Искра

— Из выступления перед гарнизоном Сан-Франциско

2090 год. Земля. Сан-Франциско.Город у залива ещё не оправился от землетрясения, случившегося полвека назад, но уже снова стал одним из ключевых центров западного побережья. Небоскрёбы из стекла и стали соседствовали с восстановленными викторианскими особняками. Золотые Ворота, перестроенные после катастрофы, сияли в лучах закатного солнца. Город жил, дышал, работал. Он не знал, что скоро станет полем боя.Империя Альфа держала здесь небольшой гарнизон — несколько десятков солдат. Официально — для поддержания порядка и координации с местными властями. Неофициально — для защиты одного-единственного человека.Главного помощника императора Николаса Сто Четвёртого.Дэниэлса.Дэниэлс находился в Сан-Франциско с дипломатической миссией. Переговоры с американским правительством, консультации, встречи. Для Империи Земля была важным союзником — не по военной мощи, а по стратегическому положению. Тот, кто контролировал Землю, контролировал Солнечную систему. А Солнечная система была перекрёстком гиперпространственных путей, связывающих несколько секторов галактики.Дэниэлс не боялся. Он давно отучил себя бояться. Страх — удел тех, кому есть что терять. А он уже потерял всё, что имело значение, там, на Антартре. Совесть. Честь. Человечность. Осталась только карьера. Власть. Близость к императору.Он цеплялся за это, как утопающий цепляется за обломок корабля.В его глазах, холодных и ничего не выражающих, читалась только усталость — усталость от бесконечного притворства.Он не знал, что Альянс выбрал этот момент для удара.---Альянс, ослабленный, но не сломленный, отчаянно нуждался в победе.Убийство правой руки императора могло бы дестабилизировать Империю, посеять панику, нарушить управление. Они бросили на Сан-Франциско всё, что могли собрать в этой части галактики. Десантные корабли, скрытно подошедшие к Земле под маскировочными полями, высадили сотни солдат на окраинах города.Синие доспехи заполонили улицы.Началась бойня.Атака началась на рассвете. Первые взрывы разбудили город в пять утра. Альянс бил прицельно — по узлам связи, по транспортным развязкам, по позициям земных сил Альфа. Синие лучи плазменных винтовок прошивали бетон и сталь, оставляя оплавленные дыры.Гражданские в панике бежали к мосту, но мост уже был перекрыт. Порт был отрезан. Город оказался в ловушке.Гарнизон Альфа принял бой.Их было всего несколько десятков, но каждый стоил сотни. Красно-бордовая броня мелькала среди огня и дыма, отвечая ударом на удар. Им помогали американские военные — морская пехота, национальная гвардия, полицейский спецназ. Им помогали ирландцы — те, кто выжил в десятилетней войне и теперь сражался плечом к плечу с теми, кто когда-то спас их страну.В воздухе стоял непрерывный гул — выстрелы, взрывы, крики, гул падающих дронов.---Среди защитников был сержант Дрю Эванс.Он прибыл в Сан-Франциско за неделю до атаки — перевели с ирландского фронта, где он провёл почти всю свою военную карьеру. Дрю был ветераном. Он видел смерть столько раз, что перестал её считать. Но он не был сломлен. Пока.Рядом с ним всегда был капрал Дэйр Сарв — молодой, черноволосый, с вечной улыбкой на лице. Они сдружились в Ирландии, когда Сарв только прибыл на фронт зелёным новобранцем. Дрю взял его под крыло, научил всему, что знал. Сарв стал ему как младший брат.Они прошли вместе десятки боёв и ни разу не были ранены. Солдаты даже шутили, что у них общий ангел-хранитель, который работает сверхурочно.В то утро они держали оборону в старом порту.Позиция была удобной — грузовые контейнеры создавали естественные укрытия, краны давали высоту для снайперов. Но Альянс наступал волнами, не считаясь с потерями. Синие доспехи шли вперёд, перелезая через тела своих павших. Дрю стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Винтовка раскалилась так, что жгла руки даже через перчатки.— Слева! — крикнул Сарв. — Заходят слева!Дрю развернулся, дал очередь, снял двоих. Краем глаза он увидел, как Сарв поднялся, чтобы сменить позицию.А потом мир взорвался.---Снаряд — плазменный заряд, выпущенный из тяжёлого орудия — ударил прямо в контейнер, за которым стоял Сарв.Дрю отбросило взрывной волной. Когда он поднялся, оглушённый, с кровью, текущей из ушей, он увидел только воронку. Воронку и обугленные обломки.От капрала Дэйра Сарва не осталось ничего.Что-то внутри Дрю сломалось. Не сразу — он продолжал стрелять, продолжал отдавать команды, продолжал держать позицию. Но свет в его глазах погас. Он больше не чувствовал ни страха, ни ярости. Только пустоту. Холодную, бесконечную пустоту, которая заполнила всё его существо.Бой за Сан-Франциско длился ещё несколько часов.Альянс постепенно продавливал оборону, несмотря на огромные потери. Казалось, ещё немного — и город падёт. Дэниэлс, находившийся в укреплённом бункере под городом, готовился к эвакуации. Он был спокоен — как всегда. В конце концов, он уже пережил Антартр. Переживёт и это.Но помощь пришла оттуда, откуда никто не ждал.

Глава 18. Моневр

«Удар, который нельзя нанести в

лоб, наносят оттуда, откуда не

ждут.»

Из стратегических заметок генерал-майора Артемьева

Генерал-майор Сергей Артемьев наблюдал за битвой с орбиты.Голографическая карта Сан-Франциско была усеяна красными и синими точками. Красные — свои. Синие — враги. Синих становилось всё больше.— Мы теряем город, — сказал он. Голос его был спокоен, но пальцы сжимали край консоли так, что побелели костяшки. — Если Дэниэлс погибнет, Империя потеряет не просто чиновника. Потеряет равновесие. Партии разорвут друг друга.Он думал быстро.Подкреплений с Земли не было — все силы задействованы в других точках. Вызывать флот с галактического фронта — слишком долго, слишком заметно, слишком рискованно. Альянс только и ждёт, чтобы ударить по ослабленным позициям.Нужно было что-то другое. Что-то, чего враг не ожидает.И тут он вспомнил данные разведки. Марс.Главный штаб Альянса в Солнечной системе, спрятанный глубоко под красной пылью. Оттуда шло управление всеми операциями в этом секторе, включая атаку на Сан-Франциско. Если уничтожить штаб — атака захлебнётся. Если уничтожить штаб — можно переломить ход не только этой битвы, но и всей кампании.Он отдал приказ.Его команда — отборные бойцы, с которыми он работал много лет, — погрузилась на скрытый транспорт. Курс — Марс.Их было мало, но они знали, на что шли. Это была не миссия — это был билет в один конец. Каждый из них понимал это, и каждый принял решение молча, без колебаний.---Марс встретил их красной пылью и безмолвием.Транспорт сел в нескольких километрах от базы, спрятавшись за грядой скал. Дальше — пешком. Скафандры гасили тепло, маскировочные поля искажали сигнатуры. Они шли через пустыню, и каждый шаг поднимал облачка ржавой пыли, которая медленно оседала в разреженной атмосфере.База Альянса была огромной — подземный комплекс, уходящий на десятки уровней вглубь планеты. Её защищали автоматические турели, сенсорные поля, патрули. Но у Артемьева были коды доступа, полученные от разведки Империи ценой многих жизней.Они вошли через запасной шлюз, как нож входит в плоть — тихо, незаметно, смертельно.Внутри всё было выдержано в сине-серых тонах Альянса — холодный свет, идеально ровные коридоры, гул генераторов где-то глубоко внизу.Они пробивались с боем через уровни.Каждый коридор, каждый зал, каждый переход давался с кровью. Бойцы Артемьева падали один за другим, но оставшиеся шли вперёд. Сам Артемьев был ранен в плечо — плазменный заряд пробил броню, оставив рваную рану, — но он продолжал командовать, опираясь на стену и отдавая приказы сквозь стиснутые зубы.---Главный зал управления находился на нижнем уровне.Огромный купол, под которым располагались десятки консолей, голографические экраны, командные посты. Когда Артемьев и его уцелевшие люди ворвались туда, офицеры Альянса даже не успели поднять тревогу. Слишком быстрыми были тени в бордовой броне, слишком точными — их выстрелы.Артемьев подошёл к главной консоли.Код уничтожения.Этот код передавался от командующего к командующему уже миллионы лет, со времён самого Объединения. Никто не знал, сработает ли он — технологии Альянса давно ушли вперёд, и старые протоколы могли быть заменены. Но другого шанса не было.Он ввёл код.На мгновение ничего не происходило. Консоль молчала, экраны продолжали отображать боевую обстановку.А потом всё изменилось.---Синие доспехи в Сан-Франциско замерли.Их оружие выпало из рук. Строй рассыпался. Солдаты Альянса падали на землю, как сломанные куклы. Те, кто был в зданиях, просто оседали на пол. Те, кто бежал, спотыкались и уже не поднимались. Вертолёты теряли управление и падали. Танки глохли посреди улиц и застывали грудой мёртвого металла.За минуту вся армия вторжения перестала существовать.Полная, абсолютная тишина, лишь огонь пожирал остовы подбитых машин где-то вдалеке.Сан-Франциско выстоял. Дэниэлс был эвакуирован. Ценой невероятных потерь, но город удержали.Артемьев вышел из здания штаба, шатаясь от усталости и потери крови. Из его отряда в живых осталось трое. Он посмотрел на Землю — маленькую голубую точку в марсианском небе.Там, внизу, всё закончилось. Он сделал своё дело.Но где-то глубоко внутри он знал: это ещё не победа. Это лишь передышка перед чем-то гораздо более страшным.

Глава 19. Игра разума

«Разум уходит глубже, чем может

достать любое лекарство.»

— Из отчёта медицинского корпуса Империи Альфа

Майлз не участвовал в битве за Сан-Франциско.Он лежал в госпитале на орбитальной станции. Тело — израненное, покрытое ожогами и шрамами — отказывалось служить. После Ханоя, после всех боёв, в которых он побывал, организм наконец сказал «хватит». Регенеративные камеры Империи делали всё возможное, восстанавливая повреждённые ткани, но сознание Майлза ушло глубже, чем могли достать приборы.Он был в коме.Врачи говорили: тело восстанавливается. Жизненные показатели в норме. Но разум где-то далеко. Он блуждает по чертогам памяти, переосмысливает всё, что с ним было. Его нельзя торопить. Он сам решит, когда вернуться.Артемьев навещал его каждый день.Сидел рядом, говорил о текущих операциях, о новостях с фронтов. Майлз не отвечал — только мерное пиканье приборов подтверждало, что он ещё здесь, ещё жив.Артемьев рассказывал обо всём: о Сан-Франциско, о рейде на Марс, о Дрю Эвансе, который потерял своего друга. Он говорил, даже когда слова заканчивались, просто чтобы Майлз слышал его голос.— Ты нужен мне, дружище, — сказал он однажды. — Возвращайся.Но Майлз не мог вернуться. Пока не мог. Он был слишком далеко.---Чертоги разума Майлза были странным местом.Они не имели определённой формы — каждый раз, когда он «открывал глаза», пространство вокруг менялось. Иногда это был аэропорт, где погибли его товарищи. Иногда — горящие крыши Ханоя, где Снейк предал его. Иногда — тихий сад, где он сидел с дедом и слушал его рассказы.Воспоминания наслаивались друг на друга, создавая лабиринт, из которого не было выхода.Или он просто не хотел его искать.В этом лабиринте он встретил Аллана.---Уоллес Аллан появился внезапно, как будто всегда был там.Лейтенант Альфа. Отшельник. Брат Уоллеса Брина. Человек, разочаровавшийся в обеих сторонах. Он не был ни врагом, ни другом — скорее, наблюдателем. Его фигура была размыта, словно он существовал сразу в нескольких реальностях.— Ты упрям, — сказал Аллан. Голос его звучал мягко, почти ласково. — Я пытался достучаться до тебя раньше, но ты не слушал.— Зачем ты здесь? — спросил Майлз. Его собственный голос казался чужим, далёким.— Я хочу предложить тебе выход. Ты можешь отречься от всего этого. От Империи, от войны, от своих клятв. Я могу показать тебе путь. Ты устал, Майлз. Я вижу это. Ты сражался достаточно. Может быть, пора остановиться?— Отречься? И что дальше? Сидеть, как ты, в тени и наблюдать, как мир горит?— Мир всегда горит. С Империей, без Империи — неважно. Война не закончится никогда, пока есть те, кто готов сражаться. Ты можешь выйти из этого круга. Просто скажи «да».Майлз молчал.Он думал о своих людях, погибших в Ханое. Об Артемьеве, который ждал его. О газе «Кобра Тех», который всё ещё угрожал Земле. О деде, который учил его не сдаваться.— Нет, — сказал он наконец. — Я не отрекусь.Аллан посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах не было ни гнева, ни разочарования — только понимание, смешанное с грустью. Он кивнул — скорее себе, чем Майлзу.— Я так и думал, — сказал Аллан. — Ты сильнее, чем я предполагал. Жаль. Из тебя вышел бы хороший отшельник.И он исчез, растворился в тумане чертогов, как будто его никогда не было.---Майлз остался один в лабиринте своей памяти.Но теперь он знал дорогу обратно.Он проснулся через несколько дней. Открыл глаза, увидел белый потолок госпиталя, услышал пиканье приборов. Вёл себя так, будто просто дремал — спокойно, без эмоций. Врачи удивлялись его выдержке. Медсестра, зашедшая проверить показатели, выронила планшет, увидев, что пациент сидит на кровати и изучает свои шрамы.Но внутри он был не в порядке.Тягота на душе осталась — будто он ещё не отомстил. Снейк всё ещё был на свободе. Порошенко всё ещё был на свободе. Война продолжалась.Майлз знал, что его путь ещё не закончен. Знал, что самое трудное впереди.Через неделю он уже стоял в строю, готовый к новым заданиям. Шрамы затянулись, но внутри что-то изменилось. Он стал тише. Спокойнее. Смертельно спокойным.И те, кто знал его, понимали: это спокойствие опаснее любой ярости.

Глава 20. Уничтоженный своим творением

«Революция пожирает своих детей.

Иногда — буквально.»

— Из аналитической сводки разведки

Пока Майлз лежал в коме, мир не стоял на месте.Сунь Цзо восстановил силы после поражения при Припяти и начал новую кампанию — на этот раз против Лаоса и Камбоджи. Его армия, потрёпанная, но всё ещё боеспособная, перешла границу и начала наступление. Радикалы захватывали деревни, казнили несогласных, устанавливали свои порядки.Но удача больше не была на стороне капитана.Во время одного из боёв произошёл инцидент, подробности которого так и не были раскрыты. Официальная версия: несчастный случай при транспортировке боеприпасов. Неофициальная: свои же убрали.Так или иначе, капитан Сунь Цзо погиб.Его смерть стала шоком для армии радикалов. Без харизматичного лидера, без его стратегического ума, дисциплина рухнула в одночасье. Командиры среднего звена начали грызться за власть. Солдаты дезертировали целыми отрядами.В вакууме власти появилась партия либералов — умеренная оппозиция, которая давно ждала своего часа. За счёт несобранности и дезорганизации войск радикалов они смогли захватить контроль над столицей и ключевыми провинциями.К концу года власть над Вьетнамом снова перешла к либералам.Угроза радикального режима на юго-востоке Азии была снята — по крайней мере, на время.---Но Порошенко всё ещё был на свободе.Его газ всё ещё хранился на складах. Мировой пожар был отсрочен, но не отменён.Империя знала это. Майлз знал это. И готовился к неизбежному.---Дрю Эванс после Сан-Франциско записался добровольцем в армию Империи Альфа.Он прошёл все тесты, все тренировки, все отборы. Его приняли. Он стал одним из тех, кто носил красно-бордовую броню и сражался плечом к плечу с существами, которых ещё недавно считал мифом. Теперь он был частью чего-то большего. Частью войны, которая длилась миллионы лет.Но мотивы Дрю были проще, чем у других.Он не думал о галактической политике. Не думал о холодной войне партий. Не думал о балансе сил в Империи. Он думал только о капрале Дэйре Сарве, которого убило снарядом в порту Сан-Франциско.И о том, что за каждую каплю крови, пролитую Альянсом, он возьмёт плату. Сторицей.Он стал машиной мести — холодной, расчётливой, не знающей пощады.---Сын Дрю, Блейр, остался на Земле.Молодой, горячий, он не понимал, почему отец ушёл. Он только знал, что где-то там, в тени, прячется человек, который виноват во всём. Человек, который устроил мировой пожар.И однажды Блейр найдёт его.---Майлз и Артемьев встретились в командном центре.После всего, что было, после Ханоя и Припяти, после комы и возвращения, они снова стояли плечом к плечу. Артемьев выглядел уставшим — сказались ранение и бесконечные бои, — но держался прямо. Майлз был, как всегда, спокоен. Но в его глазах появилось что-то новое. Что-то похожее на решимость.— Ты в порядке? — спросил Артемьев.— Нет, — честно ответил Майлз. — Но я в строю.— Этого достаточно.Они знали: впереди ещё много битв. И самая страшная — впереди.Где-то в глубинах космоса зрела финальная схватка.Планета Транг.И все они будут там.

Глава 21. Ещё не конец

«Есть планеты, которые решают

судьбу войны. И есть люди, которые

решают судьбу планет.»

— Из обращения императора к войскам

Планета Транг не была красивой.Она висела в пустоте космоса, как ржавый шар, забытый кем-то на окраине галактики. Оранжево-бурая поверхность, изрытая кратерами от орбитальных бомбардировок. Покорёженные остовы городов, брошенные тысячи лет назад. Небо, затянутое вечной пеленой пыли, сквозь которую даже в полдень звёзды были едва видны.И над всем этим — реактор.Исполинское сооружение в центре единственного континента, уходящее шпилем в стратосферу. Его построили ещё во времена Объединения, когда слова «Альфа Центавра» означали мир, а не войну. Реактор питал энергией половину сектора, его мощности хватало, чтобы зажигать звёзды — или уничтожать их.Теперь он был главной целью войны.Данные разведки были однозначны: тот, кто контролирует Транг, контролирует энергоснабжение целого рукава галактики.Если Альфа возьмёт планету — Альянс капитулирует в течение нескольких циклов. Их военная машина просто остановится без подпитки. Если Альянс удержит — у них появится плацдарм для контрнаступления, и война затянется ещё на миллионы лет.Ставка была выше, чем когда-либо. Выше, чем на Антартре. Выше, чем где бы то ни было за всю историю конфликта.---Империя бросила на Транг всё, что могла.Тысячи кораблей вышли из гиперпространства на орбиту планеты, заслонив собой звёзды. Десантные модули сыпались на поверхность, как град. Бордовая броня Альфа заполнила руины, траншеи, кратеры. Солдаты, танки, артиллерия — всё, что можно было снять с других фронтов, не оголяя их полностью.Альянс стянул свои силы тоже.Синие доспехи держали оборону вокруг реактора, ощетинившись орудиями и силовыми полями. Они знали, что это их последний рубеж. Знали и готовились умирать.На планете были все.Артемьев — он командовал одним из ударных батальонов, его голос звучал в эфире, координируя наступление. Майлз — он возглавлял передовой отряд, те самые десятки против тысяч, как всегда. Дрю Эванс — он шёл в бой с одной мыслью: убивать, пока хватит патронов, а когда кончатся — убивать штыком. Дэниэлс — правая рука императора находился на орбите, в командном флагмане, и следил за ходом сражения с безопасного расстояния. Никто не знал его тайны. Вайрон — единственный свидетель Антартра — тоже был там, на флагмане, и его молчание становилось всё тяжелее с каждым часом.И где-то в тени, никем не замеченный, на планету спустился Уоллес Аллан.---Битва началась на рассвете — если можно было назвать рассветом тусклое свечение пылевого неба.Первые часы были адом. Взрывы сотрясали землю, плазменные лучи прошивали воздух, дым застилал горизонт. Альфа наступала — волна за волной, прогрызая оборону Альянса метр за метром. Альянс отвечал контратаками, бросая в бой резервы.Тысячи гибли с обеих сторон. Но для сторон, у которых миллионы, это были лишь цифры в сводках. Лишь статистика.Майлз со своим отрядом пробивался к реактору.Они шли через руины древнего города, где каждый дом был огневой точкой, каждый перекрёсток — ловушкой. Он уже потерял троих. Ещё двое были ранены, но продолжали идти, поддерживая друг друга. Он не останавливался. Он должен был дойти.Дрю Эванс сражался где-то слева — его батальон держал фланг, прикрывая наступление. Артемьев координировал с орбиты.Всё шло по плану, насколько вообще что-то могло идти по плану в этой мясорубке.А потом всё изменилось.---Реактор ожил.Никто не запускал его — ни Альфа, ни Альянс. Он включился сам, как будто почувствовал, что его время пришло. Его шпиль засветился, и столп энергии ударил в небо, пробив пылевую завесу.Энергия пульсировала, нарастала, грозила выйти из-под контроля. Счётчики радиации зашкаливали. Приборы сходили с ума. Обе армии замерли, глядя на свет, который становился всё ярче.Если реактор взорвётся, он уничтожит не только планету. Он уничтожит всю вселенную.И в этот момент на вершине реактора появился Уоллес Аллан.---Он стоял на краю шпиля, глядя вниз на армии, застывшие в ожидании смерти.Ветер трепал полы его плаща. Лицо было спокойным, почти умиротворённым. Он поднял руки — и энергия потекла в него.Не взрыв. Не уничтожение. Поток.Реактор отдавал ему свою мощь, и Аллан вбирал её, как губка вбирает воду. Его фигура светилась, становилась почти невидимой в потоке ослепительного света.А потом он исчез.Просто взял всю энергию ядра и ушёл.---Обе стороны остались ни с чем.Битва замерла. Никто не понимал, что произошло. Реактор погас и теперь стоял мёртвый, как памятник самому себе. Альянс отступил — без энергии реактора их оборона теряла смысл. Альфа прекратила наступление — без реактора победа не давала стратегического преимущества.Погибли лишь сотни, но у обеих сторон миллионы. Война продолжилась, как продолжалась всегда.Транг не стал концом. Транг стал ещё одной страницей в бесконечной летописи конфликта.СМИ Империи и Земли объявили: «Все мертвы».Это был заголовок, запущенный в эфир, чтобы не начать панику. Чтобы никто не знал, что где-то во вселенной есть существо, способное в одиночку поглотить энергию, достаточную для уничтожения всего сущего.На самом деле все ключевые фигуры выжили.Майлз, Артемьев, Дрю, Дэниэлс — все они вернулись с Транга. Но никто уже не был прежним.

Глава 22. Оружие

«Самое страшное оружие не то, что

убивает. А то, что заставляет

убивать других.»

— Из заключения комиссии по расследованию

Пока шла битва за Транг, Дмитрий Порошенко наносил свой удар.Он ждал этого момента десятилетия. Ждал, пока Империя отвлечётся на галактическую войну. Ждал, пока земные силы Альфа будут растянуты по всем фронтам. Ждал, пока внимание мира будет приковано к далёкой планете, о которой никто из людей никогда не слышал.И когда этот момент настал, он открыл клапан.Газ «Кобра Тех» был распылён по всей Южной Америке.Не в одном городе. Не в одной стране. Повсюду.Система распыления была встроена в климатические станции, в грузовые терминалы, в водонапорные башни — в инфраструктуру, которую десятилетиями строили его люди, не привлекая внимания. В тот день, когда Транг осветился энергией реактора, газ пошёл в атмосферу.Бесцветный. Без запаха. Невидимый.Он смешивался с воздухом, которым дышали миллионы. Он проникал в лёгкие детей и стариков, рабочих и бизнесменов, солдат и гражданских.В это время в Южной Америке проходил саммит.Главы европейских держав — президенты, премьер-министры, канцлеры — собрались в Буэнос-Айресе для обсуждения экономического кризиса. Они сидели в конференц-залах, пили воду, дышали воздухом.И каждый из них вдохнул газ.Каждый стал бомбой замедленного действия.Они не знали этого. Они улыбались, пожимали друг другу руки, подписывали документы. Но их судьба уже была решена.---Порошенко наблюдал за этим из своего убежища — неприметного дома в пригороде Лимы, где никто не знал его в лицо.На столе перед ним стоял старый монитор, транслирующий новости. На его лице не было ни радости, ни злорадства. Только холодное удовлетворение от хорошо сделанной работы.Через три дня после распыления он активировал газ.---Главы европейских держав, вернувшиеся в свои столицы, внезапно изменились.Не все сразу — изменения нарастали постепенно, как температура у больного. Они стали агрессивными — не хаотично, не безумно, а целенаправленно. Их гнев, их ярость, их военная мощь были направлены против тех, кого Порошенко назначил врагами.Ирландия.Исландия.Восточная Британия — та, что не была на встрече и не вдохнула газ.Западная Европа — те страны, которые Порошенко счёл противниками своего нового мирового порядка.Европейские державы объявили войну.Не одну войну — множество войн одновременно. Армии пришли в движение, дипломаты отозвали послов, границы закрылись. Мир, ещё не оправившийся от ирландского конфликта, снова вспыхнул.---Порошенко выступил с обращением.Короткая запись, разосланная по всем каналам. Его лицо появилось на экранах миллиардов людей — впервые за десятилетия.— Останутся в живых те, кто примет коммунизм, — сказал он.Голос его был спокоен, как у учителя, объясняющего урок.— Это не угроза. Это условие. Старый мир умирает. Новый рождается. Выбирайте.И трансляция оборвалась.

Глава 23. Анти оружие

«Пока есть те, кто ищет лекарство,

надежда не умирает.»

— Надпись на стене лаборатории

Майлз узнал о газе, как только вернулся с Транга.Артемьев встретил его в командном центре и без слов протянул планшет с данными. Майлз прочитал — и лицо его окаменело.«Кобра Тех».Тот самый газ, который его дед нашёл в Албании много лет назад. Тот самый газ, который они с Артемьевым нашли в Камбодже. Теперь он был повсюду.Порошенко нанёс удар — и удар этот был страшен.— Мы можем что-то сделать? — спросил Майлз. Голос его был ровным, но пальцы сжимали планшет так, что пластик затрещал.— Уже делаем, — ответил Артемьев. — Лаборатории работают круглосуточно.---Лучшие умы Империи Альфа — учёные Бета, специалисты по биологии и медицине — работали без сна и отдыха.Образцы газа, добытые в Камбодже, стали основой для исследований. Они анализировали его структуру, искали уязвимости, тестировали сотни соединений. Это была гонка со временем — каждый день войны уносил новые жизни, и с каждым днём заражённые лидеры становились всё агрессивнее.И они справились.Через несколько недель после распыления лаборатории выдали результат. Противогаз — полная противоположность нервного агента. Антидот нейтрализовал действие газа на клеточном уровне.Он не мог вернуть тех, кто уже стал агрессивным, — изменения в мозге были необратимы. Но он мог защитить тех, кто ещё не был заражён. Мог остановить распространение.Производство антидота развернули немедленно.Заводы на орбите работали на полную мощность, выпуская миллионы доз в сутки. Но Порошенко всё ещё был на свободе. Газ всё ещё хранился на его складах. И никто не знал, где он ударит в следующий раз.---В эти же дни Блейр, сын Дрю Эванса, начал свою охоту.Он не был солдатом. Он был обычным человеком — механиком, работавшим в порту Дублина. Он чинил двигатели, менял масло, слушал радио.Но когда он узнал, что газ, убивавший людей по всему миру, — дело рук одного человека, он не мог оставаться в стороне. Он не мог сидеть и ждать, пока другие решат его судьбу.Он начал собственное расследование.Собирал слухи, проверял связи, выходил на контакты в теневом мире, где имя Порошенко произносили шёпотом. Месяцы ушли на то, чтобы отследить цепочку посредников, подставных лиц, фальшивых адресов.Но Блейр был упрям — упрямство было фамильной чертой Эвансов.В конце концов след привёл его в Боготу.