Провинциалка для Аметистового дракона

— Всенепременно позову, владыка. Но вы все же перво-наперво сводите подопечную к камню. Как бы слухи не поползли. Госпожа Власта выбегала из дома такая огорченная, что вполне может сгоряча наговорить лишнего.

— Ты, как обычно, прав, Савелий. Прямо сейчас и сходим, — кивнул дракон и посмотрел на меня требовательно, типа: Чего застыла как столб? Шагай давай на выход!

Бабуля говорила, что со мной так нельзя — я особенная, и ко мне подход нужен. А если его не найти, то можно наткнуться на глухую стену. Но я в этом совсем не виновата, я просто такой уродилась. Мачеха на эти слова особенно сильно злилась и кричала, что ничего особенного во мне нет, что я обычная дворняжка, а бабушка просто меня балует. Вот и сейчас, как всегда в таких случаях, глухая стена упрямства привычно ринулась на свободу, но я проявила недюжинную силу воли и задвинула ее на место. Мне необходимо срочно взрослеть и становиться ответственной. А ответственные люди всегда сначала думают, а потом делают. И вот если хорошенько подумать, то дракон мне не враг. Он собирается мне помочь и тем самым отдать долг. Значит, можно его ненавидеть, но лучше не мешать.

— Надеюсь, это не железный пояс, который пустынники своим женам надевают, — только и пробурчала я, направляясь к двери.

— Похвально, что ты такая начитанная. Но лучше бы вместо «Похождений поручика Ртутного» читала про этикет, — съязвил Аметистовый.

Скажет тоже! «Похождения Ртутного» ух какие интересные! К тому же книги о них у мачехи в тайной шкатулке спрятаны, и стащить их — отдельное удовольствие! Я из них столько всего узнала! А этикет что?! Нудятина. Я и так буду вон какая умница, что даже ничего ему на это не скажу. Просто задеру подбородок повыше, как все леди делают.

Правда, в коридоре я часть своей решительности растеряла, внезапно осознав, что попала к дракону босиком. Это же мне придётся сейчас идти по удивительно чистому светло-песочному шикарному ковру грязными ногами… Да еще и под осуждающими взглядами величественных Аметистовых, взирающих на меня с портретов…

— Что, дева, не видала такой красоты, поэтому решила навеки в дверях застрять? — ехидно спросил противный Савелий.

Робость я тут же прогнала и сделала шаг на ковер. Не мне же его чистить. Сами виноваты, что даже тапочки не предложили.

— Иди за мной и не отставай. Хочу поскорее с этим покончить, — приказал обогнавший нас дракон и пошел по коридору.

Я поспешила за ним, едва не срываясь на бег. Подстраиваться под мой шаг Аметистовый не собирался.

К счастью, идти оказалось недалеко. Я даже не успела никакую историю о невероятных приключениях себе придумать, как обычно делала по дороге к озеру или в централ. Из коридора мы вышли в просторную переднюю, а через ее черные двери — на ухоженный задний двор.

Живет Аметистовый, конечно, богато… Молчу уж про то, что дом его в десять раз больше нашего. И мебель, и люстры, и ковры в нем, какие моей мачехе и не снились. Ну а сад на заднем дворе — это что-то вообще невиданное! На входе высится настоящий фонтан — воды дракон не жалеет! Она льется и искрится на солнце просто так, без всякого повода. У нас в централе тоже на площади есть фонтан, но его только по праздникам включают, потому что чистая вода — это дорого, а грязная — некрасиво.

Но это еще что! Когда мы его обогнули и немного продвинулись по выметенным дорожкам, таким чистым, что я даже ноги ни разу не наколола, — то вышли к родовому камню Аметистовых, и им оказалось огромное(!) выше меня, живое(!) светящееся фиолетовое яйцо(!) расписанное золотыми рунами! От него шел такой магический фон, что даже я, не имеющая силы, почувствовала, как тонкие волосинки по всему телу дыбом встают.

А Аркхейн, похоже, никакого благоговения к семейной реликвии не испытывал. Он не встал перед яйцом на колени, не припал к нему губами, как к святыне. Он просто подошел, буднично приложил к его мерцающему магией боку ладонь и прикрыл глаза. Постоял так с минуту и... отошел от камня, уже крутя в руках толстую серебристую цепочку с кулоном в виде маленькой аметистовой ящерки.

Я хмыкнула. Неужто камень подслушал мои мысли, когда я действующего главу рода черствой ящерицей обозвала?

Дракон тем временем обошел меня, накинул мне на шею украшение и застегнул замочек. Мурашки побежали от прикосновения к коже его пальцев. Такие горячие! Я поежилась.

— И вот это вот гарант?! — выпалила насмешливо, чтобы скрыть смущение. — Как же он меня защитит? Он же маленький!

И вот тут-то я впервые в жизни и столкнулась с проявлением высшей драконьей магии. Признаться, оно заставило меня завизжать так, будто я какая-то трусиха, а я вообще-то ни мышей, ни крыс, ни червяков, ни пауков не боюсь!

Но ведь я никак не ожидала, что место, куда ляжет ящерица, остро кольнет и будто кипятком ошпарит! А пото-о-ом… что-то как заберется под кожу! Как зашевелится! Конечно же, я подпрыгнула, заголосила и принялась хлопать ладонями по груди, пытаясь паразита прибить.

А дракон отвернулся и весь крупно затрясся. Я не сразу поняла, что это он так смеется. Только когда у него вырвался особенно громкий хмык, я моментально перестала паниковать и обиженно сощурилась.

— По-вашему, это смешно? Я чуть Заступнице душу не отдала! Что это такое там ползает? — прошипела, извиваясь, словно уж.

Паразит отправился гулять по всему моему телу! Залез на плечо, пробежал по руке и вынырнул на моём сжатом кулаке двумя фиолетовыми глазами с тонким вытянутым зрачком. Я покосилась на грудь — ящерица висит на цепочке прозрачной стекляшкой! Тут-то до меня и дошло, что ко мне подселили Аметистову сущность!

Я закинула руки за голову и попыталась расстегнуть цепочку — но какое там!

— Это гарант, — вдоволь насмеявшись, заявил дракон.

— Снимите его немедленно! — потребовала я.

— Ну уж нет. И сама даже не пытайся. Не получится. Он будет с тобой до самой помолвки теперь. Лучше проверим, как хорошо он работает.

Дракон неожиданно протянул ко мне свои огромные ручищи, обхватил за талию, резко притянул к себе и стал медленно склоняться к моим губам! Я почувствовала драконье дыхание! Оно было горячим, мятным и пряным. Глаза мои распахнулись, словно готовясь выпрыгнуть, мне стало нечем дышать от того, что я разгадала намерения наглого ящера. Оставался миг до того, как наши губы встретятся, а на меня словно паралич напал!

Вот тогда мой непрошенный защитник и начал действовать. Аркхейна Аметистового вдруг от меня оторвало и с силой отшвырнуло в сторону. Но он, к сожалению, не упал — взлетел, перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, улыбаясь во весь рот. Даже не пошатнулся, мерзавец! А у меня сердце так и трепыхалось, никак не возвращаясь в привычный ритм.

— В следующий раз кулаком в нос получишь, а коленом по аметистовым бубенцам, — сказала я грозно. — Скажи спасибо, что врасплох застал.

Руки до сих пор дрожали.

— Следующего раза не будет, не переживай, — не испугался угроз дракон. — А вот за эти слова не мешало бы тебе рот с мылом вымыть.

Как представила — так прямо и ощутила во рту гадкий вкус. У этого Аметистового наказания еще хуже, чем у мачехи!

— Только попробуй, и будешь бегать по всей Перламутрии меня искать, чтобы долг вернуть! — крикнула я.

Дракон мотнул головой.

— В дом иди к Савелию. Некогда мне сегодня этим заниматься, — проворчал, развернулся и пошел куда-то вглубь сада.

Испугался, наконец! Я усмехнулась. Так-то лучше. Но за то, что он сделал, — отомщу. Невольно опустила взгляд на кулак — а ящерица на месте! Смотрит хитренько так, будто ждет чего-то. Я подняла руку к глазам.

— Ну привет. Я Ива. Спасибо, что меня охраняешь… наверное, — сказала доброжелательно, но с осторожностью.

Если мне с этим гарантом теперь до самой свадьбы жить, то лучше нам подружиться. Ведь нельзя враждовать с рукой или ногой, а ящерица теперь такая же часть меня, как и они.

На ответ я не рассчитывала, но ящерица мне отчётливо подмигнула! Я вздрогнула и опустила руку. Надо будет хотя бы у того же Савелия об этих гарантах подробнее разузнать. Что они из себя представляют? Насколько разумны?

Проследовала к дому. Вечерело, и голые ноги начали мерзнуть. Вернулась той же дорогой, толкнула дверь и обнаружила, что в парадной меня уже ждут Савелий, крупная тетка с круглыми щеками, в кружевном белом чепце и в красном платье с передником, и еще две серые, как мыши, тетки — чуть моложе нарядной.

— А вот и Ива, подопечная владыки Аркхейна! — обрадовался Савелий, обращаясь к женщинам. — Принимай, Федосья. К завтраку чтобы Ива была отмыта и полна сил — придут мастерицы и учителя.

И поспешно скрылся, перекинув меня на помощниц по хозяйству. Я невольно спрятала руки за спину и поджала озябшие пальцы ног.

— Ой, деточка, продрогла совсем! — завопила крупная тетка, всплеснув руками. — Дашка, Дуська, ну чего застыли?! Хватайте ее скорее и в горячую купальню!

Две серые тетки — Дашка и Дуська, стало быть — кинулись ко мне, подхватили под руки и понесли бегом вглубь огромного дома. А Федосья шустро бежала впереди, как полководец перед войском. Такую суету развели, право слово! Как будто меня всю ночь отмывать придется. А я, между прочим, купаться люблю и каждый день обязательно в озере моюсь.

Ящерица, которая гарант, спасать меня от тёток не спешила. По всему видно, мне самой им объяснять придется, что я не кукла безвольная и со мной так нельзя.

Служанки кудахтали, как наши куры перед грозой. Никак не получалось слово вставить. Ну а когда они занесли меня в купальню, то ароматный пар, клубящийся над огромной и глубокой каменной чашей, примирил меня с суровой действительностью, и я решила пока не ругаться.

— Худенькая какая!

— Тебя не кормили, деточка?

— Голодная, наверное! — запричитали тетки на разные голоса, стянув с меня платье.

— Так, Дуся, беги к Терентию в кухню, скажи, я велела собрать на поднос всего самого вкусного, и неси его сюда. А ты, Даша, беги за целительским набором — надо коленки сбитые и синяки девочке поубирать, — распорядилась Федосья, сдвинув брови, и, как только ее помощницы умчались, спросила меня: — С тобой плохо обращались, да, Ивушка?

И такой у нее голос был жалостливый, что мне аж самой себя обнять захотелось. Хотя... Я не могла сказать, что меня дома прямо-таки сильно обижали. Бабушка не позволяла мачехе палку перегибать, да и я всегда платила обидчикам той же монетой. Но на глаза все же навернулись слезы. Может, потому что раньше никто ни единого разочка со мной таким тоном не говорил?

— Да нет, тетя Федосья, не обижали меня, — всхлипнув, неожиданно для себя сказала я честно. — Просто я всем, кроме бабушки, дома очень сильно мешала, меня никто не любил, а я платила тем же. Портила жизнь изо всех сил. Аж коленки сбила и синяков себе наставила, когда полезла на дерево, чтобы мачехе под подушку лягушек засунуть.

Федосья разинула рот и два раза моргнула.

— Ты же девушка, Ива. Не стыдно тебе? — спросила без осуждения, с чистым любопытством.

Я задумалась ненадолго и мотнула головой:

— Нет. Вообще не стыдно. Мне было бы очень стыдно и даже ночью не спалось бы, если бы я этого не сделала. Она ведь специально мое нарядное платье изорвала, а не ветром его с веревки унесло и о камни побило. А мне его бабушка только подарила, я его всего раз на ярмарку и надевала.

Федосья вдруг протянула руку и погладила меня по голове:

— Ничего-ничего, милая, здесь у тебя будет много платьев, и никто тебя никогда не обидит. Полезай скорее в купель. Сейчас намоемся, поужинаем — и ляжешь спать. Отдохнешь, а завтра проснешься другим человеком.

К горлу подступил ком, и я поспешила запрыгнуть в воду, чтобы уйти в нее с головой. Слова доброй женщины всколыхнули во мне целую бурю эмоций.

Бабушка как-то раз, давно, лет десять назад, ругалась на мачеху, а я подслушивала. Мачеха тогда меня отлупила крапивой и поставила в угол на горох за то, что я отвязала всех лошадей и выпустила гулять на воле. Так вот, бабуля с гороха меня сняла, волдыри обработала и отправила в свою комнату. Но я не сразу ушла и услышала, как она сказала мачехе:

— Ты круглая дура, Машка, раз не понимаешь, что нельзя будить в Иванне то, что в ней очень глубоко спрятали! Пережмешь — и вырвется из нее совсем другой человек! Тогда и тебе, и всем нам не поздоровится.

— Я ненавижу эту приблуду! — прошипела на это мачеха.

А бабушка ей ответила:

— Ненавидь на здоровье, но терпи! И молись, чтобы она как можно дольше взрослела!

Я потом у бабули спросила, почему она разрешила мачехе меня ненавидеть, а она на меня за то, что подслушивала, единственный раз в моей жизни очень сильно осерчала и не разговаривала два дня. Я так расстроилась, что больше никогда к тому разговору не возвращалась.

Но почему-то сейчас эти бабушкины слова всплыли в голове, как будто они очень важны. Что значит совсем другой человек? Например, такой, как моя сестра Лизавета? Она в свои двадцать лет интересуется модными фасонами, дорогими тканями, украшениями и красавцами-драконами. Я видела, как она читала столичную газету и томно вздыхала, разглядывая изображения богатых холостяков. Ходила Лиза в последние годы всегда медленно и плавно. Не забывала на солнце прятаться под зонтик. Лицо постоянно делала надменное и брезгливое, как будто ей противно по родному дому и двору гулять. А мне она любила рассказать, что у меня в голове мозгов не хватает, поэтому я в свои девятнадцать лет веду себя, как неуправляемый мальчишка-подросток. А вдруг я завтра Лизкой проснусь?! Нет, не хочу!

Вынырнула из воды и тут же попала к Федосье, Дарье и Дусе. Они в шесть рук принялись меня намывать, расчесывать, вытирать, мазать всякими кремами, кормить, одевать и укладывать на кровать. Я даже не пикнула ни разу! А пышная перина, воздушное одеяло и мягкие подушки стали мне за мою кротость наградой.

Но когда служанки погасили свет и вышли из комнаты, оставив меня одну, к глазам опять подступили слезы. Я остро почувствовала свое одиночество, и что больше никогда не увижу бабушку, и мое любимое озеро тоже... И не узнаю, сколько Альма родит щенков…

Я тихонько завыла… И тут же очнулась ящерка! Она пробежалась по руке, через грудь спустилась на живот, потом ниже, на левую ногу, обежала ее и давай скрестись на внутренней стороне бедра! Так щекотно, что я расхохоталась и села. Откинула одеяло, чтобы строго посмотреть ей в глаза и объяснить, что так я не усну. Но когда задрала ночную сорочку и глянула туда, где она копошилась, у меня все внутри обмерло и дыханье спёрло! Кожа в том месте светилась бледным перламутровым пятачком в форме чешуйки!

Глава 4

Аркхейн Аметистовый

Для приятного времяпровождения в компании Власты Морганитовой не осталось никаких возможностей. Но и торчать дома я не собирался. Появление Иванны выбило меня из колеи уже почти вошедшей в привычку роскошной жизни. В последний год я вставал поздно. Не на рассвете, как во время командования гарнизоном, а поздним утром. Умывался и поднимался на крышу, чтобы полетать перед завтраком. Делал круг над столицей и возвращался. После завтрака занимался делами, принимал посетителей, выезжал на встречи. Обедал обычно в ресторане с кем-то из бизнес-партнеров. Возвращался домой, еще немного работал, а потом шел в тренировочный зал размяться и разогнать магию. После плавал в бассейне, приводил себя в порядок.

После наступало время развлечений. Иногда я ехал в гости, на бал или прием. Иногда приглашал к себе какую-нибудь приятную особу. Бывало, мчался в клуб и проводил время за азартными играми. Любил посетить театр или варьете. По выходным пропадал на скачках, гонках или турнирных сражениях. В общем, жил не тужил и ни от кого не зависел…

…пока не обзавелся чужим долгом жизни.

Теперь можно забыть о праздности — до тех пор, пока девчонку замуж не выдам. Я просто не смогу пустить на самотек ее подготовку к сезону, потому что она — тяжелый случай. Боюсь, понадобится строгий контроль и непосредственное участие. Это раздражало и требовало выяснить, за что мой отец так задолжал. А еще — почему дочь барона такая дикарка? Мое драконье чутьё буквально вопило о том, что с Ивой все не так просто. Что для начала стоит узнать, кто ее мать и почему она подкинула дочку отцу.

Но первым делом я отправился к правой руке и лучшему другу отца — старому пройдохе Дерику Метистовому. Вторая по силе ветвь рода в фамилии лишалась всего одного слога и очень часто имела в клане равнозначный вес с главной ветвью. Так было при моем отце. Но не при мне. С Дериком я с детства не ладил, но тут пришлось переступить через себя и явиться в его дом без приглашения.

— Чем обязан, глава? — проскрипел старик, выйдя ко мне.

Выглядел он в свои сто пятьдесят вполне неплохо для того, у кого нет возможности совершать полный оборот в ящера. Менять ипостась и летать могут только главные ветви кланов.

— Хочу кое-что выяснить про отца. Уделишь мне время?

Дерик устало вздохнул и развёл руками:

— Аркхейн, я тебе уже все рассказал. Я правда не имею понятия, куда делся твой отец. Он просто вышел из клуба в тот вечер и исчез. Про свои планы он мне не рассказывал. Поверь, я сам себе места не нахожу все эти годы. Ругаю, что остался тогда за столом сыграть ещё одну партию. Но кто знал, что высшему дракону с двумя ипостасями может что-то угрожать прямо в центре столицы?!

— Я не об этом, — поспешил прояснить я. — Сегодня меня интересуют дела почти двадцатилетней давности. Что ты знаешь о долге жизни моего отца перед Агриппой Шелест?

Кажется, Дерик побледнел и пошатнулся.

— Старая ведьма до сих пор жива и явилась требовать долг к тебе?! — воскликнул с возмущением.

Мое любопытство подскочило на новый уровень.

— Может, присядем? Предчувствую долгий и увлекательный рассказ, — вкрадчиво предложил я и даже расщедрился на улыбку.

— Нечего там рассказывать! — неожиданно резко ответил друг отца. — Отдай ей то, что она просит, и не копайся в деталях. Это не та история, которую нужно ворошить.

Любопытство сменилось раздражением.

— Сядь и расскажи все, что знаешь! — рявкнул я и первый уселся в кресло. — Я твой глава, и это мой приказ. Разумеется, я отдам отцовский долг, но я хочу знать, за что страдаю.

Дерик нехотя опустился в кресло напротив.

— Страдаешь? Старуха попросила что-то причиняющее тебе страдание? Надеюсь, она не выжила из ума и не прочит тебя в свои любовники?

Я закашлялся. Вот за то, что Дерик все сводил к любовным похождениям, безрассудным заварушкам и лихим пирушкам, я его и недолюбливал. Это он вечно тянул куда-то отца, и именно из-за него моя мать вернулась в свой клан, когда мне было всего десять.

— По-моему, это ты из ума выжил с такими предположениями, — сказал я, сверля старика тяжелым взглядом. — Ну так я жду подробностей. Не тяни.

Дерик поморщился, помолчал и медленно, словно ему что-то мешало говорить, процедил:

— Это касается старого конфликта с Жемчужными драконами. Твой отец его тогда погасил, и только благодаря ему не случилось войны между нашими странами. Агриппа ему в этом помогла. Подробностей я не знаю. Твой отец меня в них не посвящал. Говорил, что меньше буду знать, крепче буду спать.

Перед глазами встала пожилая женщина с младенцем на руках, и будто по наитию я уточнил:

— Там был каким-то образом замешан ребенок?

Дерик вскинул на меня острый взгляд и поджал губы.

— Не имею понятия, — заявил холодно. — Поговаривали, что Жемчужные потеряли тогда младенца, но не думаешь же ты, что твой отец и болотная ведьма его убили? Я в это никогда не поверю!

И я, видя такую реакцию старика, четко понял, что да — ребенок там точно фигурировал.

Стало не по себе.

Глава 5

Утром я проснулась злющая, как дракон, у которого лиходеи обнесли сокровищницу. А все из-за ящерицы противной!

Я, когда в темноте вчера чешуйку увидела, так обрадовалась! И, чтобы ею полюбоваться, слетела с кровати, зажгла светильник… а чешуйки нет! Уж я и терла кожу изо всех сил в том месте, и ногтем скребла, и перед зеркалом изворачивалась, задрав сорочку, чтобы глянуть — может, чешуйка куда-то на спину убежала? Нет! Больше ничего, нигде, ни разочка не блеснуло.

Я потушила свет, забралась под одеяло, но сна не осталось ни в одном глазу. Сначала я ругалась на глупого гаранта за несмешную шутку, потом поплакала из-за жалости к себе, а потом представляла, как отомщу Аметистовому. Это же его сущность мне такое устроила! И сон наконец меня сморил, когда мысли унеслись в фантазии о том, что бы я делала, если бы чешуя у меня и вправду была.

И такой сон был удивительный! Я ходила в нем по дивному дворцу важная, в платье еще красивее, чем у драконицы Власты, и чувствовала себя сильной, свободной и счастливой! Всякие люди мне кланялись и улыбались, а бабушка смотрела сверху и одобрительно кивала.

Конечно же, пробуждение от такого сна мне не понравилось. Но люди не могут залечь в спячку, как медведи, поэтому, когда в спальню вошла Дарья и бодрым голосом пожелала мне доброго утра, пришлось открыть глаза.

— Никакое оно не доброе, — пробурчала я, садясь.

— Что случилось, юная госпожа? Перинка жесткая?! Из окна дуло?! Ох, беда! Савелий приказал, чтобы вы утром были отдохнувшей! — запаниковала служанка.

И мне вдруг стало стыдно. А что, если противный Савелий накажет добрых женщин, которые всё-всё сделали, чтобы мне было хорошо, из-за моего настроения? Я даже впервые в жизни за кого-то из посторонних людей испугалась! Постаралась сделать милое лицо и спрыгнула с высокой кровати на пол.

— Шучу я так, — поспешила исправиться. — Просто утром у меня плохо получается это делать. Прости, Дарья, больше не буду.

Горничная расцвела улыбкой и прямо на глазах превратилась из серой мыши в очень даже симпатичную женщину.

— Ну и слава Заступнице! — с облегчением выдохнула. — Тогда сейчас умоемся, оденемся и пойдем завтракать. А потом мерки быстро снимем и отправимся с учителями знакомиться!

Я себе в этот момент поклялась, что сделаю все, чтобы Дарью, Федосью и Дусю не огорчать — нельзя ссориться с теми, кто к тебе с таким добром относится.

Но это я тогда еще просто не знала, что меня ждет…

Умывание с одеванием прошли хорошо. Я даже убедила Дарью, что сама с этим справлюсь, хотя вода в трубах тут грелась мудрёными артефактами, а новое платье, которое мне выдали, застёгивалось на множество мелких пуговиц. Оно было красным и подозрительно походило на то, в котором ходила Федосья, но его явно за ночь перешили на мой размер. А вот во время завтрака в огромной столовой начались испытания. И вовсе не потому, что рядом с моей тарелкой лежала куча ложек, вилок и разных ножей, а потому что за столом меня ждал Аметистовый.

— Доброе утро, Иванна, — сказал он вроде бы дружелюбно, но так внимательно меня осмотрел, что захотелось поправить волосы и проверить, не заправила ли я платье в трусы.

— Доброе утро, — ответила я осторожно и села на краешек стула.

— Скажи, а ты похожа на отца? — вдруг спросил он.

Я моргнула и прищурила глаз.

— А вы зачем спрашиваете? Сплетни собирали? — уточнила подозрительно. — Так вот: все врут! Бабушка приглашала мага, и он подтвердил наше с отцом родство. Так что не выйдет меня безродным найденышем сделать!

Мачеха пыталась! Я совсем не похожа на отца ни лицом, ни мастью. И на бабушку тоже. Она говорила, что я просто в материнскую породу пошла.

Дракон нахмурился и постучал длинными пальцами по столу.

— А про мать свою что-то знаешь?

Я поджала губы. Ничего я о ней не знаю и знать не хочу! Зачем мне знать про женщину, которая меня бросила?

— Если хотите меня ей сбагрить, то я против. И не приму это как уплату долга, — сказала я и схватилась за первую подвернувшуюся под руку вилку. Зачерпнула ею кашу и сунула в рот.

Дракон скривился, будто я прямо руками в тарелку влезла. Понятно же, что я случайно ошиблась, сгоряча, но он точно подумал, что я приборы раньше в глаза не видела.

Я демонстративно облизала вилку со всех сторон — Аметистовый замер и побледнел — и взяла ложку.

— Ты сейчас издеваешься, да? — спросил он вкрадчиво.

Я кивнула.

— Понимаю, что вы мне не враг, но ничего поделать с собой не могу. Меня ужасно злит, когда на меня смотрят, как на грязь под ногами, — созналась.

Исключительно потому, что пообещала самой себе не доставлять неприятностей добрым служанкам. Вдруг дракон подумает, что это они в моем плохом настроении виноваты?

Но Аметистовый глубоко задумался и потер лоб.

— У тебя характер, как у чистокровного дракона до пробуждения силы. Скажи-ка, с тобой не случалось ничего странного? Ты очнулась в каком-то месте и не помнишь, как в нем оказалась, например.

Я забыла сделать вдох. Откуда он знает про тот случай? Кроме бабули, о нем никто не знал!

Это пять лет назад случилось — в день, когда пришла весть, что во время охоты болота забрали моего отца. Мы с ним не были близки. Кажется, он вообще меня не замечал. Но то, что у меня не осталось ни одного родителя, почему-то очень сильно меня расстроило.