Нет, Ника, не поддавайся…

Твою ж мать…

Он подходит ко мне ближе, я делаю шаг назад, но упираюсь лопатками в стену. Илья застывает, нависает надо мной и впервые улыбается.

Когда-то я влюбилась в эту улыбку, в этот теплый взгляд карих глаз.

Его пальцы скользят по щеке, и я чувствую знакомую тяжесть и тепло его прикосновения. На миг мой мир дергается, будто я снова в его старой версии, где Илья был только моим…

Но в том-то и беда, что теперь это не так.

И я не смогу похвастаться такой же способностью, как Илья, забывать все напрочь.

К тому же, перед глазами тут же встает картина, как он этими самыми пальцами сжимает задницу Лилии.

Илья склоняется ко мне, ищет мои губы. Я резко отстраняюсь, бьюсь затылком о стену и выскальзываю из этого плена.

— Ты, блять, сейчас серьезно?! Думаешь, я все забуду, если ты меня сейчас поцелуешь?!

— Я просто хотел, чтобы ты почувствовала, что я рядом.

— А то я не чувствую! Я повторяю, я не слепая! И прекрасно вижу тебя перед собой. Не трогай меня сейчас вообще.

— Ладно, я понял. Извини. Но ты дашь мне шанс?

Я молчу.

— Пожалуйста, Ник. А знаешь, что? Давай уедем, а? Мы же хотели! У нас медовый месяц…

— Ага. Пока Тарковский тебя обратно не подзовет как шавку.

— Ника… Все будет хорошо. Я обещаю, мы поедем и это будут только наши дни. Только я и ты! Махнем в Италию, а там…

— Чего?!

— Ну, билеты, что нам подарили… Только ты и я. Мы там решим все. Отдохнем. Начнем заново…

— Ты, блять, серьезно?! В Италию? По билетам от твоей любовницы?! Ты нормальный вообще?!

Глава 9: «Мои условия» или дура?

— Ты, блять, серьезно?! В Италию? По билетам от твоей любовницы?! Ты нормальный вообще?!

— Она мне не любовница! Это была одна единственная ошибка, а не систематическое предательство!

— Да какая разница! Ты предлагаешь мне принять подарок от женщины, которую ты трахнул на нашей свадьбе! Как откуп! Ты не осознаешь степень унижения?! Она итак считает себя лучше всех, а тут… тут… Это…

— Да для нее эти билеты вообще ничего не значат… Это же просто подарок. Как бы… официальный. Жест. А для нас это шанс. Просто попробуй отбросить лишние эмоции и…

— Ты вообще не осознаешь, что ты себя закапываешь.

— Окей! Окей! Что ты хочешь от меня?! Скажи, что хочешь, я все сделаю!

— Значит так. Дорогой. Я согласна дать тебе шанс, но только на своих условиях. И то, только потому, что мне не насрать на семь лет наших отношений. Еще раз заикнешься по поводу Италии, и можешь сразу идти лесом. Либо Сочи и месяц там. Без каких либо упоминаний Тарковских, которые мне уже по пере глотки стоят, либо… Сам догадайся.

— Развод?

— Да!

Илья долго смотрит на меня своим глубоким взглядом.

— Окей.

— И еще я выхожу на работу.

— Ника, но…

— Я. Выхожу. На работу.

— Ладно! Хорошо! — Илья всплескивает руками, вцепляется в свои черные короткие волосы. Мнет голову, жмет на глаза.

— Шикарно.

— Прости… — тихо устало произносит Илья. — Я жестко облажался. Я не хочу тебя терять. Так вот глупо… — я молчу, сложив руки на груди. Сжимаю губы. — Так ты поедешь домой?

— Нет. Сегодня я не поеду домой. Я побуду здесь.

— Но…

— На моих условиях, Илья!

— Ладно! Твою ж мать…

— Встретимся в аэропорту.

— А вещи?

— У меня они здесь.

Илья как-то криво усмехается.

— Быстро ты подсуетилась…

Я щурю глаза, но Илья поднимает руки ладонями вверх.

И, прежде чем уйти, он пытается меня обнять, но я отстраняюсь. Он терпеливо вздыхает и все-таки уходит, хлопнув дверью.

Постояв в тишине прихожей и послушав бешеный стук собственного сердца, я иду на кухню к Олесе.

Она стоит, оперевшись попой на столешницу и скрестив ноги. Пьет еще одну чашку кофе и смотрит на меня. Весьма красноречиво.

— Ну, что? Давай, вываливай. Я же вижу, что тебя распирает.

— Ты дура.

— Да почему?!

— Потому что нахер слать надо, а не шансы давать.

Я тяжело дышу.

— Я это понимаю. Только я так не могу. Мне сложно все перечеркнть. Семь лет. Я не могу их выкинуть, не попытавшись все сохранить. Мы так долго прожили вместе. Это же стоит чего-то? Ради этого можно и постараться. Сохранить. Отношения это труд. Тут надо стараться, находить компромисс…

— Не соглашусь. Отношения должны быть в кайф. В них должно быть легко с человеком. Это, конечно, не значит, что все прям как в сказке будет, но вот такого дерьма быть не должно. Отношения это труд? Окей, только не в том случае, когда трудишься ты одна как ишак.

— Я все же таю надежду. Вдруг он правда ошибся и жалеет?

— Ага. Именно поэтому он пытался сейчас в вашем разговоре перекинуть ответственность на тебя.

— В смысле? Когда это?

— Ну вот когда он там разгонял мысль, мол, я устаю на работе и с тобой хочу отдыхать, а мы мол сейчас как на суде и он работает… что-то такое.

— А, — я озадаченно хлопаю глазами, переосмысливая сказанные слова.

— Это, девочка моя, газлайтинг. Ну или абьзинг… хрен проссышь эти современные термины, если честно.

— Так зачем пользуешься, если не понимаешь?

— Ну, надо же это как-то обозначить? В любом случае, как не назови, а это не нормально. Он блин тебе изменил и пытается сместить фокус с этой проблемы на другую тему. Теперь я понимаю, почему Тарковский этот взял Илью на работу своим личным юристом. Илюшенька отличный манипулятор. Смотри как быстро он смог убедить тебя дать ему шанс, а? А ты ж вроде как настроилась серьезно на развод. И опаньки! Вы уже едете в Сочи.

— Но… — я растеряно смотрю на серьезную Олесю, что усмехнулась своим мыслям, глядя в окно. — Ему ведь действительно не насрать. Он бы тогда не примчался так быстро…

— Может быть. Только я предположу, что у него скорее есть какая-то причина для того, чтобы тебя удержать рядом, а не потому, что любит. Кста, знаешь, что? — Олеся снова оборачивается ко мне, шурится, делая глоток.

— Что?

— Я б еще поверила во всю эту чушь с твоими попытками убедить меня и саму себя, если б ты сказала всего одну фразу. Тогда все это имело бы смысл. Я б ваще не лезла к тебе.

— Ну и что это за фраза?

— «Я все еще люблю его».

Олеся снова делает глоток, вглядываясь в чашку, словно на дне есть какие-то ответы и смыслы…

Я не нахожусь, что ответить. И без слов, и без сил опускаюсь на стул за небольшим обеденным столом.

— Ты права. Я не сказала этого. И подобных слов… Но…

— Да ладно, забей, Ник. Ты не обязана оправдываться. Уж точно не передо мной, — она усмехается. — Ты взрослая девочка. Решать все равно тебе. Эт твой брак, не мне с этим говнюком жить, а тебе. Мою позицию ты знаешь. Я просто буду рядом на случай дерьма и все.

— Спасибо.

— Обращайся, — она шутливо кивает. — Так и что там с вашими Сочами? Когда вылет?

— Вообще-то сегодня… Вечером.

— О, как. Быстро как…

— Да. Не хотели тянуть.

— Эх, тоже что ли в отпуск сгонять? Чет я подзадолбалась в последнее время. Ношусь как белка в колесе.

— Это как раз потому, что у тебя мужика нет.

— Ой, блин, давай не это самое. Я прекрасно справляюсь и без него.

— Да, как белка в колесе.

— Зато сама!

Я только улыбаюсь. Все-таки разные у нас представления об отношениях.

Но вообще… А если Олеся права? Вдруг я и правда больше не люблю Илью?

Хотя нет… Если б не любила, я б легко и просто отказалась от него! Любовь это не просто влюбленность, это не бабочки в животе.

Любовь это работа двух людей. Мужчины и женщины. Это обоюдный труд, что бы там не думала Олеся. Может, она как раз поэтому и одна, что думает, будто бы отношения должны быть легкими и не напряжными. Так не бывает.

Я готова попробовать все исправить, чтобы сохранить наши отношения с Ильей. Потому что для меня они - ценность. Семь лет не должны вылететь в трубу из-за одной ужасной ошибки…

Тем более, у нас были такие планы! Дети, большая квартира, спокойное будущее и совместная старость!

Если ради этого нужно переступить через себя и отказаться от любимого дела, то окей, я откажусь. Я уже сделала это однажды. Нужно просто решиться на это еще раз. Ради любви. Ради спокойствия.

За четыре часа до вылета, я беру уже собранный чемодан и мы с Олеськой выезжаем на такси в аэропорт. Она решает меня проводить.

Я прохожу регистрацию довольно быстро, даже несмотря на очередь. Только нервничаю ужасно. Илья еще не приехал, а время меж тем все идет и идет, приближаясь к заветному часу вылета.

Да к тому же я не знаю теперь, как себя вести с ним. С этим еще нужно будет определиться.

— О, вон идет.

Олеська трогает меня за плечо, и я оборачиваюсь. Невольно хмурюсь, когда вижу Илью в костюме и без чемодана.

Он улыбается мне, игнорируя Олесю.

— Дорогая, я так рад, что ты не передумала! — он снова пытается меня обнять, но я вновь отстраняюсь.

— Где твои вещи?

Он чуть отходит, но не убирает рук с моих плеч.

— Солнце, прости, у меня не получится вылететь сегодня. Я смогу только завтра. Роман Давидович позвонил и сказал, что у нас форс-мажор, нужно кровь из носу быть в суде завтра утром…

Я ошарашенно застываю, не в силах вымолвить и слова от охватившего меня возмущения. Уши и щеки тут же охватил жар, сердце застучало, а руки невольно сжались в кулаки.

— В смысле?!

___________

Привет, девчата и не только:) Ягодки мои, если вам нравится эта история, другие мои истории и вы не хотите пропустить будущих, не забывайте жмакать кнопочку "подписаться".

Вам не сложно, мне приятно и это безумно помогает продвижению книги, чтобы как можно больше людей могли ее увидеть и разделить эти эмоции.

Всем добра и спокойствия в жизни:*

Глава 10: А если все же прилетит?

— Солнце, прости, у меня не получится вылететь сегодня. Я смогу только завтра. Роман Давидович позвонил и сказал, что у нас форс-мажор, нужно кровь из носу быть в суде завтра утром…

— В смысле?! — я срываю с себя его руки и делаю шаг в сторону.

— Ну, тише-тише, солнце, я сейчас…

— Илья, ты вообще ахренел?

— Я сейчас все объясню!

— Угу, — тянет рядом Олеся, облокотившись на металлическую стойку ограждения.

Илья пронзает ее жестким взглядом, но тут же возвращает свое внимание ко мне, пытается дотянуться руками.

— Не трогай меня, — сдержанно, но решительно обрываю. — Мы договаривались.

— Слушай, солнце, это крайне важно! Это форс-мажор, которого я не предвидел…

— Это у нас форс-мажор, которого мы не предвидели, а у тебя просто мажор, который берега попутал. Тарковский этот вообще не понимает что ли?! Даже если б ты мне не изменил с его женой, у нас, блин, медовый месяц! Месяц, Илья, а не сутки!

— Солнышко, да пойми ты… Я… Мы! Мы обязаны Тарковскому всем. Он квартиру нам подарил, в конце концов!

— И что? Теперь он имеет право распоряжаться нашими жизнями? Он купил нас что ли? Тогда пусть забирает обратно эту чертову квартиру! Нахрен она мне не сдалась на таких условиях!

— Но тогда мы будем копить на нее еще лет пять, не меньше! И ты тогда ты точно меня видеть не будешь!

— Слушай, я тебя итак не увижу, потому что ты сейчас пойдешь лесом. Дорогой!

Рядом хмыкает Олеся, но смотрит в другую сторону.

— Солнышко, послушай, прошу тебя, пойми.

— Я слишком часто тебя понимала и входила в твое положение. И что-то я не заметила, чтобы ты меня понимал. На моих условиях, Илья. Ты забыл? Либо мы сейчас уезжаем в Сочи…

— Улетаем, — вставляет он.

Я сжимаю зубы, чувствуя, что закипаю.

— Либо мы сейчас улетаем в это долбанное Сочи, либо развод!

— Ладно, ладно, солнце. Хорошо. Послушай. Я обязательно полечу. Просто не сегодня вечером, а завтра. Тебе нужно будет всего чуть-чуть подождать. Это не долго. Я все решу. Объясню Роману Давидовичу и прилечу. Ты просто не нагнетай. Ты раздуваешь из мухи слона. А я пытаюсь учесть все нюансы, это не просто. Просто доверься мне, это ведь важно для нас обоих.

Илья меняет тон и тактику. Теперь я это вижу.

Окей. Щас я тоже сменю.

Щурюсь. Улыбаюсь.

— Ты ему сказал?

Илья моргает.

— В смысле? Что сказал?

— Тарковскому. Рассказал ему почему эта поездка так важна для нас?

Он хлопает глазами. От моей улыбки и спокойного проникновенного тона он теряется.

— Как ты это себе представляешь?

— Очень просто. Значит, не сказал. Отлично. Тогда, если ты не полетишь, то Тарковскому расскажу я. И тогда! Оооо… Тогда он точно тебя отпустит! На все, сука, четыре стороны. И тогда у тебя появится много свободного времени, чтобы восстановить наши отношения, которые нужны нам обоим! — отрезаю жестко.

Илья застывает, а потом всплескивает руками.

— Ника, твою мать! Ну, что ты несешь! Ты представляешь, какие это проблемы будут?! И у тебя, между прочим тоже!

— А я то здесь причем? Это не я трахала его жену.

— ТИШЕ! Ника, блин… — Илья оглядывается. — Зачем ты орешь об этом здесь?

— Страшно, да? — снова щурю глаза.

— Ты когда вообще стала такой дерзкой, а? Мне вообще твой тон не нравится. У нас не получается конструктивного диалога, потому что ты вся на эмоциях…

— Ну, еще скажи как мне…

— Послушай! Солнце! Я люблю тебя! Давай мы не будем создавать еще больших проблем. Пожалуйста, дорогая! Я хочу все исправить, а не искалечить. И рассказ Тарковскому вот вообще не сделает никого счастливым. И тебя в том числе! Думаешь, как он относится к тем, кто ему приносит херовые новости? — Илья заглядывает мне в глаза красноречивым взглядом. — Вот-вот. Не суйся к нему даже. Он опытный и опасный тип. Как и вся их семейка! Я же хочу просто исправить свою ошибку…

— Так исправляй. Сейчас ты едешь со мной и все будет исправлено.

— Да не могу я! От завтрашнего заседания зависит не только дело Тарковского, но и вся моя карьера!

— Вот у тебя ситуация, да? — меня не трогают его попытки воззвать к моей жалости.

— Солнце… Пожалуйста. Умоляю тебя. Ну, что мне сделать? На колени встать?

Илья падает на колени, и я вылупляюсь на него, как на сумасшедшего.

— Ты сдурел?! Поднимись сейчас же!

— Я прошу тебя. Лети! Ты дождешься меня там, я прилечу уже завтра! Ну, хочешь, Олеся с тобой тоже полетит? Я оплачу путевку и ей! Прямо сейчас! Это не проблема! Олесь, — он решительно смотрит на Олесю, — хочешь отдохнуть? Там шикарный отель. Пятизвездочный. Там родственники Тарковских заправляют, я договаривался на лучшие условия для нас. Ника, тебе не будет одиноко эти сутки, а потом я прилечу и все будет еще лучше. Обещаю!

От его жаркого тона у меня по телу бегают мурашки. Просто старая привычка. Я всегда реагировала на его экспрессию и темперамент… Илья очень харизматичный. Всегда таким был…

Но…

Но сейчас она на меня не действует.

Я смотрю на Олесю. У нее глаза по пять копеек, но она молчит, не вмешивается.

— Хорошо, — киваю Илье. Он даже опешивает. Поднимается и заглядывает мне в глаза, хмурясь.

— Правда?

— Правда. Я согласна. Поеду с Олесей и обещаю ждать тебя там, — киваю решительно.

— Ты… — Илья улыбается, чуть не задыхается от облегчения. — Ты моя хорошая! Ты моя лучшая! Прости меня еще раз! Я правда сожалею, но я так рад, что ты меня поняла! Спасибо тебе огромное, моя любимая. Я тебя так люблю, — он все-таки сграбастывает меня в охапку и стискивает в своих крепких объятиях, от которых у меня сердце кровью обливается и тоска сосет где-то в районе живота.

— Клево, что меня все спросили, — флегматично отзывается Олеся.

— Ты ни о чем не пожалеешь, — куда спокойнее отзывается Илья. — Пойдем, возьмем тебе билет.

— Ну, а шмотки?

— Я тебе денег дам, купишь.

— Круто, только не надо. Я способна купить себе бикини.

— Тогда пошли! — раздражается Илья.

Олеся смотрит на меня задумчиво, но все же отрывается от стойки и шагает вперед.

— Ну, пошли-пошли.

Илья страстно чмокает меня в щеку и устремляется в сторону касс.

Я остаюсь вариться в остатках нашего диалога. Мне кажется, что я искупалась в грязи. Мне кажется, что я липкая…

С этим диким желанием помыться я и дожидаюсь Олесю.

Примерно через полчаса она подходит ко мне и тихо встает рядом. Тоже облокачивается на металлическое ограждение и устремляет взгляд сквозь панорамная окно аэропорта на бесконечное асфальтовое поле с «пасущимися" на нем самолетами.

— Ну и что это было?

Она не смотрит на меня.

— Решение.

— Клево. И какое? Ты имей в виду, что я как бы не против поехать. Все-таки отдохнуть я хотела. Но было бы круто заранее как-то о таком узнавать. Собраться там, подготовиться, все дела. У меня сегодня еще клиент, придется отменять.

— Извини. Я компенсирую тебе.

— Ника, бляха муха. Себе компенсируй, — раздражается Олеся. — Я не про деньги.

— Да, извини.

— Так и в чем прикол-то? Ты ж обещала, что если не полетите вместе, то развод. И? Теперь ты обещаешь, что дождешься его?

— Я обещала поехать с тобой и ждать его там, — оборачиваюсь к ней лицом и хитро улыбаюсь. — Ровно это я и собираюсь сделать. Поеду и подожду. Но больше ничего я не обещала. Вернусь и разведусь.

Олеся хлопает пару раз глазами.

— Ах, ты хитрая сучка! — Олеська ошарашенно хохочет и решительно меня обнимает. После чего добавляет уже тише и сдержаннее. — Я рада, что старая Вероника вернулась. Но погоди… — она отстраняется. — А если он все же прилетит?

— Ну, — пожимаю плечами. — Сильно сомневаюсь. Но… Завтра и узнаем. Давай решать проблемы по мере их поступления.

__________________

Привет, ягоды мои сладкие.

Эта глава последняя, что вышла по графику "каждый день", дальше будет стабильно через день. Чтобы не потерять книгу и не пропустить выход новой проды, подпишитесь на меня и добавьте книгу в библиотеку.

Спасибо, мои хорошие!

P.S. Дальше будет еще более эмоционально.

Глава 11: Собственно, здравствуйте, проблемы.

— Ну, мы прилетели, и что теперь? — тянет Олеся, глядя в окно такси с каменным лицом.

— Теперь ждем, когда нас поразит южный колорит и ты начнешь фоткать пальмы.

Олеся поворачивается ко мне с красноречивым лицом-тяпкой ко мне.

— Я сюда не фоткать пальмы приехала.

— А что же тогда?

— Ну, начнем с того, что я вообще сюда ехать не собиралась, — она машет рукой, язвительно рассуждая, — но да ладно. В жизни разное бывает. Я спокойна к таким поворотам судьбы. Продолжу мысль. Приехала я сюда ради тебя. Но, как ты выразилась, фоткать пальмы я ваще не настроена. Работать на отдыхе я точно не хочу. Все, что мне здесь нужно, это непродолжительные, но страстные объятия с красивым крепким мужиком! И вот его я сегодня решительно настроена здесь найти.

— Ты в своем репертуаре.

— Ага. И тебе советую. Повышает тонус и самооценку. И нервы никто не треплет.

— Нет, спасибо, это все-таки не по мне. Да и с Ильей еще надо окончательно разрулить, — Олеся смотрит на меня скептично. — По-крайней мере, дело не решилось окончательно…

Олеся делает вид, что ее тошнит, а дальше улыбается как сумасшедшая своей идеальной улыбкой. Я мотаю головой. Ох, уж эта Олеська. Оторва!

На самом деле, я устала. До дрожи в коленях и до тупой боли в затылке. Разборки с Ильей, долгий перелет, суетливый аэропорт, жара, влажность… И это чертово напряжение от неопределенности с Ильей.