Провинциалка для Аметистового дракона

И вот, помню, бегу я за конюшню, чтобы спокойно порыдать над своей сиротской долей, а в следующий миг выныриваю в центре любимого озера. Я вообще не поняла, как там оказалась! Испугалась сильно, а пока плыла к берегу, туда прибежала бабушка. Она тоже очень испугалась. Замотала меня в одеяло и прямо на берегу принялась поить своими настойками, чтобы не заболела.

— Ивушка, никому не рассказывай, а то объявят тебя одержимой злыми духами и сдадут драконам. А те и разбираться не станут — сожгут в своем огне, и поминай как звали.

Ну и я, конечно же, молчала, потому что сожжённой драконами быть не желала. Впрочем, сейчас тоже.

— Нормальная я! И ничего страшного со мной никогда не было! — выпалила поспешно. — Я просто такая вот упрямая родилась. Бабуля говорила, это потому, что с самого своего начала, пока еще была в животе у матери, я знала, что никто меня не хочет, но все равно стремилась жить.

Дракон опять посмотрел на меня странно, покачал головой и встал.

— Ладно, завтракай. Сегодня придет целитель, чтобы проверить твое здоровье. Очень прошу, не воспринимай это как что-то ужасное, — попросил вот прямо душевно, и я на ругательном полуслове язык прикусила. — В моих планах нет стремления объявить тебя больной. Просто я хочу убедиться в том, что ты там, в своей деревне, получала все положенные растущему организму питательные вещества.

Целителей я ни капельки не боялась, потому что знала, что здорова, как бык. Благодаря бабушкиным настойкам я могла даже зимой в озере искупаться и не заболеть. Так что я только кивнула.

Дракон вышел из столовой, а я наконец смогла поесть. Очень вкусно и сытно! Съела всю кашу, большое вареное яйцо и целую булку с маслом и сыром. Сразу настроение поднялось! Поэтому, когда за мной явилась Дуся, чтобы отвести к мастерицам, я улыбалась. Хотя знала, что ничего хорошего меня не ждет. Стоять и не двигаться, пока с тебя мерки снимают, — та еще скукотища. Помню, даже Лизка, когда мачеха пригласила к ней столичную модистку, и та устала. Жаловалась потом, что плечи затекли, спину ломило и кожу от уколов булавками саднило.

Когда в большой светлой комнате с зеркалами и манекенами обнаружилось аж пять суетливых женщин с баулами, я подумала, что мне придется еще хуже, чем Лизавете, и приготовилась терпеть. Однако у дракона модистки оказались совсем не такими, как была та, что обшивала мою сестру. Обмерили меня очень быстро, фасонами и примерками не пытали, поэтому и булавками не кололи.

После я попала в руки к бьютимагам, как их Федосья обозвала. Меня перевели в другую комнату, усадили на высокое кресло под лампу и принялись колдовать над лицом, руками, ногами и волосами. Это было даже приятно! Я чуть ли не мурлыкала, как наша кошка Муська, когда ее за ушами чешут.

Но бьютимагам на смену явились учителя... Вернее, это я к ним явилась в комнату с большой доской, столами и стульями. Меня учителя поставили у этой самой доски, а сами расселись. И начало-о-ось!..

— А умеете ли вы танцевать, милая барышня? — спросил тонкий, как жердь, мужчина с прилизанной челкой, смешными усиками и в узких-преузких брюках.

Смешной такой. Я еле сдержалась, чтобы не захихикать.

— Умею, — кивнула и показала прямо у доски любимую клюквенную плясовую.

Дядька чуть в обморок не упал. От восторга, скорее всего. Потому что танцевала я красиво. Мне все говорили, что и подскок у меня выше всех, и ковырялочка самая задорная.

Но потом за меня принялся другой дядька — без усов и весь кругленький:

— Возьмите мел, Иванна, и напишите на доске свое полное имя, дату рождения и адрес, — попросил высоким, почти женским голосом.

Я ни разу на досках мелом не писала, поэтому один кусок сначала раскрошила, но потом наловчилась и, прикусив кончик языка, аккуратно вывела все буквы.

— Я во флигеле жила, а не в господском доме, поэтому его и написала, — пояснила, довольная собой.

Но толстячок поджал губы и, побледнев, припечатал:

— Как курица лапой! Работы непочатый край!

— Даже боюсь узнавать, коллега, что ждет меня, — фыркнула женщина в строгом темно-синем платье, с узким лицом, и посмотрела на меня хмуро. — Скажите, Иванна, что вы сделаете, если к вам на балу подойдет незнакомый молодой человек?

Я вытаращилась на тетку, будто она говорила на тарабарском. Ничего себе у нее странные вопросы!

— Смотря зачем, — ответила степенно. — Если дорогу спросить или время — подскажу, если буду знать. А если с пустыми разговорами о погоде или обстановке, то ближайшего стражника кликну. Все знают, что с такими вопросами к честным гражданам только аферисты пристают!

Тетка прикрыла глаза, поспешно полезла в сумочку, вытащила маленькую баночку и опрокинула ее содержимое себе в рот. Кажется, мой ответ тетке не понравился.

Глава 6

Аркхейн Аметистовый

— Никола Казимирович, у меня к тебе важная и не совсем обычная просьба, — сказал я, войдя в кабинет, где меня уже ждал клановый целитель.

Никола Тистовый из третьей ветви Аметистовых — сильный специалист. Он принимал роды еще у моей матушки и служил со мной в гарнизоне, пока я им командовал. В его преданности я не сомневался, однако все равно слова давались тяжело. Мог ли мой отец выкрасть младенца у Жемчужных? Да запросто! У него не было проблем с нравственными дилеммами, если дело касалось благополучия клана и страны. Экономической жилки, отвечающей за долгосрочное планирование, он не имел, а вот если маячило какое-то сомнительное дельце, позволявшее укрепить позиции Аметистовых, — тут уж он всегда с дорогой душой.

А могла ли Иванна быть тем самым младенцем?

Вот здесь я сталкивался с противоречивыми выводами. Внешность — скорее да, чем нет. Красивая, светловолосая и сероглазая девушка вполне могла быть непроявленной драконицей. Характер — ну прямо один в один дракон в пубертате! Однако у чистокровных высших драконят (а ребенок Жемчужных однозначно был бы чистокровным) чешуйки проявляются на коже с самого рождения. Ну и полное пробуждение силы случается в десять-шестнадцать лет. В самых крайних случаях — при замедленном развитии — в семнадцать. А Иванне девятнадцать!

Дерек называл Агриппу Шелест ведьмой, но я не знал ведьм, которые могли бы настолько тщательно спрятать драконью суть.

А самая большая проблема заключалась в том, что если вдруг каким-то невероятным образом Иванна все же окажется дочерью Жемчужных, то… что мне с этим делать? Если вскроется, что к пропаже ребенка причастны Аметистовые, не разразится ли скандал? Не послужит ли это причиной нового конфликта?

— Хейн, ты же знаешь, что я готов выполнить любую твою просьбу без лишних вопросов. Сними груз с души — расскажи, почему ты сегодня излучаешь такую озабоченность и где-то даже обреченность, — мягко попросил целитель.

Никола — первоклассный эмпат, и скрыть от него настроение я даже не пытался.

— Вчера узнал, что у моего отца есть долг жизни, — сказал я, сев за свой рабочий стол. — Потребовать его явилась девушка из Клюквенного уезда. Дикая, как лесной хорек. Я должен устроить ее жизнь, и только тогда долг будет погашен. Но дело в том, что у меня есть подозрения, что она — скрытый моим отцом дракон. Наследница Жемчужных, которую он выкрал в младенчестве и спрятал у болотной ведьмы Агриппы Шелест.

Тистовый всякого во время службы со мной повидал, поэтому на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Ты хочешь, чтобы я выяснил, прав ты или ошибаешься? — только и спросил он.

— И чем ее поили, чтобы это скрывать, — тяжело уронил я.

По всему выходило, что лучше бы про Иванну никто так никогда и не узнал. Международный скандал нам не нужен.

Целитель встал и подошел к окну. Отодвинул штору и уставился вдаль.

Когда он так делал, я сразу понимал, что меня ждет экскурс в историю — Никола таким образом погружался в глубины своей памяти.

— Помню, в академии на истоках целительства мы изучали альтернативные способы воздействия на организм людей и драконов. Ведьмы, шаманы и знахари — это те, кто работает с иными силами, отличными от нашей, берущей начало от самой Заступницы. Шаманы взаимодействуют с силами природы и духами. Знахари просто много знают о травах и человеческой физиологии. А вот ведьмы — могущественные маги, умеющие обращаться к тьме. Порой эти три отличных от классического целительства направления могут то, чего не можем мы. Но! Никто не способен убить в чистокровном высшем драконе ипостась ящера. Усыпить, ослабить — это возможно. Но не истребить. Давным-давно пробовали. Ты же помнишь, как у наших соседей в Сияндии к власти пришли Алмазные?

Разумеется, я помнил. Это же всемирная история.

— Их клан был почти истреблен, но Медные просчитались в том, что пожалели маленького наследника Кремня Алмазного, — ответил я текстом из учебника. — Они думали воспитать его вместе со своими детьми и таким образом получить его лояльность к металлическим кланам, но он вырос, возмужал, обрел ипостась и разгромил всех, кто напал на его клан.

— Немного не так дело было. Медные думали, что у них выйдет убить ящера в маленьком Алмазном, оставив при этом течь по венам его сильную кровь. Они хотели, когда Кремень вырастет, выдать за него дочь и получить крепкое потомство. Но ящер очнулся и разнёс всю Сияндию. А над его ослаблением кто только ни работал.

Я потер шею сзади. Ну спасибо, отец! Задал ты мне задачу!..

— Хочешь сказать, что если девушка — Жемчужная драконица, то рано или поздно она себя проявит, что бы мы ни делали? — уточнил я уже без всякой надежды.

— Именно. Поэтому тебе лучше придумать другой способ с ней поладить. Ну и пока лучше ее стрессам не подвергать. Именно сильные эмоции вызывают пробуждение ипостаси.

— Понял тебя. Однако не будем паниковать раньше времени. Возможно, это лишь мои домыслы. Ты для начала ее проверь, — сказал я угрюмо.

Мне оставалось только надеяться на то, что я ошибся. Или готовиться к крупным неприятностям.

Глава 7

Учителя спорили уже целую вечность, и стоять у доски мне надоело. Я уселась напротив них за большой стол, стоящий отдельно, и подперла щеку рукой.

— А я вам говорю, что чистописание — основа всего! Мне нужно два часа ежедневно и первыми уроками, пока у Иванны еще свежая голова! — настаивал пухлый дядька, от усердия ставший багровым.

— Танцы! Танцы в обязательном порядке должны быть первыми уроками! Это будет для Иванны вместо зарядки. Неужели вы не знаете, коллега, что день нужно начинать с разминки? — спорил с ним узкобрючный усач.

— Глупости всё! — обмахиваясь веером, цедила тетка в синем платье. — Для девушки на выданье основа успеха — умение держать себя в обществе и флиртовать! Всё остальное — приятный бонус, и не более!

— Арифметика! Без умения считать — никуда!

— Этикет!

— Риторика! — настаивали другие учителя.

А я думала о том, что все они глупцы и ничего про меня не поняли. Нет никакой разницы, каким в расписании будет стоять их урок: первым или десятым. Если они сумеют меня убедить в том, как важно мне знать их предмет, чтобы стать счастливой, то я изо всех сил буду стараться учиться. Но пока я искренне не понимала, на кой болотный мох мне умение строить мужчинам глазки или красиво писать. По-моему, настоящая большая любовь (а это обязательное условие для замужества и счастья) не смотрит на внешность и не обращает внимания на слова. Она заглядывает прямо в душу и замечает ее красоту. Или не замечает, если человек не тот самый.

Дверь распахнулась, и все, замолчав на полуслове, повернули головы в ее сторону. На пороге стоял строгий мужчина средних лет с военной выправкой и с чемоданчиком в руках. Глаза у него были умные-преумные и излучали все понимающее тепло. Я сразу поняла, что это явился тот самый целитель, о котором предупреждал Аметистовый, и вскочила со стула.

— Многоуважаемые господа, если вы закончили тестирование, то владыка просит вас пройти в его кабинет. А я, с вашего позволения, заберу Иванну, — сказал целитель вроде бы с улыбкой, но даже у меня не возникло желания с ним спорить.

Я поспешила выйти в коридор, но все же совсем промолчать не смогла.

— Если что, то я здорова и все полезные вещества получала, — сказала доверительно. — Даже когда мачеха лишала обеда или ужина, бабуля всегда подкармливала меня и поила полезными настойками. Я, чтоб вы знали, даже зимой в озере купалась и никогда не болела.

— Надо же! — обрадовался целитель. — Как интересно! А настойки у вашей бабушки были вкусные или такие горькие, что их приходилось запивать?

— Когда как, — пожала я плечами. — Но после противных бабуля всегда сладенькие давала.

И целитель, подхватив меня под локоть, свернул в закуток. Подошел к белой двери с большой красной каменной каплей посередине — общепринятое обозначение мест, где маги лечат людей — тронул, и она распахнулась. Поразительно, что у Аметистового такое есть прямо в доме. У нас к целителю в самый централ надо ехать и полдня в очереди сидеть. Хорошо, что моя бабуля сама всех лечила.

— А у вас, моя дорогая, после купания в озере кожа не чесалась? — задал новый вопрос целитель.

Я насторожилась. Откуда он знает, что иногда чесалось то тут, то там? Бабушка в таких случаях давала мне особенно горький настой. Неужели я все же болею?

Однако солгать, что никогда такого не было, почему-то язык не повернулся.

— Бывало водяные блохи кусали, но тогда бабуля меня специальной мазью мазала. А что? — с опаской спросила я, косясь на целителя подозрительно.

Он широко улыбнулся и усадил меня на обтянутую белой кожей узкую кушетку.

— Зови меня мэтр Никола. И я просто так спросил, не бери в голову, — беспечно улыбнулся он. — Мы, целители, часто задаем всякие странные вопросы. По-нашему это называется сбором анамнеза. Ты, деточка, лучше приляг, вытяни руки вдоль тела и расслабься, а я проведу сканирование. Это не больно, не бойся.

Мэтр Никола мне нравился. Он чем-то бабушку напоминал. Поэтому я его послушалась и сделала, как он велел.

— А я и не боюсь, — пробормотала, утопая в какой-то странной неге.

Я будто плыла по озеру, и его теплые воды ласково щекотали кожу.

— Скажи, Иванна, а ты любишь жемчуг? — донесся до меня тихий голос мэтра.

— Жемчуг? Что такое жемчуг? — не поняла я.

— Это такой драгоценный камень. Красивый, перламутровый. Бывает разных оттенков. Иногда круглым. Иногда неправильной формы.

— У меня никогда не было драгоценностей, — ответила я без всякого сожаления.

Но почему-то в это же время перед моими закрытыми глазами встал тот ночной перламутровый блеск, который мне показал гарант. Я им залюбовалась и улыбнулась.

Я плавала в воображаемом озере и любовалась блеском совершенно не понятно сколько времени. Вопросов мэтр Никола мне больше не задавал. Возможно, я уснула. Но вдруг щеки коснулось что-то теплое.

— Все, Иванна. Можно вставать, — ласково сказал целитель.

Я распахнула глаза, села и наткнулась на странные взгляды сразу двух мужчин — мэтр и Архейн Аметистовый стояли у стены кабинета и смотрели на меня как на… щеночка, делающего свои первые шаги от материнской сиськи. Ужас! Сразу мурашки по спине побежали от дурного предчувствия.

— Почему она побледнела? — встревоженно шепнул дракон краем губ, но не перестал улыбаться.

Улыбка у него, к слову, оказалась очень располагающей: она делала его лицо не таким грозным. Однако меня на такое не купить! Я нахмурилась и поставила ноги на пол.

— Все хорошо, Иванна, не волнуйся. Ты абсолютно здорова! — вместо того, чтобы ответить на вопрос своего господина, принялся убеждать меня мэтр.

Ну точно дело нечисто!

— Я поговорил с учителями и пришел к выводу, что они нам не подходят. Так что и из-за них не переживай. Я сам буду тебя учить, — заверил дракон таким голосом, будто обещал достать с неба звезду.

И тут я окончательно все поняла! Жить мне осталось недолго! Вспомнилась старая нянька Лизаветы, которая воспитывала еще ее мать — мою мачеху. Так вот, когда ноги ее уже почти не носили и пришла ее пора отправляться в лучший мир, с ней тоже все таким тоном разговаривали и так же ей улыбались. Даже обычно хмурая мачеха расплывалась в неестественной улыбке, когда няньку вывозили во двор на лавочке посидеть.

— Скажите все как есть! — завопила я, вскакивая и прижимая руки к груди. — Не надо такие лица делать! Я не слабоумная — понимаю, что мой час вот-вот пробьет!

Аметистовый закатил глаза и скривился, а мэтр Никола звонко ударил себя по лбу ладонью и вытолкал дракона за дверь. Потом подошел ко мне и взял за руку. Зачем-то ее пожал и потряс.

— Ива, послушай меня внимательно, — заговорил серьезно. — Ты обязательно будешь жить долго и счастливо, но я действительно нашел в твоем организме маленький непорядок. Он возник из-за… — Целитель запнулся. — Впрочем, не важно, из-за чего он возник. Главное, что я его обязательно со временем устраню. Но пока тебе лучше не нервничать, не расстраиваться и получать только позитивные эмоции. Только поэтому владыка отослал учителей и станет сам тебя учить. Так он будет уверен, что тебя никто не обидит.

Я посмотрела на мэтра с недоверием: он правда думает, что это лучшее решение? Да Аметистовый бесит меня сильнее всех танцоров и чистописцев вместе взятых!

— Он считает меня дикаркой, которая ест руками, и вообще я для него обуза. Вчера он сказал, что меня нельзя показывать людям, чтобы их не напугать, — наябедничала я без зазрения совести.

— Он больше так не будет, обещаю, — заверил мэтр, приложив руку к сердцу, будто давал клятву. — Владыка больше всех хочет, чтобы ты выздоровела, и будет для этого очень стараться.

Я сощурилась. Выходит, чтобы моя неведомая болезнь скорее прошла, меня нельзя нервировать, и поэтому Аметистовый станет пылинки с меня сдувать? Хм-м-м… А это будет весело!

Я еле сдержала коварную улыбку, которая так и норовила меня разоблачить.

— Ла-а-адно, — протянула я, изо всех сил стараясь звучать смиренной. — А мне, значит, для выздоровления не нужно ничего, кроме как оставаться в хорошем настроении?

— Совершенно верно. А еще пока как можно реже оставаться без присмотра, чтобы не получить ненароком ярких негативных эмоций.

Ну, впечатления и заряд отличного настроения можно и дома отлично получать. Я уже предвкушала, как буду наслаждаться местью Аметистовому во время наших с ним занятий…

***

Однако я очень сильно просчиталась. Все пошло совсем не так, как я думала.

В тот день я дракона больше не видела, а утром он ждал меня за столом, уже подготовленный мэтром Николой к «правильному» со мной обращению.

— Доброе утро, Ива, — сказал владыка абсолютно нейтральным тоном и погрузился в чтение газеты.

И ни надменного высокомерия, ни вчерашнего сострадания к умирающей мне. Дракон встретил меня так, будто я член его семьи, который за этим столом был раньше и будет всегда.

— Доброе утро, Архейн, — ответила я, надеясь, что фамильярное обращение выбьет его из колеи.

Но нет.

— С чего бы ты хотела начать сегодняшние занятия? Умеешь ездить на лошади? Предлагаю первым уроком верховую езду. Уже привезли твои наряды. Можешь примерить, надеть амазонку, и поедем в парк, — сказал дракон, оторвавшись от чтения и сложив газету на краю стола.

Я чуть про завтрак не забыла и не вскочила с радостными воплями. Лошадей я обожала и ездить на них верхом, разумеется, умела. А уж прогуляться до парка и посмотреть на столицу — это ж вообще мечта!

Но самое главное, что Аметистовый вдруг передумал меня стыдиться и совершенно серьезно собирался вывести в люди! И как при этом вредничать, скажите на милость? Конечно же, мне изо всех сил захотелось оправдать его доверие и не опозорить, чтобы он в том же духе и дальше продолжал.

Глава 8

Аркхейн Аметистовый

Я весь вчерашний день и всю ночь думал о том, что делать в сложившейся ситуации. Рассматривал ее со всех сторон. Вернуть Иванну родителям — равно признать вину отца. Совесть подсказывала, что это единственный правильный выход, а здравый смысл — что это навредит клану так, что последствия могут оказаться необратимыми. Для начала — мои подданные не поймут, если я предам отца открытым заявлением о его поступке. Закон гласит: делай с провинившимся соклановцем всё, что хочешь, но так, чтобы чужие не знали. Иначе начнутся волнения, недовольство, недоверие ко мне. И тогда другие кланы сочтут наш слабым, и нападки на него будут неизбежны. Отразить их можно, только сплотившись, встав плечом к плечу. А это невозможно, когда внутри клана раздрай.

Молчу уже о том, что сами Жемчужные могут потребовать расплаты.

В общем, этот вариант я отмел.

Но Иванна рано или поздно проявится во всей своей красе, и правда всплывёт. Невозможно будет скрыть, что она — жемчужный дракон. Однако если оттянуть этот момент, то можно успеть удачно выдать ее замуж и заработать ее искреннюю благодарность. Таким образом я смогу минимизировать негативные последствия. Получив счастливую дочь, а может сразу и внуков, Жемчужные будут гораздо благодушнее, чем если им прямо сейчас вернуть маленькое злобное чудовище, которое из вредности будет есть кашу вилкой и дерзить всем вокруг. И у моего клана не будет ко мне претензий, если я в силу непреодолимых обстоятельств вынужден буду рассказать об отцовском долге жизни, который перешел ко мне, а не сознаюсь в его преступлении по собственной инициативе.

Оставался еще один сложный момент — преподаватели. Едва они вошли в мой кабинет, очень эмоционально споря друг с другом, я сразу понял, что поладить с Иванной им будет сложно. А позже Никола добавил еще больше аргументов в пользу того, что от учителей придется отказаться.

— Ива не дикарка, Хейн, — сказал он мне после того, как провел исследования. — Она умная и вполне образованная. Такое поведение — защищающий от проявления дракона механизм, вызванный ведьминскими зельями.

— Она специально себя так ведет? — уточнил я.

— Не она, а ее вторая ипостась. Сейчас я тебе объясню. Живущий в нас дракон — это мощная, агрессивная и хищная магия. У вас, у высших, она получает удовлетворение и пищу за счет оборота, полета, тренировок и ярких впечатлений. У нас — у тех, кто не может совершить оборот — драконья суть не такая агрессивная, но ей все равно нужна пища, поэтому мы тоже постоянно ищем впечатлений и каждый день обращаемся к магии. У Иванны дракон заперт и усыплен, но его суть никуда не делась. Он не может расправить крылья и подняться в небо. Он не может запустить огненные шары...

— Если Иванна — Жемчужная, она бы запускала водяные бомбочки, — зачем-то вставил я.

— Неважно. Важно, что ее дракон требует пищи даже во сне, как и все остальные. Если его не кормить, он проснётся. Значит, нужно дать ему возможность получать достаточно яркие впечатления. А что можно получить в Клюквенном уезде, да ещё и в тех условиях, в которых Иванна жила? Одно уныние. Поэтому ведьма сделала так, чтобы дракон получал своё за счет своей вредности, идя наперекор всему и всем. Так он удовлетворяется. Ты просто попробуй плавно переключить Иванну на что-то более позитивное — может, и получится ещё какое-то время держать её происхождение в тайне, — посоветовал Никола.

И в этот момент я понял, что мне придется на какое-то время отодвинуть все дела и самому заняться Иванной.

Я отправил учителям отказы с извинениями и компенсацией — хотя уверен, что они сами готовы были мне приплатить, лишь бы не работать с моей подопечной — и позвал домоправительницу. Федосья Товая — представительница одной из младших ветвей Аметистовых и рядом со мной с самого детства. Ей я тоже всецело доверяю.

— Скажи, как тебе моя воспитанница? Не сильно тебя и горничных изводит? — спросил ее, немного опасаясь ответа.

Собирался убеждать проявлять к Иве терпение и делать скидку на её трудное детство, но…

— Да что вы, владыка! — даже слегка возмутилась Федосья. — Такая хорошая девочка! Ей несладко пришлось, а она сохранила надежду на счастье, животных любит и вообще вся такая светлая. С ней рядом одно удовольствие находиться!

И я пришел к окончательному решению: проявлю к Иванне мягкость и такт. Начну с того, что вывезу её в парк покататься верхом.

И уже после завтрака убедился, что выбрал правильную стратегию. Я мог бы гордиться собой, если бы ни одно «но».

Иванна сбежала по лестнице в амазонке цвета топленого молока, в кокетливой шляпке, с уложенными в аккуратную прическу локонами, сияя ослепительной открытой улыбкой, и даже у меня сердце пропустило удар. А что говорить о всех тех мужчинах, которых мы встретим в парке? Они не видели ее в убогой одежде и не сталкивались с ее выходками. Нужно ли ей такое внимание прямо сейчас?

— Прекрасный выбор! — выдохнул я, не в силах отвести от нее восхищенного взгляда.

Ива мило смутилась, потупилась и пробормотала: