Катарсис

— Это Натаниэль? — спросила я.

— Да, — кивнул Логан, подходя ближе. — Ему тут пять.

Я перелистнула страницу. Ещё фото. Школа — он за партой, один, смотрит в учебник. Спортивные секции — неуклюжий мальчик с длинными руками и ногами, который явно чувствует себя не в своей тарелке. Домашние праздники — именинный торт, свечи, и он, задувающий их с каменным лицом.

На всех фотографиях один и тот же мальчик. Умный взгляд, сосредоточенное лицо. Он почти нигде не улыбался. А там, где улыбался, было видно, что это не искренняя радость, а вымученная, заученная улыбка. Как у детей, которых учат быть вежливыми с гостями.

— Он был невероятно одарённым ребёнком, — сказала Мелисса, и в её голосе послышалась грусть. — Хотя у таких родителей по-другому и быть не могло.

Она прерывисто выдохнула, явно сдерживая подступившие слёзы.

— Просто феноменальный мальчик. Математика, физика, программирование — всё схватывал на лету. Учителя говорили, что таких не видели.

— А спортом занимался? — спросила я, вспоминая досье.

— Поначалу Нейт вечно сидел за книгами, и мышцы не развивались как надо, — усмехнулся Логан. — Элиана переживала, врачи били тревогу. Магнус заставлял посещать разные секции, но безуспешно. Пока однажды он случайно не попал на занятие по водному поло. И тогда по-настоящему увлёкся.

Мелисса кивнула.

— Нашёл нескольких персональных тренеров, занимался как одержимый. И знаешь... — она посмотрела на меня с каким-то странным выражением, — через два года он стал показывать феноменальные результаты. Тренеры говорили, что если бы Натаниэль не скрывался так тщательно, он мог бы побить несколько мировых рекордов. У него была невероятная выносливость.

Я замерла.

— В смысле «если бы не скрывался»?

Логан и Мелисса снова переглянулись. И в их взглядах было что-то, от чего у меня похолодело внутри. Что-то тяжёлое и невысказанное.

— Нейт... он всегда был особенным, — осторожно сказал Логан. — Не только в плане интеллекта. Он был очень замкнут и не любил быть на виду. Скрывал себя и свою жизнь как мог, а Элиана и Магнус почему-то поощряли это.

— От кого он скрывался?

— Ото всех. — Мелисса опустила глаза. — Даже мы не всегда знали, где он. Магнус говорил, что это ради его безопасности. Что есть люди, которые охотятся за такими как он.

— Какими?

— Одарёнными. Гениальными. — Логан вздохнул, пожимая плечами. — Мы думали, это паранойя. А потом яхта затонула.

— И Натаниэль погиб вместе со всеми? — спросила я прямо, без обиняков. Мне надоело ходить вокруг да около.

Они опять надолго замолчали.

— Я спрашиваю: вы опознали его тело?

— Нет, — выдохнула Мелисса. — Не опознали. Потому что его... не нашли.

Внутри всё оборвалось, а звери протяжно завыли. Холод пробежал по позвоночнику, оставляя за собой ледяной след.

— То есть он мог выжить?

— Течение в том месте было слишком сильным, — Логан покачал головой. — Вероятно, его тело унесло на много километров от места крушения. Да, Нейта не было в списках погибших. Но и среди выживших тоже.

— Что значит «не было в списках»?

— Это значит, — Мелисса посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде плескалась такая бездна, что у меня перехватило дыхание, — что либо его тело досталось акулам, либо его вообще не было на той яхте.

Я откинулась на спинку кресла. Голова шла кругом. Звери внутри метались, не находя себе места.

— Почему вы сразу никому не сообщили?

— А кому? — усмехнулся Логан. — Полиции? Они всё списали на сильное течение, а искать в других секторах уже не в юрисдикции США. Пресса? Они и так писали, что вся семья погибла. Сильван стал единственным наследником, и его это, кажется, устраивало. Мы решили не лезть.

— Сейчас тоже не будете лезть?

— Сейчас ты здесь. — Мелисса взяла мою руку. Её пальцы были холодными и чуть влажными. — И ты ищешь правду. Но ты должна знать: Натаниэль всегда любил младшего брата. И даже если он как-то связан с исчезновением Сильве, то значит он его просто прячет. Нейт не причинит ему вреда.

— Это, разумеется, в случае, если он вдруг, чудесным образом, остался жив, — перебил Логан, пристально смотря на жену. Затем перевел взгляд на меня и подался вперед, понижая голос. — Тебе лучше подумать о том, кто мог бы быть опасен для Сильве среди живых. Кто хотел убрать его с дороги и желал с ним расправиться.

Взгляд Логана прожигал во мне дыру так, что я буквально слышала шипение и чувствовала запах собственной подкопченной кожи.

Кто уже давно пытался расправиться с Сильваном Ричардсоном?

Ответ был до неприличия очевидным.

Джексон продал бы душу, чтобы довести это дело до конца.

Но Хлоя обвиняла во всем старшего брата — Натаниэля, в то время как Мелисса старательно его выгораживала.

И кому из них верить?

Никому.

Никому нельзя верить. Я должна сама докопаться до правды. И возможно тогда перестану чувствовать, как вина сжимает мое горло и давит на грудь.

— А Дарелл, — мне нужно было быть уверенной, — может быть опасен?

— Смотря для кого, — хмыкнул Логан. — Для всех вокруг? Абсолютно. Для Сильвана? Никогда.

Я кивнула, чувствуя, что дышать стало чуть легче. Не замечала, как этот вопрос тяготил мою душу.

Я посмотрела на фотографию маленького мальчика с серьёзными глазами и почувствовала, как в моих зверях закипает жгучая ярость.

Или надежда. С ними вечно не разберёшь.

Глава 15

Сила давления, равна силе сопротивления.

— Первый Закон Ньютона

Сейчас.

Майами. Отель.

Поздний вечер, перетекающий в утро.

Когда я вернулась в номер, было уже затемно. Город за окном переливался огнями, океан шумел где-то вдалеке, а в голове была каша из фактов, догадок и вопросов без ответов.

Я обратила внимание на одну странность: Мелисса не задавалась вопросом, жив ли Натаниэль. Она лишь старалась убедить меня, что он не опасен для Сильвана.

Значит ли это, что она уверена: Натаниэль Ричардсон жив?

Тогда почему она продолжает помогать ему скрываться? Или не помогает, а просто молчит? Или боится?

Голова гудела от информации, ноги — от беготни, душа — от всего сразу. Я рухнула на кровать, даже не раздеваясь, и уставилась в потолок.

Фотографии Натаниэля стояли перед глазами. Маленький гений, который прятался от всего мира. Пловец, который мог бы побить рекорды. Мальчик, которого не нашли после катастрофы.

Где он сейчас? Кто он?

И главное — где сейчас Сильван? Жив ли до сих пор? Вдруг его пытают где-то в подвале, пока я тут прохлаждаюсь в пятизвёздочном отеле?

Я приняла душ, переоделась, заказала еду, но есть не могла. Куски в горло не лезли. Всё время смотрела на телефон.

Дарелл всё так же молчал. Ни одного сообщения после вчерашнего. Ни «привет», ни «как ты», ни ещё одного «спокойной ночи».

— И правильно, — буркнула я себе под нос. — Хватит с меня мужчин на сегодня.

Звери внутри иронично хмыкнули, но спорить не стали.

Я переоделась в шёлковую кружевную сорочку на тонких бретельках, легла в кровать и выключила свет. За окном шумел океан, в номере было тихо и темно.

Я провалилась в сон почти мгновенно.

А потом — резко открыла глаза.

Что-то было не так.

Я не слышала ничего, кроме океана. Но чувствовала. Кожей, затылком, каждой клеткой тела. Чужое присутствие.

Я медленно, не делая резких движений, потянулась к ночнику на тумбочке одной рукой, пока пальцы другой уже нащупывали кинжал под подушкой.

Щелчок.

Свет резанул по глазам, и я прищурилась на долю секунды.

Когда зрение вернулось, я решила, что мне мерещится. Или воображение разыгралось. Но готова была поклясться, что в кресле в углу комнаты сидел Дарелл.

Его широкая грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Когда мой нос заполнил запах океана и морских суровых бурь, я поняла: это не моя бурная фантазия. Вот он, Дарелл Грейвс, во плоти, сидит в кресле моегономера.

Он даже не прятался. Просто сидел, расслабленно откинувшись на спинку, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Как хищник, который уже загнал добычу и теперь просто наслаждается моментом.

— Ты охренел? — пискнула я, хватая сердце рукой. Оно колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу.

Кончик кинжала в другой руке, дрожа, целился в этого демона.

— Не кричи, — спокойно ответил он. — Я не кусаюсь. Хотя это как попросишь.

В его голосе было столько бархатной угрозы, что у меня мурашки побежали по позвоночнику.

— Как ты сюда попал?

— Этот отель принадлежит семье Стефана. — Он пожал плечами с ленивой грацией. — У меня есть ключи от всех номеров. Полезная опция, когда хочешь сделать сюрприз.

— Это не сюрприз. Это нарушение границ.

Он усмехнулся уже полюбившейся мне тёмной, собственнической и опасной усмешкой.

— Ты права. Прости.

Я смотрела на него и пыталась понять, злиться мне или радоваться. Звери внутри уже проснулись и явно были на его стороне. Сволочи.

— Что тебе нужно?

— Поговорить.

— Ночью? В моём номере? Ты не мог выбрать другое время?

— Мог. — Он встал и медленно подошёл к кровати. — Но я не хотел ждать. И осторожнее с кинжалом, — я все еще целилась в него лезвием, — это моя любимая ролевая игра.

Я сглотнула. Дарелл остановился в полуметре от меня, и даже в тусклом свете ночника я видела, как горят его глаза. Там плескалось что-то первобытное, тёмное и голодное.

Я отложила кинжал и встала с кровати. Не потому что хотела быть ближе, а потому что не желала смотреть на него снизу вверх. Не особо помогло — он всё равно возвышался надо мной, но так я хотя бы чувствовала себя равной.

Шёлк сорочки и ветер с балкона нежно скользнули по оголённой коже, и она покрылась мурашками. Я убеждала себя, что именно от этого, а не от близости Дарелла.

— Мне удалось напасть на след, который ведет в Сильве, — сказал он без предисловий.

Если бы не его серьезный тон и сурово сдвинутые брови, я бы решила, что он разыгрывает меня. Но, кажется, он и в самом деле всё это время ничего не знал о судьбе Сильвана.

— Поздравляю. И где он?

— Пока не могу сказать.

Я фыркнула.

— Зачем ты тогда ко мне пришёл? Похвастаться?

— Мне нужна твоя помощь.

Я усмехнулась, скрещивая руки на груди.

— Дарелл, дорогой, если ты надеешься, что я скину тебе адресок хорошего психотерапевта, то вынуждена разочаровать.

— Мы могли бы стать отличной командой, принцесса.

Он пропустил мой комментарий мимо ушей. Обидно. Я всю душу в этот сарказм вложила.

— Ты нужна мне. Я умею многое, но стать юной девой мне не под силу, увы, — сыронизировал он.

Я закатила глаза, но навострила уши вместе с моими зверями.

Он ухмыльнулся, заметив мое любопытство. В синих глазах сверкнул холодный огонь.

— Помоги мне — и я помогу тебе. Я знаю, ты разнюхиваешь своим милым носиком про Натаниэля. Выполнишь свою часть сделки, и я расскажу тебе кое-что о Натаниэле Ричарде II Ричардсоне.

Я присвистнула.

Нихрена себеу него имечко. Как у кого-то сраного принца.

— Ну и имечко, — фыркнула я.

Дарелл усмехнулся.

— Точно.

Мы уставились друг на друга. Воздух между нами искрил так, что, казалось, ещё немного и вспыхнет пламя.

— И почему я должна тебе верить? — мой голос звучал хрипло, хотя я пыталась держать марку. — Откуда мне знать, что ты скажешь правду? Или не исчезнешь, как только я выполню свою часть договора?

Он сделал шаг. Ещё один. Теперь Дарелл стоял прямо передо мной, так близко, что его запах заполнил каждую клеточку моего тела. Тёмный. Пьянящий. Опасный.

Горячие пальцы коснулись голого плеча, посылая разряд тока прямо в мой центр. Я не заметила, как лямка сорочки соскользнула вниз. Он медленно вернул её на место. Слишком медленно. Слишком интимно.

— Я обещаю тебе, Каталея, что выполню свою часть сделки, — прошептал он, и от этого шёпота у меня подкосились колени.

Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе. Мои пальцы без моего ведома уже цеплялись за его плечи. Звери внутри выли от восторга, требуя продолжения.

Я вдруг осознала, что мы одни в гостиничном номере: ночь тепла, аромат океана пьянит, волны шепчут, а огромная кровать слишком близко.

Губы Дарелла уже были в сантиметре от моих. Я чувствовала его горячее, прерывистое дыхание, такое же неровное, как моё. Рука скользнула под сорочку, горячая ладонь на коже, и я выгнулась навстречу, теряя остатки разума.

И тут я остановилась.

Прерывисто дыша, глядя на его влажные губы и потемневшие глаза, я боролась сама с собой. Мой мозг уже подкидывал миллион развратных картинок о том, чем бы я могла занять эти его руки и губы.

Но...

— Нет.

Он замер.

Мне стоило охренеть каких усилийотстраниться от Дарелла. Не столько физических, сколько волевых. Каждая клетка тела вопила, требуя сдаться в руки мужчины передо мной.

— Что? — его голос сел до хрипоты.

— Я сказала — нет.

Дарелл смотрел на меня, пытаясь понять. В его глазах мелькнуло что-то неразборчивое. Удивление? Разочарование?

— Нет нашей сделке или... — он не закончил, но я поняла.

— У меня рейс через три часа. — Я провела рукой по волосам, пытаясь унять дрожь. — Я не хочу его пропустить.

— Я куплю новый билет.

— Дело не в билете. — Я посмотрела ему в глаза и вспомнила, как он отказывал мне раньше. Как останавливал на самом интересном месте. Как исчезал и играл в свои игры.

В глазах Дарелла мелькнуло удивление. Потом — понимание. Губы растянулись в тёмной усмешке, от которой я была готова продать душу дьяволу.

— Ты мстишь.

— Я уравниваю счёт.

Он уставился на меня с идеально изогнутой чёрной бровью. Потом медленно шагнул назад, словно нехотя отпуская из объятий.

— Ты невероятна, — сказал он тихо. — Что насчёт моего предложения? — уже громче.

— Я подумаю.

— Не отдохнувший мозг соображает хуже. — Он развернулся и откинул пятернёй назад чёрные волосы, открывая идеальный профиль. — Трёх часов недостаточно, чтобы выспаться и принять верное решение.

Теперь была моя очередь выгибать бровь.

— Частный джет Ноа вылетает в Нью-Йорк завтра днём (то есть уже сегодня). — Он смотрел на меня в упор. — Уверен, он не будет против ещё одного пассажира.

Я скрестила руки на груди и уже открыла рот, чтобы возразить, но он меня прервал.

— Тогда мы сразу сможем обсудить детали нашей сделки. Если ты согласишься.

Я молчала, переваривая.

Смогу поспать лишние пару часов. Частный джет. Никакого спешащего такси, никаких очередей на регистрации. И он рядом. Слишкомрядом.

В этот момент порыв прохладного ветра с балкона скользнул по моей коже. Шёлк сорочки предательски обрисовал всё, что должен был скрывать. Я почувствовала, как затвердели соски, выступая сквозь тонкую ткань.

От Дарелла не ускользнула эта картина.

Его глаза вмиг опустились вниз, зрачки расширились, заполняя радужку тьмой. Он смотрел так, будто видел меня насквозь — сквозь шёлк, сквозь кожу, сквозь все мои защиты.

— Обещаю вести себя... сносно, — произнёс он, поднимая взгляд и ловя меня в ловушку синих глубин. В его голосе было столько обещаний, что у меня перехватило дыхание.

— Сносно — это как? — выдохнула я.

— Не трону тебя, пока ты сама не попросишь. — Уголок его губ дрогнул. — А ты попросишь.

Я смотрела на него, и в голове боролись разум, гордость и дикое, первобытное желание.

— Самоуверенность штаны не жмёт?

Дарелл запрокинул голову и гортанно засмеялся. В номере недоставало света, но я была уверена, что уловила в его улыбке и смехе что-то знакомое. Что-то, от чего внутри кольнуло.

— В твоём присутствии постоянно, — в его голосе мелькнула редкая, почти уязвимая нота, которую он так тщательно прятал за броней цинизма.

Я тряхнула головой, чтобы сбросить непонятное наваждение и его последние слова. Они застревали под кожей, как занозы.

— Во сколько вылет?

— В полдень. Я зайду за тобой в десять.

— Зайдёшь? Или опять влезешь, как сталкер?

Он усмехнулся.

— Посмотрим на твоё поведение.

— Дарелл.

— Каталея.

Не знаю, как у него получалось произносить моё имя так, будто пробует на вкус. Медленно, смакуя каждую букву. Я распадалась на крошечные кусочки, когда он так делал. И каждый раз собирала себя заново, но с каждым разом это получалось всё хуже.

— Спокойной ночи, — сказал он и направился к двери.

— Уже утро, — буркнула я ему в спину.

Дарелл обернулся на пороге. Лунный свет из приоткрытого балкона скользнул по его лицу, высвечивая резкие скулы и тень от ресниц.

— Тогда доброе утро. И приятных снов.

Дверь закрылась.

Я рухнула на кровать и закрыла ладонями лицо. Щёки пылали. Сердце колотилось так, будто я пробежала марафон. Кожа горела в местах его прикосновений. Губы помнили его дыхание.

— Идиотка, — прошептала я. — Какая же ты идиотка.

Звери внутри согласно завыли, но в их вое слышалось что-то подозрительно похожее на предвкушение.

За окном шумел океан.

Через несколько часов я полечу в Нью-Йорк с человеком, которому не доверяю, но от которого не могу отказаться.

Я закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без кошмаров, без ответов.

Только шум прибоя.

Только океан.

Только он.

Где-то на грани сна и яви мне почудилось, что дверь снова приоткрылась. Или это ветер? Или просто игра уставшего воображения?

Я не стала открывать глаза.

Без разницы, если он решил снова влезть в мой номер.

Главное, чтобы в полдень, он не пожалел о своем обещании вести себя сносно.

Потому что я — уже пожалела.

Глава 16

Любовь — это игра,

в которой двое играют и оба проигрывают.

— Юджин ОНилл

Сейчас.

Майами. Отель.

9:57 утра.

Ровно в десять кто-то постучал в дверь.

Не влез через балкон, не открыл отмычкой, не воспользовался ключами от всех номеров, а постучал. Как нормальный человек.

Я застыла посреди комнаты с зубной щёткой в одной руке и бюстгальтером в другой. Сердце почему-то ухнуло в пятки, хотя я ждала его прихода. Ждала и боялась одновременно.

— Минуту! — крикнула я, судорожно застёгивая лифчик.

— Не торопись, — донёсся приглушённый голос с той стороны. — Я подожду.

Я выдохнула, натянула лёгкое летнее платье цвета тёмной вишни, мазнула по губам блеском и через полминуты распахнула дверь.

Дарелл стоял в коридоре, прислонившись плечом к косяку. На нём была чёрная футболка, идеально облегающая торс, и тёмные джинсы. Никакого пиджака, никакого официоза — только он. Опасный. Спокойный. И смертельно красивый.

В руке он держал два стаканчика с кофе.

— Доброе утро, — сказал он, протягивая мне один. — Ты выспалась?

Я взяла кофе, стараясь не касаться его пальцев.

— Выспалась. А ты?

— Я вообще мало сплю. — Он усмехнулся. — Привычка.

Я сделала глоток. Кофе был идеальным — крепкий, горячий, с нотками карамели и несколькими каплями сливок.

Откуда он знает, какой кофе я люблю?

— Спасибо, — буркнула я, отступая в сторону, чтобы впустить его.

Дарелл вошёл, окинул взглядом номер, задержался на скомканных простынях и на мне. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы по коже побежали мурашки.

— Сама справлюсь, — сказала я, когда он направился к чемодану.

— Я не сомневаюсь. — Он уже взял ручку. — Просто помогаю.

— Я не люблю, когда мне помогают.

— А я не люблю, когда женщины таскают тяжести в моём присутствии.

Я попыталась выхватить чемодан из его рук, но его тело — это гора, а его плечи — это горизонт, на котором держится весь наш грешный мир.

Дарелл даже не шелохнулся.

— Чего так распереживалась, принцесса? — смеясь, произнёс он. — Что ты там прячешь, взрывчатку?

— Со взрывчаткой не пустили бы на самолёт, — я подозрительно прищурилась. — Или я чего-то не знаю?

Дарелл рассмеялся гортанным смехом.

— Мы летим частным джетом. Там нет досмотра.

— Привилегия богатых?

— Одна из многих, которыми я пользуюсь.

Он поднял чемодан одной рукой, будто тот ничего не весил.

— Значит, там кирпичи? — усмехнулся он.

— Да так, ничего незаурядного. Книги, оружие, пара туфель.

— Туфли отдельным пунктом, — хмыкнул он. — Ценности ясны.

— А что же, по твоему мнению — на которое, прошу заметить, мне наплевать— я должна таскать в сумках?

— По моему мнению, на которе тебе, безусловно, плевать, ты вообще не должна ничего таскать сама. Пусть носят другие.

— Я привыкла, всё делать сама. И неплохо справляюсь.

— Справляешься. — Он посмотрел на меня с непонятным выражением. — Но с чемоданом и я справлюсь не хуже.

Я хмыкнула, но спорить не стала.

Во-первых, он уже нёс этот чёртов чемодан, и вырывать его обратно было бы глупо. Во-вторых, признаться честно, мне нравилось смотреть, как этот мужчина тащит мои вещи.

Мы вышли из номера, и я поймала себя на том, что разглядываю его спину. Широкие плечи, уверенная походка, идеальная осанка. Он двигался так, будто весь мир принадлежал ему и, возможно, так оно и было.

В лифте мы стояли молча. Он смотрел прямо перед собой, а я украдкой на его отражение в зеркальных дверях. Заметил ли он?

Конечно заметил. Дарелл замечал всё.

— Наслаждаешься видом? — спросил он не поворачиваясь.

Я закатила глаза.

— Просто проверяю, не вырос ли у тебя горб от тяжести моего чемодана.

— Вырос. Теперь для компенсации придётся носить тебя, чтобы вырос второй.

— Мечтай.

Он усмехнулся, и лифт наконец открылся.

На парковке отеля нас ждал чёрный Hummer. Настоящий монстр на колёсах, с тонированными стёклами и такой хищной мордой, что казалось, он сейчас зарычит и съест кого-нибудь.

— Серьёзная тачка, — прокомментировала я.

— Только лучшее для принцессы, — парировал Дарелл, открывая передо мной дверь.

Я цокнула языком, но села. Салон пах кожей и чем-то неуловимо мужским. Тем самым запахом, который я уже ассоциировала с ним.

Дарелл сел за руль, и мы выехали.

Пальмы и отели Майами проносились за окном с видом дешевой открытки, которую вот-вот выбросят на помойку. Яркое солнце уже начинало припекать. Я смотрела на город, понимая, что вряд ли скоро сюда вернусь.

— Не скучай, — сказал Дарелл, будто читая мои мысли.

— Я вообще-то рада уехать.

— Лгунья.

В точку. Попал не хуже снайпера. Но я была бы не я, если бы не начала упираться рогом

Я повернулась к нему, изображая святое негодование:

— Это ещё почему?

— Ты смотришь на город так, будто прощаешься с ним навсегда.

Я промолчала. Потому что он был абсолютно прав.

Чёрт бы побрал его интуицию.

Мы подъехали к небольшому зданию с вывеской «Signature Aviation». Частный терминал. Никаких очередей, никаких сканеров, никакой толпы. Только тишина и запах денег. Больших денег. Очень больших.

Дарелл припарковался, отдал ключи подошедшему парню в форме, и мы направились к выходу на лётное поле.

— Ничего не забыла? — спросил он, беря мой чемодан.

Разве что своё благоразумие, а так всё при мне. Но вслух я сказала:

— Вроде нет.

Мы вышли на бетонку, и я застыла на мгновение.

Самолёт стоял на полосе, сверкая на солнце. Но не белый, как все привыкли. А абсолютно чёрный. Как смоль. Как ночь. Как его глаза, когда он смотрит на меня в темноте.

— Gulfstream G650, — сказал Дарелл, заметив мой взгляд. — Любимая игрушка Ноа.

— Чёрный, — выдохнула я.

— А ты думала, он будет розовый?

— Я думала, он будет белый. Как все.

— Ноа не любит быть как все.

Это я уже поняла.

Мы поднялись по трапу. Внутри самолёт оказался ещё роскошнее, чем снаружи. Восемь кожаных кресел кремового цвета, полированное дерево, огромный экран на стене.

— О, наши гости! — раздался знакомый голос.

Ноа сидел в одном из кресел, расслабленно откинувшись. На его коленях, как и в прошлый раз, устроилась Шарлотта, будто его колени были единственным свободным местом в самолёте. Что, учитывая количество пустых кресел, было наглой ложью.

— Дарелл, — он приветственно поднял руку. — Кая, дорогая, рад, что ты присоединилась.

— Спасибо, что подбросите, — ответила я, плюхаясь в кресло напротив.

Дарелл сел рядом. Слишком близко. Наши подлокотники почти соприкасались.

— А Стефан? — спросила я.

— Остаётся в Майами, — ответил Ноа. — У него тут дела. Семейные. — Он усмехнулся. — Родители вернулись раньше, чем ожидалось. Кто-то, видимо, настучал про дырки в стенах.