Развод - подарок на свадьбу

Глава 1: Белая юбка.

Голова кругом, из меня льется смущенный, но счастливый смех.

Илья останавливается, прекращает крутить меня на месте, держа меня на руках. Мы оба в роскошных белых нарядах. Разве что мое взято в аренду. Но это такая мелочь!

Я счастлива! Наконец, этот день настал! Спустя семь лет мы, наконец, поженились!

Илья ставит меня на пол и целует в щеку.

— Хорошая моя.

Он прикладывается к бокалу с шампанским, а потом к моей шее влажным «шипучим» поцелуем. От него уже изрядно пахнет алкоголем, но пока еще это не перегар.

— Илюш, ты же помнишь наш уговор? Не напиваться, да? — целую его в нос. — Ты нужен мне сегодня в строю.

— Конечно, солнце, — Илья кивает и допивает бокал. Оставляет его на столик, что стоит рядом. Тыкает на него пальцем, гримасничает, мол, видишь, слушаюсь и повинуюсь, моя дорогая жена. Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

Замечаю, как к нам, ловко и эффектно минуя пьяного коллегу Ильи, движется высокая молодая женщина в атласном белом платье. По ее открытым плечам рассыпались блестящие светлые волосы с золотым отливом. Я встречаюсь с ее глубоко темными, как угли, глазами и продолжаю улыбаться, внутреннее ощущая напряжение. От этого контраста в ее внешности между светлыми мягкими волосами и жесткими темными глазами у меня живот сводит.

Я надеялась, что никто из семьи Тарковских не приедет.

— Приветствую молодоженов. Поздравляю,— ее голос глубокий, бархатный. Она говорит мягко и с едва уловимым придыханием. Она улыбается, но глаза остаются холодными.

— Здравствуйте, Лилия. Спасибо. Я уже было подумала, что вы не приедете,— я улыбаюсь.

Не могу не улыбаться жене босса Ильи, который в качестве подарка на свадьбу купил нам квартиру…

Хорошо еще, что он предупредил нас с Ильей заранее, мы даже уже успели побывать там один раз. Если бы он подарил ее во время пиршества, преподнеся ключи на всеобщем обозрении, я бы точно упала в обморок. Мне и без этого хватало волнений.

Но, слава Богу, Роман Давидович был не из той категории мужчин, что кичились своим богатством и делали красивые жесты на публику. Он просто взял и подарил, отдав документы Илье в один из рабочих дней.

— Ну, что вы, как можно, вы же пригласили, — она протягивает Илье конверт, нежно улыбается полными губами в нежно-розовой помаде. — Извините, что так поздно. Дела-дела, — она вежливо сдержанно улыбается и тянется чмокнуть нас обоих в щеки. Илью первым.

— А Роман Давидович? — спрашивает Илья, отстраняясь и оглядываясь. Лилия бросает на него томный укоризненный взгляд.

— Ну, Илья. Неужто вам меня мало, — опускает взгляд к полу, но тут же его вскидывает. — Шучу, шучу, — она мелодично смеется, едва касаясь пальцами Илью за локоть. — Увы, Рома не смог приехать. Ты же знаешь, работа-работа.

— Да, — кивает Илья. — Понимаю. В любом случае, спасибо, что заехали. Мы очень рады и благодарны. Я, конечно, хотел публично поблагодарить его за столь щедрый подарок, но…

— О, не стоит, — она не прекращает смеяться, но не улыбаться, глядя в глаза Илье. — Рома не любит внимания. Просто радуйтесь моменту, мои хорошие.

— Спасибо вам еще раз, — я сдержанно улыбаюсь, кивая. Переключаю ее внимание на себя. — Это очень щедрый подарок. Я когда узнала, чуть не упала.

Лилия снисходительно улыбается.

— Да, Рома умеет эффектно выбить почву из-под ног. Но я тоже кое-что умею. Откройте конверт.

Илья задумчиво и с любопытством в пьяных глазах раскрывает белый картон.

— Ого! — Илья радостно смотрит на Лилию. — Спасибо!

— Что там? — я не вижу.

— Рада сделать приятно, — томно тянет Лилия. — Это две путевки в Италию. Не бойтесь, это закрытая зона для особенных туристов. Все включено, эксклюзивно и по высшему разряду. Отель только-только открылся, и там сейчас проходит одно интересное закрытое мероприятие. Думаю, вы сможете провести чудесную медовую недельку там.

— Но мы запланировали уже поездку на месяц в Сочи… — мне не нравится то, как Лилия одним своим появлением портит мне вечер и будущий медовый месяц.

— О, милая, — еще одна снисходительная улыбочка полных губ Лилии. — Брось. Что делать целый месяц в Сочи? К тому же, не думаешь же ты, что Роман реально отпустит Илюшу на целый месяц? — она снова мелодично смеется, заполняя тишину после своих слов.

Снова касается пальцами руки Ильи…

Мне это не нравится…

Мне вот совсем не смешно.

— Спасибо большое, Лилия, мы обязательно воспользуемся вашей… вашим щедрым подарком, — Илья смачно прикладывается губами к ее щеке и мне впервые за вечер хочется отодвинуться от мужа. — Да, Ника?

— Ага.

— Что ж, я пойду чего-нибудь перекушу, если позволите, и откланяюсь. Илюш, покажешь, куда можно сесть? Я как раз тебе хотела кое-что рассказать.

— Конечно, конечно! — Илья кивает, взмахивая рукой в сторону столиков. — Вы можете вон там расположиться, я сейчас только дам отмашку официантам.

— О, спасибо, сладкий, — она подмигивает Илье, улыбается мне и плавной походкой на высоких шпильках откланивается в сторону столиков.

— Постой, Илюш… — Я останавливаю мужа, но рука Ильи уже соскользнула с моей талии… — Что она имеет в виду? Что она может тебе рассказать? И вообще, что ты бегаешь перед ней? Она же сама может справиться…

— Ну, Ник, не ревнуй! — он хохочет. — Она же жена Романа Давидовича. Надо все сделать по высшему разряду. Тем более такой подарок подарила! Я быстро, солнце! Танцуй!

Мой главный вопрос остается без ответа…

Илья летит в сторону кухни…

Лучше бы он с таким же рвением танцевал первый танец молодоженов…

Я ощущаю поясницей холод. Там, где была рука Ильи, теперь ничто не греет меня.

Предательские мурашки бегут по открытой спине и меня передергивает. Отнюдь не приятно.

Черт, я ведь правда надеялась, что ни Лилия, ни Роман не приедут. Я уже даже расслабилась…

Но… вот. Одна Тарковская все же приехала.

— Уф, я вся потная, дай глоток сделаю! Это что за мымра в белом? Она что, не знает, что на свадьбе только одна девушка может быть в белом? И ваще! У нас дресс-код!

Ко мне подлетает Олеся. Сейчас мне кажется, что сэкономить на профессиональном фотографе и попросить мою лучшую подругу «пофоткать» наш праздник - была не лучшая…

Я вновь ощущаю прилив стыда перед Олесей…

А она не замечает моих терзаний и выхватывает у меня из руки бокал с шампанским, который я мариную в руках уже почти час.

Пить не хочется. Мне хочется запомнить этот день и… ночь.

— Фу, теплое, — Олеся кривится, ополовинив бокал, но все же допивает.

Мне не до Лилии и ее наплевательского отношения к дресс-коду. Хотя да, надевать на свадьбу белое это как бы моветон. Но плевать…

Ее белое атласное платье - далеко не последний пункт в списке того, на что я закрыла глаза и пошла на компромисс.

Сраные компромиссы…

В моих мыслях я уже дома, наедине с Ильей, клубникой и мороженым, которое он будет слизывать с моей груди…

Только бы Илья разделил со мной это желание. Хоть ничего принципиально нового нас не ждет в брачной ночи, все же семь лет вместе уже, но я рассчитываю на эту ночь. Она должна стать вишенкой на торте. Дома уже ждет кровать, усыпанная лепестками роз и подготовлены свечки.

Я хочу сделать ее особенной, внести разнообразие и остринку в наши отношения.

— Это Лилия, жена босса Ильи. Так что ей наверно можно… Она… — я закатываю глаза, отмахиваясь, — …особенная. Забей.

— Ох уж эти «особенные». Ладно, пофиг, я же чего подошла… Там это, надо Сашкиной группе денег отвалить. Они уже все на сегодня. Да и диджей для дискотеки как раз прибыл им на смену. Надо остатки заплатить.

Я кусаю губы.

— Да, конечно, — киваю. — От самой Сашки-то ничего не слышала? Она тебе не писала?

— Не, у нее завтра похороны, так что, я думаю, сегодня она морально готовится.

— Блин… Ладно, я ей позвоню попозже. Так, а деньги для танцоров у Ильи должны быть. Сейчас, — я высматриваю мужа в толпе, но не нахожу его фигуру в белом смокинге. — Он должен был на кухню отойти… Сейчас найду.

— Окей, я тоже поищу.

Мы разделяемся. Олеся исчезает за колонной, а я двигаюсь в сторону кухни. Может, Илья там?

Не нахожу его. Обхожу весь ресторан. Кухня, зал, туалеты, раздевалка… Его нет! Он как сквозь землю провалился.

И Олеся, как на зло, тоже исчезла.

Мой идеальный день постепенно вянет к вечеру… Сердце в груди тревожно сжимается. Ладно, осталось немного потерпеть и домой!

Я подхожу к администратору ресторана, запыхавшись слегка от беготни и вспотев от волнения. Белоснежная ткань платья неприятно липнет к животу, ноги ноют от каблуков.

— Мужа моего не видели?

— На улицу вышел.

— На улицу? Зачем? — я удивляюсь, невольно глядя на входную дверь.

— Не знаю, — флегматично жмет плечом девушка. — С женщиной вышел, проводить наверно.

— Нашел время, — вздыхаю устало и выхожу.

Легкий майский ветерок охватывает мою разгоряченную фигуру, щекочет обнаженную спину, и я моментально покрываюсь мурашками.

Оглядываюсь. Вдоль ресторана идет отсыпанная гравием дорожка, а между ней и парковой тянутся высаженные кипарисы. Они вертикалят пространство, разрезают его, оставляя дорожку как бы уединенной…

Вижу Олесю, что стоит на этой дорожке у кипарисов. Она будто прячется и снимает что-то на телефон, выглядывая между двух вечно зеленых деревьев. На лице подруги странная, неуместная улыбка. Точнее, больше усмешка, чем улыбка. Какая-то острая, злая.

— Олесь? Ты нашла Илью?

— Вот блин! — Олеся вздрагивает, чуть не роняя телефон. — Нет, нет! Не нашла!

— Что ты там снимаешь?

— Ничего! Пошли скорее, там наверно гости уже заждались…

Но я шагаю вперед и заглядываю между кипарисами.

Парковка. Куча машин. Но одна из них выделяется. Черный мерс…

Два белых наряда… В темном салоне машины они выделяются очень отчетливо, отражая свет из окон ресторана.

Знакомые до боли родные руки обхватывают обнаженные ягодицы, задрав белую атласную юбку…

Мой мир опрокидывается. Звуки стихают. В ушах поселяется мерзкий писк. Живот сводит судорогой. Я давлюсь воздухом, замирая.

Рука Ильи с кольцом на безымянном пальце сминает белую юбку и сжимает задницу Лилии под ней. И эта задница плавно двигается вверх вниз, изгибаясь в талии и насаживаясь на его член…

Я чувствую, как мое сердце падает в дыру. Дыру, которая образовалась на месте вырванного с мясом сердца…

Глава 2: Мама.

Как Олеся уводит меня обратно в ресторан, я не помню. Прихожу в себя уже в туалете, сидящая на унитазе. И только там меня накрывает.

Я рыдаю, как никогда. С надрывом, солеными слезами, соплями, слюнями.

Мой макияж превращается в жуткую маску.

Вскакиваю с унитаза, мечусь по туалету туда сюда, не зная, что делать и за что хвататься.

— Ненавижу! Ненавижу его!

Пышный подол платья подметает туалетный пол…

Из меня льются слезы и слова. Я несу какую-то чушь. Маты вперемешку с угрозами, а следом и мольбы…

Меня рвет на части, я мечусь по этому жалкому туалету, как бабочка-однодневка.

— Я сраная бабочка-однодневка!

— Блин, Ника, да никакая ты не бабочка… — Олеся пытается меня успокоить.

— Распустила свои свадебные крылышки и померла в этот же день!

Я говорю и сама себя не слышу. Слова прорываются сквозь писк в ушах плохо. Олеся останавливает от порыва побежать прямо сейчас на парковку, трогает руками за плечи, порывается обнять, что-то говорит.

Но я не слышу.

У меня перед глазами стоит одна картина: машина, белые наряды, голая задница, скачущая на моем муже…

Муже ли…

— На кой ляд мы поженились вообще?! — падаю обратно на унитаз. Из меня словно вытаскивают стержень…

— Так, что тут у нас случилось? Ника, девочка моя, что такое?

Передо мной появляется мама - немного пухлая, но находящаяся в процессе похудения. Ее бежевое платье эффектно маскирует ее лишний вес, но не маскирует то, что она сегодня переела и перепила.

Она уже знатно под шафе.

— Илья, он… — основные рыдания закончились, но я все равно содрогаюсь, дрожу и с трудом дышу. Глаза опухли, я ощущаю свои тяжелые веки, которые хочется закрыть.

— Что такое? Что Илья?

Вместо ответа Олеся сует телефон маме.

Она фокусирует пьяный взгляд на экране. И чем дольше она смотрит, тем сильнее съезжаются брови к к переносице.

Она досматривает и вдруг тычет в экран.

— Э, э, Оксана Федеровна, вы чего делаете?! — я в непонятках смотрю на Олесю, что вырывает телефон из рук мамы обратно. — Нахрена вы это сделали? Ника! Она удалила видос!

— Ма?

— Что Ма? Ну, что Ма? Не было ничего. А что там? Даже не понятно, кто это. Ну гости развлекаются…

— Это Илья! У нас белом только я и он! и она-а, — вою я, не понимая реакцию мамы. — И он трахается с ней… — я даже произносить имя ее не хочу. — Ты вообще на чьей стороне?!

— На твоей, глупая. Конечно, на твоей. И как раз я тебе сейчас не позволю сделать ошибку. Вы только-только начали хорошо жить. Квартиру вам подарили, работа у Илюши в самом разгаре, деньги хорошие! Живи и радуйся!

— Радоваться? Он мне изменил, мам! В день свадьбы! Ты.. ты…

— Ну, отомсти ему в ответ. Подумаешь беда. Он мужик! Ты как будто мужиков не знаешь. Ну, что с них взять? Они все одинаковые. Только юбку увидят, сразу тянутся за ней. Это их суть. Плюнь, забудь, не было ничего. Он тебя выбрал, это главное. Он с тобой жизнь связал. Остальные бабы лишь конфетти. Как сигареты-одноразки. Побаловаться.

Я даже отреагировать не могу как-то…

Мамины слова добивают меня.

Ерунда? Измена это ерунда?

— Я ваще с вами не согласна, теть Оксан. Это ваще хрень какая-то.

— Ты, Олеська, еще замужем ни разу не была, так что не надо тут меня учить. А я в браке почти тридцать лет… Была. Уж знаю, о чем говорю. Или ты думаешь, дочь, твой папка идеальный муж был? Ха! Да мы так долго прожили как раз потому, что я знала о его гуляниях! И ничего, каждый раз возвращался, меня выбирал. Земля ему пухом.

Я смотрю на нее, едва дыша. Застыла, вцепившись в стенки туалетной кабинки… Олеся смотрит на мою маму с гримасой несогласия на лице.

— Все. Давай приводи себя в порядок, гости ждут, там вон какое пиршество! И все Илюша оплатил. Ну, подумай, куда ты без него? Работы нет, денег не имеешь. Жилье только-только получили, и делить сразу придется. Ну, что это такое? Давай не саботируй свою жизнь, доченька. И мою тоже. Илюха вон почти закрыл уже мой кредит. Там осталось чуть-чуть. Он кормилец, понимаешь? Хороший мужик, нормальный. Раз может другую бабу оприходывать, значит, здоров, как бык. Значит, все в порядке с ним, как с мужиком, понимаешь? Таких сейчас днем с огнем не сыщешь. Так что не ерепенься, дочь. Я пойду гостей отвлекать, а ты приводи себя в порядок и приходи. Олесь, помоги ей, ну, — она гладит Олесю по голове, та уворачивается от ее касания с гримасой отвращения, но мама не обращает внимания на это и исчезает с моих глаз.

— Пиздец подкрался незаметно, — Олеся смотрит на выход из туалета, потом на меня. — Это че ваще было сейчас такое?

Глава 3: Что будешь делать дальше?

Я всхлипываю, содрогаюсь и складываюсь пополам, падая на колени. Дышать тяжело. В груди словно вакуум образуется.

— Раздышаться не можешь, да? Ну, ну, — она трет меня по спине. — Капец у тебя мама. То же мне, гений. Удалила она видос. Молодец. Ага. Корзину надо очищать вообще-то. Во, восстановила, — Олеся сует мне под нос телефон, я снова вижу ту же картину. Парковка, белые наряды, голая задница…

Всхлипываю.

— Ой, сори, да. Ну, короче, сохраню-ка я на облако, на всякий случай.

— Я хочу уехать…. — сиплю. — Пожалуйста.

— Поняла. Ща все будет. Такси вызову.

Я только киваю, чувствуя, как в груди сосет пустота.

Интересно, а Лилия ему сосала? Этим она была лучше меня?

Ну, почему?! За что?!

Олеся оставляет меня в туалете, я закрываюсь в кабинке. Замираю статуей самой себе… Памятником всем преданным женщинам.

Так вот закончилась моя идеальная свадьба.

Член мужа в чужой вагине. Я прячущаяся в туалете. И мы все в белом…

Как символично.

Я дожидаюсь Олесю в странном оцепенении. Только дышу и смотрю в точку.

В голове пролетают старые воспоминания и новые… Сижу, сравниваю как было в начале, как было совсем недавно и как стало сейчас.

Задумываюсь… а что будет дальше?

В голове пустота. Я не знаю, что будет дальше.

Я не знаю, как реагировать. Мне просто больно. Грудь словно кто-то изнутри скребет когтями.

В начале наших отношений все было славно. Мы познакомились с Ильей, когда еще оба учились. Я была на третьем курсе архитектурного, он на пятом - юридического.

Он - высокий, черноволосый, улыбающийся, полный надежд и амбиций.

Я - чуть пониже Ильи, светловолосая, но тоже улыбающаяся, тоже полная надежд и амбиций.

Я была самой счастливой. Наши отношения окрыляли меня. Они не отвлекали, а наоборот вдохновляли…

Я думала, он сделает мне предложение после того, как закончит институт. Думала, наш брак будет будет идеальным. Думала, мы будем работать вместе, а по вечерам, сидя на балконе нашей квартирки, будем пить чай и рассказывать как прошел наш день…

Я думала, что стану архитектором… Илья - крутым юристом. Я рожу и буду работать по-тихоньку, в удовольствие.

Наивная.

Нет, нет, в целом, наши отношения были хорошими, просто более приземленными, нежели в моей голове.

Да и архитектором, в принципе, я стала.

Просто не надолго. Два года. Два счастливых года в профессии, которую выбрала сама.

А потом Илья устроился к Тарковскому в компанию и…

Он сказал, что я больше могу не работать. Он сказал, что ему нужна нежная жена, заботливая жена, ухоженная жена, а не затюканая работой.

Как у Тарковкого.

Сказал, что ему нужна жена, что будет поддерживать его и ждать дома с работы. Он сказал, что не хочет, чтобы я загоняла себя работой.

Он сказал, что хочет быть для меня идеальным мужчиной, как Роман Тарковский для своей жены. Илья сказал, что будет меня… содержать… Заботиться обо мне…

Я не буду нуждаться…

Он сказал, что очень любит…

И я… согласилась. Я была окрыленной даже тогда. Особенно, когда мама поддержала такое решение Ильи, и сказала, что о таких словах мечтает каждая женщина.

Я, конечно, мечтала создавать грандиозные здания и изучать архитектуру других городов… но это тоже был хороший вариант. Действительно, какая женщина не мечтает о том, чтобы наслаждаться жизнью и не работать.

Все правильно, все как надо… Женщина красивая, мужчина - работает.

Илья сказал, что дома я могу рисовать все, что вздумается и выкладывать в соц сети.

Так я и сделала… рисовала, выкладывала, встречала его дома, слушала о его заседаниях, победах в сложных делах, повышениях…

И…

Просто существовала. Без смысла. Ребенка мы так и не родили.

Я просто была рядом. А он там… на работе. Работа, работа. Много работы.

Мы ни разу не попили чай на балконе. Но, я слушала его рассказы. Хотя бы это случилось из моих фантазий.

Теперь же я не знаю, сколько было работы в его работе.

Сколько из тех рассказов правды, а сколько лжи?

Всегда ли, когда Тарковский вызывал его среди ночи или когда заставлял его оставаться допоздна, Илья ехал именно к Тарковскому…

Что. Из этого. Правда?

Глядя вокруг на знакомых, подруг, бывших одногруппников, я видела как они тоже работают, женятся и заводят детей.

Становятся полноценной ячейкой общества.

Плюс мама тоже настаивала на том, чтобы мы с Илюшей поженились и родили уже, наконец, ей внука.

Да только Илья не хотел торопиться, а я сначала боялась беременеть при такой его загруженности… А потом мысль завести ребенка стала моей идеей фикс…

Мне нужен был стимул жизни. Смысл…

Потому что меня перестало радовать вообще все. Казалось, что я живу чисто чтобы встречать Илью на пороге.

Даже готовить для него смысла не было, он ел в городе.

Даже истории с работы со временем он перестал рассказывать, потому что стал работать личным помощником Тарковского, а там… соглашение о неразглашении.

Я перестала чувствовать себя кому-то нужной. И ребенок стал отличной для меня мотивацией.

Да только Илья отказывался!

Ну как… Нет, напрямую он не отказывался, но он мягко говорил: «еще рано, дорогая, мы не достаточно окрепли».

«Еще квартиру не купили»

«Как купим, так сразу ребенок»

«У меня работы много. Вот заработаю на квартиру, устроюсь в другое место и сможем заводить»

«Ребенок это ответственность. Сейчас мы не можем безответственно подойти к этой задаче. Денег не достаточно. Квартиры нет…»

Тяжело дышу.

Теперь квартира есть. А смысла в ребенке нет.

Какой теперь ребенок…

Я закрываю глаза, медленно моргаю. Слышу шаги. Олеся приходит и вырывает меня из кабинки туалета с корнями. Мы переодеваемся прямо там и сбегаем, засунув свадебное платье в большой пакет. Его еще вернуть надо…

Да. Платье я верну…

А время мне кто вернет?

Время потраченное впустую…

Я уже вроде отошла, могу мыслить, говорить… только дышать больно.

Жить больно.

— Все, валим. Такси ждет. Короче, я забрала твои шмотки, телефон, хавчика взяла с тортом и сумку с подарочными бабками.

— А их зачем? — мой голос тяжелый, сиплый. Не такой, как был еще пол часа назад.

— Ник, ну не тупи. Это бабки! Мало ли что!

— Мало ли что, — эхом повторяю, загружаясь в такси. — А что именно «что»? Что еще может случиться…

— Например, эта шлендра заграбастает бабки!

— Олесь, эта шлендра богатая настолько, что подобную сумму тратит за один поход по магазинам.

— Пофиг. Там еще мамаша твоя меркантильная шарится.

— Олесь… — я морщусь. — Давай легче. Она все-таки моя мама.

— И че?! Ты слышала ее вообще?! «Забыть»?! Ебать, она, конечно, умная! А может ему еще подогнать пару бабенок? Ну, пусть не в тачке, а домой еще притащит одну-другую шалаву. А че? Мужик же! Зато, бля, кредит закрыл. Огонечек ваще! Я вот вообще не удивилась бы, если б она реально забрала ваши бабки себе.

Я поджимаю губы. Не могу поддержать Олесю, но и спорить с ней не могу. К сожалению, я знаю свою маму… точнее, знала ее отношение к деньгам. Но сегодня моя мама открылась мне в новом свете.

Поэтому спорить с Олесей я сейчас не могу. И не хочу. Мне вообще не до споров.

Сползаю ниже по сиденью, упираюсь коленками в переднее пассажирское сиденье.

— Родителей не выбирают.

— Зато можно выбрать общаться с ними или нет. Я б на твоем месте подумала.

Я игнорирую. Мне сейчас не до обдумывания отношений с мамой.

Меня волнует другое… И Олеся меня понимает.

— Так и че ты сейчас будешь делать? Развод?

Глава 4: Вдруг мама права?

— Так и че ты сейчас будешь делать? Развод? — Олеся заглядывает пытливо и с сочувствием мне в лицо. — Я б развелась на твоем месте.

Я отворачиваюсь, не зная, что ответить. Подавленно молчу, глядя в окно на пролетающий мимо ночной город.

— Не знаю… Вот забавно будет, когда я приду в ЗАГС на следующий день после свадьбы, чтобы подать на развод…

— Лол, да, анекдот прям, — фыркает Олеся.

Я немного молчу, кусая свадебный маникюр. Он мерзкий на вкус.

Смотрю на кольцо, кручу его на пальце. Фианит на нем подмигивает мне своим прекрасным светом. Но… издевательски как-то.

— А если мама права? — шепчу, глядя на Олесю.

— В чем это, бляха муха?

— Ну… Вдруг все мужчины изменяют?

— Ника, не ведись на эту хуйню. Не изменяют все. Они все любят трахаться, да, тут не спорю. И да, желают подсознательно сразу иметь нескольких баб. Мечтают об этом просто. Но!

— Но?

— Есть те, кто умеют себя контролировать и держать свой член в штанах, осознанно выбирая одну женщину. А есть такие как Илья.

— Покажи мне таких… Как первый вариант, — бормочу. — Я думала, что Илья именно такой… Первый вариант. Что он выбрал меня. Что он любит меня!

— Ну, — Олеся жмет плечами. — Опытным путем выяснили, что нет.

— Угу… Я думала, что делаю достаточно, чтобы он не смотрел на сторону. Я ведь в это искренне верила. Я была уверена в этом на сто процентов! Я думала, что у него не остается сил и времени ни на что другое, кроме работы. На меня даже зачастую не оставалось!

— Ну, может как раз из-за этой бабы на тебя и не оставалось?

Я ошарашено гляжу на Олесю, она поджимает губы и жмет плечами.

— Что я делала не так? — шепчу шокировано. — Что?

— Да все нормально ты делала. Тут не в тебе проблема…

— …За домом слежу, за собой тоже. Йога, фитнес. Хотя я его терпеть не могу. Мне бы и йоги хватило. Калории считаю, чтоб не дай бог не набрать лишних килограмм… Илья ведь не любит толстых. Я даже крашусь, а ведь у меня аллергия на косметику. Не сильно ярко, да. И гипоаллергенной тушью, тенями, без тоналки, да, но это не делает меня откровенно некрасивой… Ведь не делает, а?