Маг на время 1. Чернобад

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри зарождается предвкушение - то самое, которое испытываешь, когда стоишь на пороге чего-то нового, большого, способного изменить всё. Впервые за долгое время я ощутил, что действительно начинаю учиться магии - по-настоящему, шаг за шагом, под руководством опытного наставника.

- Эх, красиво говорит, - пробормотал я про себя, чувствуя, как где-то на задворках сознания ворочается, въевшийся в кровь цинизм. - Вот только не привык я верить в безвозмездную благотворительность. Вполне возможно, это лишь хитрая уловка, позволяющая усыпить бдительность, а потом нанести удар в спину.

- Учитель, - начал я голосом прилежного ученика, и в этом голосе было столько почтительности, сколько я смог в него вложить, - мне очень нравятся все ваши наработки, но разве мы не должны сначала закрепить наши отношения клятвой?

- Что тянуть, произноси клятву ученика, а я её приму, - без колебаний ответил Де`Крабро, и его готовность, его полное отсутствие сомнений застали меня врасплох.

Я просто обалдел от его слов. Клятва ученика - это, конечно, не рабство, но ученик брал на себя обязательство подчиняться и соблюдать верность своему учителю. Наказание за нарушение клятвы зависело от величины проступка. То бишь, сказав слова клятвы, я сам надевал на свою шею хомут. Добровольно, с улыбкой на устах и с чувством глубокого удовлетворения от того, что всё делаю правильно.

- Де`Крабро, не кажется, что это сверхнаглость? - осадил я призрака, чувствуя, как внутри закипает глухое, недовольное раздражение. - Вам не стоит забывать, что хранители отдали меня вам в подчинение!

- Да-да, я помню! - сказал он, и впервые в его голосе проскользнуло недовольство - такое же острое, как укус осы. - Клянусь научить своего ученика всему, что знаю, ничего не скрывая, не искажая, не замалчивая и не причиняя вреда!

Звук грома, прозвучавший над головой, подтвердил истинность произнесённой клятвы. Он прокатился по долине, заставляя вздрагивать листья на деревьях и водную гладь покрываться мелкой, нервной рябью.

- Я хочу, - потребовал призрак, и в его голосе зазвучали стальные нотки, - чтобы вы дали клятву, что будете прилежно выполнять порученные мною задания, иначе я ничего не гарантирую.

Не знаю, что меня дёрнуло, но я ответил, чувствуя, как где-то внутри, на самой границе сознания, что-то подсказывает мне эти слова:

- Клянусь в точности и со старанием выполнять учебные задания учителя, если они не несут мне вреда.

В тот момент я думал, что я самый умный. Что нашёл лазейку, оставил себе пространство для манёвра. Утро следующего дня быстро убедило меня в обратном.

Кто-то самым наглым образом облил меня ледяной водой - прямо в ту минуту, когда в сонной неге мне снова явилась прекрасная гнома. Её улыбка, золотистые волосы, струящиеся по плечам, мягкий, ласковый взгляд… Я уже протягивал руку, чтобы коснуться её щеки, чувствуя, как где-то в груди разливается тепло, такое настоящее, такое живое…

И тут - хлёсткая, ледяная струя в лицо!

Я вскочил, разбрызгивая воду, хватая ртом воздух, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а по спине бегут мурашки - от холода, от обиды, от невыносимой тоски по ушедшему сну.

- Ты ещё спишь?! - завыл в моей голове сиреной Де`Крабро. Его голос пронзал сознание, как раскалённая игла. - Сколько можно?! Вставай! Начался первый учебный день!

Так началась изматывающая тренировка - с утра и до вечера, без перерывов, без поблажек, без права на ошибку.

Мало подтянулся? Получай болезненную стимуляцию - лёгкий, но резкий разряд маны, бьющий по нервам, заставляющий мышцы сокращаться в конвульсиях, а зубы - скрежетать от бессильной ярости. Не успел пробежать за назначенное время? Снова стимуляция - и снова этот пронизывающий, мерзкий разряд, от которого темнеет в глазах и подкашиваются ноги. Слишком много маны потратил на заклинания? Значит, в конце занятий не хватит запитать щит - и вновь получаешь пытку болью, от которой хочется выть, но гордость не позволяет.

Всё-таки мой учитель ненормальный - весь учебный процесс стимулировался через боль. Где-то в глубине души я понимал: и спецназ готовят тяжело, трудно, порой невыносимо. После экстремальной подготовки люди становятся словно киборгами - в программе которых закладываются базовые настройки: драться и выживать. Именно это помогает выжить там, где не под силу остаться в живых обычным людям. Но понимание не облегчало страданий.

Де`Крабро каждый час, словно мантру, внушал мне:

- Чем сложнее задание, чем больше отвлекающих факторов, тем быстрее растёт потенциал ученика!

Поэтому я запускал файерболы с любой дистанции, из любого положения - стоя, сидя, лёжа, на бегу, кувыркаясь через голову, - и во всех возможных направлениях. Причём этот зловредный старик-мучитель всё время маячил своей полупрозрачной рожей перед моими глазами, в неизменно угрюмо-раздражённом настроении. Он то подбрасывал камни, которые приходилось отбивать щитом, то создавал иллюзии врагов, набрасывающихся со всех сторон, то менял гравитацию на доли секунды, заставляя тело терять равновесие - всё, чтобы сбить концентрацию, заставить ошибиться, чтобы потом снова и снова прогонять через боль.

Однако его душевное состояние менялось в лучшую сторону, когда во время занятий фехтованием его призрачная шпага или дага погружались в моё тело. Несколько раз испытав от призрачного ранения жуткую, невыносимую боль - такую, что мир перед глазами мерк и начинал кружиться в бешеном, пугающем танце, - я закричал:

- Э-э… Учитель! Это никак не согласуется со словами клятвы «не навреди»!

- Можешь не переживать за меня, - спокойно ответил Де`Крабро, и в его голосе не было и тени раскаяния. - Я ничего противоречащего клятве не делаю. Я насыщаю с помощью точечных воздействий твои внутренние органы маной. А это в умеренных дозах полезно. Мышцы, получив избыточную энергию, приобретают небывалую силу, скорость и выносливость. Внутренние органы, костная система и связки становятся крепче. А ещё улучшается память и растёт скорость реакции.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное, и продолжил, и в голосе его зазвучали лекторские, профессорские нотки:

- При увеличении количества маны извне растут и возможности человека: параметры жизнестойкости и даже долголетия. В общем, на первый взгляд всё отлично. Однако организм, привыкнув к внешним вливаниям энергии, приобретает самую настоящую зависимость - как у наркомана! Без энергетической дозы уменьшается работоспособность, наблюдается сонливость, слабость мышц. Вот по этой причине маги в бою без маны долго не живут.

- Прошу посмотреть в истинном свете, - добавил он, и в его голосе появилась торжественность, - как я буду наполнять маной мышцы правой ноги.

Как всегда, объяснил подробно, доходчиво - и с демонстрацией. На мой вопрос, почему так больно, он сказал, и в голосе его не было и тени сомнения:

- Боль нужна для усиления терапевтической эффективности и выработки условных рефлексов организма. Тело при поступлении избыточной энергии в минуты опасности должно быть готово к повышенным нагрузкам и боли, а в остальные моменты - испытывать дискомфорт. Таким способом мы избежим привыкания.

- Мы с тобой не будем уподобляться магам, для которых антимагический ошейник является смертельным приговором, - строго произнёс учитель, и в его словах мне почудилась не просто угроза, а предостережение. - Поэтому первые месяцы не будем применять никаких заклинаний, магически усиливающих тело. Наоборот, с помощью изматывающих тренировок подготовим его к принятию высшей магической энергии. Пойми, ученик: лишь глупцы, одержимые гордыней, могут считать, что магом достаточно родиться! Лишь тот, кто готов двигаться вперёд, не торопясь, шаг за шагом, через тяжёлый и ежедневный труд, не терпя слабости к себе, может стать высококлассным магом.

После такой активной стимуляции мой организм потребовал немедленно подкрепиться и нарисовал в воображении огромный, сочащийся соком кусок жареного мяса. От которого, не смотря на то, что он был воображаемый, мой нос улавливал такой аромат, что слюна собралась во рту. А желудок свело судорогой от голода.

Я напомнил Де`Крабро, что пришло время обеда и пора достать их хранилища, что-нибудь вкусное и питательное.

Учитель согласился - и позволил мне взять брикет из смеси сухофруктов, орехов и эльфийского мёда. Жадюга!

Я было возмутился, но вновь был простимулирован, уколом призрачной шпаги. И теперь уныло грыз брикет, откусывая по кусочку. Сладость мёда смешалась с терпкостью орехов, но голод не утих - наоборот, разыгрался ещё сильнее, превратившись в тупое, ноющее чувство, которое, казалось, никогда не пройдёт, чем ввёл в печальные размышления.

- Печалька… Облом, - подумал я с иронией, чувствуя, как где-то в глубине сознания просыпается привычный, спасительный цинизм, - зато теперь я точно не привыкну к роскоши. Со мной случилось так же, как у героя песни Владимира Высоцкого… Ни каких чудес… одни мучения.

Тут я понял: это - джинн, он ведь может многое,

Он же может мне сказать: «Враз озолочу!»

«Ваше предложение, - говорю, - убогое.

Морды будем после бить - я вина хочу!

Ну а после - чудеса по такому случаю:

Я до небес дворец хочу - ты на то и бес!..»

А он мне: «Мы таким делам вовсе не обучены,

Кроме мордобития - никаких чудес!»

Не получится у меня стать богатырём за один день с помощью магии. Да и магом, с таким учителем-мучителем, мне на раз-два не стать.

А недалече, чем вчера вечером Де`Крабро, рассматривая мои артефакты и довольно сверкая зелёными глазами - они горели изумрудным, ненасытным огнём, переливаясь оттенками от болотного до яркого, весеннего, - пообещал научить фехтованию и артефакторике, передав слепок своих знаний в мою ауру. Мог! Но не стал. А я, как последний дундук, поверил ему. Раскрылся всей душой и показал все заныканные амулеты. Хвастливо разложив их на циновке перед ним, как перед отцом. Рассказал о своих заветных мечтаниях и планах на будущее. Словно мне не девятнадцать лет, а всего двенадцать или тринадцать. Скорей всего, под воздействием гормонального подросткового всплеска, когда мозг отказывается соображать, а язык развязывается сам собой, без спроса у разума.

Что делать… В детстве почти все подростки так же доверчивы и искренне уверены в доброте окружающего мира. Да и Де`Крабро, показал мне наглядно свой профессионализм: без всякого пускания пыли в глаза взломал жезл архимага Дин О`Гиора, переподчинив его себе. Это было поистине величайшее зрелище - его полупрозрачные пальцы скользили по поверхности жезла, выплетая тончайшие нити магии, разрывая старые узы и завязывая новые, и всё это с такой лёгкостью, будто он разматывал старый, надоевший свитер. Потом он устроил для меня прекрасный ужин, достав из привязанного к жезлу пространственного кармана огромную кучу изысканных яств. Вкуснотища необыкновенная! Умеют же архимаги себя побаловать: там были и запечённые перепела, и нежные сыры с голубой плесенью, и какие-то фрукты, названия которых я даже не знал, но от одного запаха которых слюнки текли… Я наивный, думал, что так всегда будет.

Вспомнив вчерашний ужин, я мысленно возмутился и ещё раз, так же мысленно перечислил все оскорбления которые смог вспомнить. Жадюга и гад, были самыми безобидными. Обидно было то, что деликатесами, хранящимися в пространственном кармане жезла архимага Дин О`Гиора, можно накормить целую дивизию. А он пичкает меня какими-то сладко-кислыми батончиками, которые только разжигают аппетит, не утоляя его! А ещё Де`Крабро вливает в меня горькие микстуры и травяные настойки - типа для подготовки организма к восприятию интенсивных физических нагрузок. На вкус они были как полынь, смешанная с соком чистотела и ещё чем-то, от чего язык немеет, а в горле встаёт ком.

Обед плавно превратился в лёгкий перекус за десять минут. Мой саботаж, я молча лежал на песке и не реагировал на команды, был вновь простимулирован, всё той же призрачной шпагой. Следующим этапом моей тренировки было изучение комплекса оборонительных и атакующих техник, выполняемых в строго установленной последовательности. Де`Крабро продемонстрировал движения, и в его призрачном, но от того не менее стремительном танце было что-то гипнотическое, завораживающее.

В юности я занимался в «Каратэ-До Шотокан» и даже сдал на коричневый пояс, выполнив ката и выдержав тридцать боёв свободной схватки. Поэтому я после пяти показательных выступлений, с удивительной для Де`Крабро лёгкостью запомнил комплекс и повторил его. Моё тело за помнило, как двигаться, как дышать, как переносить вес - и учитель довольно кивал, пока я после оттачивал каждое движение.

Однако работу с метательным оружием я завалил. То руки от усталости дрожали так, что метательные ножи летели куда угодно, только не в мишень. То пот заливал глаза, превращая окружающий мир в мутное, расплывчатое пятно, мешая видеть движущиеся в хаотичном порядке цели, то балансировка была мне незнакома или тело, не привыкшее жестким нагрузкам, никак не хотело подчиняться новым требованиям. В общем, тысяча и одна «отмазка»…

Честно признаюсь: ростовую мишень с четырёх до семи метров, я ещё мог поразить - благо на сборах в «Томской Заставе» нас этому учили. А то, что требовал призрачный учитель - поражать цели, движущиеся с разной скоростью, с разного расстояния, из разных положений, - было бы запредельно не только для меня.

На завершающем этапе тренировки эта полупрозрачная рожа-мучитель обучила меня трём видам стихийных щитов: огня, воздуха и воды. И мы начали играть в игру типа: - «камень, ножницы, бумага». Де`Крабро уверял меня, что это прекрасное упражнение на развитие интуитивного чувствования с использованием метода болевого воздействия.

Так вот, несмотря на всё моё старание и болевое стимулирование, внутреннее чутьё подставило меня все сорок пять раз - на большее не хватило маны. Если я окружал себя куполом огненного щита, Де`Крабро молниеносно наносил удар заклинанием воздушного кулака, продавливая мой щит. Из-за этого мои ресницы, брови и волосы на голове сгорели. Кожа на лице приобрела красный воспалённый цвет, горела, как после долгого пребывания на палящем солнце, и при каждом движении вызывала болевые ощущения.

После такого фиаско я отказался от огненных щитов, перейдя на магию воды, - и вновь потерпел неудачу. Мощные удары заклинанием того же воздушного «кулака» раз за разом сносили мою «водную защиту», обливая меня обжигающе холодной водой с кусочками льда. Я заподозрил, что учитель ведет себя не совсем честно и к атакующему воздушному заклинанию подмешивает стихию льда, потому что вода после контакта с воздушным «кулаком» становилась ледяной, почти замерзающей на лету.

В конечном итоге у меня руки и ноги свело судорогой, мурашки вздулись на моей коже огромными волдырями, каждый из которых пульсировал и ныл. Однако мучителю Де`Крабро этого показалось мало. В самом конце урока, когда мана плескалась на дне моего внутреннего резерва тонким, едва заметным слоем, он хлестнул по мне малым разрядом молнии.

Тело выгнуло дугой, бросило на землю, и где-то ещё с десяток секунд я, выпучив глаза, как рыба, поднятая с глубины, беззвучно хватал воздух широко открытым ртом. Внутри всё горело, каждый нерв был обнажён и бился в агонии, а в ушах стоял звон, сквозь который едва пробивался чей-то далёкий, встревоженный голос.

Злость во мне возросла, как пар в котле с неисправным клапаном, и, быстро достигнув опасного предела, взорвалась слепой яростной атакой, осушив до дна мой внутренний источник. Если бы я не потерял сознание от усталости и боли, то мог увидеть, как Де`Крабро пугливо шарахнулся от выпущенного мною небольшого файербола.

Как ни удивительно, но большая часть знаний Духов долины каким-то образом сохранилась, а моё подсознание, активизировавшееся в опасный для жизни миг, подсунуло нужное мне плетение.

Надо сказать весьма витиеватое плетение с малым потреблением маны, несущее для призраков маленькую такую гадость - астральные призрачные лезвия. Они вращались внутри огненного шара, как лезвия в мясорубке, и старик, видимо, знал, на что способна эта игрушка.

Меня, пребывающем в невменяемом состоянии от боли или мертвецком полусне от усталости и магического истощения наконец уволокло в бессознательную тишину. Но и там мне не позволили отдохнуть. В темноте появился светящийся шар, оказавшийся при ближайшем рассмотрении огромным сияющим шатром. Он пульсировал мягким, золотистым светом, и от него исходило необыкновенное тепло и спокойствие.

Я приблизился и с опаской заглянул внутрь. За пологом, на ложе, украшенном фигурами сражающихся гномов, их суровые лица были искажены яростью, а оружие занесено для удара, возлежала прекрасная гнома. Вокруг горели ярко-жёлтым пламенем магические светильники, отбрасывая причудливые, танцующие тени на стены и оживляя нарисованные фигуры гномов.

Я узнал её и смело шагнул внутрь, произнося слова благодарности. Она приветливо улыбнулась, принимая их, и благосклонно указала мне на край ложа, сделав это жестом, исполненным подлинного королевского величия.

- Милый, милый мальчик, - жалостливым звонким голосом произнесла гнома, едва я присел, и в этом голосе, в этом «милый» я ощутил что-то приторное, тягучее, как слишком сладкий сироп, от которого начинает першить в горле. - Кругом враньё и лицемерие. Тебя в очередной раз обманули.

Услышав её слова, я внутренне напрягся, зная, что за этой фальшивой жалостью и показным участием может вновь скрываться обман и лицемерие.

- Де`Крабро, бывший дух голема, - медленно поднявшись, продолжила она, и её голос приобрёл стальные, обвиняющие нотки, - поклялся перед богами не причинять вреда, однако нарушил клятву, едва не убив тебя во время тренировки. Ты должен покарать клятвопреступника.

Гнома подошла ближе и строго огромными иссиня-зелёными глазами посмотрела на меня. В их глубине мерцало что-то древнее, холодное, и я, заворожённый, не в силах отвести взгляд, молча кивнул, давая понять, что согласен.

Она обняла меня, её руки были прохладными, пахли цветами и ещё чем-то неуловимым, древним, и улыбнулась ещё более очаровательной улыбкой:

- Не бойся, мой милый мальчик, я не оставлю тебя без помощи. Но и ты должен помочь мне. Наша последняя надежда, будущий король Подгорного королевства Тинбалбен, попал в беду. Ты ведь не откажешь своей спасительнице в её маленькой просьбе?

Я, преодолевая любовное томление, вспыхнувшее огнём в сердце, проговорил, чувствуя, как голос становится чужим, не своим:

- Да, моя госпожа, я готов отправиться на поиски Тинбалбена, когда вы скажете.

- Завтра с утра и пойдёшь.

С помощью нечеловеческих усилий - таких, что, казалось, я слышу, как трещат цепи, которыми она опутала мою волю, - я сумел приостановить зов страсти и задал очень важный для моего выживания вопрос:

- Моя госпожа, пусть моё тело после трансформации способно пройти по любой самой узкой гномьей тропе. Однако без знания тайных гномьих путей отыскать пропавшего Тинбалбена невозможно.

Гнома замерла и в задумчивости поправила локон волос, выбившийся из причёски. Движение было таким естественным, таким женственным, что у меня перехватило дыхание.

- А ведь она чертовски красива, - мелькнуло у меня в голове. - И умеет пользоваться своим женским очарованием, отточила женские штучки за свою долгую жизнь. Вон как мне от её прикосновений ударило в голову, затуманивая мозг, не смотря на четырнадцатилетнее тело.

- Ты прав, магл, - деловито заговорила гнома, и в её голосе исчезла вся прежняя сладость, оставив лишь холодную, расчётливую деловитость. - Прикажи Де`Крабро обучить тебя заклинаниям «потаённый лаз» и «поиск тайных троп». Даю тебе на изучение и тренировку два дня. От учителя избавься - он даже будучи големом был неуправляем. На что я мысленно возмутился и задал себе вопрос, если я для них важен, то почему они мне всучили неликвид? Не хотят, меня делать сильным?

Очнулся я резко и почувствовал, что лежу на спине, причём несколько острых камней врезались мне в спину, принося невыносимые страдания. Каждый вздох отдавался в позвоночнике тупым, ноющим толчком. Импульс ослепительного белого света откуда-то сверху начал заполнять каждую клеточку моего тела, изгоняя боль и принося ощущение бодрости и силы. Свет струился сквозь меня, пронизывал насквозь, и в этом потоке растворялась усталость, боль, сама тяжесть бытия.

Едва целебное излучение закончилось, я вскочил на ноги - нет, не от любопытства: «Кто это меня лечит?» Просто голод не тётка, а есть хотелось до безумия. В желудке было пусто и тоскливо, не считать же маленький батончик едой, а в голове пульсировала одна-единственная мысль, простая и первобытная: еда. Поэтому единственные слова, произнесённые при виде моего учителя, были не слова возмущения и угроз, а «жрать давай».

От стола с продуктами я отвалился, как обожравшийся удав. Бедный мой живот походил на огромную гору, но я нисколько не переживал по этому поводу. Впервые после перерождения в новом теле внутри было тепло, сыто, спокойно. От накатившей сытости глаза помимо моей воли закрылись, уставшие мышцы расслабились, напряжение последних дней спало - засыпающий разум унёсся куда-то очень далеко-далеко, туда, где не было учителей, тренировок, заклинаний и обязательств.

Спал я поистине мёртвым сном - да и немудрено после такого тяжёлого и длинного дня. Ни снов, ни видений, ни той прекрасной гномы - только чернота, мягкая, глубокая, всеобъемлющая.

Проснулся я с первым лучом восходящего солнца. Свет скользнул по векам, разбудил, и я, ещё не открыв глаз, на автомате поставил воздушный щит. Мышцы среагировали быстрее мысли, быстрее, чем я успел сообразить, что делаю. Сразу ощутил эманацию разочарования: это призрачное зло в облике старика-мучителя с седыми серебристыми волосами и длинной бородой попыталось облить меня ледяной водой. Я чувствовал его досаду - она исходила от него, как жар от раскалённой печи.

Из-за неудачи глаза Де`Крабро приобрели голубой льдистый цвет - холодный, неприятный оттенок, который мне уже доводилось видеть вчера, перед особо изощрёнными пытками. Я лишь злорадно улыбнулся: «Не всё коту масленица». А зря - призрачный учитель отыгрался за свой утренний провал.

Как вы уже поняли, я не бросился сразу выполнять указание гномки, а подчинился Де`Крабро и продолжил учёбу.

Утренний кросс всё так же изобиловал неприятными неожиданностями. Под ногами, откуда ни возьмись, то появлялась яма, то вырастал холмик на абсолютно ровной базальтовой плите. Моей интуиции приходилось трудиться по полной, и, к моему удовольствию, она сегодня почти ни разу не подвела. Наверное, пыталась оправдаться за прошлое поведение. Я бежал, петлял, кувыркался, и каждый раз, когда нога должна была нащупать пустоту или споткнуться о невидимую преграду, тело само находило правильное движение, обходило ловушку, ускользало. Я был доволен.

За завтраком я вновь ощутил зверский аппетит и съел бы быка - да кто ж его мне даст? Сладко-кислый брикет, пусть и с эльфийским мёдом, его бы только раззадорил. Чувство голода сделало меня злым и агрессивным. Тем не менее я сумел сдержаться и не накинуться с обвинениями на Де`Крабро. Поэтому неприятный разговор состоялся в спокойных тонах. В первую очередь я обвинил его в нарушении клятвы. Удивительно, но ДеКрабро не отпирался, согласившись со всеми моими требованиями. Он слушал меня, кивал, и в его прозрачных глазах не было ни раскаяния, ни сожаления - только спокойное и деловое любопытство.

Де`Крабро даже пошёл на уступки, скорректировав учебный процесс под мои «хотелки». Поэтому я под чутким руководством Де`Крабро уже полдня чах, как Кощей, над кристаллами бесцветного кварца, выводя магические плетения, тем самым убивая сразу двух зайцев.

Первое: у меня появится «карманная артиллерия», которая пригодится как при нападении, так и в обороне.

Второе: мне нужно было «поставить руку» - приобрести определённые двигательные навыки, приучить себя к правильным движениям и абсолютному контролю над исходящей силой на уровне инстинкта, довести механику действий до автоматизма.

Только когда рука «набита», можно браться за более сложные задачи, не отвлекаясь на технику и не думая «как сделать», - поскольку остаётся только вопрос «что сделать».

А сделать мне за оставшиеся полтора дня нужно много. Благо, знания артефакторики, полученные от Алкеса, к моей радости, почти в полном объёме сохранились. Однако без помощи учителя с созданием мощного артефакта со встроенными заклинаниями «потаённый лаз» и «поиск тайных троп» я провозился бы целую вечность.

Почему не скопировал заклинание в книгу магии? Да потому, что для безопасного использования заклинания из книги нужно на тренировках повторить магическое плетение более тысячи раз, отыскать ошибки - и лишь потом напитывать магией.

Из воспоминаний Алкеса я знал, что на выпускных экзаменах в академии перепуганные студенты частенько ошибались в плетениях. Предсказать, во что преобразовалось заклинание из-за их оплошности, было практически невозможно. При напитывании маной творений студентов случались разные каверзы, порой довольно опасные даже для многоопытной экзаменационной комиссии.