Катарсис

Глушу двигатель, музыка замолкает вместе с ним, и замираю.

Слышу только собственное дыхание и бешеный стук сердца. Руки на руле слегка подрагивают, но это не нервы — это эндорфины, которые разносятся по крови, оставляя после себя ощущение чистого, неразбавленного кайфа.

Проходит минута. Две. Три.

Мимо проносится чёрный внедорожник, даже не замедляясь. Теперь я успеваю разглядеть его получше. Это Cadillac Escalade, тонированный в ноль, на блатном номере, который я не успеваю запомнить.

— Прощай, — шепчу я, провожая его взглядом. — Передай привет тому, кто тебя послал.

Когда рёв мотора затихает вдали, я позволяю себе выдохнуть. Откидываюсь на спинку кресла и чувствую, как губы расползаются в улыбке. Чёрт, как же я скучала по этому чувству. По адреналину в крови, по опасности за спиной, по этому бешеному ритму, когда решаешь: жить или не жить.

Звери внутри довольно облизываются. Мы соскучились по движению.

— Всё пучком, девочки, — бормочу я, поглаживая руль.

И тут телефон издает сигнал.

Я смотрю на экран. Неизвестный номер.

Сообщение короткое, без подписи:

«Хлоя Миллер.

1734, Провиденс-стрит, Бруклин.

Квартира 3B»

Я пялюсь на эти слова, пытаясь понять, кто их отправил.

Джекс? После всего, что было, он решил добить меня порцией полезной информации?

Марк, пытающийся загладить вину?

Или кто-то третий, кого я пока не вижу в этой шахматной партии?

И главное — Хлоя.

Хлоя Миллер. Девушка, которая, по словам Джекса, пыталась подобраться к Джону. Девушка, которая, подобралась к Сильвану ближе всех. Девушка, которая перед финальной операцией с Сильваном вела себя подозрительно. Её молчаливое присутствие в комнате для брифингов, её взгляд, который я списала на профессиональное любопытство... Теперь всё это складывается в очень неприятную картину.

Мои звери внутри переворачиваются, имитируя рвотные позывы.

Из всех людей, с которыми мне предстоит говорить, эта кукла с глазами лани вызывает наименьшее желание. Она из тех женщин, которые улыбаются тебе в лицо, пока прикидывают, как бы воткнуть нож в спину. Я таких за версту чую.

Но сообщение... оно пришло не случайно.

Кто-то хочет, чтобы я с ней поговорила. Кто-то, кто знает, где она живёт. Кто-то, кто знает, что мне это нужно.

— Ну и что вы думаете? — спрашиваю я зверей.

Они молчат. Принюхиваются. Оценивают.

— Ладно, — говорю я вслух, советуясь с ними. — Допустим, я поеду. И что дальше?

Звери пожимают плечами. Они хороши в погонях, но в логистике пока слабоваты.

Я смотрю на адрес. Провиденс-стрит, Бруклин. Не самый приятный район. Далеко от цивилизации, далеко от полиции, далеко от всего. Отличное место, чтобы спрятаться. Или чтобы заманить в ловушку.

Выбора особо нет. Джекс сказал достаточно, чтобы я понимала: Хлоя часть этой мозаики. Часть истории с Джоном. Часть того, что происходит сейчас. Если я хочу знать правду, мне придётся сунуть нос в осиное гнездо.

Я набираю адрес в навигаторе. Maserati вежливо сообщает, что до места сорок пять минут без учёта пробок. С пробками часа полтора. Движение в Бруклине в это время дня даже хуже, чем в Манхэттене.

— Зато у меня теперь есть время подумать, что я скажу этой сучке, — бормочу я, выруливая из переулка.

Навигатор прокладывает маршрут в обход основных трасс. Умный мальчик. Я выжимаю газ и снова вливаюсь в поток.

Машина послушно рычит, вжимая меня в кресло. Адреналин после погони ещё не выветрился, пульс постепенно приходит в норму, но мысли о Хлое заставляют сердце снова ускоряться.

Интересно, она хоть представляет, что я с ней сделаю, если окажется, что она приложила руку к исчезновению Сильвана? Или к чему-то ещё более грязному?

Я усмехаюсь своим мыслям.

Бедная Хлоя. Даже не знает, что к ней едет не просто бывшая коллега. К ней едет Каталея Динарди, у которой сегодня был очень, очень дерьмовый день. И которой нужно на ком-то оторваться.

— Держись, куколка, — шепчу я, вклиниваясь в поток машин на въезде в Бруклин. — Немезида уже в пути по твою душу.

Глава 7

Иногда нужно умереть, чтобы начать жить.

— Пауло Коэльо

Сейчас.

Бруклин, Провиденс-стрит.

10:15 утра.

Парковаться в этом районе — отдельный вид экстремального спорта. Узкие улицы, заставленные помойными баками, припаркованные в два ряда развалюхи, которые, судя по виду, помнят ещё семидесятые, и полное отсутствие свободных мест.

Я бросаю Maserati в зоне погрузки, наплевав на правила. Пусть только попробуют эвакуировать машину с дипломатическими номерами, которые я оформила за дополнительные пятнадцать тысяч. У Динарди везде есть знакомые, даже в департаменте транспорта Нью-Йорка.

Выхожу и оглядываюсь. Район хуже не придумаешь. Обшарпанные многоквартирники с пожарными лестницами, которые, кажется, рухнут от первого же порыва ветра. Граффити на каждом свободном сантиметре стен. Подозрительные личности, кучкующиеся у подъездов. Запах мочи, дешёвого фастфуда и безнадёги.

И здесь живёт Хлоя Миллер?

Я смотрю на экран телефона, сверяясь с адресом. 1734, Провиденс-стрит. До невозможности облезлое здание с облупившейся краской и дверью, которую, судя по следам, несколько раз пытались взломать.

— Ну и ну, — бормочу я, перешагивая через лужу неизвестного происхождения. — Либо Джекс и правда платит ей копейки, либо Хлоя одна из тех девиц, что спускают все деньги на бредовое шмотье, а потом живут впроголодь.

Поднимаюсь на крыльцо, дёргаю дверь. Закрыто. На кодовом замке набираю наугад несколько комбинаций — бесполезно. Тогда просто жму на все кнопки подряд, изображая курьера, который забыл код. Через минуту внутри раздаётся раздражённый щелчок, и дверь открывает какая-то старуха с лицом, которое видело лучшие времена ещё до того, как я родилась.

— Вам кого? — бурчит она, подозрительно меня оглядывая.

— Я к Хлое Миллер, — отвечаю я максимально дружелюбно. — Она ждёт.

Старуха фыркает, но пропускает. Видимо, к Хлое тут ходят нечасто, раз любой визитер это событие.

Поднимаюсь на третий этаж. Лестница воняет кошками и сыростью, ступени скрипят так, будто вот-вот провалятся. Квартира 3B оказывается в конце коридора, дверь обита дерматином, из-под которого торчат клочья ваты.

Я стучу.

Тишина.

Стучу ещё раз, громче.

За дверью слышится какая-то возня, потом приглушённый голос:

— Кто там?

— Хлоя, открывай. Это Кая.

Молчание. Потом щелчок замка, и дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы я могла увидеть один глаз, обрамлённый спутанными волосами цвета красного дерева.

— Кая? — голос звучит испуганно и удивлённо одновременно. — Ты зачем ты пришла?

— Открой дверь. Я не кусаюсь. Обычно.

— Нет, уходи. Нечего тебе тут делать.

Она уже собирается захлопнуть дверь прямо перед моим носом, но я успеваю выставить ногу, мешая ей запереться.

— Я просто хочу поговорить.

Пассивно-агрессивное молчание было мне ответом.

— Убирайся, Кая, — сдавленно произносит она.

— Ты обязательно должна быть такой сукой?

— Кто-то же должен быть.

Я наиграно тяжело вздыхаю.

— Хлоя, если ты не откроешь грёбанную дверь, я выломаю её через пять секунд. Четыре. Три

Хлоя колеблется ещё секунду, потом дверь открывается шире, и я вхожу внутрь.

И замираю.

Не только от насыщенного запаха розы с перцем в воздухе, что бьёт в под дых, но и от открывшегося перед глазами зрелища.

Это малюсенькая студия, где кухня совмещена с гостиной и спальней настолько тесно, что повернуться негде. Обшарпанная мебель, которая, кажется, старше нас двоих вместе взятых. Диван с продавленными подушками. Стол, заваленный бумагами и пустыми чашками из-под кофе. Окно выходит в маленький тёмный проулок, так что даже днём здесь царит полумрак.

И везде — книги. Стеллажи, забитые до отказа. Стопки на полу. Горы бумаг, исписанных мелким почерком.

Хлоя стоит посреди этого хаоса, нервно теребя край растянутой футболки, но гордо задрав подбородок. На ней домашние штаны и тапки с зайчиками.

Тапки с зайчиками, боже мой.

Я смотрю на неё, потом на обстановку, потом снова на неё. В голове не укладывается.

— Хлоя, — говорю я медленно, — ты получаешь зарплату от Джексона?

— Получаю, — она сглатывает и взглядом пытается просверлить во мне дыру.

— И сколько он тебе платит?

Она молчит, закусывает губу. Потом выпаливает:

— Двести тысяч в год. Плюс бонусы за успешные операции.

Я моргаю. Двести тысяч в год. Это не просто хорошие деньги — это очень хорошие деньги. На них можно снимать приличную квартиру в Манхэттене, нормально питаться и одеваться. На них можно жить, а не существовать.

— И ты живёшь здесь? — я обвожу рукой эту богадельню.

Хлоя сжимает челюсти. Отворачивается, делая вид, что поправляет какие-то бумаги на столе.

— Я... мне здесь нравится. Тихо. Никто не мешает.

— Тебе здесь нравится? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. — Хлоя, тут даже мыши повесились бы от тоски.

Она молчит. И в этом молчании я начинаю понимать что-то очень важное.

Хлоя не дура. Она хитрая, умная девушка, которая подобралась к Джону и к Сильвану ближе, чем кто-либо. У неё есть талант, которым Джексон дорожит настолько, что держит её на особом контракте, позволяя работать под своим именем — единственной из всех.

Но она живёт в этой дыре. Почему?

Я смотрю на неё внимательнее. Затравленный взгляд, нервные жесты, руки, которые постоянно чем-то заняты: то теребят футболку, то перекладывают бумаги, то сжимаются в кулаки. Она похожа на человека, который тонет и не может позвать на помощь.

— Хлоя, — говорю я тише, — ты в порядке?

Она дёргается, будто я ударила её.

— В порядке. У меня всё в порядке. Ты зачем пришла?

Я сажусь на край продавленного дивана, игнорируя пружину, которая впивается в бедро.

— Я пришла за ответами. О Сильване. О том, что случилось. И мне сказали, что ты можешь помочь.

— Кто сказал? — она напрягается.

— Неважно. Важно другое: Джексон рассказал мне про Джона. Про то, что вы охотились на него. Ты и Клара... Про то, что ни у кого не вышло с ним справиться. Ну... кроме меня.

Хлоя бледнеет. Садится на стул напротив, обхватывая себя руками.

— Это было давно, — шепчет она.

— Мне плевать, когда это было. Мне важно, что ты знаешь. И я хочу, чтобы ты поделилась.

Хлоя так долго молчит, что я начинаю слышать, как за стеной работает телевизор у соседей.

— Ты не понимаешь, — наконец говорит она. — Если я расскажу... он меня убьёт.

— Джексон?

— Не Джексон. — Она поднимает на меня глаза, и в них такой страх, что у меня холодеет внутри. — Те, кто стоит за ним.

— Кто они?

Хлоя качает головой.

— Я не могу сказать. Не сейчас.

Я смотрю на неё и понимаю, что она говорит правду. Такую правду, от которой у самой меня кровь стынет в жилах.

— Хлоя, — я наклоняюсь ближе, — ты боишься их настолько, что живёшь здесь? В этой дыре, где даже воры не появляются, потому что брать нечего?

Она горько усмехается.

— Ты не понимаешь.

— Так просвети меня.

Она поднимает на меня свои медовые глаза, стараясь не пролить слезу.

— У меня нет выбора.

Я смотрю на неё и вижу человека, который раздавлен собственным демонами. Умного, хитрого, талантливого, но парализованного. Неспособного сделать шаг, даже когда жизнь висит на волоске.

И впервые за всё время что-то внутри меня оттаивает по отношению к ней. Я всё ещё не доверяю ей ни на грош. Но теперь я хотя бы понимаю, почему она такая.

— Ладно, — говорю я твёрдо. — Я не прошу тебя изливать мне душу. Я прошу тебя рассказать про Сильвана. Он жив?

Она глубоко, почти судорожно вдохнула и распрямила спину, гордо задрав подбородок. Словно подняла щит, готовясь к моему удару.

— Судя по анализам крови, которые Организация собрала из номера в «Ла Сьенеге», Сильван не пострадал. То была не его кровь.

— А чья?

— Не удалось установить, — Хлоя безразлично повела плечом, будто речь шла о погоде или о ценах на кофе.

— Значит, он жив?

— Вероятно.

— И где он? Что с ним сделала Организация? Что с ним сделала ты?

— Я бы не сделала ничего, что могло бы навредить Сильве.

Я тяжело вздыхаю и откидываясь на спинку дивана.

Она как бы и отвечает на мои вопросы, но при этом не даёт мне ясного ответа. Язык тела, уклончивые формулировки — классика жанра «я ничего не скажу, но и не совру». Танцы на минном поле в исполнении профессиональной лгуньи.

Хлоя долго смотрит на меня, словно пытается зрительно передать какую-то мысль. Я выгибаю бровь, ни хрена не понимая в этом безмолвном разговоре. Тогда она вздыхает, встаёт, подходит к одному из стеллажей и достаёт потрёпанную папку.

— Я не знаю, где он, но могу подсказать, где тебе искать. — Она возвращается и кладёт папку на колени. — Садись удобнее. Это долгая история.

Я устраиваюсь на диване, чувствуя, как звери внутри настораживаются.

— Я слушаю. И не советую тебе врать.

Она криво усмехается.

— Врать тебе, Кая? С ума сошла? Я жить хочу.

Хлоя протягивает мне папку. Я беру её в руки, чувствуя, как под пальцами шуршит потрёпанный картон. Открываю и тут же замираю.

Внутри документы. Старые, выцветшие, но аккуратно подшитые и рассортированные. Фотографии. Вырезки из газет. Официальные бланки с печатями.

Я узнаю их мгновенно.

Те же самые файлы, что я обнаружила в сейфе Дарелла, когда временно жила в поместье Сильвана. Досье на семью Ричардсонов. На Магнуса, Элиану, Натаниэля и Сильвана. Фотографии счастливого семейства на отдыхе, на поле для гольфа, за обеденным столом и на фоне яхты. И, отдельно, снимки той самой яхты «Кассандра», которая затонула и унесла их жизни.

Я перелистываю страницы, и сердце пропускает удар. Здесь больше, чем было у Дарелла. Намного больше.

Натаниэль Ричардсон.

Сводный брат Сильвана. Тот, чьё фото отсутствовало в документах у Дарелла. Здесь его тоже нет, но зато есть куча документов. Школьные отчёты. Табели успеваемости. Отличные отметки, особенно по математике и информатике. Заметки учителей:

«Исключительные способности»,

«Одарённый ребёнок»,

«Рекомендуется углублённое изучение программирования».

Дальше — медицинские заключения. С самого детства слабое здоровье, постоянные наблюдения, рекомендации щадящего режима. Хобби — водное поло, но из-за состояния здоровья заниматься профессионально не разрешали. И приписка, от которой у меня мурашки по коже:

«Обучение преимущественно онлайн. Редко появляется на публичных мероприятиях».

Я поднимаю глаза на Хлою.

— Не выглядишь особо удивлённой, — замечает она. — Мне пришлось изрядно поднапрячься, чтобы раздобыть эти досье. Никто не знает, что они у меня. И не должен узнать.

— Я уже видела похожие документы, — признаю я. — У Дарелла. В поместье Сильвана. Но там было меньше информации.

Хлоя кивает, будто ожидала этого.

— Очевидно, Дарелл собирает всё, что связано с семьёй Ричардсонов. Но у него нет доступа к некоторым источникам. А у меня... — она замолкает, подбирая слова, — у меня есть свои каналы.

Я смотрю на неё, пытаясь понять, что за игру она ведёт. Но Хлоя выглядит серьёзной. Напуганной, но серьёзной.

— Здесь есть кое-что ещё, — говорит она тихо. — То, о чем я не решалась никому сказать.

Она протягивает руку и перелистывает несколько страниц. Останавливается на документе: бланк, какие-то подписи, печати.

— Что это? — спрашиваю я.

Хлоя глубоко вздыхает.

— Это свидетельство о рождении Сильвана.

Я вглядываюсь в бумагу. Имя матери — Элиана Мария Ричардсон, урождённая Вега. Имя отца — Магнус Джордж Ричардсон. Место рождения — частная клиника в Цюрихе. Дата — один в один с официальной версией.

— Я не понимаю, — говорю я. — Это же просто дубликат.

— Посмотри на дату регистрации.

Я смотрю. Дата регистрации — спустя двенадцать лет после рождения Сильвана.

— Всё верно. Его усыновили Ричардсоны, когда ему было двенадцать. Что не так?

— А теперь смотри сюда.

Хлоя переворачивает страницу в файле и указывает на порванный и склеенный вместе кусок бумаги, которая выглядит старше остальных. Края обгоревшие, словно кто-то вытащил её из огня.

Это тоже свидетельство о рождении Сильвана. Все строчки в нём совпадают, кроме двух.

В графе «мать» другое имя. Аника Веласкес.

Дата регистрации документа совпадает с днём рождения Сильвана. Не через двенадцать лет, а в тот самый день.

В графе «отец» то же имя. Магнус Джордж Ричардсон.

В голове что-то щёлкает. Громко, отчётливо, будто спусковой крючок.

— Этого не может быть, — шепчу я.

— Может, — Хлоя смотрит на меня с каким-то странным выражением из смеси страха и торжества. — Сильван — не приёмный сын Магнуса Ричардсона, Кая. Он его родной сын. Не от законной жены, а от любовницы. Просто Магнус не знал о его существовании больше десяти лет.

Я снова откидываюсь на спинку дивана, чувствуя, как мир уходит из-под ног.

Сильван — настоящий Ричардсон. Не детдомовский мальчик, которого подобрали из жалости. Не сирота, которому улыбнулась удача. А родная кровь, законный наследник, которого мать скрывала от отца, а затем и сама бросила в доме малютки.

— Как... почему? — выдавливаю я.

Хлоя пожимает плечами.

— О матери Сильвана мне мало что удалось найти. У них с Магнусом был роман. Короткий, тайный. Когда она забеременела, Магнус уже был женат на Элиане, и у них рос Натаниэль. Видимо, Аника решила не разрушать семью. Уехала, родила в Швейцарии, подписала бумаги на отказ и оставила ребёнка в приюте. А через одиннадцать лет, Магнус каким-то образом узнал правду.

— Но официальная версия...

— Официальная версия — это официальная версия. — Хлоя криво усмехается. — Магнус был достаточно богат и влиятелен, чтобы сделать всё красиво. Усыновление, новые документы, новая легенда. Никто не задавал вопросов. А через несколько лет, когда яхта затонула, оказалось, что Сильван, приёмный сын, единственный живой наследник. Никто не копал глубже.

Я молчу. Перевариваю.

Звери внутри замерли в полной тишине. Даже они в шоке.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — наконец спрашиваю я. — Чем тебе поможет то, что я это узнаю?

Хлоя смотрит на меня долгим взглядом.

— Потому что я думаю, что исчезновение Сильвана связано с этим. Кто-то узнал правду. Кто-то, кому это было выгодно. И если ты хочешь найти его, тебе нужно понять, кто этот кто-то.

— У тебя есть версии?

Она медлит. Слишком медлит.

— Хлоя.

— Есть, — выдыхает она. — Но ты должна пообещать, что прикроешь меня. Что бы ни случилось.

Я смотрю в её затравленные глаза и понимаю: она не шутит. Она действительно боится. До дрожи, до холодного пота, до этого жалкого существования в бруклинской дыре.

— Обещаю, — говорю я. — Но если ты соврёшь...

— Я не совру. — Она перебивает меня, проявляя твёрдость. — Клянусь, Кая. Не совру.

— Тогда говори.

Хлоя делает глубокий вдох.

— Натаниэль Ричардсон. Старший брат Сильвана. Тот, кого считают погибшим на яхте.

— Но он же был там. Он погиб вместе с родителями.

— Был? — Хлоя качает головой. — Посмотри на документы ещё раз. Слабое здоровье. Обучение онлайн. Редко появлялся на людях. А теперь скажи мне: кто-нибудь видел его вживую? Кто-нибудь может подтвердить, что он поднимался на борт яхты?

У меня холодеет внутри.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что я копала глубже. Натаниэль Ричардсон не появлялся ни на одном публичном мероприятии после девяти лет. Онлайн-обучение. Частные врачи с подписанными соглашениями о неразглашении. Единственные фотографии — детские, где лицо сложно разобрать. А теперь представь: если Натаниэль жив, кто он сейчас? И что он думает о младшем брате, который получил всё — имя, состояние, империю — после смерти родителей?

В комнате повисает такая густая тишина, что её можно резать ножом.

— Ты думаешь, Натаниэль похитил Сильвана? — спрашиваю я.

— Я думаю, что это одна из версий. — Хлоя откидывается на стул. — А ещё я думаю, что ты единственная, кто может это проверить. Потому что у тебя есть то, чего нет у меня.

— Что?

— Доступ к его друзьям. — Она смотрит мне прямо в глаза. — Тот художник, Аларик, он терпеть меня не может, но знает больше, чем показывает. А Логан и Мелисса — друзья семьи Ричардсонов с давних времён. В досье много их совместных фотографий с Магнусом и Элианой. Если кто-то и знал правду о Натаниэле, то это они.

Я сжимаю челюсть. Не так-то просто будет заставить их рассказать мне хоть что-то личное. Если у них вообще есть это что-то.

— И как я, по-твоему, должна провернуть это? — спрашиваю я. — Я ушла от Джекса, у меня больше нет тех возможностей для слежки и шпионажа. Без его хакеров мне даже собственные носки не найти, не то что информацию на людей, которые не светятся в соцсетях. А Марк может поцеловать меня в задницу.

— Марк не единственный технарь в мире, — саркастично замечает она.

— Но он лучший.

Хлоя фыркает и закатывает глаза. Кажется, у неё личная неприязнь к Марку. Берём на заметку.

— Лучший среди тех, кого ты знаешь, — поправляет она. — А мир, Кая, немного больше твоей песочницы.

— И что ты предлагаешь? Найти хакера по объявлению в газете? «Требуется гений киберпреступности, оплата хорошая, риск смерти высокий, в резюме указать опыт взлома правительственных баз»?

Хлоя усмехается. Впервые за весь разговор в её глазах мелькает что-то похожее на азарт.

— Есть места, где ищут таких людей. Даркнет, закрытые форумы, чаты с многоуровневой проверкой. Я знаю пару ресурсов. Там можно найти специалистов любого профиля. От студентов-вундеркиндов до бывших сотрудников АНБ.

— И ты думаешь, они согласятся работать на меня?

— Если заплатишь, то согласятся. — Хлоя пожимает плечами. — У всех есть цена. Главное найти того, кто не сдаст тебя при первой же опасности.

— И как я это проверю? Пробная взятка?

— Рекомендации, — просто отвечает она. — В этих кругах всё держится на репутации. Я могу свести с тем, кто выведет тебя на нужного человека. Дальше сама.

Я смотрю на неё с новым интересом.

Кто бы мог подумать, что у Хлои, живущей в этой дыре, есть такие связи?

— А ты? — спрашиваю я. — Почему ты сама этим не пользуешься?

Она отводит взгляд.

— Организация следит за каждым моим шагом, — тихо говорит она. — Если меня снова поймают... — она сглатывает, — ещё раз я вряд ли такое переживу.

В её голосе столько горечи, что мне становится не по себе. Решаю не задавать лишних вопросов, видя, в какую тьму погрузились её глаза. В конце концов, Сильван пропал с моей подачи. Мне это и расхлёбывать.

Я встаю с дивана.

— Ладно. Допустим, я найду хакера. Что дальше?

— Дальше ты выяснишь, где сейчас Натаниэль Ричардсон. Если он жив, он где-то оставил след. Цифровой, финансовый, любой. Хакер найдёт.

— А если не найдет?

— Тогда искать того, кто знал его при жизни.

Мы смотрим друг на друга. В её глазах плещется страх и что-то ещё, что мне не удаётся уловить до конца.

— Ладно. Спасибо за информацию.

— Обращайся. И... будь осторожна.

— Не в моём характере.

Она поджимает губы и коротко кивает.

— Тогда удачи.

Я снова смотрю на документы. На лицо Сильвана на старой фотографии. На порванное свидетельство с именем Аники Веласкес. На пустоту там, где должен быть Натаниэль.

Звери внутри скалятся.

Охота начинается.

Глава 8

Во всяком деле, чтобы добиться успеха,

нужна некоторая доля безумия.

— Уильям Шекспир

Сейчас.

Майами. Частный особняк.

9 вечера.

Три дня.

Три дня ушло на то, чтобы найти нужного человека, договориться о его гонораре и получить крохи нужной мне информации.

Хлоя сдержала слово — вывела меня на контакт в даркнете. Дальше пришлось действовать самой. Торговаться, проверять, снова торговаться и наконец-то получить доступ к человеку, который представился как «Винтер». Ни имени, ни лица, только аватарка с белым волком и репутация, от которой у нормальных хакеров должны были бы отвиснуть челюсти.

Мы списались в зашифрованном чате, который самоуничтожался через час после разговора. Я объяснила задачу: найти любые цифровые следы Натаниэля Ричардсона за последние семь-восемь лет (с момента, когда пошла ко дну «Кассандра»). Финансовые операции, логины, выходы в сеть, покупки, перемещения — всё, что может выдать живого человека.