Балкон напротив

— Я... не думала, что это важно, — ответила я, чувствуя себя виноватой без причины. — Он просто коллега. Мы даже не общаемся почти.

— Он смотрел на тебя так, будто вы знакомы не первый день, — сказал Дэвид, и в его голосе звучало раздражение. — Что между вами?

— Ничего! — воскликнула я, может быть, слишком громко. — Мы просто работаем в одном магазине. И живём в одном подъезде. Он переехал недавно. И это всё, Дэвид. Я даже имени его не знала до вчерашнего дня.

Дэвид смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как он борется с собой. Его челюсть была сжата, как и кулаки. Он явно был зол, но сдерживался. Сделал глубокий вдох и взял себя в руки.

— Хорошо, — сказал он, и его голос стал ровным, почти спокойным. Но я знала его достаточно долго, чтобы понять — он не успокоился. Он просто отложил это на потом. — Я просто хочу знать, что между вами ничего нет.

— Нет, — твёрдо ответила я, чувствуя, как внутри поднимается чувство вины. Зачем я вообще вру? Мы ведь правда ничего не делали. Но почему мне так стыдно? — Ты же знаешь, что у меня есть только ты. Мы встречаемся восемь месяцев, Дэвид. Я никогда не давала тебе повода сомневаться во мне.

— Я знаю, — он взял меня за руку и мягко сжал её. — Просто он мне не нравится. Что-то в нём есть такое... странное.

Я не стала спорить. Потому что Дэвид был прав. В Алексе действительно было что-то странное. И я тоже это чувствовала, но не хотела думать о нём сейчас. Не с Дэвидом.

— Забудь о нём, — сказала я улыбнувшись. — У нас есть более важные дела.

Дэвид улыбнулся в ответ и снова прижал меня к себе. Я закрыла глаза, когда его губы коснулись моей шеи.

Но внутри что-то ныло. Чувство, будто что–то не так, но я не могла понять, что именно. Прогнать эту мысль казалось лучшим решением.Дэвид не заметил моего замешательства. Он завёл меня в ту самую подсобку, где мы уже оказывались раньше. Я знала, что сейчас будет. Его руки, его поцелуи, его желание, которое становилось всё сильнее с каждой нашей встречей.

Он закрыл дверь на ключ, бросил рюкзак на пол и в два шага оказался рядом со мной. Его руки обхватили мою талию, губы нашли мои. Я почувствовала, как он прижимает меня к стене, и в груди всё перевернулось.

— Дэвид... — выдохнула я, но он уже целовал меня, глубоко и страстно, будто хотел выпить меня всю. Я ответила, чувствуя, как его руки скользят под мою кофту, обжигая кожу.

Он оторвался от моих губ и принялся целовать шею — жадно, нетерпеливо, оставляя на ней горячие следы. Я запрокинула голову, чувствуя, как воздух застревает в лёгких. В голове шумело от его запаха, от его прикосновений. Я сжимала пальцами его плечи, чувствуя, как под тканью толстовки перекатываются мышцы.

— Я так хочу тебя, — прошептал он мне в ухо, и его голос дрожал от желания. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, Ханна.

Я чувствовала, что ещё немного — и я сорвусь. Его поцелуи становились всё более требовательными, руки гуляли по спине, и я слышала, как гулко стучит моё сердце.

Но когда он потянулся, чтобы снять с меня кофту, я замерла.

— Дэвид... — я мягко, но настойчиво отстранилась, упираясь ладонями ему в грудь. — Пожалуйста, остановись.

Он застыл. Его дыхание было тяжёлым и сбивчивым, как у зверя после погони. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела не просто желание — я видела голод. Голод, который он с трудом сдерживал. Его пальцы всё ещё сжимали мою талию, и я чувствовала, как дрожит его тело.

— Ханна, — проговорил он сквозь зубы. — Ты ведь знаешь, как сильно я хочу тебя. Я жду уже восемь месяцев. Восемь месяцев, Ханна. Я никогда никого так долго не ждал.

— Я знаю, — прошептала я, чувствуя, как от его слов по спине бегут мурашки. — Я тоже хочу тебя, Дэвид. Правда. Просто... не сейчас. Я не готова.

Он выдохнул — громко, раздражённо. Его руки отпустили меня, и он сделал шаг назад, проведя ладонью по волосам. Я видела, как напряглись его скулы, как сжались кулаки. Он пытался контролировать себя, но я знала его достаточно хорошо, чтобы видеть — он зол. И обижен.

— Почему ты всегда отталкиваешь меня? — спросил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Мы встречаемся почти год. Ты говоришь, что любишь меня. Но когда доходит до дела... ты отступаешь.

— Я не отталкиваю тебя, — я взяла его за руку, чувствуя, как дрожит мой голос. — Я просто... я хочу, чтобы это было особенным. Чтобы я была уверена, что это правильно.

— А сейчас ты не уверена? Со мной неправильно? Я не правильный? — он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула боль. Не злость. И от этого мне стало ещё хуже.

— Дэвид, — я провела пальцами по его щеке, чувствуя, как он напряжен под моим прикосновением. — Я люблю тебя. Я просто... Мне нужно время. Пожалуйста, пойми.

Он молчал несколько секунд. Я видела, как внутри него борется злость и желание сохранить наше тепло. Он сделал глубокий вдох, и я почувствовала, как он медленно расслабляется.

— Хорошо, — сказал он наконец, и его голос стал ровнее, хотя в нём всё ещё чувствовалось напряжение. — Я подожду. Я всегда жду тебя.

Он поцеловал меня — мягко, почти невесомо, но в этом поцелуе я почувствовала больше обиды, чем нежности. Девид поднял рюкзак и направился к двери.

— Милый... — окликнула я его. — Я люблю тебя. Правда.

Он остановился не оборачиваясь. Секунду помедлил и сказал:

— Знаю, — и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна в темноте, чувствуя, как подступают слёзы. Его слова — "ты всегда отталкиваешь меня" — эхом отдавались в голове. Я хотела его. Я любила его. Но почему-то всякий раз, когда мы оказывались в этой комнате, внутри меня что-то сжималось и кричало: "Нет". Не знаю, что со мной не так. Почему я не могла просто отдаться чувствам и позволить себе быть счастливой? Я вытерла мокрые от слез глаза и поправила одежду и вышла из комнаты, пытаясь прогнать все лишние мысли.

Глава 4. НИЧЬЯ

Уроки закончились, и со всех ног я мчалась в магазин. Ветер свистел в ушах, сердце колотилось от быстрого бега, но я успевала. Издалека я увидела, как к дверям магазина подъехал мотоцикл. Водитель снял шлем, и в нем я узнала Алекса. Он ловко спешился, поправил короткие тёмно-каштановые волосы, которые всё равно растрепались, и, достав ключи, открыл магазин. Стена у входа, которая ещё вчера была серой и облупленной, теперь сияла чистотой. Кто-то старательно закрасил старую краску, и свежий слой белого выделялся на фоне остальной стены, как заплатка на старой одежде. Я провела пальцами по стене. Краска ещё была влажной. Внутри магазин стал именно таким, каким я его представляла — маленьким, тёплым, почти домашним. Зайдя внутрь, я огляделась. Сразу за дверью, слева, стояла массивная деревянная стойка с потёртой столешницей и старой кассой. За ней висели полки с шоколадками, чипсами и бутылками с водой — самое необходимое для тех, кто заезжает перекусить на выезде из города. Справа вдоль стены тянулись высокие стеллажи, до самого потолка заставленные безделушками: фарфоровые статуэтки, деревянные шкатулки, стеклянные шары, в которых кружились снежинки, и старые почтовые открытки, сложенные в стопки. Запах дерева и старой бумаги разливался по комнате. Свет был мягким, жёлтым — от ламп в старых абажурах, которые висели под потолком. В углу у входа стояло кресло с потёртым подлокотником и маленький журнальный столик с прошлогодними газетами. Здесь было тесно, но уютно. Как будто время в этом месте текло медленнее. Как будто всё здесь ждало тебя — удивиться, задержаться, забыться.

— Привет. —поздоровалась я.

— Привет, — ответил он коротко, даже не обернувшись.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Он ведь видел меня в коридоре с Дэвидом. Видел, как мы целовались. И от этого мне становилось неловко, поцелуи на людях мне некомфортны. Чувствую себя так, будто меня застали за чем-то постыдным.

Я перевернула табличку на «Открыто», и наш первый рабочий день начался.

С самого утра мы с Алексом грызлись из-за каждой мелочи. Его молчание и холодные ответы раздражали до скрежета зубов. Я не могла вытянуть из него ни слова, а как работать вместе, когда ты даже посоветоваться нормально не можешь?

— Нет, они должны лежать тут! — утверждала я, показывая на полку с садовыми фигурками.

Алекс, не обращая на меня внимания, продолжал ставить коробки с гномами туда, куда решил сам.

— Ты что, себя главной возомнила? — спросил он, даже не повернув головы.

— Во-первых, Корделия написала, что они должны стоять тут! — рявкнула я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Во-вторых, а кто ещё будет главным, если не я? Ты даже распорядок товара на полках не запомнил!

— Главной уж точно будет не истеричка, которая из-за какого-то гнома начинает орать, — хмыкнул он.

Это я истеричка? Я просто не хотела облажаться в первый же день!

— Ставь куда хочешь! — крикнула я, разворачиваясь.

Он довольно улыбнулся — и эта улыбка взбесила меня окончательно. Ему нравилось меня задирать. Я схватила первого попавшегося плюшевого медведя и запустила ему в голову. Не успела и глазом моргнуть, как он поймал его и швырнул обратно мне в лицо, заливаясь смехом.

Я замерла, глядя в зеркало на свою растрёпанную причёску. Волосы торчали во все стороны, на щеке краснел след от лапы медведя. Я выглядела как чучело. И вдруг, сама не знаю почему, я рассмеялась.

Впервые за наше знакомство мы улыбались друг другу искренне. Мы перекидывались медведем ещё какое то время, и я задумалась. Может, Алекс не такой мрачный, каким кажется на первый взгляд. Он умел быть легким и приятным в общении, когда хотел. И с чего я сделала такой вывод? После того как он в меня игрушку швырнул. У меня явно проблемы с головой.

В этот момент дверь магазина открылась, и вошла Тэмми. Она была невысокой, с очень светлой, почти фарфоровой кожей и аккуратным лиловым каре, которое идеально обрамляло её овальное лицо. Глаза — ярко-голубые, как летнее небо, — смотрели настороженно, но стоило ей увидеть Алекса, как они засияли.

— Алекс, привет! — пропела она, подходя ближе. Она положила руку ему на плечо и слегка сжала его. — Ты сегодня так рано. Я думала, ты придёшь только к вечеру.

Алекс слегка напрягся, но ничего не ответил. Он просто кивнул и отошёл на шаг, делая вид, что поправляет гномов.

— Я принесла свежие журналы и пару коробок с сувенирами, — продолжила Тэмми, не сводя с него взгляда. — Ты не поможешь мне их разгрузить? Там довольно тяжело.

— Давай я помогу. — предложила я, мне ведь нужно знать, как это делается.

Тэмми бросила на меня короткий взгляд, в котором читалось явное разочарование. Она явно рассчитывала остаться с Алексом наедине.

— Ну, ладно, — протянула она. — Алекс, может, сделаешь мне кофе? Я бы не отказалась от капучино.

Она на нем повернулась, что ли? То коробки, то кофе.

— Угу, — хмыкнул он отстраненно. — Если кофемашина включится.

Алекс сделал ей кофе и помог нам разгрузить коробки, которые на самом деле тяжелыми и не были. Ну или Темми, ничего тяжелее ручки, в жизни не держала.

— Спасибо. Мне пора бежать, — она попрощалась и направилась к выходу. — Алекс, заглядывай в гости, если что.

Когда дверь за ней закрылась, я повернулась к Алексу и тихо, но с явной насмешкой сказала:

— У тебя что, личная поклонница?

— Она просто помогает в магазине, — пожал плечами Алекс, не глядя на меня. — Мы дружили в детстве, пока я не переехал.

— Ой, да ладно, — фыркнула я, пародируя ее. — «Алекс, принеси мне кофе», «Алекс, помоги мне». Тебе не кажется, что она немного... слишком?

Алекс поднял на меня глаза, и в них мелькнула лёгкая усмешка.

— С каких пор тебя волнуют мои поклонницы, Дрейк?

— Меня они не волнуют! — слишком быстро ответила я и тут же пожалела об этом. — Просто это было неловко. Она на тебя чуть ли не вешалась, а ты стоял как истукан. Наверное, ты ей нравишься.

— А что мне надо делать? — он ухмыльнулся и скрестил руки на груди. — Бегать от неё по магазину?

Я закатила глаза и решила сменить тему, зачем я вообще так сказала.

— Давай заключим пари, — предложила я, уворачиваясь от медведя, которого он снова запустил в мою сторону.

— Какое ещё пари? — спросил Алекс, ловя игрушку, летящую ему от меня в ответ.

— Кто обслужит больше клиентов, тот и будет главным и будет решать, где должны стоять гномы и прочие мелочи.

Алекс задумался на секунду, и в его зелёных глазах мелькнул азарт.

— А давай! — ответил он. — Только предупреждаю: я умею продавать что угодно.

— Ты только будь с клиентами по улыбчивее, чем с Темми, а то разбегутся. — засмеялась я.

— Не спеши с выводами, мисс Дрейк, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы с лёгкой усмешкой. — От твоей шевелюры на голове убегут быстрее.

— Сейчас в тебя прилетит ещё три медведя! — пригрозила я, замахнувшись игрушкой.

Но в этот момент колокольчик на двери звякнул — пришёл первый клиент. Мы переглянулись и рванули в торговый зал, толкаясь в проходе, чтобы успеть первыми.

Посетительницей оказалась пожилая женщина в ярком платье. Я сразу поняла: это джекпот! Старушки всегда меня обожали. Я подбежала к ней первой и одарила своей самой дружелюбной улыбкой.

— Здравствуйте! Чем могу помочь? — пропела я.

— Доченька, я ищу подарок для внучки, — сказала она, оглядывая полки. — Она любит всякие милые вещицы.

— О, у нас есть чудесный выбор! — я взяла её под руку и повела к витрине со статуэтками. — Вот посмотрите, какая милая сова. Или этот единорог. Они же просто очаровательные!

Женщина долго советовалась со мной, и я терпеливо ждала, пока она выберет идеальный вариант. В итоге она остановилась на двух фигурках и паре магнитов. Когда мы шли к кассе, я обернулась и увидела, как Алекс стоит у витрины и переглядывается со мной. Он поднял бровь, будто говорил: «Ну-ну, веди счёт».

Я обслужила женщину с особенной тщательностью, даже упаковала подарки в красивую бумагу, которая нашлась под кассой.

— Огромное спасибо, милая! — сказала женщина, улыбаясь.

— Спасибо вам, приходите ещё! — ответила я, чувствуя, как от гордости распирает грудь.

Я повернулась к Алексу и, не скрывая победы, прошептала:

— Один-ноль, Ханна ведёт.

— Она была моей, — спокойно ответил Алекс, подходя ближе. — Ты просто перехватила, пока я завязывал шнурки.

— Оправдания для слабаков, — фыркнула я.

Мы обслуживали клиентов весь вечер, и счёт быстро стал 3:3. Я не могла поверить, что Алекс так хорошо справляется. Он заговаривал зубы покупателям так, что некоторые уходили с полными пакетами, хотя сами зашли просто за газетой, улыбался, шутил, рассказывал забавные истории о гномах и фарфоровых фигурках.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — призналась я, когда он обслужил девушку, которая купила три огромных плюшевых медведя. — Откуда ты умеешь так продавать?

— У меня еще много талантов, — загадочно ответил он и подмигнул мне.

В его глазах снова мелькнула та самая лёгкая насмешка, но теперь она не раздражала. Наоборот — мне стало смешно.

— Похоже, у нас ничья, — объявил он, когда последний клиент покинул магазин. Время уже близилось к закрытию.

— Признаю, я была не права на твой счёт, — вздохнула я. — Ты достаточно мил. Но этого хватает только на покупателей.

— Ого, подруга, ты похвалила меня? — он приложил руку к груди, изображая удивление. — А не рано ли?

— Не зазнавайся, — я закатила глаза. — Ничья остаётся ничьей. Завтра продолжим.

— Хорошо.

Мы начали собираться. Закрыли магазин, выключили свет, и наступила тишина. За окном уже смеркалось, редкие машины проезжали по дороге, и где-то вдалеке лаяла собака. Я стояла на пороге,перебирая ключи в руках, и чувствовала усталость, смешанную с приятным теплом внутри. Сегодня был хороший день. Несмотря на споры, несмотря на дурацкого медведя и дурацкое пари, я была почти счастлива.

Алекс вышел за мной и запер дверь. Он оглядел пустую улицу, потом посмотрел на меня.

— Подвезти тебя? — предложил он. — Заодно и доедем до дома.

Глава 5. НА ЭТОТ РАЗ ВСЕ БУДЕТ ИНАЧЕ

Алекс сидел на своём мотоцикле так уверенно, будто родился вместе с ним. Одна рука на руле, другая небрежно держит шлем — он выглядел так естественно, словно это продолжение его самого. А я стояла рядом и нервно смотрела на его байк, пытаясь сделать вид, что совершенно не боюсь кататься на нём. У него был лишь один шлем, к тому же мне было очень страшно.

— Нет, спасибо, — выдавила я. — Прогуляюсь пешком.

Он усмехнулся — лёгко, почти насмешливо. Видимо, понял, что я испугалась. Неужели по мне так заметно? Мои щёки предательски загорелись, и я пожалела, что на улице не темно.

— Наденешь мой, — сказал он и протянул мне шлем.

Я покачала головой.

— Не-не, ты тоже должен быть в шлеме. Плюс мне ещё в магазин зайти надо...

— Как хочешь, — пожал он плечами, надел шлем и уехал, оставив меня стоять на пустынной улице с чувством легкого сожаления.

Я проводила взглядом его мотоцикл, пока он не скрылся за поворотом. В груди защемило от странного чувства, которое я не могла объяснить. Я тряхнула головой, прогоняя глупые мысли, и медленно пошла к дому.

Когда я подошла к подъезду, мотоцикл Алекса уже стоял во дворе. Я бросила на него короткий взгляд и зашла в дом.

На кухне уже горел свет, и пахло жареной курицей. Мама хлопотала у плиты, а Рик сидел за столом, уткнувшись в книжку с картинками. Увидев меня, он поднял голову и улыбнулся — той самой искренней, немного щербатой улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце таять.

— Ханна! Ты пришла! — обрадовался он.

— Пришла, пришла, — ответила я, потрепав его по тёмным волосам. — А что у нас на ужин?

— Курица, — ответила мама, обернувшись. Ее лицо приободрилось, когда она увидела меня.— И картошка. Садись, уже остывает.

Я села напротив Рика и взяла вилку. Мама поставила передо мной тарелку, и мы начали есть под тихий звук телевизора, работающего где-то в гостиной.

— Как прошёл день? — спросила мама, пододвигая мне хлеб.

— Хорошо, — ответила я, жуя. — Успела в магазин. Даже первого клиента обслужила идеально. Старушка, которая покупала подарок для внучки.

— Молодец, — улыбнулась мама. — Я горжусь тобой, Ханна. Ты у нас трудолюбивая.Я улыбнулась в ответ, но внутри что-то кольнуло. Мама всегда хвалила меня, но я видела, как усталость и тревога прячутся за её улыбкой. Она была красивой, но в её глазах давно не было искры. Только тусклый свет, который держался на одной надежде — что у нас всё будет хорошо.

— А ты сегодня посмотришь со мной телевизор? — спросил Рик, отрываясь от еды.

— Сегодня нет, маленький, — ответила я. — У меня завтра много уроков. Но в выходные посмотрим, хорошо?

— Хорошо, — кивнул он, снова уткнувшись в тарелку.

Я смотрела на него и чувствовала, как щемит сердце. Он был таким маленьким, но уже знал, что такое страх. И я не знала, как сделать так, чтобы он забыл это навсегда.

После ужина я помогла маме убрать посуду, сделала уроки и вышла на балкон. Ночной воздух был прохладным, а небо — тёмным, усыпанным блёклыми звёздами. Я набрала номер Грейс и прислонилась к перилам.

— Алло, — ответила она почти сразу. — Я как раз хотела тебе позвонить! Мы с Робертом сходили в кино. Он опять проспал весь фильм, но купил мне самые большие чипсы и попкорн, так что я не злюсь.

Я усмехнулась, представляя, как Роберт дрыхнет на сеансе.

— А как у вас с Дэвидом? — спросила Грейс, и её голос стал серьёзнее. — Он тебя не обижал?

— О... нет, что ты, — ответила я слишком быстро.

— Звучит максимально неуверенно, Хан, — вздохнула Грейс. — Если что-то случилось, ты можешь мне всё рассказать.

Я замялась. В груди снова защемило, и я не могла найти слов.

— Я запуталась, — призналась я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Мне кажется, всё происходит так быстро. Я боюсь его разочаровать, и... я не могу дать ему то, что давали другие девушки до меня. Мы целовались, я хотела его, но когда дело дошло до... ну ты понимаешь... я его остановила. А он обиделся. Он не злился, но я видела, как он сдерживается, и мне стало так стыдно, Грейс.

— Ханна, — перебила меня Грейс твёрдо, но мягко. — Ты что такое говоришь! Ты не обязана.

— Он был так недоволен, когда я отказала ему, — прошептала я. — Конечно, он привык, что все девушки с ним соглашаются. Может, я просто...

— Ты опять его оправдываешь! — воскликнула Грейс.

Я замолчала. Потому что она была права.

— Я уже миллион раз это говорила, — продолжила она, но её голос стал спокойнее. — И еще миллион повторю. Он не такой белый и пушистый, каким ты его видишь. Да, красивый и популярный, но это не значит, что он хороший человек. Я знаю, что ты его любишь, но будь осторожна, Ханна. Ты заслуживаешь мужчину, который будет ждать тебя, сколько нужно. А не того, кто обижается на такое и не может подождать.

— Но ведь он любит меня? — мой голос сорвался. — Зачем ему тогда сдалась такая, как я? Он никогда не обращал на меня внимания, а теперь сам делает первые шаги.

— Я не знаю, что у него в голове, — вздохнула Грейс. — Но я знаю, что ты заслуживаешь большего, чем просто быть очередной девушкой в его списке. Если он тебя любит — он подождёт. Если он ждёт, а не требует — значит, он тебя ценит. Но если он неоднократно тебя торопит... Ханна, это тревожный звоночек.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Я не хотела верить, что Дэвид мог быть таким. Но в голосе Грейс была такая уверенность, что я не могла её игнорировать.

— Спасибо, — прошептала я. — Правда.

— Я рядом, — мягко ответила она. — Всегда.

Мы ещё немного поболтали о всякой ерунде, и я, наконец, почувствовала, как напряжение уходит. Вдруг раздался звонок Девида:

—Выйди, пожалуйста, я приехал.

И я, конечно же, вышла. Мама уже спала, поэтому выйти из квартиры труда не составило. Он ждал меня у подъезда и явно был чем-то обеспокоен. Как хорошо, что он здесь, может, мы нормально поговорим и все наладится. Мои глаза встретились с его глазами, и он с надеждой протянул руки для объятий. Не удержавшись, я побежала к нему и крепко обняла. Он сжал меня так сильно, как в последний раз. У него явно что-то стряслось, он сам не свой, я должна его поддержать.

—Милая моя, прости, если тебя обидел.— прошептал он мне в волосы.— Ты—все, что у меня есть. Прости дурака.

С какой же теплотой он произносил эти слова. Я моментально забыла обо всех трудностях, невзгодах.

—Девид, все хорошо, только не дави на меня больше. — произнесла я.

—Конечно, Ханни.— поглаживая меня по голове, ответил он.

Мы сели на лавочку. Дэвид держал меня за руку, но смотрел куда-то вдаль, и я чувствовала, что он не здесь. Не со мной.

— Ты какой-то задумчивый сегодня, — сказала я, сжимая его пальцы. — Что-то случилось?

Он вздохнул и провёл свободной рукой по волосам.

— Отец вернулся в город, — сказал он, и в голосе послышалась странная смесь раздражения и растерянности. — Я даже не знал, что он собирался. Он просто позвонил вчера и сказал: «Я буду здесь пару недель».

Я удивилась:

— Ты же говорил, что он живёт в другом городе. Что вы почти не общаетесь.

— Так и есть, — ответил Дэвид, и его голос стал жёстче. — Он уехал, когда мне было семь. Сказал, что ему нужно строить бизнес, что он не может сидеть в этом городе. Мама развелась с ним, и он просто исчез. Мы почти не виделись. Только на праздники. И то не всегда.

Я слушала его и чувствовала, как внутри поднимается грусть. Я никогда не слышала, чтобы он говорил о своей семье. Для меня его родители были просто словами — «отец», «мать». Я не знала, что все так плохо.

— А мама? — осторожно спросила я.

— Эта кукушка поехала колесить по миру, еще давно, — сказал он, и в его голосе я услышала боль, которую он пытался скрыть. — Сказала, что ей нужно начать новую жизнь. Оставила меня с бабушкой и дедушкой. Они и воспитали меня. Дом, в котором я живу, — их. Они оставили его мне, когда уехали на юг. Так что я живу один. Родители просто... существуют. Иногда звонят. Иногда нет.

Он замолчал, и я увидела, как он сжал челюсть.