Skylord. Год Собаки ▽ Day I — III

Вдалеке поднималась лестница из белого камня и таяла в лазурной синеве. Было непонятно ее предназначение.

Вверх по лестнице, ведущей вниз, или вниз по лестнице, ведущей вверх?

Мэр посмотрел сквозь стекло.

— Местное чудо, — охотно пояснил он. — Лестница Богов. Или просто Лестница.

— Боги спускаются к вам с небес? — удивился абуминог.

Мэр, смеясь, замахал ладонью.

— Нет-нет… Просто мраморные статуи. Древние Боги предшествующих вселенных, которых мы любим и помним.

— Для чего они?

— Паломникам для восхождения. Гости любуются городом с высоты. Местные иногда ходят молиться, попросить что-нибудь.

— Им отвечают?

— Да кто же его знает… — сказал без тени иронии мэр.

И тут Илья прямо спросил:

— Что такое Ритуал?

Мэр замолк.

Казалось, что растерялся, хотя минуту назад пылал красноречием. Камень на руке был прозрачен, бесстрастен.

— Это игра?

Он ответил тихо:

— Не игра. Все по-настоящему.

— Мы умрем? — спокойно спросил Илья.

— Кто-то, случается, умирает… на дуэли или срывается со скал. Яд в бокале, укус паука. Кто-то тонет в море.

Абуминог помолчал.

— Мы умрем?

Я не слышал страха в голосе друга. Скорее, интерес или удивление.

— Как в жизни. Это невозможно знать заранее. Почему… такой вопрос?

— Потому что я знаю.

Мэр надел очки и озадаченно смотрел на абуминога.

— Я знаю, что вы не люди, — сказал Илья, глядя в окно. — Монстры. Но не знаю, что вам нужно.

Невозможно понять, шутит он или нет.

Мэр кивнул.

— Мы разнообразны, — в голосе снова появился второй голос. — Коллекционируем, выращиваем и едим маленьких людей. Приносим в жертву, если плохо себя ведут.

Я сидел неподвижно.

Но что-то во мне изменилось. Проступило сквозь меня. Синг оскалился.

Зарычал, прижав уши.

Глаза Синга также изменились, стали желто-серыми, глазами убийцы. С узкими вытянутыми щелями зрачков.

— Достаточно, — произнес я. — Остановите, мы выходим.

Дождь начался с одиночных капель и через мгновение барабанил по крыше.

Мэр пожал плечами:

— Марк, останови.

Лимузин замедлил ход и встал посредине шоссе на подъеме. Я распахнул дверь. Навстречу по асфальту текли потоки воды.

Абуминог посмотрел удивленно.

— И куда мы пойдем?

Я молчал.

— Что случилось? — крикнул Илья. — Если не скажешь, я вернусь домой.

Он открыл дверь со своей стороны:

— Прямо сейчас.

Илья опустил босую ногу за порог и обернулся.

Мэр молчал, скрестив на груди руки, а чудовище подняло уродливую голову.

Ждали развязки.

Дождь хлестал непрерывно. В барабанной дроби слышался стук льда.

— Меня похитили, — сказал я. — Держали в зеркальной комнате.

Очки мэра блеснули:

— Как долго?

— Секунда или год. Я не знаю. Там не было времени.

Мэр вдруг нагнулся ко мне:

— Где? — первый голос выражал интерес, а второй — тревогу.

— Астаракс.

Мэр рассмеялся.

Я почувствовал дыхание: корица и кардамон. Оно было пряным, сладким и дымным.

Странным.

Абуминог, вздохнув, вернул ногу в салон.

Закрыл дверь.

— И что в этом смешного?

3.

Дождь прекратился.

Мэр вернулся к бумагам, Илья смотрел в окно. Мы ехали в молчании.

Синг не отводил от меня взгляд.

Солнечные лучи падали сбоку, и удалось подробно рассмотреть чудовище.

Размером с дога, черная короткая шерсть. Вытянутая морда бультерьера и рептилии. Зубы в несколько рядов, змеиная кожа. В глубине глаз проявлялась золотистая радужка. Зрачки же Синга терялись во тьме.

Лимузин тряхнуло.

Машина выехала с серпантина на плато и замедлила ход. Мэр нажал кнопку. Люк в потолке откатился.

Ворвался ветер, заставил нас вскочить.

Абуминог босыми ногами встал на кожаное сиденье, высунулся в люк по пояс. Я сбросил кеды, встал рядом.

С плато открывался вид на залив и городские кварталы: улицы, утопающие в зелени, разноцветные здания. Буксиры и рыбацкие шхуны в порту. Круизный лайнер выходил из залива в океан, на палубе играла музыка.

Лестница в небеса стала ближе. Я различал последнюю площадку в высоте. За лестницей — мост через каньон, кроны деревьев в парке, колесо обозрения, шпили собора.

Солнце скрылось за облаком.

Лимузин приближался к стене дождя. Ветер поменял направление, становилось холодно. От жары не осталось и следа.

Мы спрыгнули вниз, люк закрылся.

Через мгновение дождь забарабанил по крыше, превращаясь в град.

Глядя в окно, я навалился на Илью: все было усыпано белыми шариками. Ударяясь о стекла, корпус машины, шоссе, шарики, подпрыгивая, отлетали прочь.

Мэр изучал в листах бегущие строки и цифры. Иногда останавливал их и касался камня.

Синг дремал.

Мы въехали в жилые кварталы. Асфальт закончился, покрышки застучали по брусчатке. Машина плыла по белой от снега мостовой.

Абуминог ткнул локтем, показал громадное граффити на фасаде дома.

Расправляя крылья, мальчик в рубашке и джинсах бежал на зрителя, выбросив перед собой короткий меч.

Лимузин сделал круг по площади, проехал мимо собора в готическом стиле и на светофоре свернул в старую часть города.

Здесь здания стояли впритык, различаясь числом этажей, цветом и отделкой фасадов. Иногда расступались узкими переулками. Поднимаясь, переулки терялись в арках дворов.

Было настолько красиво и уютно, что хотелось остаться навсегда.

Лимузин остановился. Я не заметил, как мы добрались до гостиницы.

Искренне сказал:

— У вас красивый город. Мне нравится.

— Правда? — спросил мэр. — Рад это слышать.

Глянул поверх стекол:

— Город дважды разрушали. Те, кто казался кем-то другим.

Отложил очки.

— Надеюсь, с вами не будет сюрпризов?

Я пожал плечами:

— Зависит не от меня.

Наклонившись, мэр похлопал абуминога по колену:

— Молодой человек — мастер вербальных провокаций. Нам будет интересно узнать, каков он на вкус.

Охранник с зонтом распахнул дверь со стороны Ильи, впуская с порывом ледяного ветра запахи зимы и снега.

Абуминог погрустнел.

Площадь у Центрального Вестибюля оказалась укрыта белыми шариками.

Я пододвинул абуминогу кеды:

— Залезай.

Охранник с зонтом терпеливо ждал у открытой двери, когда мы выйдем.

— Ладно, — легко согласился Илья, — потом верну.

Я подтолкнул друга в спину:

— Двигай. Абуминоги не возвращают обувь.

И мы ступили на внезапный снег, белый и податливый. Двинулись к входным колоннам, оставляя за собой цепочку следов.

Илья обернулся:

— Я верну их, обещаю.

Мы приблизились к вращающимся дверям вестибюля.

Из дверей, смеясь и толкаясь, выбежали подростки в черных сценических костюмах с сумками и гитарными кейсами. Трое парней и девушка. Она весело глянула на Илью черными глазами.

Абуминог остолбенел.

— Марк, — крикнула девушка, — забери у Бонзика инструменты, а у Грега — костюмы.

Она кивнула назад.

Высокий и гибкий парень, присев, слепил два снежка.

— Фрея, лови!

Он швырнул снежки в приятелей.

Тот, кого назвали Бонзиком, прикрылся гитарным кейсом, а Фрея увернулась:

— Грег, ты мазила! — И она рассмеялась чарующим смехом.

Вместо Фреи снежок попал в абуминога, но тот даже не шевельнулся.

Молча смотрел на девушку.

Присев, Фрея слепила комки и один за другим выпустила в Грега, Бонзо и Алекса.

Музыканты ответили залпом. Снежок впечатался в черную спину Марка. На помощь брату выбрался из-за руля Виктор.

Через секунду мы оказались в центре сражения среди летающих снарядов.

Из лимузина донесся баритон мэра:

— «Восьмерки», опаздываем.

Музыканты, подхватив сумки и кейсы, погрузились в машину.

Мы остались у мраморных колонн, глядя на крутящиеся двери. Слева и справа от входа замерли караульные в мундирах с палашами наголо, лежащими на плечах.

Снег таял у нас под ногами.

Я стоял, закрыв глаза, стараясь посмотреть записи будущего. Что нас ждет впереди?

Там.

Но будущего не было.

— Что застыл, пернатик? Примерз? — над ухом раздался насмешливый голос Ильи. — Собираешься отложить яйцо?

Я открыл глаза:

— Я знаю, кого убью первым.

Прыгнул за абуминогом, поскользнулся и на пятой точке проехал по мрамору мимо караульных.

Вскочил как ошпаренный.

Смеющийся абуминог ждал меня в вестибюле.

Двери, вращаясь, поглотили, а затем выпустили, и я оказался внутри.

И замер.

Прямо перед носом мерцал экран магической защиты корпорации ZEN — серебристая, почти незаметная пленка.

Я оглянулся.

Поле выходило из столбов, перекрывая проходы. Магические экраны ZEN встречались в космопортах и дворцах, не позволяя проносить артефакты и оружие.

— Класс «С», холодное оружие, — вдруг сказал экран женским голосом. — Дипломатический иммунитет.

Экран зажегся зеленым, выпуская пожилую даму с мопсом на руках. Дама осуждающе посмотрела на мои босые ноги.

— Он во всем виноват. — Я указал пальцем на абуминога.

Экраны имели несколько режимов.

Красный останавливал. Белый пропускал в одном направлении по списку. Фиолетовый усыплял. Черный рассекал.

Я шагнул сквозь мерцающее серебро.

Метка полыхнула, экран зажегся синим и горел непрерывно. Слышались шипение и треск электрического разряда.

Голос спокойно произнес:

— Класс «А». Главный герой. Тревога.

Экран закоротило.

Заморгал свет, из столбов выбились языки пламени, полетели искры. Откуда-то сверху раздался женский крик.

И все погасло.

Центральный Вестибюль погрузился в полумрак. С невозмутимым видом я убрался с места преступления.

Ко входу бежали сотрудники.

Через мгновение свет зажегся, а экран заработал как ни в чем не бывало.

— Бей, круши, ломай! — воскликнул Илья. — Сегодня ты в ударе.

Продолжая улыбаться, он поднял глаза к потолку и ахнул. Я посмотрел следом и застыл, раскрыв рот.

С улицы здание выглядело хоть и внушительно, но обыкновенно. Конца XIV века, несколько этажей. Воображение рисовало коридоры с просторными номерами и горничных в белых фартуках.

Но внутри вместо перекрытий — этаж за этажом — к потолку поднимались балконы.

И потолка тоже не было.

Звездное небо светилось мириадами звезд, было черным и глубоким. Кто-то склеил пространства и открыл окно во Вселенную.

В воздухе плыл многоголосый гул.

По балконам на разных уровнях бродили, глазели по сторонам, скучали гости.

Иногда участок неба на потолке выделялся в кольцо и переносился на большой экран на уровне третьего этажа. Появлялось увеличенное изображение и параметры звездной системы или планеты.

Экраны ниже отображали время прибытия и отбытия на общем языке, языке живых и языке мертвых.

На экране появилось изображение Земли и маршрута через туманность Ориона.

Мы окаменели.

— Фигасе, бро… Гостиницо.

— В рот мне галстук, — согласился я.

От изумления мы перешли на школьный язык земного детства.

С потолка поплыл женский голос:

— Вниманию встречающих. Прибытие рейса «Земля — Орион — Город Снов» ожидается по расписанию. Время прибытия: двадцать один пятнадцать. Зал «Консорт-1».

Я подпер челюсть друга ладонью.

— Рот закрой, — сказал я. — Залетит галактический таракан.

— Щупальцо убери.

Абуминог был потрясен увиденным.

— Начинается! — Я повернул голову друга к столпотворению встречающих.

Голос с потолка сообщил:

— Прибытие в зале «Консорт-1» через… пять, четыре, три, два, один…

Экран одного из пустых залов стал белым. Прозвучал мелодичный сигнал, и женский голос произнес:

— Исполнено.

Зал оказался заполнен людьми.

Казалось, люди спустились на лифте, а не перенеслись через тысячи световых лет.

Пассажиры выходили с чемоданами, обнимали встречающих и проходили мимо нас к стойке регистрации.

Это была гостиница и транспортный узел одновременно.

И она принадлежала Принцу.

— Я абуминог! — вдруг крикнул я. — Мы забыли о Принце!

Глаза Ильи округлились.

— Точно… Мы — абуминоги.

Принц ждал в вестибюле. Улыбался, видимо, слышал вопль.

Белый костюм, черная рубашка. Толпа огибала Принца на расстоянии, словно его окружало силовое поле.

Выглядел усталым.

Тепло посмотрел мне в глаза. Протянул руку как старому знакомому:

— Привет.

Положил ладонь на мое плечо и сказал то, что я чувствовал сердцем.

То, что сказал бы я сам.

— Мы видимся впервые, но кажется, что знакомы очень давно.

Повернулся к Илье:

— Привет, бро… Ударим крыльями?

И они с абуминогом исполнили короткий и быстрый танец рук.

Ударили ладонями вверху, внизу, в движении от себя. Сцепили пальцы в замок, в другой. Завершили рукопожатием.

Принц смотрел на Илью, словно потерял абуминога и встретил снова.

— Как добрались?

Абуминог качнул головой:

— Инфернально.

Принц рассмеялся. Увлек за собой к стойке регистрации.

— Колодец — жуть, правда?

— Луна сгорела, — сказал я. — Коротнуло проводку.

— Вечером заменим… В колодце, кстати, можно купаться. Раньше любил приходить один. Вода затягивает раны.

Он остановился.

— Что не так? — Принц уловил настроение. — Мэр? Плохо поговорили?

Сел на диван в зоне ожидания, я плюхнулся рядом. Абуминог забрался на пуф коленями, положил голову на руки, дернул щекой:

— Мы — завтрак.

— Мистифицировал? Его стиль, — озадаченно проговорил Принц. — Синг был на встрече?

— Да.

— Это хорошо.

Появилась девушка в униформе гостиницы, с обожанием посмотрела на Принца. Раздала карточки с анкетами.

Я притянул бланк:

— Он не ответил, что такое Ритуал.

Анкета запрашивала имя, возраст, пол, планету последнего проживания, сексуальные и пищевые предпочтения.

— Нет однозначного ответа, — сказал Принц. — Ритуал — это способ.

— Способ чего? — спросил Илья.

Он, морщась, читал мелкий шрифт отказа от ответственности.

— Способ вернуться. Или вернуть.

— Куда вернуться? — абуминог поднял взгляд на Принца.

— Куда бы ты хотел?

Я оттолкнул к Принцу заполненную анкету. Всмотрелся в его лицо.

Около сорока. Многое пережил.

Старый шрам на щеке, тень усталости, проступающая седина. Второй шрам над бровью, белый и тонкий.

Принц объяснял сложные вещи простыми словами. Умел слушать. С юмором реагировать, мягко отвечать, смеяться взглядом. Но за мягкостью угадывалась сталь.

Абуминог покончил с анкетой.

Принц забрал бланки. Помахал дворецкому в темно-синем костюме:

— Аарон, прошу любить и жаловать наших друзей.

Принц поднялся из-за стола и тепло попрощался:

— Не терпится узнать вас поближе.

Пересек двойной экран, поднялся по мраморным ступеням в холл с лифтами.

Обернулся:

— Аарон, отключите внутренние экраны. Второй раз станция не выдержит.

Говоря это, Принц смотрел на меня, и глаза его смеялись.

4.

Женский голос спускался со звезд волнующим контральто, плыл над головами, балконами, светящимися табло.

— Прибытие рейса «Аяксис — Орион — Город Снов» задерживается. Встречающих просим освободить зону ожидания… Рейс «Город Снов — Андромеда — М31» отправляется по расписанию. Зал «Консорт-3». Станция пересадки — «Андромеда».

Закрыв глаза, я попытался заглянуть в завтрашний день.

Нет доступа.

Сегодня виделось на секунды: мы пройдем экран и повернем налево.

Аарон провел нас к мраморным колоннам. Приложил карточку — мерцание исчезло.

— Канал открыт, — сказал спокойный женский голос из пустоты.

Вздрогнув, мы пересекли экран.

— Вам забронирован номер. — В интонациях дворецкого звучало сомнение.

Безупречно одетый, гладко выбритый и идеально причесанный Аарон окинул взглядом наш растрепанный вид, рубашки навыпуск, джинсы, кеды и мои босые ноги.

Лицо Аарона выражало страдание.

Он вздохнул:

— Следуйте за мной.

Но Аарон знал далеко не все.

Я потрогал сзади джинсы: проехался по слякоти мимо караульных. Штаны были мокрыми, на белом диване осталось грязное пятно.

Мы свернули налево.

Прошли за Аароном по коридору в зал с зеркалами.

— Зал Правды, — произнес Аарон. — Зеркала никогда не врут.

Отражения Ильи и Аарона двигались в зеркалах, провожая к выходу. Мое отражение двигалось навстречу. Я застыл на секунду.

Показалось.

Вышли из Зала Правды в длинный коридор на шесть часов.

Дворецкий шел впереди, абуминог — за Аароном, а я — за Ильей. Глядя по сторонам и дурачась, мы чертили гигантские шаги.

Не оборачиваясь на странные звуки, скрип, тычки и хихиканье, Аарон осведомился:

— Когда прибудут родители?

Так как ответа не последовало, он остановился.

Илья пожал плечами:

— Никогда.

— Что это значит?

— Они не прибудут, — сказал я. — Их нет.

В молчании мы прошли до поворота.

Илья заскрипел подошвами по полированному камню. Аарон снова глянул на кеды, на мои босые ноги.

Поднял глаза:

— Сопровождающие?

— Никого.

Я посмотрел на Аарона.

Черты лица волевые, выправка, в словах и движениях — точность военного.

Мы вошли в восьмигранный зал, из которого вели коридоры. В мраморном полу — звезда, похожая на розу ветров.

В центре возвышалась скульптура короля с посохом и короной в виде паука. Он смотрел множеством глаз на расписанные батальными сценами стены.

Мы застыли у монумента.

— Зал Пауков, — пояснил Аарон. — Король Пауков Рэм Гохард I.

Дворецкий повернулся, показывая рукой на панораму:

— Сага в четырех полотнах.

— Ангелы? — Абуминог остановился у первой картины.

Аарон кивнул:

— Никто их не видел, старая легенда. Картина называется «Начало».

Страшный ангел распахнул крылья. Глаза горели синим пламенем. Внизу — город в огне.

Я встал у второй картины.

Битва в ночи. Пауки стреляют с земли красными лучами, выпуская из глаз в темное небо с крылатыми силуэтами. Узкая полоса рассвета у далекого горизонта.

— «Прошлое», — сказал за спиной Аарон.

— Пауки и ангелы враждовали, но ангелы канули в пучине веков, а пауки остались царствовать. Затем они ушли, и настало время человека.

— Жуть… — абуминог увлек меня к третьей картине. — Заглянем в «Настоящее».

Полумрак. Обтянутая серебром фигура в скафандре стратосферного гонщика с закрытым шлемом. Слева на груди метка. Позади старомодный мотоцикл или самолет с короткими крыльями.

— Кто он? — спросил Илья. — У него нет крыльев.

— Неизвестно. Этот момент пока не наступил. Пауки верят, что он выведет из Ритуала. Они называют его Спасителем.

Илья обернулся:

— А как называете вы?

— Пилот.

Аарон встал у последней картины:

— «Будущее».

Паук поет над умирающим ангелом, что лежит на отрубленных крыльях. В рубашке и джинсах. Лет шестнадцать. Грудь рассечена по диагонали.

— Пернатик, ты понял? — подколол Илья. — Держись от крыльев подальше.

Я толкнул Илью в спину, и мы покинули Зал Пауков.

Округлив глаза, абуминог вскинул руки над головой, изобразил корону: паука, шевелящего лапами.

Получились оленьи рога.

Я рассмеялся.

— Может, у вас есть родственники? — Аарон остановился. — Или кто-то в городе?

— Мы одни, — ответил я сквозь смех.

Абуминог за спиной дворецкого продолжал смешить меня.

В суровом лице Аарона что-то изменилось.

— Стоп, — решительно произнес он и развернулся. — Мы возвращаемся.

— Что такое?

Мы с Ильей, удивленно смотря друг на друга, шли за дворецким в обратном направлении.

— Все не так. Вам этот номер не подходит, его забронировал мэр.

— Верно, — подтвердил я. — Он встречал нас.

— Забронировал на свое имя…

Аарон поднял бровь, недоумевая от нашей беспечности:

— Ваших имен нет. Вы не существуете.

— Поищите в вечернем меню, — мрачно сострил абуминог.

Мы вернулись в Зал Правды.

Как и в Зале Пауков, выходы вели в разные стороны. Аарон выдал абуминогу карточку — прямоугольник прозрачного металла.

— Кроме нас, никто не знает, где вы.

Мы переглянулись.

— Бегите к лифту. — Аарон показал направление ладонью. — В лифте наберете «три-ноль-один». Первая дверь налево.

— А вы?

— Оформлю вас и сразу вернусь. Карточка сработает… — он посмотрел на часы. — Через минуту.

Толкаясь, мы рванули наперегонки по свежевымытому мрамору. Я бежал за абуминогом и не заметил, как кто-то вышел из-за угла навстречу. Ударился плечом и свернул в дверь.

Какой-то парень в черной куртке с капюшоном, надвинутым на глаза.

— Эй! — крикнул я.

Свернул следом и оказался во мраке.

Я не мог пошевелиться.

Из приоткрытой двери в комнату падала желтая полоса света. В гранях появился силуэт, и пространство наполнил голос:

— Ты мой. Мой. Ты будешь служить мне, как служил отцу.

Я сбросил оцепенение:

— Нет.

Оглянулся на приоткрытую дверь: я уже был сегодня в этой комнате.

Детский голос звучал вкрадчиво:

— Это было легко. Один раз я поймал тебя, поймаю и снова.

— Астаракс погиб сто веков назад.

— Очень смешно.

Голос ответил с задержкой, искаженный шорохами звезд, словно летел в пустоте тысячи световых лет.

Я взялся за ручку двери.

— Это последнее предложение, — детский голос заторопился. — Я помогу пройти Ритуал, а ты…

— Нет.

Выскочив за дверь, я понесся во весь опор за абуминогом.

Меня занесло, и я чуть не снес икебану из сухих растений в высокой фарфоровой вазе.

Ваза накренилась.

Абуминог, смеясь, ждал меня в лифте, и когда я с круглыми глазами ошалевшего кота влетел в кабину, отпустил кнопку.

Двери закрылись.

Илья набрал на панели код «301» вспыхивающими красными кольцами.

Секундная пауза.

Свет моргнул, и лифт открылся. Не было никакого движения, мы просто очутились в нужном месте.

На этом этаже все было иначе.

Интерьер начала XX века. Высокие потолки с лепниной. Паркет сочетался с камнем, разделенным металлическими вставками.

Сверху водопадом спускалась люстра, вдоль настенных деревянных панелей в нишах стояли вазоны и статуэтки.

Уютно и свежо, много белого.

Мы пересекли холл и оказались у массивной двери с номером «301».

Илья приложил к дереву карточку. Ничего не произошло.

— Слишком рано, — сказал я.

И увидел в конце коридора человека в черном костюме. Он заметил нас и двинулся навстречу. Я посмотрел в другую сторону — и там тоже шел человек в черном.