Маг на ВРЕМЯ 2. Дикие Баронства.

После этого на голову надели серебряную диадему с тремя крупными рубинами.

Пальцы мага, унизанные перстнями с тёмными камнями, слегка дрожали. Он явно нервничал. Меня это напрягло сильнее, чем сама диадема.

Рубины, едва коснувшись кожи, обожгли холодом - не обычным, а каким-то неживым, словно я прикоснулся к проклятому металлу, пролежавшему в могиле не одно столетие. Это напугало меня, и я попытался вскочить, скидывая обруч, но не тут-то было. Диадема словно вросла в голову. Присосалась к коже невидимыми щупальцами, которые пульсировали, шевелились и пытались пробраться прямо в мозг. Их каждое движение отзывалось взрывом головной боли.

- Кажется, я влип, - билась в голове мысль, - и на этот раз по-крупному.

Помощники с силой прижали меня к креслу, не позволяя шевелиться. Их хватка была железной, до боли и хруста в суставах. который показался мне в данной ситуации зловещим. Голову пронзила пульсирующая боль, словно мне загнали тысячу маленьких раскалённых гвоздей. И откуда-то издалека, будто из-под толщи воды, в голове зазвучал мужской скрипучий голос, похожий на скрежет сломанного динамика:

- Магл, - с трудом разобрал я, продираясь сквозь шум в голове, - в твоей ауре стоит знак ученика гранд-архимага Де`Крабро. И судя по метке, это произошло недавно?

- Может, месяц, а может, чуть больше, - предваряя вопрос, добавил я, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. - Он развоплотился, нарушив клятву.

- Это не имеет значения! - голос стал жёстче, в нём зазвучали металлические нотки. - Мы - ученики великого мэтра! Ты обязан помочь мне, как своему собрату. Если ты надумаешь отказаться, я убью тебя.

В тот же момент боль пронзила виски, а в затылок вновь с размаха воткнули тысячу раскалённых спиц. Перед глазами заплясали цветные круги, - они сливались, распадались, снова возникали, словно безумный калейдоскоп, и я чувствовал, как сознание уплывает, распадается на куски. Проклятый шантажист убедительно продемонстрировал свои возможности.

- Хорошо, я согласен, - выдохнул я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как по щекам текут слёзы, от боли. - Однако я хочу знать, какая помощь требуется и что мне будет с этого?

Почти сразу головная боль уменьшилась, давление на виски ослабло, а голос в голове вновь заскрипел, но уже с нотками деловитости. Так похваливает капризный учитель нерадивого, но исполнительного ученика.

- Хороший мальчик. Сообразительный. А моя благодарность тебе понравится. Ты ведь за знаниями сюда пришёл. Так я их дам. От тебя, магл, требуется немного. Рядом находится тайная комната. Нужно туда попасть и вставить кристаллы-накопители.

- Прям сейчас?! - мысленно воскликнул я, и в моём голосе, даже беззвучном, прозвучало отчаяние. - Да кто меня пустит?! Ты разве не видишь? Я прикован к пыточному креслу, и ситуация не особо радостная.

- Не бойся. Сейчас закончат настраивать печать, и я всё устрою.

После его слов перед внутренним взором развернулись и, как в калейдоскопе, замелькали цветные картинки - будто невидимые проекторы транслировали изображение прямо в мозг, минуя глаза. Я закрыл глаза, но это не помогло: видения стали ещё ярче, болезненнее, они врезались в сознание, словно штампы на расплавленном воске. От боли и этого безумного калейдоскопа я с трудом балансировал на грани беспамятства. Тело исчезло растворившись в окружающая реальности, уступив место чему-то чужому.

Когда ощущения вернулись, сил не было не то что открыть глаза - даже вздохнуть поглубже. Где-то совсем рядом раздался голос толстенького мага - он звучал подобострастно, с нотками унижения:

- О мудрейший Адуд ад-Дауле, не уделите ли вы мне немного вашего драгоценного времени?

- Я слушаю вас, бей-эфенди, - твёрдым баритоном ответил неизвестный. Его голос звучал властно, без тени сомнения.

- Прошу вас, господин, посмотреть печать имперского барончика. У неё неправильный отклик диагностического контура контроля. Мне кажется, печать неправильно встала.

Кроме того, вместо одного купленного барончиком навыка он получил ещё что-то…

- Что значит «ещё что-то»? - голос неизвестного звучал обманчиво благодушно.

- Я… я не знаю, о великий, - залепетал маг. - Но диагностика показывает…

- Магистр четвёртого ранга не справился с простым заданием? - перебил неизвестный резко, и в его тоне вдруг скользнула ледяная угроза, от которой, казалось, воздух в комнате стал холоднее.

- Простите меня, о великий Адуд ад-Дауле… - залепетал маг, и в его голосе прозвучал первобытный животный страх.

- Возьмите с мальчишки дополнительную плату и выкиньте его побыстрее из халифата.

- Я вас понял, мой повелитель, - маг выдохнул, а в его голосе зазвучала подобострастная готовность. - Всё будет сделано по вашему приказу.

До моего слуха донёсся хлопок двери, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая тяжелым дыханием помощников мага.

Буквально через минуту моё тело подхватили и поволокли куда-то в другую комнату, где бросили на прелый тюфяк из соломы. Солома кололась, пахла плесенью и чем-то противным. Затем послышался стук закрываемой двери на засов, и всё затихло.

- Поднимайся, магл, и поторопись, - прошипел сломанным динамиком тот же скрипучий голос в моей голове. - У тебя есть всего несколько минут. Для открытия двери в тайную комнату нужно одновременно нажать два камня на стене. Когда откроется проход, постарайся аккуратно вставить кристалл-накопитель маны в углубление. После этого беги из халифата.

- Ты можешь показать, какие камни?! - раздражённо воскликнул я, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, как вода.

- Магл, тебе подсветит установленная мною магическая печать. Или я подскажу. Действуй, время не ждёт!

Я медленно поднялся с пола и, опираясь руками на стену с трудом сумел устоять на ставших тряпичными ногах. Посмотрев в сторону двери и убедившись, что она закрыта, Начал шарить руками по стене, ожидая мучительного поиска. Но искать не пришлось.

Неожиданно два камня вспыхнули жёлтым светом - словно глаза кошки, затаившейся в темноте. Я выбрал их и нажал одновременно, упираясь ногами в каменный пол. Камни, размером с добрый кирпич, плавно, хоть и не без усилий, ушли в стену. Та бесшумно повернулась на девяносто градусов, открывая небольшую пыльную комнату без окон. Пахло тяжёлым запахом сырости и древности, который бывает в местах, куда веками никто не заглядывал.

- Подойди к стене, где висит шкаф. Открой его. Нажми на ручку, - голос в голове не терпел возражений. - Что видишь?

- Шкаф… с пустыми ячейками, - ответил я, стараясь унять дрожь в голосе. - Много ячеек.

- В тумбочке возьми накопители и вставь в ячейки, где нет камней.

- Ага, легко приказать. Вот только сделать всё это после жёсткой установки печати оказалось ох как непросто.

Да и ячейки, как выяснилось, были забиты алмазной пылью - тем, что осталось от накопителей маны, разрушившихся в процессе эксплуатации. Без уборки новые попросту не влезали по размеру. Поэтому первым делом пришлось выметать из шкафа мельчайшую, едкую пыль. На вид она была красива, искрилась в воздухе, как звёздная пыль, переливалась всеми цветами радуги. Но на деле оказалась вреднее стекловаты: безжалостно жалила кожу, будто крапива, оставляя после себя мелкие, зудящие уколы. Пальцы горели, но останавливаться было нельзя.

К тому же, стоило мне открыть внутренности тумбочки, где хранились накопители, как над поверхностью взметнулось облачко серебристого тумана. Оно пульсировало и дышало, словно живое существо, которое я разбудил от долгого сна. Совать туда руки, признаться, мне не очень-то хотелось. Но выбора не оставалось.

В голове взревело предупреждение: если буду тянуть время, меня зажарят на медленном огне, как шашлык на пикнике. Эта мысль придала ускорения. Я сделал шаг, стиснул зубы и запустил руку прямо в сгусток тумана. Кисть обожгло холодом, словно я сунул её в прорубь зимой. Но я не отдёрнул, а осторожно поводил пальцами в поисках накопителя.

И нащупал.

Он был величиной с гусиное яйцо, но на ощупь, тёплый. И пульсирующий силой, как живое сердце, запертое в хрустальную клетку. Я взял его осторожно, словно яйцо доисторического дракона, которое могло лопнуть от одного неверного движения. Вытащил из туманного облака, покрутил в дрожащих пальцах, зачем-то погладил по гладкому боку.

И «яйцо» ответило на ласку. Вспыхнуло ярким, переливчатым светом, окрасив стены в радужные оттенки.

- Твою ж… - тихо ругнулся я на свою глупость.

Закрыл глаза, чтоб не видеть этого мерцающего света, нащупал пустую ячейку в шкафу и аккуратно вставил накопитель. Тот вошёл с мягким, почти не слышным щелчком, и погас. Осталось только тихое, ровное сияние, словно камень, нашёл своё место. Я выдохнул, дело сделано.

Уже смелее вытащил другой накопитель маны и тут же поместил его в соседнюю ячейку. Последний алмазный накопитель спрятал в собственном пространственном кармане. Ну а что - мы вообще-то об одном накопителе договаривались. Я план перевыполнил, а это премия. Тем более голос не обвинял меня в воровстве.

Выскочил из комнатки и стукнул кулаками в подсвеченные камни. Стена медленно закрылась, образовав с остальной кладкой ничем не отличающийся монолит. Вряд ли кто-нибудь, даже специально разглядывая стену с помощью увеличительного стекла при ярком освещении, смог бы заметить зазор между камнями - настолько плотно они прилегали друг к другу.

Я с глубоким вздохом облегчения бессильно рухнул на тюфяк. Солома жалобно хрустнула подо мной, и вовремя.

Лязгнул засов. Дверь, легонько скрипнув, приоткрылась.

На пороге стоял тот самый толстенький маг, который устанавливал мне печать.

По его лицу было видно, что он очень недоволен и зол. Грозно взирая на меня сверху вниз, он разразился обвинительной речью. В ней, помимо прочего, мне инкриминировали воровство навыков.

- Вообще-то это вы мне печать в ауру ставили, - возразил я, без надежды на успех.

Но по его виду понял, что бесполезно, что-то доказывать. Точь-в-точь по Ивану Андреевичу Крылову: «Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».

Поэтому я поупирался немного для приличия, понимая, что нахожусь полностью в его власти, и заплатил требуемые пять тысяч.

- Сходил, называется, за навыком, - мрачно думал я, чувствуя, как внутри разливается тоска. - Ещё и суток не прошло, а моя чековая книжка похудела ровно наполовину. Если дела и дальше пойдут так же, то послезавтра сяду побираться на паперти.

На этом мои злоключения не кончились. Эти наглецы продержали меня всю ночь в запертой комнате и лишь под утро, когда за окнами забрезжил серый, неласковый рассвет, меня сопроводили к портальному переходу.

А потом, вместе с клеткой, вороном и рабом, буквально силком втолкнули в мерцающее сияние портала. Не обращая внимания на мои возмущённые крики и отборную ругань, которой я, кажется, изрядно пополнил лексикон местных стражей порядка.

Сияние сомкнулось за спиной, и на мгновение я вновь ощутил лёгкое головокружение, знакомое по прошлому переходу. А затем ноги коснулись твёрдой поверхности, и меня качнуло, едва не отправив носом вперёд.

Я выпрямился, перевёл дух и обвёл глазами портальный зал.

Дежурный маг, усталый, с глубокими тенями под глазами и седыми прядями на висках, даже не поднял головы. Выслушав мои возмущённые слова, он лишь махнул рукой, будто отгонял назойливую муху, и бросил с ленивой обречённостью:

- Ты не первый и не последний, с кем так поступили карсовские негодяи.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но досадливо махнул рукой: бесполезно. Вздохнул, подхватил клетку с притихшим вороном, кивнул рабу, и побрёл на выход.

Стражники на воротах беспрепятственно пропустили меня и даже не спросили ни имени, ни цели прибытия. Я вышел наружу и замер, моргая от яркого света, бьющего в глаза. Это была не столица герцогства. Вместо привычной, оживлённой суеты Миримэ, вместо знакомых городских построек, я увидел другой город. Чистый, светлый, с высокими шпилями и домами три-четыре этажа, крыши которых сияли цветной черепицей.

Я повернулся к стражникам и спросил, что это за город.

Они посмотрели на меня как на идиота. Один из них, лениво зевнув, указал на большую стелу из серого гранита. На ней был вырезан герб города, а под ним красивым, витиеватым шрифтом значилось: «Ареселия».

- Я что - в Ареселии? - выдохнул я вслух, ещё не веря своим глазам.

Естественно, никто не ответил. Стражники молча отвернулись - дескать, путешествуют тут всякие, сами не знают куда, а нас ещё спрашивают.

Портальщик на той стороне даже не удосужился поинтересоваться, откуда я прибыл. Просто выкинул меня в ближайший активный портал, как ненужный хлам. А судьба, словно насмехаясь, вынесла меня прямо в город магов - к воротам академии.

Потери, конечно, есть.

Лошади остались у извозчика в Миримэ. Пара хороших, выносливых коней, купленных с Ел`Зэритой на последние честные деньги ещё в начале нашего путешествия по диким баронствам.

- Всё, что я нажил непосильным трудом и риском, - тихо проворчал я про себя, чувствуя, как внутри закипает глухая, бесполезная обида на то, как со мной обошлись в Карсовском халифате, - кануло в небытие. Досталось чужому человеку навсегда.

А что? Могу я себя хоть немного пожалеть? Пожаловаться на горькую судьбу, на несправедливость мира?

А потом я мысленно махнул рукой. Да и фиг с ними. Лошади - это всего лишь лошади.

А плюсов от такого неожиданного подарка судьбы оказалось больше. Я сэкономил тридцать золотых, которые непременно пришлось бы выложить за переход из Миримэ в Ареселию. И эта сумма, как ни крути, с лихвой покрывала мои потери. Не все конечно, грабеж карсовским негодяям я не прощу, с лихвой верну при удобном случае.

Ну а извозчик пусть порадуется халявной лошадиной силе. Ему - лошади, мне - тридцать золотых в кармане. Справедливость, может быть, и не восторжествовала, но баланс сошёлся в мою пользу.

Конечная цель, к которой так спешили мы с Ел`Зэритой, достигнута. Поступлю в академию магии, и моя дальнейшая судьба хотя бы на время учёбы обретёт какую-то ясность.

Я перевёл дух, закинул лямку клетки с вороном на плечо. Птица, уже оправилась от перехода, и сидела нахохлившись, злобно сверля меня жёлтым глазом. А потом неожиданно издала хриплое, надсадное «карр!». В ответ я погрозил ей пальцем.

- И ты туда же, - буркнул я. – Брут.

А вот где мой попутчик? Не сбежал ещё от меня?

Нет. Он стоял неподалёку, бледный, но держался достойно. С любопытством, свойственным всем молодым людям, впервые оказавшимся в новом месте, внимательно осматривал площадь. Я помахал ему рукой, приглашая подойти.

Он послушно приблизился.

- Добро пожаловать в Ареселию, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал приветливо, хотя внутри всё ещё бурлило от пережитого. - Пойдём, я тебя накормлю, найду подходящую одежду. А потом решим, что делать дальше.

Я бросил взгляд на солнечные часы, установленные рядом со стелой. Тень от столбика-гномона указывала на последний час до полудня. Время поджимало.

- Только поторопимся, - добавил я. - У меня ещё приёмные экзамены в академии. И, если мы опоздаем, вся эта беготня потеряет смысл. А мне, знаешь ли, не хочется начинать новую жизнь с залёта.

Глава 7. Ареселия.

В тумане, где тени сплетаются тонко,

Где веет прохлада забытых времён,

Лежит Авалон - пристанище магов,

Обитель покоя, без бурь и знамён.

Улицы узкие - шёпоты смутные,

Камни - скрижали заклятья минутного.

Там, где не слышен гром битвы мятежной,

Птицы поют о любви безмятежной.

Хрустальный фонтан - источник волшебный,

Воды - зеркало прошлых веков.

Дымка над аркою, тайна заветная,

Тени в порталах, стражи миров.

Я у черты, где день угасает,

Где туман - не туман, а лишь сны.

Авалон… Зовёт - не обещает,

Он, ответ на вопросы судьбы.

(Авалон. Стилизация под Анну Ахматову)

По современным меркам моего мира Ареселия невелика, её население составляло всего пятьдесят шесть тысяч жителей. Но здесь, в этом мире, где королевства порой насчитывали едва ли десяток тысяч душ, она могла соперничать со многими державами.

Город раскинулся на холмистой равнине, окружённой лесами и реками. Вдалеке, на горизонте, вздымались горы, их вершины уходили выше облаков, а на них, купаясь в лазури неба, сверкали вечные ледники. Воздух здесь был чист и свеж, пропитан волнами приятных ароматов, источаемых растениями и цветами, казалось, сам ветер приносил из садов и парков города дыхание жизни.

Как и положено столица магов, была окружена мощной двухрядная стеной длиной в десять километров, и укреплёна сорока тремя сторожевыми башнями. Их силуэты возвышались над окрестностями, словно стражи древних времён, молчаливые, грозные, несокрушимые. Один вид этих массивных башен заставлял трепетать любого, кто осмеливался бросить вызов Ареселии. Но не стены были главной защитой города.

Основной боевой мощью, способной уничтожить многотысячные рати, являлись маги академии. Облачённые в мантии разных цветов, в зависимости от специализации, они могли обрушить горы, вызвать огненный шторм или превратить реку в кипящую лаву. Поэтому сердцем Ареселии была академия магии, построенная на невысоком холме и обнесённая собственной прочной стеной. Она представляла собой город в городе, живой организм, дышащий древней силой, накапливаемой знаниями веками.

К ней, а не к дворцу наместника, вела от выходного портала дорога, вымощенная особыми плитами. Каждая из них была покрыта узором, напоминающим переплетение магических рун. При внимательном рассмотрении можно было заметить, как они слабо мерцают, накапливая энергию каждого проходящего путника и передавая её в городскую магическую сеть. Казалось, сама земля под ногами запоминала каждого, кто ступал по ней.

По обе стороны от дороги выстроились стройные ряды трёхэтажных домиков с разноцветной черепицей и небольшими садовыми участками. В Ареселии не стеснялись ярких красок: дома были окрашены в синий, красный, жёлтый и даже оранжевый - так, что улицы напоминали пёструю мозаику. Вдоль мостовой теснились лавки торговцев, а магический свет рекламных вывесок завлекал покупателей, переливаясь всеми оттенками радуги.

Из памяти Алекса я узнал, что город был разбит на кварталы. Квартал артефакторов, где мастера создавали амулеты и артефакты. Квартал алхимиков, место, где торговали редкими ингредиентами и снадобьями. Кварталы целителей и ремесленников. А маги-боевики, как народ свободный и привыкший к просторам, селились где хотели - в основном в жилых районах, где располагались таверны, гостиницы и магазины бытовых товаров. Там всегда было шумно, людно и пахло жареным мясом и приключениями.

А ещё за академией магии раскинулся знаменитый и таинственный Аресельский лес. По слухам, там обитали магические создания, кто-то говорил о единорогах, а самые смелые шептали о древних чудовищах, переживших само падение Старой Империи. Правда, все жители Ареселии как один утверждали: это просто красивая легенда, выдуманная для создания ореола таинственности вокруг академии. Может, и так. Но я, наученный горьким опытом похода в Чернобад, предпочту держаться от таких мест подальше. Хотя бы первое время, пока не наберусь силы и опыта.

Впрочем, сейчас меня интересовал не лес, а дорога, ведущая к главным воротам академии.

По ней в сторону академии один за другим тянулись юноши и девушки, кто с родителями, кто в одиночку. Одни несли за спиной небольшие сумки, другие шагали налегке, с таким видом, будто их будущее уже лежало в кармане. Они оживлённо переговаривались, смеялись, иногда бросали взгляды на величественное здание, темневшее вдали. В их глазах можно было причитать надежду и волнение. Они шли навстречу своему светлому, безоблачному будущему. Точно так же когда-то и я шёл поступать в университет, в другой жизни, другого мира, где и сейчас никто не проверял абитуриентов на наличие силы магическим шаром.

Сейчас, в Ареселии, я тоже был уже не просто бастард без рода я многого добился и стал бароном. А через пару часов стану адептом академии. Правда, с кучей проблем за плечами, но я их решу с выгодой для себя.

Я не пошёл вслед за этой беззаботной толпой. Тому виной был раб, которого мне халифате буквально всучили.

Что с ним делать? В империи рабство запрещено причем официально. Однако существовало множество оговорок и лазеек, позволявших, не называя человека рабом, сделать его… скажем так, крепостным, обязанным отдать мне огромный долг. Причём с правом передачи по наследству, как его, так и его семью, без права уйти от хозяина.

Пока я размышлял, заметил стоящего у обочины извозчика и, махнул рукой, привлекая к себе внимание. Пролётка тронулась и остановилась возле меня.

- Куда прикажете ехать, ваша милость? – спросил он внимательно оглядывая меня.

- В ближайший постоялый двор, где есть свободные номера.

- Сей миг домчу, ваша милость! - ответил извозчик, - всего за серебряк.

Я согласился с оплатой и залез в пролётку, поставив клетку рядом с собой на пол.

Мой попутчик, повинуясь моему приказу тоже заскочил в пролётку, но забился в самый угол возка.

Извозчик, не оборачиваясь, дёрнул вожжами, и застоявшаяся лошадь помчала по дороге, стуча копытами плиткам покрытия.

Наконец пролётка остановилась у добротного трёхэтажного постоялого двора обнесённого массивной стеной. На вывеске, призывно подсвеченной парой магических шаров, было написано «Приют Странника». Объемные световые буквы переливались всеми оттенками синего, будто сотканные из ночного неба.

Заплатив извозчику за дорогу, я спрыгнул на землю. За мною послушно последовал раб. Извозчик получив расчёт снял шапку, крикнул:

- Здорово оставаться, милорд! - и отъехал. Мы поднялись по ступенькам и дверь легко распахнулась, а мы оказались в просторном обеденном зале. Из кухни доносились вкусные ароматы готовящейся еды, среди которых мой нос безошибочно распознал аромат жареного мяса - сочного, с хрустящей корочкой и свежего хлеба.

За стойкой стоял широкоплечий трактирщик, лет пятидесяти на вид, с лицом, которое могло принадлежать как отставному солдату, так и бывшему наёмнику. Его руки, покрытые шрамами, явно следы многих былых сражений, говорили о немалом боевом опыте куда красноречивее любых слов. Он не суетился, не улыбался заискивающе, а просто делал своё дело, и это внушало уважение.

Две женщины - одна молодая, и гибкая, как лоза, другая чуть старше, полненькая, сновали между столов, разнося кружки с вином и тарелки с дымящимися блюдами. Запахи жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав висели в воздухе густым, аппетитным облаком.

Увидев меня, трактирщик без лишних церемоний сказал:

- Если нужен ночлег, то стоимость двухместного номера будет два серебряка за сутки. Еда за отдельную плату, купальня тоже.

- Нас всё устраивает, уважаемый, - согласился я, понимая, что нам нужно срочно немного отдохнуть и привести себя в порядок. Я ведь тоже изрядно провозился на соломенном матрасе в запертой комнате. И пахло от меня, наверное, соответственно.

- Деньги вперёд за сутки. - Он протянул ключ на бронзовом колечке. - Вот. Второй этаж, комната тринадцатая. Уборная во дворе.

Трактирщик махнул молоденькой подавальщице, чтобы та показала нам комнату. Девушка улыбнулась мне тепло, по-матерински, и сказала:

- Следуйте за мной. Если захотите пообедать, спуститесь в зал.

- Постой, - остановил я её, когда она открыла дверь номера. - Подготовь купальню. И поесть принеси сюда, в номер. Если сделаешь всё быстро - сдачи не надо.

Я поковырялся в кошельке и отсчитал три серебряные монеты. Подавальщица ахнула, быстро поклонилась и проворковала с искренней признательностью:

- Спасибо, ваша милость. Я быстро.

Номер оказался большим - на удивление просторным для такой цены. Две узкие деревянные кровати с потрёпанными покрывалами, стол, два стула, платяной шкаф, умывальник типа «рукомойник», с медным краном и эмалированным таз внизу. Над ним на стене висело небольшое зеркало в деревянной раме, покрытой затейливой резьбой. А ещё выше кто-то нацарапал надпись чем-то острым: «Не ждите чуда, чудите сами».

Похоже, студенты магической академии, те ещё затейники. В этом меня убедили остаточные следы слабеньких файерболов рядом с надписью.

Не успели мы осмотреться, как в комнату влетела довольная подавальщица.

- Купальня готова, милорд. Прошу вас.

Она вывела нас во внутренний двор постоялого двора и завела в бревенчатое строение, напоминающее баню. Вот только вместо печи там стояла огромная деревянная бадья, до краёв наполненная горячей водой.

Над ней поднимался пар, густой и влажный, наполняя помещение ароматами трав.

- Оставь нас, - сказал я. - Мы сами.

Девушка поклонилась и вышла, притворив за собой дверь.