Третий лишний?

Он посмотрел на меня с плохо скрываемым беспокойством.

– Я понимаю, Лана. Я не тороплю тебя.

– Мне нужно прийти в себя, – я чуть опустила глаза, изображая глубокое сомнение. – Но я хочу, чтобы ты знал: я услышала тебя. Увидев его в гараже, я испугалась, но твои слова… они немного прояснили ситуацию. Хотя мне все еще кажется, что ты чего-то не договариваешь, – я подняла взгляд и прямо посмотрела ему в глаза, провоцируя. – Например, почему ты так боишься, что я с ним заговорю? Ты ведь сказал, что он безумен. Разве безумные речи могут мне навредить?

Рома помрачнел, его взгляд стал тяжелым, изучающим. Он пытался прочитать меня, но я держала лицо, представляя, как тренируюсь перед зеркалом.

– Лана, не надо. Он мастер манипуляций. Он залезет к тебе в голову, – его голос стал жестким, предупреждающим. – Я хочу, чтобы ты была далеко от этого. Лучше вообще забудь об этом гараже.

– Хорошо, – я легко пожала плечами, делая вид, что сдаюсь. – Забуду. Но отвези меня завтра в город по делам, ладно? Мне нужно закончить проект, я не могу сидеть в четырех стенах. Ты будешь рядом, если это тебя успокоит, – я улыбнулась ему самой преданной из моих улыбок. – Я ведь теперь под твоим наблюдением, верно? Так что тебе придется повсюду возить меня за собой.

Я видела, как он борется с собой. Он не хотел меня оставлять, но мысль о том, что он будет контролировать каждый мой шаг, явно пришлась ему по душе. Это была ловушка для него, а не для меня.

– Договорились, – наконец произнес он, слегка расслабившись. – Завтра в десять я заеду. Лана… спасибо. Ты даже не представляешь, что для меня значит то, что ты не ушла.

Я проводила его до двери, сдерживая рвотный позыв от его очередной порции искренности. Когда он ушел, запирая дверь, я прислонилась к ней спиной и выдохнула.

Мозг лихорадочно работал. Если он будет возить меня с собой, значит, я буду в его особняке, буду видеть, как перемещаются Степан и охрана. Я должна выкрасть ключ, который он, наверняка, носит при себе.

Яр ждал меня. Он был единственным, кто знал, что произошло на самом деле. И теперь, когда Рома окончательно расслабился, думая, что я приручена, у меня будет шанс. Я вернусь в тот гараж, но на этот раз подготовленной.

Глава 13

Лана

Утро началось с того, что я проснулась от шума мотора под окном. Рома приехал ровно в десять, как швейцарские часы. Я стояла у окна, наблюдая, как он выходит из машины. Одет безупречно: темное пальто, высокий воротник, взгляд, устремленный на мой балкон.

Я наспех оделась, стараясь выглядеть так, будто действительно собираюсь заниматься проектом – небрежный пучок, широкий свитер, минимум косметики. Я сделала глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Сейчас главное – сыграть свою роль до конца.

– Привет, – я открыла дверь, едва он успел постучать.

Рома посмотрел на меня с таким выражением, будто я была святой, сошедшей с небес.

– Доброе утро, Лана. Как ты?

– Нормально. Выспалась, – я солгала, не моргнув глазом. – Проект не ждет, нужно забрать из мастерской несколько образцов камня. Поехали?

Всю дорогу до города он вел себя образцово: включал мою любимую музыку, спрашивал, не сильно ли дует из окна, и время от времени поглядывал на меня с этой своей ужасающей, собственнической нежностью. Он был уверен, что приручил меня. Он думал, что я испугалась его откровений и теперь буду искать в нем защиту.

– Знаешь, – я повернулась к нему, когда мы стояли на светофоре, – я много думала о том, что ты сказал вчера про Ярослава. Это ведь ужасная нагрузка на тебя – быть его единственным тюремщиком и опекуном.

Рома сжал руль. Его скулы напряглись, выдавая скрытое раздражение.

– Это мой крест, Лана. Я справляюсь.

– Конечно справляешься, – я протянула руку и коснулась его предплечья, чувствуя, как он моментально замирает. – Но Степан… он ведь тоже много времени проводит с ним. Ты доверяешь ему настолько, чтобы оставлять их одних? Вдруг Яр его… обработает?

Я видела, как в его глазах вспыхнул огонек тревоги. Это был мой ход на доске.

– У Степана строгие инструкции, – коротко бросил Рома, но я заметила, как он нахмурился.

Весь день прошел как в тумане. Я имитировала бурную деятельность в городе, заходила в магазины, выбирала плитку, постоянно держа его в поле зрения. Я изучала его движения, следила, как он перекладывает ключи из кармана пальто в машину, как часто заглядывает в телефон.

К вечеру, когда мы подъехали обратно к его дому, я начала действовать по плану. Я нарочно оставила папку с эскизами на заднем сиденье его машины.

– Ой, черт, – я всплеснула руками, когда мы уже стояли на пороге дома. – Я чертежи забыла в салоне. У меня там ночные наброски, они завтра нужны на сдачу.

Рома, верный своей роли идеального парня, тут же ответил:

– Я принесу. Стой здесь, на улице холодно.

– Нет, давай вместе, – я улыбнулась, беря его под руку.

Мы пошли к машине. Пока он возился с папкой на заднем сиденье, я краем глаза видела, как из дома вышел Степан – что-то доложить хозяину. Это был тот самый момент.

Я отошла на пару шагов, делая вид, что любуюсь ночным садом, и как бы невзначай оказалась у служебного входа в гараж.

Я не стала заходить внутрь – это было слишком рискованно. Я просто оставила дверь приоткрытой ровно на миллиметр, чтобы, когда наступит ночь, я могла проскользнуть внутрь, не используя лишних движений.

– Лана? – Рома окликнул меня, распрямляясь с папкой в руках.

– Иду, – я развернулась, чувствуя, как внутри все горит от адреналина.

Я подошла к нему, взяла папку, и, прежде чем он успел что-то сказать, сама прильнула к его губам в коротком, почти невинном поцелуе. В его глазах отразилось абсолютное, слепое обожание. Он был полностью мой. Он был в моей ловушке.

В воздухе повисло напряжение, которое я умело маскировала небрежной улыбкой. Когда мы вошли в особняк, Рома выглядел непривычно расслабленным – победа над моим недавним сопротивлением явно пьянила его больше любого дорогого вина. Он снял пальто, повесил его на вешалку и, обернувшись, посмотрел на меня с той самой нежностью, от которой меня всё ещё тошнило.

– Лана, ты уверена, что хочешь работать над чертежами сейчас? – спросил он, подходя ближе. – Может, лучше отдохнем? Я распоряжусь, чтобы накрыли ужин в библиотеке.

– Мне нужно закончить это сегодня, Рома, – я сделала шаг назад, сохраняя вежливую дистанцию. – Сам понимаешь, сроки горят. Иди, я скоро приду.

Он замялся, не желая выпускать меня из виду, но в дверях показался Степан. Управляющий коротко кивнул хозяину, и Рома, недовольно поджав губы, последовал за ним в кабинет для каких-то дел. Это был мой шанс.

Я быстро направилась в гостевую комнату, где оставила свою сумку, но стоило мне закрыть за собой дверь, как я рванула назад, в коридор, ведущий к гаражу. Сердце колотилось в горле, но руки, как ни странно, работали четко и без дрожи. Я двигалась по теням, мимо широких окон холла, стараясь не попадаться на глаза прислуге.

Добравшись до бокового входа в гараж, я вспомнила тот самый миллиметр, на который оставила дверь приоткрытой. Я надавила на металл – полотно бесшумно подалось внутрь.

Внутри царила давящая, застоявшаяся тишина. Свет ламп был приглушен до минимума, оставляя углы утопленными в вязком мраке. Я прошла мимо машин, стараясь ступать на цыпочках, пока не добралась до бетонного отсека. Там пахло железом и сыростью.

Ярослав сидел в той же позе, что и вчера. Он не спал. Его горящие глаза тут же нашли меня в темноте. Он прислонился к стене, и цепи негромко звякнули – звук, от которого у меня перехватило дыхание.

– Птичка вернулась, – прохрипел он, едва шевеля губами. В его голосе не было издевки, лишь странная, давящая серьезность. – Ты играешь с огнем, Лана. Рома уже начал чувствовать запах дыма.

– Заткнись, – прошептала я, озираясь на дверь. – Говори быстро. Рома утверждает, что ты поехал головой после смерти возлюбленной, которую ты не сберег на стройке. В чем на самом деле причина того, что ты здесь? Почему он так боится тебя отпустить?

Ярослав подался вперед, насколько позволяла сталь. На его лице отразилось некое подобие горькой жалости.

– Стройка?– он издал звук, который можно было назвать коротким, надрывным смешком. – Рома любит сказки со счастливым концом, где он – герой, а мир – просто декорации. Это не была стройка, Лана. Он боится не только моего гнева. Он боится, что ты увидишь… его истинное лицо, когда спадет этот театральный грим заботливого парня.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от холодного предчувствия.

– О чем ты? – мой голос сорвался на шепот.

– Рома не скрывает меня, потому что я опасен, – Ярослав медленно поднял руки, демонстрируя тяжелые браслеты на запястьях. – Он прячет меня, чтобы я не рассказал тебе, за чей счет он построил этот сад и дом. И дело не в деньгах, Лана. Дело в том, чьей кровью он поливает свои цветы.

Я хотела спросить еще что-то, но из глубины гаража донесся резкий, раздраженный звук шагов. Степан. Он возвращался раньше, чем я рассчитывала.

– Беги, – скомандовал Ярослав, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на реальное беспокойство. —Просто будь осторожна. Рома не умеет проигрывать, и он точно не умеет делиться тем, что считает своим. Особенно тобой.

В тот момент, когда я услышала размеренные, тяжелые шаги Романа в коридоре, ведущем к гаражу, внутри всё похолодело. Я не стала дожидаться, пока дверь откроется. Одним плавным, отработанным движением я отпрянула назад, вплотную прижавшись к бетонной стене, и юркнула в узкий проход между стеллажами с инструментом.

Затаив дыхание, я наблюдала через щель, как Роман вошел внутрь. Он не выглядел рассерженным или подозрительным – он выглядел пугающе спокойным. Он просто прошел к пульту, что-то проверил, затем на секунду задержался у ниши, словно принюхиваясь, и снова вышел. Его спокойствие было страшнее любой ярости – это был жесткий контроль человека, который считает, что владеет ситуацией на сто процентов.

Я дождалась, пока звук его шагов окончательно стихнет в глубине поместья, и только потом позволила себе выдохнуть. Моих рук не было видно, но я чувствовала, как внутри них дрожит каждая жилка.

Выход из гаража занял у меня не больше минуты. Я двигалась как тень, зная каждый выступ на полу и каждый неровный стык плитки. Выбравшись на задний двор, я не побежала. Я заставила себя идти размеренным, уверенным шагом. В конце концов, я – гостья, я имею право на прогулку в ночном саду, который сама же и спроектировала.

Когда я вошла в гостиную, Роман как раз наливал виски в массивный хрустальный бокал. Его лицо было расслаблено, он выглядел так, будто только что закончил все дела. Он поднял на меня взгляд, и я, собрав всю волю в кулак, выдавила из себя легкую, слегка сочувствующую улыбку.

– Устала бродить, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вдохнула немного свежего воздуха. Знаешь, после того, что ты мне рассказал, мне нужно время, чтобы всё осмыслить.

Он подошел ко мне и осторожно взял за плечи, глядя мне в глаза. Его хватка была мягкой, почти отеческой, но я кожей чувствовала собственнический подтекст.

– Ты права, – сказал он тихо. – Давай забудем о делах на сегодня. Мы просто побудем вдвоем.

Я кивнула, позволяя ему усадить себя в кресло. Я была смирной, послушной, идеальной, пока в моей голове одна за другой выстраивались версии того, что я только что услышала от Ярослава.

«Никакой стройки».

Я смотрела, как Роман пьет виски, как красиво падает свет от камина на его лицо, и понимала – всё это ложь. Каждая его улыбка, каждое касание, каждая фраза о защите – сплошной фасад. Но если он так сильно боится, что тайна выйдет наружу, значит, это самое уязвимое место в его броне, и значит там действительно произошло что-то ужасное.

Я должна была найти доказательства. Мне было плевать на опасность, плевать на то, что он может сделать, если поймает меня. Во мне проснулась какая-то дикая, почти первобытная тяга к правде.

Он начал что-то рассказывать о планах на выходные, его голос убаюкивал, но я почти не слушала. Я рассматривала его руки – сильные, уверенные руки, которые могли укрывать пледом и которые могли сжимать горло до хрипа.

Я буду играть по его правилам. Буду завтракать с ним, обсуждать детали сада, улыбаться, когда он касается моей щеки. Но каждой ночью, когда он будет уверен, что я сплю, я буду рыть глубже. Я узнаю, чья кровь на самом деле пропитала землю этого имения. И когда правда вскроется, Роман поймет: я не та, кого можно просто запереть в золотой клетке и заставить верить в красивые сказки.

Ночь прошла в лихорадочном полусне. Каждый шорох в коридоре заставлял меня вздрагивать, но я заставляла себя дышать ровно, чувствуя спиной жесткое присутствие Романа в кровати рядом. Он был на удивление спокоен, почти нежен. Его рука, тяжелая и горячая, покоилась на моей талии, словно он боялся, что я испарюсь, стоит ему разжать пальцы. В этом жесте было столько собственничества, что у меня внутри все переворачивалось от ярости, но я не шелохнулась. Я была идеальной актрисой.

Утром он уехал по делам, оставив меня под присмотром Степана и негласным запретом покидать территорию особняка. «Так будет безопаснее для тебя, пока я не решу вопрос с Яром», – сказал он перед уходом, поцеловав меня в висок. Его губы были прохладными, а взгляд – таким искренним, что в какой-то миг я едва не поверила в этот спектакль.

Как только машина Романа скрылась за поворотом, я поняла: времени на раскачку нет. Степан был тенью – он всегда находился где-то рядом, но не навязчиво. Он был обучен следить, но не нападать.

Я вышла в сад. Солнце заливало его ярким, безжалостным светом, подчеркивая совершенство каждой аллеи, каждой подстриженной живой изгороди. «Филигранная работа», – подумала я, вспоминая слова Ярослава про то, что этот сад полит чужой кровью. Я начала работу: с папкой чертежей в руках я обходила периметр, делая вид, что проверяю состояние грунта для моих будущих посадок.

Степан следовал за мной на расстоянии двадцати шагов.

– Вам помочь с замерами, Лана Николаевна? – спросил он, его голос был сухим и бесстрастным.

– Нет, Степан, спасибо. Мне нужно побыть одной, чтобы настроиться. Творчество не терпит суеты, – я бросила на него самую обезоруживающую улыбку, на которую была способна.

Он коротко кивнул и остановился у ротонды, закурив. Этого хватало. Я направилась к северной части участка, туда, где старые вековые дубы создавали густую тень. Именно там, согласно моим планам, должна была проходить дренажная система. Я знала, что глубоко под землей лежат коммуникации, но Ярослав говорил о чем-то другом. О чем-то, что спрятано лучше, чем любой сейф.

Я опустилась на корточки, якобы рассматривая качество дерна, и пальцами нащупала край металлической крышки, замаскированной искусственным камнем. Это был один из люков технического доступа. Я знала, что он должен быть заперт на ключ, но когда я потянула за край, крышка поддалась. Кто-то – возможно, сам Роман в спешке – не защелкнул его до конца.

В нос ударил запах сырости и чего-то сладковато-гнилостного. Включив фонарик на телефоне, я заглянула внутрь. Там вела вниз короткая металлическая лестница. Это была не просто канализация. Стены были выложены кирпичом, старым, покрытым белесым налетом.

Я спустилась на две ступеньки, когда услышала шаги Степана. Он шел сюда. Сердце пропустило удар. Я быстро прикрыла люк, оставив щель в пару миллиметров, и села на землю, привалившись спиной к дереву, будто просто отдыхала в тени.

– Вы нашли подходящее место для кустарников? – Степан возник из-за кустов как из пустоты. Его взгляд метнулся к люку, но я успела бросить туда горсть земли и прикрыть ее куском коры.

– Почти, – сказала я, стараясь, чтобы мой пульс не отражался в голосе. – Но здесь слишком влажно. Думаю, мне нужно будет спуститься и проверить состояние коллектора, чтобы понять, не будет ли застоя воды.

Степан нахмурился.

– Не стоит. Хозяин запретил приближаться к техническим зонам без его ведома. Это опасно.

– Опасно? – я рассмеялась, делая вид, что это кажется мне забавным. – Степан, там всего лишь трубы. Или ты боишься, что я перегрызу кабель?

Он промолчал, но его глаза сузились. В них я увидела тень подозрения. Он не верил мне.

– Я принесу воды, – сказал он, разворачиваясь. – Вы выглядите бледной, Лана Николаевна.

– Спасибо, – выдохнула я, дождавшись, пока он уйдет.

Когда его шаги стихли, я снова бросилась к люку. Если внизу есть доступ к коммуникациям, значит, должна быть карта старого поместья. И если Роман здесь что-то прячет, то вход в это «что-то» наверняка идет отсюда. Я должна была спуститься. Сегодня ночью. Теперь я знала, где искать ответ на вопрос, кем была та женщина и почему Ярослав так ненавидит своего брата. Я была готова рискнуть всем, чтобы увидеть, что скрывается под этим идеальным, цветущим садом.

Глава 14

Лана

Мысль о том, что Рома решит вопрос с Ярославом, не давала мне покоя весь остаток дня. Я слонялась по дому, как призрак, постоянно ловя на себе внимательный, почти сканирующий взгляд Степана. В голове крутилось одно: «решить вопрос» – это эвфемизм. Значит, Рома либо собирается его убить, либо перевезти в место, откуда никто не возвращается.

Мое сердце сжималось от ужаса. Я ведь видела глаза Ярослава – в них была боль, но не было той холодной расчетливой жестокости, которая сквозила в каждом жесте Романа. То, что творил Рома, было пыткой. Незаконным удержанием. Это было преступлением, за которое он должен ответить по закону. Если Яр действительно настолько опасен, как они оба утверждают, то пусть его лечат врачи или изолируют государственные службы, а не частный палач, который строит себе красивый сад на костях прошлого.

«Я не позволю этому случиться», – твердо решила я, стискивая зубы до боли.

Ночь наступила медленно. Рома вернулся поздно, уставший, с темными тенями под глазами. Он снова искал во мне опору, снова смотрел на меня так, будто я – единственное светлое пятно в его жизни.

– Все к лучшему, Лана, – бросил он, наливая себе крепкий чай. – Завтра ночью мы закончим с этим. Больше никто не будет омрачать наш покой.

У меня внутри всё похолодело. Завтра ночью. У меня оставалось меньше суток.

Я дождалась, когда в доме погаснет свет. Рома уснул быстро, измученный своими делами. Его рука, как обычно, лежала на моем бедре, тяжелая, словно цепь. Я аккуратно, миллиметр за миллиметром, отодвинула ее. Каждый шорох простыней казался мне громом среди ночи.

Когда я выбралась из постели, пот градом катился по спине. Я надела темную одежду, взяла ту самую связку ключей, которую удалось стянуть у Романа.

На этот раз я не стала играть в прятки с садом. Я пошла к служебному входу, зная, что в два ночи охранная смена Степана делает обход периметра, оставляя гаражный комплекс без прямого надзора на десять минут.

Я подошла к двери, руки тряслись так, что ключ дрожал в замочной скважине. Щелк.

Я внутри. Запах меди и озона ударил в нос еще сильнее, чем вчера. Я не стала включать даже фонарик телефона – знала планировку наизусть. Дойдя до бетонного отсека, я замерла, прислушиваясь. Слышалось только тяжелое, прерывистое дыхание Ярослава.

– Яр? – шепотом позвала я.

Он дернулся, звякнув цепями. В темноте блеснули его желтоватые глаза.

– Лана? Ты с ума сошла… Уходи, если хочешь выжить.

– Нет. Я тебя вытащу, – я нащупала замок на его запястье. Ключ подошел идеально. Раздался сухой, тяжелый щелчок, и металлическое кольцо разжалось. Ярослав охнул, когда онемевшая рука упала плетью. – Мы вызовем полицию. Есть специальное отделение, они занимаются такими делами. Ты не должен здесь гнить.

Ярослав медленно поднялся, потирая запястья. Он выглядел крупнее, чем мне казалось раньше. В тусклом свете из коридора его лицо казалось хищной маской.

– Полиция? – он горько усмехнулся, и в этом звуке было столько безнадежности, что мне стало страшно. – Ты правда думаешь, что закон, который ты знаешь, имеет хоть какое-то отношение к моей семье? Рома купил этот город еще до того, как ты родилась, Лана. Но… хорошо. Если ты так хочешь поиграть в спасителя – давай. Но учти: как только эти цепи упадут, ты перестанешь быть для него любимой женщиной.

Я уже открывала второй замок на ноге, когда услышала в коридоре звук тяжелых шагов. Не Степан. Степан ходил бесшумно. Это был Рома. И он не обходил периметр. Он шел сюда, точно зная, что увидит.

– Беги через вентиляцию, – прошипел Ярослав, толкая меня в сторону стеллажей. – Я прикрою!

– Я не оставлю тебя! – крикнула я, но он схватил меня за плечи, и в его хватке было столько дикой, нечеловеческой силы, что я поняла – он действительно другой .

– Иди, – прорычал он, и его голос изменился, стал ниже, горловым. – Ты не должна видеть то, что сейчас здесь начнется.

Дверь с грохотом распахнулась. В проеме стоял Роман – в его глазах не было привычного тепла, только ледяное потрясение. Он застыл на секунду, глядя на то, как замок на ноге Ярослава с лязгом падает на бетон.

– Лана, нет! – его голос прозвучал как хриплый выдох.

Но Ярослав действовал молниеносно. Он рванулся вперед, сбрасывая остатки цепей, и, вложив всю свою накипевшую за эти дни ярость, сбил брата с ног. Они покатились по полу, тяжело дыша.

– Беги! – рявкнул Яр, не оборачиваясь. В его голосе сквозила такая животная угроза, что я не смогла пошевелиться.

– Яр, хватит! – закричала я, но он снова толкнул меня, на этот раз к узкому техническому проходу.

– Уходи сейчас, или он закроет нас обоих навсегда! – его голос сорвался на рык.

Я поняла: если я останусь, я только помешаю. Я бросилась в темноту вентиляционного лаза, чувствуя, как острые края металла царапают плечи. Ползла на ощупь, задыхаясь от пыли и собственного безумного страха, пока не выбралась наружу, в ночной сад.

Я понеслась к машине, не оглядываясь. Когда двигатель взревел, я на доли секунды замерла, вглядываясь в окна особняка. Там было тихо. Никаких криков, никаких сирен. Только свет фонарей, безмятежно освещающий идеальные дорожки сада, который я с такой любовью проектировала.

Я вырулила на дорогу, руки мелко дрожали на руле. Мысли путались в липкий клубок: «Что он с ним сделает? Сможет ли Рома просто поговорить?». Я отчаянно хотела верить, что это лишь ссора, пусть и жестокая, пусть и скрытая за стенами гаража. Рома был влиятельным мужчиной, он привык держать всё под контролем, но он не был убийцей. Он не мог быть им.