Сибиряки. Поручение

Зоя взяла пакетик, прочитала название: «Травы Байкала», мысленно поставила владельцу кафе «зачёт» за такое приветствие и положила его в воду. Сразу пошёл густой, пряный аромат.

«Надо написать им отзыв, — подумала Зоя, — как они тут называются?» Она перевернула ламинированный лист меню и рассмеялась — в красно-белом овале надпись «Бэтмен навсегда» и крылья летучей мыши. «Дают ребята, с юмором. Такое не забудешь, надо написать им что-нибудь приятное».

Чтобы скоротать время, Зоя решила купить себе обратный билет. Сейчас она жила в Москве, так ей было логистически удобно перемещаться, когда опять не сиделось на месте. Увидела уведомление на почте, письмо от Ирины, своего психотерапевта. Хотела было открыть, но передумала, внутри противно засосало.

«Сколько можно ходить в аптеку? Вот же они, я вижу минимум две», — подумала она раздражённо и сразу увидела Сэма. В руке аптечный пакет. Он стоит почти напротив неё, но не замечает, крутит головой. Зоя помахала рукой. Он машет в ответ и пробирается между столиками, но шаги замедляются, будто он сомневается.

Она подняла взгляд:

— Тебя только за смертью посылать. Садись.

— Я тебя не узнал, без кепки ты совсем другая, — он сел напротив.

Подошла официантка со стаканом и чаем. Сэм сказал, что это не его заказ, официантка с улыбкой сообщила, что это приветствие, и спросила, хотят ли они что-то покушать. Сэм смутился своей неловкости и вопросительно посмотрел на Зою.

— Спасибо, мы ещё подумаем, — почти одновременно ответили они, и все трое рассмеялись.

Сэму трудно даются смол-токи, а Зоя вообще не считает нужным притворяться там, где в этом нет необходимости, поэтому сразу перешла к делу:

— Ты ведь что-то знаешь, да? — тихо спросила она, подаваясь вперёд.

— О чём? — он по-детски указательным пальцем на переносице поправил очки и моргнул.

— О… — она делает паузу, ищет слова, — …обо мне. О том, что всё это — не случайность.

Он посмотрел прямо на неё. На бледной коже ярко проступили веснушки. В глазах усталость и что-то похожее на тревогу.

— Я ничего не знаю, — сказал он медленно, запинаясь, — но… когда ты держала меня тогда, на перроне… было чувство… будто мы уже знакомы. Давно. Но я ничего об этом не помню.

Зоя нахмурилась и отвела взгляд. Стянула с запястья резинку и начала собирать волосы в хвост.

— Ты сказал «спасибо», когда я тебе помогала. Никто никогда мне не говорит «спасибо», — она усмехнулась, — обычно всё заканчивается иначе.

— Как? — спросил Сэм.

Он почувствовал нарастающую панику, понимая, что сейчас она соберёт волосы, опять наденет бейсболку, сольётся с толпой, и он навсегда её потеряет. Её прозрачные глаза с перламутровым оттенком в вечернем свете, её какую-то неуловимую узнаваемость.

— Тем, что меня больше не помнят.

Стало ещё больнее. Он быстро опустил глаза, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы, тихо пробормотал «я бы тебя никогда не забыл» и взял из пакета коробку со спреем.

— Что, опять приступ? — Зоя подалась вперёд. — Помочь?

Сэм медленно покачал головой. Между ними повисла тишина, как вакуумная камера посреди гудящей привокзальной площади. Обоим стало неловко за порыв искренних чувств. Зоя чувствовала, что эта неловкость действует на неё как розжиг, распаляя раздражение.

До них долетело объявление: «…если вы потеряли друг друга, в центре главного зала нашего вокзала есть…»

— Это знак! — Зоя, усмехаясь, подняла указательный палец. Продолжая улыбаться, встала и оперлась руками на стол: — Поехали.

— Куда? — Сэм вопросительно поднял глаза.

Она улыбнулась одними уголками губ, глаза полны решимости:

— Куда-куда! Куда тётка сказала — жениться! Пока ко мне. Я думаю, нам есть что рассказать друг другу, а потом… суп с котом.

Он облегчённо рассмеялся бы, если бы мог, но вместо смеха на глаза снова навернулись слёзы.

«Мистика какая-то». Но Сэм даже не стал додумывать эту мысль — его берут с собой, и ему всё равно, пусть она даже трижды с мышами, главное — он ей нужен!

Они встали, Зоя положила под вазочку купюру для официантки и собралась надеть бейсболку.

Но тут Сэм тихо охнул и осел обратно на стул. Достал спрей из кармана, встряхнул и сделал вдох.

— Зоя, я здесь в командировке, на конференции. Коллега, к которому я должен был поехать на электричке, согласился прочитать одну мою работу и дать комментарий. Он отошёл от дел, но обладает уникальными знаниями. И не доверяет технике. Живёт в ХХ веке, у него нет ни сотового, ни электронной почты. Если я сегодня с ним не встречусь… рукопись у него… у меня завтра билет на самолёт.

В нём боролись два чувства: тяга к этой девушке и жгучее желание узнать, прав ли он в своём открытии, над которым работал несколько лет.

Зоя внезапно почувствовала навалившуюся усталость. Ей трудно давались ситуации, где что-то идёт не по её плану. Она не пыталась себя уговорить, что этот чужой человек не важен, что всё это какая-то блажь, а она заигралась в загадки — она просто стояла и смотрела на Сэма. Видела, как ему грустно от того, что он не может пойти с ней, и что он не пытается это скрывать. Эта его болезненная искренность подкупала, может быть, по контрасту с ней самой — закрытой и всё контролирующей.

Она села рядом с Сэмом:

— Дай телефон.

Он достал из кармана и молча протянул ей.

— Я запишу тебе свой номер. Завтра, как освободишься, пиши в телегу, я скину адрес. Куда тебе ехать?

Он назвал посёлок. Она что-то быстро делала в его телефоне, а Сэм просто смотрел на неё — как она сдувает прядь светлых волос с лица, как хмурится, какие у неё тонкие и длинные, но сильные пальцы с короткими ногтями без лака.

— Имей в виду, я всё равно от тебя не отстану, найду хоть где, — Зоя с улыбкой вернула ему телефон. — Тебе лучше поехать туда на такси. Деньги не конские, я проверила, а время сэкономишь. Возьми бомбилу, вон у них точка, с ними можно поторговаться.

«…я всё равно от тебя не отстану» прозвучали для Сэма чуть ли не как признание в любви.

Они вместе дошли до стоянки такси. Зоя быстро встроилась в сленг, объяснила водилам, по какой цене нынче хоккей с мячом — в этих играх она была как рыба в воде. Ошалевший Сэм благодарно кивнул, пожал и чуть задержал в руке её твёрдую ладошку, хотел что-то сказать, но Зоя его опередила. Она была в ударе, развлекалась и достаточно громко, чтобы слышали таксисты, сказала:

— Жениться будем завтра, дорогой. Всё завтра, — нарочито нежно чмокнула его в щёку и помахала рукой вслед удаляющейся машине. Потом картинно развернулась, подмигнула таксистам и спросила, какая карета повезёт домой её.

Глава 7

«…давай сядем на другой автобус, а этот пропустим. Слышишь, сигналит…» Настойчивое треньканье вписалось в сон, Лена хотела его досмотреть, там был Толик.

Она нашарила на тумбочке телефон. Приоткрыла один глаз, сощурилась, увидела на экране физиономию Юльки и сбросила звонок. Телефон затренькал опять. И вдруг она всё вспомнила, резко села и свайпнула «ответить». Сразу на экран стопкой загрузились уведомления о пропущенных звонках.

— Я слушаю, — хриплым со сна голосом сказала Лена, — тебе что, заняться нечем, чего ты мне названиваешь?

— Ленка? Блин, ну и голос у тебя, сразу не узнала! — Юлька затараторила. — Ты что, правда заболела? Я думала, это отмаз. Ты не представляешь, что тут творится! Просто кино — на нашего из ПИТа пришла ориентировка, он террорист! Я его сразу узнала по описанию примет, побежала к Борисычу, а тот, как подорванный, к главврачу.

Лена сидела в кровати. Сон слетел, но навалилась резкая головная боль, она чувствовала, как стучит в висках. Зазвенел сигнал будильника. Она отжала «стоп» и, продолжая краем уха слушать Юльку, еле передвигая ноги, пошла в гостиную.

Макс лежал на диване. Свернувшись калачиком, натянув на голову плед, он крепко спал. Она присела рядом с ним.

— Подожди, не трещи, я не поняла — это ты сказала Борисычу, что наш пациент подходит под описание? — она сама не знала, зачем это спросила. Как будто в такой ситуации, если бы это был не Макс, она поступила бы по-другому.

— Ну да, я, конечно, пусть теперь мне премию выпишут! — Юлька захихикала. — Но не это главное, ты слушай дальше… эй, ты ещё там?

— Да здесь я, здесь. У меня голова трещит, температура 38,5. Я на больничный пойду, грипп, наверное, — Лена начала связно мыслить и на всякий случай подстраховалась, наврав этой дуре про температуру.

— Бли-ин, пропустишь самое интересное! У нас сейчас в отделении такое творится! Куча, ну этих, в штатском, заняли кабинет Борисыча, опрашивают по очереди всех сотрудников, меня уже, такие вежливые! — она опять захихикала. — Один так вообще, красавчик!

— Я ничего не поняла. Почему сотрудников опрашивают? — Лена продолжала прикидываться дурочкой. — Что случилось?

— Блин, ты что, меня не слушала?! Пропал наш пациент! Сбежал, прикинь? Натуральное кино! Ох, кому-то мало не покажется! Людка, секретарша главного, бегает, как наскипидаренная, говорит, к техникам пошли, записи с камер смотреть.

Лена оцепенела и вцепилась в руку Макса. Он проснулся и пристально смотрел на неё. «Громкая связь», — сказал он одними губами.

— За тебя тоже спрашивали. Я показала им твою записку, сказала, что тебя не видела и не знаю, во сколько точно ты ушла. Ты во сколько ушла-то? — Юлька насторожилась. — А чего ты, правда? Оставила пост пустой…

— Да плохо мне уже было совсем. Я видела, как старший ординатор вошёл в отделение, так что… Пациента я проверила, он на месте был, спал. У него на восемь утра направление на рентген, я думала, ты придёшь и свозишь его.

— Ну понятно. В общем, они всё равно будут тебя искать, чтобы опросить. Так что бери трубку с незнакомых номеров, а то домой припрутся, — Юлька или иссякла, или потеряла интерес к разговору, — ладно, давай, выздоравливай, ну ты прикинь, какое кино у нас…

Лена чувствовала себя согласно легенде — жутко болела голова. Лицо и руки горячие, во рту и глазах как песку насыпали.

Максим стоял сбоку у окна и смотрел на улицу. Обернулся и виновато посмотрел на подругу:

— Вот такой я сюрприз. Возвращение с помпой.

Он вернулся к дивану, сел рядом.

— Ленк, я не террорист. Я понимаю, как это звучит, но просто поверь. Я пешка в чужой игре. Игра большая и опасная, поэтому столько шума.

— Да верю я, — она посмотрела на него и прикрыла покрасневшие глаза, — ни секунды не сомневалась, но что это меняет? Пойдём делать укол для начала.

— Я их схему знаю. Сейчас прошерстят больницу, сотрудников, посмотрят записи с камер. Скорее всего, завтра дадут моё фото по всем каналам, подключат бдительных граждан. На днях придут к тебе. Ты всё правильно сделала, грамотно поговорила. Будем надеяться, что твоя легенда сработает, надо брать больничный по всей форме.

— То есть у нас есть сутки? Пока тебя не начнут узнавать на улице? — Лена потёрла лицо руками. — Надо выпить ибупрофен, голова раскалывается. И позвонить в поликлинику.

Пока она разговаривала с регистратурой, Максим встал у окна, наблюдал и размышлял: «Рассказал-то я лайтовую версию, чтобы Ленка не сильно испугалась. Но ушлые следаки, вполне возможно, уже сообразили. Уязвимое место только одно: мы были с ней вместе в коридоре, а сменщице она сказала, что я спал, когда она ушла. Верить в то, что камеры не работали, всё равно что… выжить в авиакатастрофе — два раза не может так повезти, — он усмехнулся и сразу нахмурился, — надо уходить одному и не впутывать в это Ленку».

Лена успела умыться и переодеться. Забранные в высокий хвост волосы делали её моложе, она решительно подошла к Максиму:

— У меня есть план. Честно скажу: боюсь до одури. Мне сейчас рисковать никак нельзя. Но я также понимаю, что не могу тебя бросить. Как я буду после этого смотреть в глаза твоему тёзке?

Максим притянул её к себе, обнял. Она прислонилась головой к его груди, он вдыхал запах её волос и изо всех сил старался не заплакать.

— Ленка… как же всё у нас… шиворот-навыворот, — тихо сказал он.

— Да, Макс, кому-то мы в прошлых жизнях крепко насолили, — она пальцами смахнула слёзы, встала на цыпочки и поцеловала его в колючую щёку. — Точно как в прошлый раз! Ты опять побитый, а я опять зарёванная. Что за карма у нас с тобой — встречаться и расставаться.

— Только сейчас есть отличие: мы с тобой взрослые, и у нас ещё есть время. Ты не возражаешь провести его со мной?

— Кажется, я поняла. Его ищут, ему угрожает опасность, а он только об одном думает.

— Это ты только об одном думаешь, — в тон ей ответил Максим и подмигнул, — а-я-яй, шалунья.

— Я не против, если ты пообещаешь, что всё обойдётся и мне не надо будет тебя реанимировать, — Лена подхватила шутку, — а теперь серьёзно. Хочешь послушать мой план?

Максим прикурил две сигареты, одну протянул Лене. На плите опять поднимался кофе.

— У меня есть должник. Вернее, клиент, — заговорила она спокойным, деловым тоном, — он бухает, а я его откапываю по своей схеме в любое время дня. И ночи, кстати, тоже. Платит неплохо, но всё же мне должен, потому что такой люкс пойди ещё поищи. У него гостиница, прямо на трассе, рядом парковка дальнобоев. Сдаёт номера парочкам и чикам с клиентами. Сам понимаешь, глаза там закрывают на всё. Он кому надо отстёгивает, поэтому всё схвачено — чинно-благородно. Думаю, там будут искать в последнюю очередь, никому не выгодно ворошить это осиное гнездо. Я сейчас ему наберу, скажу, что хочу воспользоваться его предложением. Он и сам ко мне подкатывал, но, когда понял, что голяк, предлагал мне в любое время дня и ночи располагать его рассадником блуда и порока.

— Ленка. Ты гений, — восхищённо сказал Максим, — ты меня просто поражаешь. У тебя быстрый ум, и со стрессом ты справляешься на раз-два, — он положил ей руку на плечо, — я бы пошёл с тобой в разведку, братишка.

Лена грустно, но польщённо улыбнулась и ушла в другую комнату говорить по телефону.

Через полчаса они встали с дивана и одновременно сказали: «В час добрый». Максим вышел первым. В клетчатой свободной рубахе навыпуск и бейсболке он был похож на парня-переростка. В руках у него была большая картонная коробка, которая закрывала лицо.

Лена вышла пятью минутами позже, села в такси, подтвердила адрес поликлиники. Максим ждал её там, это было рядом, в соседнем квартале. Они с руки поймали такси, заехали в банкомат, поменяли ещё две машины и приехали в гостиницу «Летучая мышь».

Глава 8

— Никогда ничего вкуснее не ела! — Мэл сидела за кухонным столом и таскала из вазочки батончики.

Женю эти переходы выбивали из равновесия: никогда не знаешь, с кем имеешь дело: пусть и с развитым, но ребёнком или какой-то мистической прорицательницей.

Ужасно хотелось выпить. Самым тяжёлым для неё было бездействие, но казалось, что сейчас Мэл не интересует ничего, кроме конфет. Это злило, и мысли опять тянулись к выпивке. Женя пока не поняла логику действий Мэл, но заметила: она делает только то, что нужно прямо сейчас, а когда ничего от неё не нужно — она просто ребёнок.

— Детка, смотри не лопни. Давай тебе голову, что ли, помоем? — сказала Женя, чтобы хоть чем-то заняться. — Небось, давно нормально не мылась?

Мэл замерла с набитым ртом, нахмурилась, потом, видимо, что-то вспомнила и промычала:

— Сувоствием, щас, — допила из кружки какао, пальцем вытерла внутри пенку, облизала палец и встала из-за стола, — вкуснотища!

— Сама разберёшься? Помощь не нужна? — Женя подала девочке пушистое зелёное, как мох, полотенце. — Оставляй одежду здесь, — Женя решила схитрить. — У нас есть время заказать тебе новую одежду или хотя бы постирать эту?

Мэл облизала усы из какао и задумчиво посмотрела на Женю. Пожала плечами и с полотенцем на плече удалилась в ванную комнату.

«Час от часу не легче, я с ума сойду!» — мысленно возмутилась Женя.

«По-моему, поздновато ты об этом забеспокоилась. Колпак свистит уже вовсю. Иначе как бы ты оказалась в такой ситуации», — незамедлительно прокомментировали происходящее её сожители.

Женя была научена горьким опытом. Ей больших усилий стоило воздерживаться от выпивки. На левом плече тяжёлым мешком висело мамино наследство — решать любые неприятности при помощи алкоголя.

«От одного мерзавчика вреда не будет. Зато сразу станет легче, расслабишься и сможешь ясно думать. Сколько на тебя навалилось разом, кто ж такое выдержит». Обычно на эти приплакивания маминым голосом Женя реагировала капитуляцией.

Она уже шла к морозилке, где в одиночестве лежала початая бутылка «Абсолюта», как тренькнул телефон. Пришло сообщение от Надежды из опеки. Женя вернулась в коридор, взяла телефон из сумки: «ВО ЧТО ТЫ МЕНЯ ВТЯНУЛА?! НЕМЕДЛЕННО ПОЗВОНИ!!!»

Похолодел затылок и опять засвербело в виске. Женя постучала в дверь ванной, услышала «можно!». С намыленными волосами, раскрасневшаяся и улыбающаяся, Мэл отмокала в пенной воде. Женя молча показала ей сообщение.

Девочка мгновенно выпрямилась, нагнулась выпустить воду. Включила душ, смыла с себя шампунь, замоталась в полотенце. Через минуту они сидели рядом на диване, Мэл диктовала Жене, что отвечать: «Надь. Что случилось? Я взяла за свой счёт, у меня отец попал с инфарктом в больницу. Пришлось срочно уехать». Совесть Жени не пострадала, отец давно от этого самого инфаркта умер. Она ни с кем близко не сходилась, чтобы кто-то мог об этом знать.

Ответ пришёл мгновенно:

«Девчонку ищет родня, пришёл запрос. Это точно она. Но она просто испарилась. Исчезла из отделения. Ты её забрала???»

«Нет, я пошла на обход. Пришло сообщение от жены отца, я заскочила в кабинет, написала заявление на отпуск и сразу уехала».

«Боком мне ваш профилакторий выйдет. Я аннулировала форму временного опекунства. Но к тебе вопросы всё равно будут».

«Поняла. Мне жаль, что так получилось».

Ответа не последовало.

Мэл быстро оделась, расчесала волосы, мокрыми стянула их в пучок, надела бейсболку и опять превратилась в мальчика.

— Нам надо уходить. Вам надо собрать немного вещей. Только самое необходимое. Потом снять наличные и заправить машину. Никому не отвечайте… хотя лучше выключите, пожалуйста, телефон. Нам не стоит показываться вместе, где я могу вас подождать?

Мэл говорила и набивала карманы конфетами. Женя машинально открыла шкаф и подала ей небольшой парусиновый рюкзак, с которым ходила в бассейн.

— Выйдешь из подъезда, иди через двор направо, там будет перекрёсток. После светофора повернёшь ещё раз направо и увидишь вход в парк. Иди по центральной аллее прямо, жди меня у другого выхода.

Мэл показала палец вверх, засунула руки в лямки рюкзака. У двери замешкалась, быстро вернулась к Жене, обняла её, крепко прижалась, подняла голову, посмотрела в глаза, кивнула и только потом вышла.

Это Женю сломало. Она сползла по стенке на пол и разревелась по-бабьи, горько, с причитаниями. Она зажимала себе рот, захлёбывалась слезами, выла, но какой-то частью сознания недоумевала — с чего вдруг?! От этого спонтанного проявления близости со стороны чужого ребёнка?

Но даже самые сильные истерики заканчиваются. Женя, не вставая, на четвереньках заползла в ванную. Все зеркала были ещё затуманены паром, и пахло её любимым кофейным шампунем. Она встала, протёрла рукой зеркало и посмотрела на себя — постаревшую, растрёпанную, с заплывшими глазами, распухшим носом и губами. Как будто она всё-таки набухалась и делала это долго и обстоятельно.

«К чёрту всё. Хуже, чем есть, всё равно не будет», — эта мысль была ей хорошо знакома. С ней она вербовалась в армию в надежде, что ей не придётся брать грех на душу и кто-то за неё сделает то, что она хотела, но не решалась. Но было ещё что-то, незнакомое, вернее, давно забытое и похороненное — она больше не чувствовала одиночества. В том месте, где то вяло, то буйно вертелась эта дыра, было непривычно тихо. Она прислушалась — точно, тихо. Женя усмехнулась своему отражению и пожала плечами.

Сбор вещей времени не занял. Она нашла на вешалке и надела мобильную сумку через плечо, положила туда карты, паспорт, все наличные, что были дома. Задумчиво посмотрела на чёрное зеркало телефона, поборолась с искушением открыть, но даже не сразу вспомнила, как его выключать. Сделано.

Женя закрыла окна, опять сказала цветам «держитесь, ребятки», хотя дома у неё были только суккуленты, о них можно было не беспокоиться в её долгих отлучках. Секунду постояла в коридоре, накинула рюкзак на одно плечо, посмотрела в глазок ― на площадке пусто — и вышла. Щёлкнул замок.

«Это последнее, что ты слышишь из нормального».

«Я знала, что ты нас сольёшь».

«О, проснулись, — Женя горько рассмеялась, закинула на заднее сиденье рюкзак, села в своего верного друга. — Чарли, у нас новое приключение, не подведи!»

Чарли басовито заурчал, и они поехали сначала кормить его, потом доить банкомат. На заправке Женя собрала с полок все имеющиеся в наличии пакеты с батончиками, прихватила большую упаковку пряников, взяла четыре бутылки воды и успела на ходу, обжигаясь, выпить двойной эспрессо, пахучий, кисло-горький и густой.

Мэл она заметила не сразу и опять прокатилась в скоростном лифте паники. Сбавила скорость, притормозила. Только включила аварийку, как от куста отделилась Мэл.

«Гений маскировки», — восхитилась Женя. Мелкая Мэл ловко преодолела высоту внедорожника и уже деловито пристёгивалась.

— Всё получилось? — спросила она и внимательно посмотрела на Женю.

— Да, полный комплект. Куда едем?

— Я пока не знаю. Будем ездить по городу. Когда я увижу, пойму, что приехали.

— Что увидишь? Может быть, я тоже буду посматривать?

— Не знаю, — в такие минуты лицо Мэл становилось грустным и растерянным, — к сожалению, это от меня не зависит, будем просто ездить. Хотя… разве что это: там не должно быть постов полиции, но движение интенсивное, много грузовых трейлеров, — Мэл устало откинулась на спинку и разворачивала сразу два батончика.

«Такое впечатление, что эти угли компенсируют что-то, что происходит в её психике. Бедный ребёнок».

«Себя пожалей, хлебнёшь ты ещё с этим „бедным ребёнком“».

«Всем заткнуться и сидеть молча», — Женя цыкнула на комментаторов и стала думать: что это может быть за место, которое описала Мэл? Может быть, логично объехать город по спирали? Или сразу выбраться на внешнее кольцо?

Они ездили уж третий час. Девочка явно устала. Когда у неё начинала клониться голова и слипались глаза, Женя давала ей бутылку с водой, чтобы хоть как-то взбодрить. Она тоже чувствовала утомление от этой круговерти дорог.

— Вот оно! — Мэл вскрикнула и припала носом к стеклу. — Вот оно, мы проехали!

Женя от неожиданности вздрогнула: «Где? Что?» Но сработали водительские навыки, она плавно затормозила, перестроилась и съехала на обочину.

— Покажи, что?

Мэл показывала назад, Женя проследила за её пальцем: стоянка дальнобоев, заправка, какое-то трёхэтажное здание. Женя сдала назад, въехала на парковку и заглушила двигатель.

Мэл уже стояла у машины и смотрела на вывеску: гостиница «Летучая мышь».

— Мы приехали.

Глава 9

Зоя засыпала в кофеварку свежее зерно и пошла в ванную. Урча, как сытый кот, машинка сделала крошечную чашечку эспрессо, его запах она почувствовала, ещё стоя под душем. Зоя была маниакальным нюхачом, все бытовые запахи были строго выверены, чтобы всегда была уверенность: вернусь домой с вонючей улицы, и меня окутает райский аромат. Ещё в кафе Зоя увидела уведомление, что пришло письмо от Ирины. Всё так хорошо складывалось, она почти успокоилась, и вот надо ей было открыть это письмо.

Ответ на письмо:

«Ирина, здравствуйте, это Зоя Завельская. Я написала, что вы просили, и, кажется, начала понимать. В приложении текст. Если вас не затруднит, дайте, пожалуйста, ваш комментарий. Я пока не хочу встречаться. Ничего личного, прошу понять меня правильно. Вы мне помогли даже больше, чем я рассчитывала, но вот это уже слишком для меня. Во всяком случае пока. Ваш ответ я оплачу как консультацию.