Развод - подарок на свадьбу

— Да конечно, нет! Але, прием, Ника на бронепоезде! Не в тебе проблема! Не ты виновата. Ты ваще соска-нереалка, — Олеся фыркает, улыбаясь своей шикарной симметричной улыбкой.

Олеся не красотка в привычном стандартном понимании красоты в обществе. У нее тяжелый взгляд из-за нависающих век и нос с горбинкой, доставшийся от отца-грузина. Но при этом взгляд лисий, раскосый, глаза насыщенно шоколадного взгляда и просто шикарные густые волосы. Узкие губы и выдающийся подбородок, но при этом улыбка у нее просто потрясающая. Симметричная, с ровными и белыми от природы зубами. Прямо голивудская улыбка.

Мне в свое время пришлось зубы отбеливать…

Я всегда считала Олесю красивой. Да и у нее благодаря приличной самооценке и харизме никогда не было проблем с самовосприятием. Как, собственно, и у Сашки. Это я из нашей троицы самая неуверенная в себе.

— Ага… Соска-нереалка. Мне всегда приходилось доказывать, что я красивая. Всегда приходилось поддерживать то, что есть, подчеркивать, чуть ли не выпячивать…

— Ну, и нахрена?

— Ну как..? Чтоб Илья любовался мной. Чтоб гордился, что у него такая красивая жена. Чтоб видел, куда идут его деньги…

— Ля… Ни-и-ка-а…

Я не слушаю ее, не обращаю внимания на закатывание глаз.

— Я же стараюсь, честно… Расслабляю его всяко разно после работы. Массаж, минет, стриптиз… Все что захочет любимый!

— Я сейчас утону в этих соплях…

— Что ему не хватало?!

— Реально. Захлебнусь сейчас… Или вообще блевану.

—… И как давно стало не хватать… Как давно он и Ли… — я беспокойно грызу ногти и почти не слушаю Олесю.

Я уже не знаю, кого слушать.

Маму, что прожила в браке почти тридцать лет и закрывала глаза на измены?

Или Олесю, что в браке не была, но при этом чувствует себя превосходно без мужа, детей и при этом работая? Кто прав?

— А если это вообще несерьезно? Вдруг это один единственный раз? Может он был просто пьяным… А она… В белом… Может он перепутал нас?

— Ника! — Олеся хватает меня за плечи и встряхивает. — Перепутал? Ты ваще не але что ли? Очнись! — она шлепает меня по щеке. — Не реально вас перепутать будучи даже в усмерть пьяным! Он тебе изменил, камон! — Я ловлю на себе взгляд таксиста через зеркало заднего вида и почему-то испытываю стыд. Как будто это я виновата… Может и виновата. Не справилась. Не удержала… Отвожу взгляд. — Короче, раз ты невменько, тебе надо мозги вправлять. Едем к тебе за шмотками, а потом ко мне, а потом… Посмотрим... Решаем проблемы по мере поступления.

_____

Спасибо за ваше время и внимание!

Ягодки мои, если хотите поддержать автора, тыкайте на звездочку и оставляйте ваше честное мнение о героях, сюжете и книге в целом в комментариях. Мне оно, правда, очень важно. Очень сильно вдохновляет, когда видишь обратную связь.

Я все читаю! И даже если не успеваю ответить, будьте уверены, ваш отзыв не останется незамеченным.

Всем добра и спокойствия:*

Глава 5: Решение.

Я открываю дверь, шурша платьем и пакетами. Включаю свет и замираю на секунду от вспыхнувшего отражения в зеркале, что висит прямо напротив двери.

Туш и тени потекли, смазались, превратив меня в какое-то подобие несчастной тощей панды. Светлые волосы в изысканной косе растрепались. Я опускаю взгляд и смотрю на лепестки роз, которые сама раскладывала еще несколько часов назад перед самым выходом.

Теперь все эти лепестки, заколки, платье… - вся эта мишура кажется мне каким-то издевательством.

Фу, какая же я жалкая.

До чего докатилась…

— Давай, давай, не тормози, — Олеся меня подталкивает сзади, и я отмираю. — О, цветочки. Эт так и задумано?

Я молча скидываю пакеты и сразу же иду в ванну.

— Ник, ты че обиделась? — захлопываю дверь, но ручку дверную не отпускаю. Слушаю. — Ник, послушай, я понимаю, тебе не нравится то, что я говорю. Ну, а че, мне твоей хандре потакать что ли? Еще чего. Хватит в жертву играть! Вылезай из этой роли! Ты ж сильная! Всегда такой была! Хватит ныть. Соберись! Или я сейчас Саше позвоню и она тебе доступно объяснит, в чем ты не права. Она тебе напомнит, почему именно мы, бляха муха, вообще дружить начали. Камон! Просыпайся!

Я раскрываю дверь обратно, Олеся отшатывается.

— Я не обижаюсь и не играю в жертву. Я помню как мы дружить начали, — немного задумываюсь. Подростковых воспоминаний мне только не хватает. — Не трогай Сашу, ей сейчас не до этого, — холодно хмурюсь. Моя истерика прошла и ей на смену пришел полный штиль. — Я просто хочу умыться и снять уже это чертово платье. Дай мне побыть одной и подумать.

— Окей, — Олеся поднимает руки ладонями к верху, выгибает губы, гримасничает, но видно, что хочет улыбнуться. — Оки доки, хорошо, прекрасно, ладушки! Жду там.

Я снова закрываю дверь и, наконец, остаюсь одна. Первым делом стаскиваю платье и вылезаю из этого прекрасного ансамбля белой органзы и тафты. Белые кружева уже несколько пообмялись, а по подолу стали серыми.

Я остаюсь только в белых стрингах и застываю у раковины. Упираюсь в ее холодную поверхность горящими ладонями и бедрами. Ищу опору, чтоб не сползти на пол.

Смотрю на себя, вглядываюсь, пытаясь понять, кто я такая.

Кто отражается сейчас в зеркале?

Я смотрю на себя, зареванную, с опухшими глазами и понимаю: это не дело.

Напортачил Илья, а чувствую виноватой себя я. А ведь я не сделала ничего плохого.

Даже наоборот.

Он просил хорошую жену и я была такой. Пусть только попробует заикнуться о том, что я не была.

Была!

Бросить работу? - пожалуйста.

Готовка? - держи.

Уборка? - конечно, как без нее. Дом - полная чаша.

Быть красивой и ухоженной? - конечно!

А как без этого? Ведь некрасивых не ценят. Некрасивых не держат рядом. Некрасивых не замечают…

Но в чем тогда проблема?!

Я все это делала!

И все мои старания оказались растоптаны.

Что вот мне теперь делать? Молчать? Сделать вид, что ничего не было? Или скандалить? Подавать на развод? Так меня же закидают обвинениями, что я не сберегла отношения… Вон, мама уже накинула дерьма на вентилятор.

При чем я от нее не ожидала такого… Я ей еще выскажу по этому поводу, я этого так не оставлю.

И я не хочу чувствовать себя виноватой за то, что не делала. Я наоборот, старалась. Это не я все разрушила, засунув член не в ту девушку «в белом».

Как это объяснить? Не маме. Самой себе…

И тут меня накрывает такой лютой злобой…

Даже не на Илью. Не на маму. Не на Олесю с ее правдой-маткой. У них у всех своя правда.

А моя правда в том, что я реально стала другой! Жалкой жертвочкой. Расслабилась за мужчиной. Решила, что раз он мне наобещал с три короба, то так оно и будет до самой нашей кончины.

Я поверила, что наши отношения - раз и навсегда. Дура! Наивная дура!

Забота? Дети?

Три раза ха!

Илья на это все положил свой болт! И злиться мне надо не только на него, но и на себя! Я позволила сделать это с собой. Я! Я позволила так относиться к себе!

Добрая. Ласковая. Надежная…

А может просто удобная, а?

Щурюсь, глядя на себя. Чувствую тихую ярость, что булькает во мне, закипая. Постепенно эта ярость выталкивает из меня чувство вины и даже заглушает обиду за себя.

Если Илья не ценил меня, то… окей. Хорошо. Гуд. Славно. Прекрасно!

Так и быть.

Я больше не позволю собой пользоваться. Я больше не поведусь на эти сладкие речи и обещания. Я же даже не знаю, сколько стоит пиздабольства за этими красивыми словами и обещаниями.

Он привык, что я не скандалю, не пилю мозг, соглашаюсь, не перечу, берегу его нервы. Он ведь устает!

Сволочь! Видела я, как он устает.

Он привык, что я - любящая, заботлива, хорошая девочка. Та, что не кричит, не спорит. А если и спорит, то спокойно, мягко. Я научилась быть женщиной, пользоваться своей слабостью.

Я стала такой ради него, изменила себя. Я ведь была другой…

Я была дерзкой, пробивной. Не боялась выражать эмоции и свои мысли. Танцевала до упаду. Если хохотала, то до слез. Если хотела есть вкусную и вредную еду - ела. Если хотелось гулять всю ночь до утра - гуляла. Наслаждалась этой жизнью, ловила ее красоту и хотела сама привнести в нее что-то прекрасное…

Я тянула на себя не только свое одеяло, но еще и чужое могла захапать. Но это было тогда, во время учебы и работы, еще каких-то пять-семь лет назад.

И ради Ильи я изменилась… Ведь я правда думала… верила…

Я ему верила…

И к чему это привело?

Еще никогда я не чувствовала себя поганее, чем сегодня.

Даже когда мать орала на меня, пытаясь вбить мне в голову, что я поступаю тупо, выбирая архитектурное и не слушая ее. Я это пережила. Отстояла свое право.

Даже когда папа умер, я чувствовала себя по другому. Это закономерное событие. Все умирают. Скорбь - это нормально.

Даже когда ушла с работы, у меня оставался Илья - мужчина, в любовь которого я верила и которого любила сама. А теперь…

Но теперь я понимаю, что какие бы чувства я еще не испытывала к Илье, я не смогу быть рядом с ним. Не смогу простить. Не смогу делать вид, что я ничего не видела, не знаю, не понимаю…

Я не дам вытирать о себя ноги. Я не смогу жить, как моя мать, как другие женщины, что закрывают глаза на измены или даже прощают их.

Я не смогу делать вид, что все хорошо, что я такая хорошая жена за своим настоящим сильным мужем. Очень многие так делают, а я не хочу.

Я не хочу для себя брак, в котором мой муж считает, что может так поступать, а я его прощу. Просто потому, что мне некуда больше пойти! Бред!

Ну, какой же бред!

Я тут не какая-то жалкая несостоятельная нюня!

У меня есть самое главное - я сама.

Я решительно стаскиваю кольцо с пальца и оставляю его на зеркале. Смываю макияж и выхожу к Олесе, что задумчиво потягивает винишко на кухне в тишине.

— Ну, как? Подумала? — изгибает изящную бровь Олеся, окидывая меня голую насмешливым взглядом.

— Ага.

Я иду в комнату, где на кровати разбросаны чертовы лепестки, надеваю на себя футболку и на секунду залипаю на кровать…

А потом срываю покрывало. К черту лепестки!

Выхожу к Олесе на кухню, сажусь на стул.

— Так, ну и чего ты как оплывшее грустное мороженое?

Кошусь на нее.

— Я б посмотрела на твою реакцию, если б у тебя был мужик и ты б его застала с другой.

— Вот именно! Я б ему рожу начистила! И ей заодно!

Я морщусь.

— Давай по-честноку, ок? — смотрю на нее с интересом. — Я тебя вообще не узнаю. Я тебя помню вообще другой. Ты за эти семь лет превратилась в… нет,ты не озлобилась, как другие в нелюбимом браке.

— Это не был нелюбимый брак. Это вообще был не брак.

— Дослушай. Разница не большая. Что со штампом, что без штампа. Вы были парой. Ну, и я не лезла со своими нравоучениями. Это уже как бы твое дело, как со своим мужиком ты живешь.

— Предсказуемо очевидное «но». Давай уже, руби свою правду-матку.

— Да чего тут рубить. Было бы что рубить. Ты изменилась. И по-моему не в лучшую сторону. Работу бросила, хотя я помню, как ты горела ею. Ты ж прям пылала! А какие проекты ты хуярила? Да, да Винчи бы удавился!

— Ты преувеличиваешь.

— Может и преувеличиваю. Только посмотри на себя? Что за лужа аморфная передо мной? Раньше ты была другая. Та Ника, с которой я дружила с самой школы, была дерзкая, бойкая, целеустремленная. Та Ника пошла против мнения мамочки и пошла в универ на архитектора учиться, а не на юрфак, как хотела мамочка. Та Ника создавала крутые проекты, зажигала на танцах вместе с Сашкой. Та Ника не позволила бы какому-то мужику вытирать о себя ноги. А эта Ника променяла себя на хуй с бабками.

— Тогда у него еще не было бабок, Олесь, — жую задумчиво губы.

— Тогда просто на хуй и хрен знает что.

— На любовь, спокойствие и безопасность. Он же обещал заботиться. Он и заботился…

— Ага, поебывая другую.

— Олесь…

— Ну что «Олесь»?! Что Олесь? Еще скажи я не права. Хватит его защищать.

— Ты серьезно? Я этого засранца не защищаю. Я пытаюсь… — оправдаться перед подругой, перед собой… — Ладно. Хрен с ним. Можно пожить у тебя несколько дней, пока работу не найду и не сниму квартиру?

Глава 6: Я хочу развод.

Просыпаться у Олеси очень непривычно.

Во-первых, у нее много пространства в квартире. Она живет одна. И поэтому ее квартира скорее походит на художественную студию, чем на классическое место жительства.

Куча аппаратуры для фотосессий, фото-картины повсюду и висят, и стоят, и лежат…

Во-вторых, у нее окна очень большие и без штор, поэтому света проникает в пространство очень много. А еще здесь мало обычных бытовых удобств типа шкафов, ковров, диванов, полочек… Поэтому здесь очень светло, пустовато, но по-творчески уютно.

И пахнет каким-то странным сухим запахом полиграфской краски и новенькой ткани.

Но как бы мне непривычно здесь не было, я понимаю, что скучаю по этим ощущениям…

Когда я еще работала архитектором, у меня рабочее место тоже напоминало подобную «картину». Только в масштабах поменьше. Просто рабочее пространство в офисе. Мой уголок. Довольно небольшой в сравнении со студией Олеси, но уютный.

Я спала на футоне сегодня. Олеська не фанат диванов или кроватей, поэтому заказала себе такие вот японские лежанки.

Не могу сказать, что это круто, но сегодня мне все равно. Сегодня не важно, где б я спала, все равно ворочалась, как вошь на гребешке. В сон протискивались переживания из реальности и мне все казалось, что со мной говорит то Илья, то Лилия, то мама…

Из этой какофонии голосов в голове меня вытянул бархатный запах кофе…

Проснулась и лежу, слушаю, как Олеська шуршит на кухне на стенкой. Дверей нет, поэтому я отчетливо слышу каждый ее шаг и движение.

В конце концов, мне надоедает просто лежать, да и желудок призывно тянет, так что я поднимаюсь. Натягиваю халат, что Олеся мне одолжила.

Он из скользящего прохладного шелка темно-зеленого цвета. Не скажу, что мне удобно. Я привыкла к махровым - мягким, теплым и уютным.

Но все же он приятно скользит по телу и от него интересно пахнет. Стиральным порошком, парфюмом Олеси, немного сигаретами и… немного свободой.

Я выглядываю на кухню.

Олеся в коротком шелковом черном халатике возится у плиты. Умопомрачительный запах свежесваренного кофе проникает мне в нос, и я вдыхаю его полной грудью…

— Привет.

— Доброе утречко, — Олеся оборачивается. — Как самочувствие? Жилье устроило?

Я криво улыбаюсь, опираясь плечом о край стенки.

— Жилье у тебя прекрасное. Тем более, оно лучше, чем наша квартира…

— С видом на измену, — фыркает Олеся и разливает кофе по кружкам. — Будем считать, что ты прошла обряд очищения через унижение.

— Оле-есь…

— Та ладно, ладно! Я так… немножко разгоняю неуместный юмор. Все, закончила. Пей, — она ставит кружки на стол.

— Спасибо. Я вот тут подумала…

— Только не про «а вдруг он правда перепутал»… Я тебя умоляю.

— Нет, не об этом, — коротко мотаю головой. — Я это… Не знаю, за что схватиться. Определенный план есть, но… Пока я что-то в растерянности.

— И это отлично, — отвечает Олеся спокойно. — Первый раз за долгое время ты в точке ноль. А точка ноль - это лучше, чем точка минус семь.

— Минус семь?

— Минус семь лет твоей жизни, когда ты жила амебой. Ты сейчас оказалась в ситуации, когда будешь за себя ответственна и принимать решения сама. Конечно, ты растеряна. Не переживай, соберешься, я в этом не сомневаюсь. Пей кофе, не напрягайся. И подумай, что хочешь.

— Развестись.

— Да это понятно. А дальше?

— На работу хочу. На настоящую. Чтоб дело было и радость приносила.

— Ну, это ты загнула. Радость… Радость от работы?! Ха! Ты юмористка!

— Ну, ты же получаешь радость от работы…

— Я-то? Я-то получаю. Но так же и гемора получаю вагон и еще один вагон. Просто для меня это приятный гемор. Я его сама выбрала.

— Я тоже хочу сама выбирать. Это лучше, чем жизнь амебы. Сама говорила.

— Уела. Ладно. Ты умница. Я тебе покажу пару вариантов, от которых можно оттолкнуться. Архитекторы, кстати, снова в моде. Стройка растет, кризис падает, как ни странно. Живем.

— А если не возьмут? Я пять лет ничего не делала. Только инсту вела и ВК…

— И ты вдруг резко забыла, что вела его так, что у тебя почти три косаря подписчиков, а твои рисунки сохраняют в подборки многие дизайнеры? Ты ж не просто девочка, что красит ногти и варит борщ. Не прибедняйся и не приуменьшай своих заслуг. Ты же знаешь, я такое не люблю. Ты классная. Запомни и не сомневайся.

— Не надо гнать на девочек, что варят борщи. Это тоже не просто. Попробуй сделать его так, чтоб на следующий день он не потерял свой цвет и вкус и не превратился в чачу, — ворчу, но все же ее прямолинейные слова рождают во мне улыбку.

— Ой, бляха муха! Иди ты. Мне проще купить этот твой борщ. Или сходить в кафешку поесть.

— Ну, не все такие состоятельные и свободные мадамы, как ты.

— Ладно, ладно, я тебя поняла. Тут это, твой телефон разрывался от звонков, пока не сел.

— И ты молчала?!

— Ну, а чего? Это Илья звонил. А ты спала. Подождет.

— Блин…

Мое сердце как будто проваливается в яму на скорости. Понимаю, что по хорошему, с ним нужно поговорить. Но так не хочется…

Телефон все-таки нахожу, ставлю на зарядку и замираю до тех пор, пока гаджет не приходит в себя.

Меня бы так кто подзарядил.

Телефон тут же начинает вибрировать от уведомлений об смс и звонках. Звонков оказывается восемнадцать. Смсок в разных соц.сетях и того больше.

В сумме насчитываю сорок семь красных кружочков не прочитанных сообщений.

Читать не хочется, да я и не успеваю что либо сделать. Ни открыть сообщения, ни набрать Илью.

Он сам мне звонит.

Я смотрю на Олесю, показываю на телефон и иду в ванну, чтоб поговорить со своим пока еще мужем без лишних ушей, не отвлекаясь.

Принимаю звонок.

— Алло.

— Ника, твою мать! Ты где?! Что случилось?

От его ора в трубку сердце делает кульбит. Я кусаю губу, морщусь, отстраняясь от микрофона.

— И тебе привет, любимый, — холодно откликаюсь. Звук моего голоса звенит в ванной.

— Господи, привет! Привет, Ника! Где ты? Почему я должен тебя искать как оголтелый, когда у меня башка трещит после вчерашнего? Капец ваще… Проснулся, тебя нет, цветы разбросаны, чет ваще ничего не понимаю. Что вчера было? Я не помню, как мы домой вернулись… Ты где вообще?

Я сглатываю вязкую слюну.

— Рада, что ты даешь вставить мне слово.

— Что за тон? Что случилось?

— Случилась вагина Лилии на твоем члене. Я хочу развод.

В трубке повисает тишина. Тяжелая, гнетущая. Прямо вот интересно, что он скажет?

Поэтому я молчу и жду реакции от него.

Глава 7: Дай мне шанс!

— Случилась вагина Лилии на твоем члене. Я хочу развод.

Наконец, Илья отмирает по ту сторону нашего звонка.

— Чего? Что за бред?

— Бред? Хочешь сказать, мне показалось?

— Э… Так. Я ничего не понимаю, давай успокоимся…

— Я спокойна.

— Давай успокоимся! Ты скажешь сейчас, куда ты упиздохала, напридумав себе какую-то хрень, я приеду и мы спокойно поговорим. Окей?

— Нет, не окей. Я ничего себе не придумывала, дорогой. Я прекрасно видела, как вчера на нашей свадьбе Лилия скакала на тебе в ее тачке. Я не слепая, знаешь, ли…

— Ника, что ты такое несешь? Какая тачка? Какая Лилия! Ты ваще понимаешь, что это бред? Ты что, перепила что ли? Я не понимаю…

— Это ты перепил. Сам сказал. А я трезва. Возможно за много лет я впервые трезва по-настоящему! И трезво оценила наши отношения. Я хочу развод.

— Да мы только поженились! Какой нахуй развод?!

— Обычный. С разделом имущества.

— Бля-я-я… Ну, ты, конечно, молодец… Интересная, просто пиздец!

— Будет еще интереснее, если откажешься. Будем разводиться тогда через суд. Вот судья повеселится, а? Подали на развод сразу после свадьбы…

— Вот именно! Вот именно, Ника! Это же бред! Кто тебе этот развод даст? На основании чего? На основании того, что тебе что-то померещилось или приснилось? Что за цирк ты устраиваешь? Так, быстро говори, где ты, я приеду и мы поговорим. Хрен пойми, что ты там себе напридумывала…

— Значит напридумывала? Окей. Приезжай. Я у Олеси, — я решительно обрываю звонок и возмущенно выдыхаю.

Он еще и пытается меня убедить в том, что я не видела того, что видела! Какая же сволочь!

Вырываюсь из ванной, лечу к Олесе - волосы назад. Босые ноги шлепают по паркету, сердце колотится в груди, разгоняя мою ярость по телу. Аж пальцы дрожат!

— Олеся, где там это видео?!

Олеся спокойно оставляет кружку с недопитым кофе.

— Дай угадаю - "это не то, что ты подумала»?

— Не угадала!

— Хм… — она комично гримасничает. — «Тебе показалось»?

— Почти! Я себе напридумывала!

— Ага. Ну, видимо, и мне заодно тоже напридумывала. Мне тоже показалось.

— Вот именно! Так что скинь пожалуйста мне этот видос. Он сейчас припрется, я суну ему его под нос!

— Интересные у тебя стихи, — Олеся чуть ли ручки не потирает. — Посмотрим, как будет выкручиваться. Мне аж любопытно поглядеть на его рожу, когда…

— Олеся! Ты не могла бы перестать скалиться так довольно?! У меня брак рушится между прочим!

— Хм, да, сорян, извини, — она перестает так довольно улыбаться, но тянет губы в трубочку, пытаясь исправить свой оскал. — Так пойдет?

— Бляха муха… ты не исправима!

— Так меня и не надо исправлять. Я идеальна, — она видит мое возмущенное лицо и тут же поднимает руки. — Ну, интересно же! У тебя с Сашкой такие сантабарбары творятся сейчас, что хоть сейчас камеру доставай и в тик ток выкладывай.

— Заведи себе мужика и с ним снимай.

— Ну, Ни-ик… Ты ж знаешь, я не создана для высоких отношений. Я больше по низменным. А такое я не могу снимать. Это личное… — и как давай ржать.

— Тьфу! Извращуга!

— А ты приколов не понимаешь. Я ж шучу.

— Да иди ты с такими шутками… мне сейчас не до них, а ты…

— Да, все-все, поняла. Извини, ты же знаешь, меня заносит иногда. Все, скинула.

Я гляжу в телефон. Действительно, в телеграмме от Олеси виднеется сообщение.

— Спасибо, — выдыхаю.

Пересматривать я его, конечно, не собираюсь, я итак нормально все запомнила. Даже слишком отчетливо!

Встречать Илью в таком разобранном виде я не хочу, поэтому, опрокинув в себя подостывший кофе, стремительно несусь умываться и переодеваться.

И все равно, хоть я и морально готовилась к приходу Ильи, когда раздался звонок в дверь, я вздрогнула.

Все-таки оказывается, я готова не была.

Я так не хочу всех этих разборок, что меня аж чуть не выворачивает на изнанку и кислый вкус на языке мерещится.

Но у меня нет выбора. Это сделать надо. Это взрослая жизнь. И я уже давно не маленькая девочка.

Я выхожу в прихожую в момент, когда Олеся открывает дверь. И Илья тут же врывается, что Олеся даже несколько шагов назад делает.

Он в черной футболке и джинсах, с бутылкой воды в руке и с измятым лицом. Глаза красные, уставшие, опухшие, но смотрит Илья при этом в упор, раздраженно, хмуря черные брови.

— Привет, Олесь.

— Да, да, привет-привет.

— Что ты так на меня смотришь?

— Да, так, — она манерно машет своей ручкой и усмехается. — Просто.

— Что ты ей уже наговорила? — Илья переводит свой недовольный взгляд на меня.

— Ничего не говорила, — я складываю руки на груди и не отвожу взгляд. Хватит. Наотводилась уже.

— Да я сама все видела, — Олеся жмет плечом.

— Так. Олеся, свали ненадолго, нам с Никой поговорить надо.

Олеся громко усмехается.

— Не, нормально вообще? Это ты в мой дом пришел, камон!

— Ника! Тогда ты! Пошли поговорим!

— Мне и здесь хорошо, — стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри все вертится, крутится, сворачивается и разворачивается, словно клубок живых змей.

— Да, блять, — Илья всплескивает руками, смотрит в сторону. — Сговорились против меня. Отлично. Ну и как по вашему тогда решать надуманную проблему?

— Надуманную. Ага. Угу, — я лезу в телефон и открываю видео. Подхожу к Илье на расстояние вытянутой руки и протягиваю телефон экраном к нему.

Илья застывает, вглядываясь. По мере просмотра его брови опускаются все ниже к носу, а губы превращаются в ниточку. Так сильно он их сжимает.

В конце видео я слышу наши с Олесей голоса.

— Олесь? Ты нашла Илью?

— Вот блин! Нет, нет! Не нашла!

Видео обрывается. Я убираю телефон и прямо смотрю на Илью. Глаза в глаза. Молчу.

— И ты думаешь, что это я?

— Это очевидно. В белом были только мы с тобой и она.

— Я этого не помню! Не было этого. Бред ваще какой-то. Там лиц ваще не видно! — Илья оборачивается с возмущением на лице к Олесе. — Что это ваще за видос? Кого ты, бля, снимала? Где это?