Эластик

Время замедлилось. Я не стал доставать пистолет. Вместо этого встал со стула и рванулся вперед. Весь свой вес, всю адреналиновую ярость постарался вложить в короткий, резкий удар ребром ладони по горлу тому, кто держал моего приятеля.

Бандит ахнул, захлебнулся и отшатнулся, выпуская моего друга. Его стеклянные глаза полезли на лоб от неожиданности и нехватки воздуха.

Я не стал добивать. Рванул Суина за рукав, отталкивая его в сторону от стола, в проход. «Кумган» взорвался. Хулиганы ринулись вперед, один из них занес руку, и в его кулаке блеснуло лезвие. Со всех сторон поднялся гул — не страха, а предвкушения зрелища.

Из дымного тумана материализовался вышибала. Но он не бросился нас разнимать. Он просто встал между нами и основным залом, скрестив руки на груди, отсекая нас от остальных, оставил один на один с тремя нашими обидчиками. Правила были просты: раз уж началось, доведи до конца. Нейтралитет заведения сохранен, да и публике бесплатное развлечение.

Первый удар ножом пришелся по тому месту, где стоял я секунду назад. Я отпрыгнул, а лезвие рассекло воздух в районе моего живота. Страха не осталось, только холодный, яростный расчет. Я поймал руку нападавшего, рванул на себя и ударил коленом промеж ног. Тот завыл, и нож со стуком упал на пол.

Второй налетел сбоку, но Суин влепил ему в челюсть короткий, умелый апперкот. Раздался неприятный хруст. Тем временем их лидер, тот самый кибер-бугай, уже оправился от удара. Он уже не был похож на человека. С шипением и скрежетом заработали приводы на его шее, и он ринулся на меня, как танк. Я успел увернуться от первого удара, но второй, металлический кулак, пришелся по моим ребрам. Мир померк от боли. Я почувствовал, как внутри что-то треснуло. Тут противник выставил вперед левую протезную руку, а правой открутил и резко выдернул большой палец. За ним потянулся волос ярко-оранжевого свечения.

Проклятье. Моноструна. Сверхтонкая, в несколько атомов толщиной, раскалённая нить, встроенная в кибернетическую руку. Благодаря невероятной тонкости обладала чудовищной режущей способностью и могла рассекать практически любой материал, как горячий нож масло. Я лишь однажды видел моноструну в деле, причем ничем хорошим та схватка не закончилась. Оружие редкое и смертельно опасное. Моноструна почти несокрушима в бою, но требовала немалого мастерства, так как владелец спокойно мог сам покалечить себя.

В глазах нападавшего читалось удовольствие. Выбора не оставалось, я рванул куртку и выхватил пистолет. Грохот выстрела в замкнутом пространстве «Кумгана» прозвучал оглушительно. Он перебил музыку, крики, все прочие звуки. Пуля ни в кого не попала — я стрелял в потолок, в одну из мерцающих неоновых трубок. Она взорвалась и осыпала все вокруг дождем осколков и искр.

Все замерли. Мой пистолет теперь направился на главного бандита. Следующий выстрел уже не планировался как предупредительный.

В наступившей тишине раздался спокойный, хриплый голос бармена:

— Так, ребята. Стоп. Игра закончена.

Он не повышал голоса, а его кибер-рука теперь указала на нас. Не на меня конкретно, не на хулиганов, а прямо в центр конфликта. Из его запястья выдвинулось короткое, толстое дуло энергетического дробовика. Зато бандит молча убрал свою моноструну.

— Выносите своих уродов и проваливайте, — он кивнул в сторону троицы. — И вы тоже. Чтобы ваши глянцевые рыла больше не появлялись здесь.

Мы с Суином не стали спорить, но и не спускали глаз с бармена и нападавших. Начали медленно пятились к выходу. Спиной я чувствовал десятки заинтересованных взглядов. Никто не смел ослушаться бармена.

Тяжелая пластиковая полоса хлопнула, когда мы вывалились на холодную, влажную улицу. Мы тяжело дышали и молча прислонились к стене. Ребра горели огнем, руки дрожали.

Суин вытер кровь с разбитой губы и хрипло рассмеялся:

— Ну что, понравилось? Ознакомился с местным колоритом?

Я молча кивал и глотал холодный воздух. Вот и получилось увидеть Город вживую, не как в отчете. Урок оказался куда ценнее любой справки или видеоматериала.

Мы отошли подальше. Я сделал очередной глубокий вдох, будто пытался очистить легкие.

— Желание повторить имеется? — скривился мой друг.

— Как-нибудь в другой раз. Почему, интересно, эту дыру до сих пор власти не прикрыли?

— А ты что, так и не понял?

— Нет.

— Как ужин? Понравился?

— Это — да. Некогда такого не пробовал. Действительно было невероятно вкусно.

— Вот. Салаты и основные блюда здесь готовят из таких морских существ, которые уже давно запрещены к вылову. И виски у них настоящий, в Городе его просто не делают. Контрабанда. Обеды на вывоз там заказывают очень непростые люди. Руководители главных корпораций. Главари банд. Начальники отделов Администрации Города. Ещё кое-кто. А ты говоришь — почему не прикрыли.

— Теперь понял, где концы искать, — сказал я, глядя на мерцающую вывеску «Кумгана». — Лучше не соваться одному без очень-очень веской причины. А ещё я уже не хочу есть.

— Ладно, до дома тебя подкину, а там уж сам как-нибудь. Извини, друг.

Когда мы вернулись в центр, огни небоскребов показались неестественно яркими и пустыми.

— Ну а теперь-то, нашел что-нибудь занимательное для своих отчетов? — спросил Суин, притормаживая у моего дома.

Я вышел из флаера и обернулся к нему.

— Теперь — да, — сказал я тихо. — Обстановка примерно такая же, как на месте преступления.

Суин высадил меня на нашей стоянке и улетел. Я поднялся к себе, обработал ссадины и долго не мог заснуть. Зато вечер не прошёл зря. Город за окном больше не выглядел схемой. Он стал живым, дышащим существом с темными переулками и шрамами. Чтобы защищать его, мне предстояло узнать и эту сторону. Не по бумагам, вживую.

Глава 2. С тех пор

С тех пор много чего изменилось в моей жизни. Меня повысили и сделали полноправным детективом. Мое тело обогатилось имплантами. У меня появилась Вик. Суин трагически погиб при выполнении служебного задания. В Городе, в большом бизнесе, появился новый игрок — молодая агрессивная компания «Эластик Индастриз».

Уже больше трёх лет как живу здесь.

Тем утром я наскоро позавтракал и собрался на службу. Вик ушла ещё раньше, оставив краткое сообщение:

«Побежала. Приду как обычно. Не звони — будет напряженный день. Целую».

У нее предполагалось дежурство, и она ещё вчера предупредила, что вернётся поздно.

На стоянке оказалось необыкновенно людно: толпилось человек десять, чего обычно не случалось. Люди приходили, садились в свои машины и уезжали. Да и охрана не приветствовала разные сборища.

Сзади кто-то сказал:

— Это он.

— Э, стой! — прокричал другой голос.

Я отлично понимал, что на такие окрики реагировать не рекомендуется. Но тут почему-то остановился и обернулся. Сзади оказался здоровенный детина, один из тех типов, что прикапывались ко мне с Суином тогда, в припортовом кабаке. Я сразу узнал его. Он быстро подошёл и, больше ни слова не сказав, резко вскинул руку и ударил меня в лоб.

Голова закружилась, а потом я провалился не в беспамятство, а в какую-то мутную яму. Сознание не отключилось полностью, а поплыло. Я чувствовал, как меня подхватили под мышки и за ноги, слышал приглушенные голоса, скрип шин подъехавшего слишком близко фургона. Запах горючего и смазочной смеси. Меня швырнули на жесткий металлический пол, дверь захлопнулась с глухим ударом, и двигатель заурчал.

Мы ехали недолго. Я лежал, пытаясь совладать с тошнотой и прояснить зрение. В висках стучало, на месте удара пылал огонь. Я ощутил отвратительный холодок страха, но следом за ним пришла ясность и злость. Это не случайное нападение. Это захват.

Фургон остановился. Дверь распахнулась, и слепящий свет ударил в глаза. Четверо, включая моего знакомца.

— Ну что, сыщик, проснулся? — тот самый детина с пластинами на скулах осклабился. — Решили с тобой серьезно поговорить. Без свидетелей.

Меня вытащили из фургона и поставили на колени. Я попытался встать, но получил удар сзади, и снова упал на колени. Мы были в каком-то заброшенном гараже или на складе — высокий потолок, запах машинного масла и горючего. Идеальное место.

Я молчал, экономя силы. Глазами искал хоть что-то, что могло стать шансом. Разлитая лужа масла в метре от меня. Ржавый лом, или очень большая монтировка, прислоненная к стене.

— Кто ты такой? — рыкнул он, наклоняясь ко мне. — Кому докладываешь то, что видишь?

Я понимал, что любой ответ, любая попытка играть здесь бесполезны. Наверняка он отлично знал, кто я и где работаю. Они здесь не для разговора. Они для демонстрации.

И тогда я увидел свой шанс. Один из них, ростом поменьше, неуверенно держал мой служебный пистолет, который они, видимо, вытащили, пока я был в отключке. Бандит держал его неправильно, палец лежал на скобе, а не на спуске.

— Я тот, кто знает, что вы — пешки, — тихо, но четко сказал я, глядя прямо в глаза главному. — И тот, кто сейчас усложнит ваши жизни.

Главный взбесился. Взмахнул рукой для нового удара. И это он зря. Пока его внимание сосредоточилось на мне, я рванулся не назад, а вперед, к тому, кто держал мой пистолет. Я врезался в него плечом и выбил оружие из неуверенных рук. Пистолет с грохотом упал на бетон и укатился под фургон.

На секунду воцарился хаос. Я не стал драться, а побежал. К тому самому лому у стены. Рывок, кувырок через плечо, и холодный металл оказался в моей руке. Я развернулся и почувствовал, как адреналин гасит боль и головокружение.

Они замерли, оценивая ситуацию. Теперь в руках у меня появилось нечто тяжелое и смертоносное. Я стал уже не простой жертвой.

— Ну что, парни, — я выдохнул, принимая устойчивую стойку. — Продолжим наше знакомство?

Их было трое. Но теперь они думали. А думающий враг — уже не так опасен. Я понимал, что это лишь отсрочка, но каждая секунда на моей стороне была шансом. Шансом дождаться, пока кто-то не услышит шум. Шансом, что Вик, не дозвонившись, забеспокоится. Шансом выжить. Я готовился продать свою жизнь дороже, чем они предполагали.

Самый молодой из них, тот, что упустил пистолет, нервно сглотнул. Детина с искусственными скулами усмехнулся, но в его глазах читалась доля уважения к внезапно ожившей дичи. Он медленно провел языком по зубам.

— Это мило. Но у нас стволы, — он кивнул своему подручному, который уже доставал из-за ремня увесистый армейский бластер.

Я понимал, что они правы. Прямой бой не получится. Моя единственная тактика — отступать и искать слабину. Я сделал шаг назад, к тени старого станка, намеренно направляя их взгляд на лужу масла у своих ног.

— Последний шанс разойтись, — сказал я, хотя прекрасно знал, что его нет. Это была просто болтовня, чтобы выиграть секунду.

И эта секунда нашлась. Со стороны входа в гараж раздался резкий, оглушительный звук — не гудок, а сирена, сорванная с какой-то аварийной машины. Все, включая меня, рефлекторно дёрнулись и повернули головы на шум.

Этого мгновения хватило. Я не побежал к выходу. Вместо этого рванул вглубь гаража, завалив за собой стеллаж с банками краски. Они с грохотом покатились по бетону, создавая хаос и шум. За спиной послышалась ругань и крик: «А ну стой, сволочь!»

Свет фар фургона слепил, выхватывая из мрака клубы пыли. Я нырнул за какой-то металлический каркас, чувствуя, как ребра отзываются острой болью на каждое движение. Пуля со звоном отрикошетила от балки над моей головой. Они стреляли на звук.

Мне нужно было к фургону. Безумная идея, но единственная. Пока они искали меня в глубине, я пригнулся и пополз обратно, вдоль стены. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди через горло.

Водитель, ошарашенный сиреной, высунулся из кабины и пытался осмыслить, что вообще происходит. Он сидел один, и в его руке не замечалось оружия.

Маленький, но шанс. Я выскочил из тени, схватил все ещё валявшийся под фургоном пистолет и, прежде чем водила успел среагировать, ударил рукояткой по дверце. Стекло треснуло, водила с визгом отпрянул внутрь. Дверь оказалась незаблокированной. Я рванул ручку, влетел в кабину, отшвырнул охнувшего водителя на пассажирское сиденье и пригрозил ему стволом.

Угнать фургон я не мог, он явно настраивался на голос водителя. Пришлось заставить. Я назвал подходящий адрес. Далеко от моего дома, но и отсюда неблизко. Фургон рванул с места. В камере заднего вида удалось заметить, как трое преследователей выбегают на свет, беспомощно размахивая руками. Следующая пуля пробила заднюю дверь, но не достигла кабины.

Какими-то переулками мы выехали на Бесконечный проспект, сливаясь с потоком машин, и только тогда я выдохнул. Руки тряслись. Водитель, прижался к двери и смотрел на меня в ужасе. Пока ехали, я вызвал Карину — свою машину — к тому месту, куда направлялся фургон. «Карина» — умница, её искусственный интеллект стоил дороже, чем десять таких железяк.

— Передай своим, — хрипло сказал я водителю, — что со мной так не шутят. Теперь это личное, так просто вас не оставлю.

Я покинул его на следующем перекрестке, напоследок опять погрозив стволом. Потом зашёл в переулок и сел в свою машину. Достал старый, «аварийный» внешний коммуникатор с пиратским номером, спрятанный под сидением, и набрал знакомый контакт.

— Вик, — обратился я к своей девушке, когда та ответила на том конце. — Я это. Понимаю, что у тебя дежурство, но придумай что-нибудь. Мне нужна помощь и твоя аптечка. И это… смени номера.

Как офицер полиции она отлично понимала главные опасности этого Города. А ещё она знала, что с дежурства по пустякам я никогда бы её просто так не выдернул.

— Карина, — сказал я своей машине, — едем куда-нибудь подальше. — Только не к дому.

— Поняла, Тим, — ответил электронный разум моего кара.

Только отъехав на безопасное расстояние, я позволил себе закрыть глаза на секунду. Боль снова накатила волной. Но теперь я знал наверняка — тихая жизнь для меня закончилась.

Тут что-то произошло.

Мир перед глазами поплыл, мигнул, и всё провалилось в пустоту.

Исчезло восприятие реальности, чувство времени и вообще всего.

Ощущения показались странными.

В себя получилось прийти в каком-то белом светлом помещении. Сначала я не понял, где нахожусь. Что-то было не так. К руке пластырем оказался приклеен катетер капельницы, а голова болела. Резкий запах антисептика ударил в нос, но всё встало на свои места, когда взгляд упал на стену. Если судить по плакату напротив, я снова в своем мире, там, где родился. Очевидно, что в больнице. Боль из разрозненной пульсации превратилась в чёткий, гудящий сигнал где-то внутри черепа.

Старый мужик, оказавшийся рядом, показался смутно знакомым. Где-то я уже видел его, причем при очень важных для меня обстоятельствах.

Тут всё и вспомнилось. Заместитель генерального директора компании «Рестарт Консалтинг» — Игнатий Рустамович Кижевский. Начальник мой, под руководством которого я трудился в том, своём, родном мире. До того, как меня забросили в «мир победившего киберпанка», в Город. Собственно — сам Кижевский и забросил. Как он это сделал, я не знал, но что-то подсказывало, что и не узнаю никогда.

— A vy izmenilis’. No vpolne uznavaemy, nesmotrya na vsyo, — задумчиво произнес Кижевский.

Я не сразу сориентировался, чтобы вернуться к своему родному языку.

— Как это работает? — выдавил из себя я. — Какая-то магия?

— Если вам так проще, то можно и так сказать.

— Но ведь магии не существует.

— Не существует, вы правы. Понимаете, Тимур… Можно я вас по имени буду называть?

— Ну, разумеется. Нужно даже.

— Понимаете, Тимур, любая принципиально новая технология воспринимается как магия. Это третий закон Кларка. Вот представьте, что бы сказал деревенский житель шестидесятых годов прошлого века, увидев ваш смартфон? Пусть даже без связи, просто с накачанными туда фильмами, музыкой, игрушками и книжками? А житель средневековья? А житель каменного века? Примерно такой эксперимент невольно провели американские военные, когда устроили свои базы на удалённых островах Меланезии во время второй мировой войны.

«Интересно, для чего он мне всё это говорит?» — подумал я, но промолчал.

— Вызывали по рации самолёты, — продолжал Кижевский, — а в перерывах раздаривали аборигенам разные красивые штучки. Прилетал самолет и привозил новые партии всякой мелочи. В результате островитяне сейчас верят, что западные товары созданы духами предков и предназначены для их народа. Они считают, что белые нечестным путём получили контроль над этими предметами. Проводятся ритуалы, похожие на действия белых людей, чтобы этих предметов стало больше. Так что перемещение между мирами это не магия, а чужие для нас технологии.

— Опять инопланетяне? Не верю.

— Вы не верите, а я просто не знаю. Инопланетяне, иномиряне, кто-то ещё… Не знаю кто! Но знаю точно, что это есть. Ибо пользуюсь.

— Вот с этого места поподробнее, пожалуйста. Для начала расскажите мне о перемещении между мирами. Это имеет прямое отношение к делу.

— Долго получится. Врач сказал, что вам вредно напрягать голову.

— Переживу. Ну а всё-таки? Я настаиваю.

— Ну, раз настаиваете, и моего времени вам не жалко… Но вообще, это очень интересный и глубокий вопрос. Концепция перемещения между мирами существует в самых разных областях, от древних мифов и эзотерики до современных научных гипотез и фантастики. Хотите лекцию? Пожалуйста.

Он действительно говорил долго. Перечислял разные гипотезы и теории, даже коснулся чисто фантастических идей. Но по сути Кижевский не рассказал ничего нового. Я ждал, может в конце расколется? Не дождался. Честно говоря, я быстро устал от этой «лекции». Неведомый врач был прав.

— Теперь — краткий итог. С научной точки зрения, это всё пока лишь гипотезы. Кротовые норы, мультивселенная и так далее, не подтверждены экспериментально. С культурно-мифологической — это мощные архетипы, отражающие веру человека в существование большего, чем наш видимый мир. С фантастической — это безграничное поле для творчества, где главный ограничитель — воображение автора.

— Ну и?.. — не выдержал я, когда в очередной раз Кижевский сделал мхатовскую паузу. — Вы же так ничего и не объяснили. Хотелось бы узнать конкретно о технологиях, посредством которых вы закинули меня туда, а потом перетащили обратно.

— То есть вы хотели бы узнать подробнее о каком-то конкретном методе?

— О чём и речь. Но — извините. Устал. У меня голова распухла от вашей лекции и не очень соображает. Последствия удара, наверное. Сколько меня тут не было?

— Чуть больше трех лет, Тимур. Ваша квартира в полном порядке, было кому позаботиться и приглядеть за ней. Как выздоровеете, можете возвращаться туда. Поскольку вы числились в командировке, на ваш счёт поступала зарплата и скопилась вполне ощутимая сумма.

— То есть я теперь богатенький Буратино?

— Как коряво вы изъясняетесь.

— В обличие от вас, я не очень большой мастер изящной словесности.

— Не дерзите, молодой человек. Сейчас я хозяин положения.

— Простите, Игнатий Рустамович. Случайно вырвалось. Отвык от здешнего этикета. Не расскажете, как вас-то угораздило стать тем, кто вы есть?

— Принимается. Так вот, как-то раз проходил я плановое медицинское обследование, и нашли у меня начальную стадию очень нехорошей болезни, которая была хорошо знакома медикам. Название её вам ни к чему, но лечить её врачи до сих пор не умеют. Дали понять, что есть у меня полгода сравнительно спокойной жизни, а дальше уже — как повезёт. Рекомендовали привести в порядок свои дела. Подробности сейчас уже не важны, скажу только, что позже, когда у меня уже начались боли, пришел ко мне один человек. То есть он выглядел как человек, а уж кто он там на самом деле, я понятия не имею. Он ничего не рассказывал о себе. Непримечательная среднестатистическая внешность, средний рост, средний возраст. Предложил полное излечение и долгую жизнь без особого старения.

— Вы это сейчас серьёзно?

— Более чем. Кстати — обычная тема для всевозможных фэнтезийно-мистических историй. В качестве убедительной демонстрации незнакомец провел экспресс-тест: на неделю вернул мне силы и снял все симптомы. Естественно, я спросил, что взамен. Тот махнул рукой и объяснил, что ничего сложного не потребуется, справлюсь. Я немедленно согласился. А потом было то, что стало. Я прекратил стареть, болезнь исчезла, зато пришлось работать в качестве посредника, причем бесплатного. В счет оказанной услуги переправлять туда тех, кого мне называли и куда указывали. Так же, как и вас. Что? Я сам не знаю, как это работает. У меня есть алгоритм поведения и схема нужных мест. Миров, если хотите. Я туда отправляю людей. Для меня такое действие выглядит как усилие воли. Хорошо понимаю, что это внешнее проявление каких-то неизвестных сил, технологий и процессов, но что толку? Вы же вряд ли в курсе всех тонкостей работы содержимого вашего смартфона, которым уверенно пользуетесь. Уже нет? Но у вас он был, я помню.

Я слушал Кижевского, а сам думал — что теперь делать? Мне понравилось там, в том мире, в Городе. Возвращаться в Москву очень не хотелось. Я уже подзабыл всех этих иностранных специалистов и гастарбайтеров, отвык от дорожных пробок, от толкотни в метро и иных проблем, что весьма усилились за последние годы. Судя по обрывкам разговоров медсестер, эти трудности никуда не делись, лишь усугубились.

— Если вы не забыли, — тем временем продолжил Кижевский, — вас отправили туда не просто так. Понималось, что вы изучите полезные технологии, идеи и принципы, которые можно использовать у нас.

— Боюсь, что не успел достаточно вникнуть, — бросил я пробный шар. — Я там ловил преступников и нарушителей общественного порядка. Этим зарабатывал на жизнь. Было как-то не до усвоения технологий. Только практическое применение.

— Вот и хорошо. Составьте список этих практических применений. Что видели, чем пользовались. Пока тут лежите, подумайте. Время у вас есть.

— Голова болит, Игнатий Рустамович.

— Знаю. Это — нейрохирургическое отделение. Врач сказал, у вас закрытая черепно-мозговая травма — лёгкое сотрясение мозга, что обычно случается после удара по голове. Сделают МРТ, возможно — ещё чего-то. Невролог уже сейчас говорит, что ничего страшного нет. Тем не менее, у вас постельный режим на пять суток. Недельку вас тут продержат. Выздоравливайте, а мне пора.

Начальник ушёл. После разговора с ним головная боль только усилилась. Где-то за окном заработал мотор, из открытой фрамуги дыхнуло автомобильными выхлопами.

«МРТ, — думал я, — с моими имплантами очень неполезно. Надо срочно отказываться».

Вообще-то слово «неполезно» выглядело сильным преуменьшением. В моей новой памяти, залитой в Городе, всплывали чёткие спецификации: кремниевые матрицы в зрительной коре, ферритовые наноимпланты, нанометровый квантовый сопроцессор у основания черепа, тончайшие биополимерные проводки, опутавшие полосатые тела мозга. Никакой рентген их не заметит, но МРТ мог вызвать всё что угодно — от перегрева и сбоя нейроинтерфейса до необратимого повреждения серого вещества. Чудовищное магнитное поле магнитно-резонансного томографа превратит мой мозг в кашу, приправленную кусками металла, феррита и кремния.

Медсестра, румяная и улыбчивая, казалась пришелицей из другого измерения. Из того, старого, где технологии были добрыми и служили во благо человечеству. Здесь, в этой стерильной белизне, она выглядела символом уюта. Там, в городе-улье, залитом кислотным светом неоновых реклам, улыбка была такой же редкостью, как чистая вода. Женщина везла перед собой каталку, из тех, на которых перевозят лежачих больных.

— Едем на МРТ, Тимур, — утвердительно объявила она, подводя тележку в моей койке. — Сейчас поможем перелечь.

— Нет, — сказал я тихо, но так, чтобы было слышно.

Медсестра нахмурилась.

— Как «нет»? Это обязательно. Доктор назначил.

— У меня… железные осколки от снаряда, — соврал я, глядя в потолок. — В голове. Не все удалили.