Сын, о котором ты не знаешь

За минувшие восемь месяцев я внушила себе, что прошлое должно остаться в прошлом. Что Демид не стоит моих слез. Что отныне он чужой мне человек.

Но вот я вижу его, красивого, статного, в дорогом костюме и с обезоруживающей улыбкой на губах, и моя душа воет раненой волчицей. Ревет навзрыд, будто ребенок у магазина игрушек.

У его невесты такое красивое платье…

И фата.

И букет.

Где-то в параллельной вселенной на ее месте могла бы быть я, но не срослось. Не сложилось.

И вот теперь я сижу на крошечной кухне с огромным пузом, лопаю безвкусные кексы и пытаюсь внушить себе, что моя жизнь не так уж паршива. Мол, в том, что мужчина, которому я подарила всю себя, женится на другой, нет ничего трагичного. Подумаешь, роскошное празднование, сотни гостей и клятвы верности. Ну и что с того, что они сейчас наверняка в обнимку лежат где-нибудь на Багамах и строят радужные планы на будущее. Я не ревную. Не завидую. Не злюсь. Мне нормально. И это ни разу не самообман.

Честно? Я просто устала быть сильной и мыслить позитивно. Это трудно, черт возьми. Очень трудно. Особенно, когда каждое утро просыпаешься от толчков крошечной ножки, обнимаешь руками живот и… Понимаешь, что тебе не с кем разделить этого счастья.

Отец малыша не знает о нем, ему нет до него дела. Впрочем, как и до меня самой.

Все эти восемь месяцев я держалась, терпела. Пыталась быть сильной. Ради себя, ради сына, ради родителей. Глотала слезы, выдавливала улыбку, повторяла аффирмации.

Но минус искусственной маски состоит в том, что рано или поздно она трескается. И сейчас, кажется, настал тот самый момент.

Я резко оседаю на стул и роняю лицо в ладони. В груди так сильно печет и ноет, что мне хочется разодрать ребра и вытащить скулящее сердце наружу. Потому что я не могу больше терпеть его страдания.

По щекам текут слезы, нос забивается густой слизью. Я знаю, что выгляжу жалко, но ничего не могу с собой поделать. Плотину прорывает, и поток хлынувших эмоций не сдержать.

Светка, стоящая рядом, проворно выключает телевизор и испускает тяжелый протяжный вздох. Неудобно перед ней: она рассчитывала на уютные девичьи посиделки, а получила киношную драму…

– Не отболело, да? – едва слышно спрашивает она.

Мотаю головой, громко шмыгая носом.

Не отболело. И понятия не имею, когда отболит.

– Зря ты это видела. Зря.

– Он с ней такой счастливый, – размазываю по щекам влагу. – Прямо светится весь…

– Да обычный вроде. Не заметила особого счастья в его глазах…

– Это ты мне так говоришь, – горько усмехаюсь. – Утешить хочешь.

– Айгуль, успокойся, пожалуйста, – Света подходит и начинает гладить меня по плечам. – Ты в положении, тебе нервничать нельзя…

Внезапно меня пронзает какое-то странное острое ощущение. Это не боль, но все же что-то непривычное… Будто внутри лопнула струна. А в следующую секунду подо мной резко делается мокро…

– Господи! Что это? – Света в ужасе таращится на лужу подо мной.

– Я… Я не знаю, – заикаюсь, вмиг забыв про слезы.

Несколько мгновений мы с Цветковой испуганно смотрим друг другу в глаза, а затем она подскакивает на месте и громко взвизгивает:

– Мать моя женщина! У тебя воды отошли, Айгуль! Воды!

И тогда я тоже отмираю. Судорожно хватаю ртом воздух, осознавая, что странное ощущение внутри нарастает, плавно перетекая в неприятное и даже болезненное…

– Я рожаю, – суетливо лепечу, мечась по кухне.

– Успокойся! – подруга тоже вся на измене. – Где сумка для роддома?

– А?

– Сумка! Ты ведь ее собрала?!

– Да-да, конечно, – судорожно соображаю. – Она под кроватью…

– Тогда я за сумкой, а ты вызывай скорую, поняла?

– Ага.

Трясущимися руками хватаю телефон и прикладываю его к уху. Озвучиваю всю информацию, которую требует от меня оператор и, получив инструкцию ждать, снова опускаюсь на стул. Прежде я никогда не была беременна и не рожала, но отчего-то точно знаю, что прямо сейчас у меня начинаются схватки. Тягучие, болезненные, прошибающие холодный липкий пот.

Света тем временем притаскивает к двери собранную мной сумку с вещами и папку с документами и вопросительно на меня косится:

– Ну как ты?

– Бывало и получше, – изо рта вырывается истеричный смех, а затем я снова жмурюсь от накативших ощущений.

– Ну ничего, – Цветкова подходит ближе и берет меня за руку. – Совсем скоро у тебя появится сын, и ты станешь самым счастливым человеком на земле. Еще немного, Айгуль, слышишь?

– Да, – пыхчу я.

Схватка уже позади, но дыхание сбито из-за нарастающего волнения.

– Ничего не бойся, хорошо? – Светкина ладонь крепче стискивает мои пальцы. – Ты сильная. Ты со всем справишься, поняла?

– Поняла, – киваю я, отчаянно пытаясь поверить в ее слова.

Глава 13

5 лет спустя.

– Ему у вас адвокатом надо быть! – смеется тренер по плаванию, вытаскивая Тимура из бассейна.

– Это еще почему? – накидываю полотенце сыну на плечи.

– Я его направляю, показываю, как правильно грести, а он мне: «Не смей меня трогать! Ты не имеешь на это право!»

– Да уж, – вздыхаю. – В последнее время где-то нахватался этого… Извините.

– Ничего, – отмахивается. – И не такое слышал.

– Ну а вообще, как у него дела? Получается что-нибудь?

– Хорошо, на воде уже уверенно держится. Вот только самовольничать очень любит.

– Это есть, – киваю.

Каждый день испытываю прелести характера сына на себе.

– Ну а в целом молодец! – тренер тянет Тимуру руку и с улыбкой произносит. – До пятницы, боец?

– До пятницы! – бодро провозглашает сын, отвечая на рукопожатие.

Увожу его в раздевалку. Стаскиваю с головы шапочку и очки, лохмачу мокрые волосы. Тимур уже совсем взрослый. Детская пухлость сошла, а во взгляде появился озорной блеск.

По мнению окружающих, он очень похож на меня. Цветом волос, выражением лица. Вот только у меня глаза карие, а у Тимура серо-голубые. Точь-в-точь как у его отца.

– Опять споришь с Владиславом? – говорю с легким укором.

– Он заставляет меня плавать так, как мне не нравится.

– Но на то он и тренер, – возражаю мягко. – Ему виднее.

– Занятие очень короткое. Я хочу успеть повеселиться.

– Ты же помнишь нашу главную цель, ради которой мы пришли в бассейн?

– Да, – немного помолчав, отзывается мальчик.

– И какая же она?

– Научится плавать.

– Вот именно. А как ты собираешься научиться плавать, если не слушаешь тренера?

Тимур замирает. Судя по всему, мой вопрос кажется ему резонным, потому что через секунду он вздыхает и говорит:

– Ладно. В следующий раз не буду перечить Владиславу.

– Спасибо, сынок. В сауну пойдешь греться?

– Ага.

Тимур скрывается в детской сауне, а я присаживаюсь на диван поблизости и достаю из кармана телефон. На экране – два пропущенных с неизвестного номера. Какое-то время раздумываю, а потом решаю перезвонить. Мало ли.

Через пару-тройку гудков трубку поднимает женщина. Голос не старый, но и не совсем юный. Примерно средних лет.

– Алло.

– Добрый вечер, – здороваюсь. – У меня пропущенные от вас.

– Ах, да, я вам звонила! Вы ведь Айгуль Ринатовна, верно?

– Верно. А к вам как могу обращаться?

– Меня зовут Алиса. Ваш контакт мне дала подруга. Очень советовала вас как психолога.

– Благодарю. Но, к сожалению, в данный момент я не беру новых клиентов. Расписание полностью забито.

– Айгуль Ринатовна, я понимаю, вы востребованный занятой специалист, но я очень нуждаюсь в вашей помощи! – с отчаянием выпаливает женщина. – У нас с мужем кризис в отношениях! Мы на грани развода!

Каждый раз, когда я слышу подобные истории, сердце екает состраданием. Но как профессиональный психолог я прекрасно понимаю важность сохранения личных границ. Мой день полностью загружен, набор клиентов действительно на стопе. Сейчас я работаю исключительно с теми, кто находится у меня в терапии давно.

Мне нужно беречь свой ресурс. А иначе даже любимая работа может привести к выгоранию.

– Сочувствую, но помочь, увы, не могу. Если хотите, могу дать вам контакт другого отличного психолога…

– Айгуль Ринатовна, вы не понимаете! – женщина на том конце провода всхлипывает. – Для меня это вопрос жизни и смерти! Я безумно люблю мужа, а он с каждым днем отдаляется от меня все сильнее и сильнее… Умоляю, помогите мне! Я готова платить двойную, тройную цену! Столько, сколько скажете! Только, пожалуйста, не отказывайте!

Конечно, мне нужны деньги, ведь я одна ращу сына и плачу ипотеку. Но брать плату сверх тарифа – не в моих правилах. Каким бы богатым клиент ни был. Мы с самого начала начинаем работу на честных условиях. Лишнего я не беру.

Однако что-то в голосе этой женщины заставляет меня усомниться в правильности изначально принятого решения. За время практики я научилась различать умелые манипуляции и истинные крики души. И чутье мне подсказывает, что эта женщина действительно на грани…

– Ну хорошо, – сдаюсь я. – Я могу взять вас на консультацию раз в неделю по стандартному тарифу. Чаще пока не получится.

– Спасибо вам огромное, – радуется моя собеседница. – Вы ангел!

– Ну бросьте. Как насчет вторника? – перевожу вызов на громкую связь и открываю календарь на телефоне. – Скажем, часа в три? Вам удобно будет?

– Думаю, да. Мы с мужем придем.

– Хорошо. Всю необходимую информацию и адрес офиса я скину вам сообщением.

– Спасибо, Айгуль Ринатовна. До встречи.

Попрощавшись, сбрасываю вызов и устремляю взгляд к сыну. Через небольшое окошко в двери сауны видно, как он общается с каким-то ровесником. Активно жестикулирует и что-то рьяно ему доказывает.

Вылитый Демид. По движениям, по мимике, по манере общения. Маленькая копия мужчины, который много лет назад разбил мне сердце и беспощадно прошелся по осколком.

Забавно даже, сейчас я профессионально занимаюсь тем, что лечу души людей. Однако, по иронии судьбы, моя собственная так и осталась невылеченной. Конечно, со временем раны заживают, но рубцы, похоже, останутся на всю жизнь…

Я по-прежнему помню нанесенную мне обиду. Да и замуж так и не вышла. Хотя были те, кто звал. На полном серьезе и не раз.

Зато у меня есть сын. Замечательный лучезарный мальчик со стальным характером. Мое главное достижение.

Он здоров, весел, и для меня это уже счастье. А все остальное, как говорится, приложится.

Глава 14

– Погоди, солнышко, – Никита обхватывает мое запястье, – куда ты опять ускользаешь?

– Ты же знаешь, мне пора, – отзываюсь я. – Работа.

– Работа подождет! – он дергает край простыни, которой я обмоталась, и вновь валит меня на постель.

– Никита! – шутливо бью его по плечам. – Отпусти!

– Не отпущу, – рычит он, нависая надо мной и покрывая поцелуями мои обнаженные плечи. – Меня бесит, что ты все время куда-то бежишь! Давай как-нибудь проведем целый день вместе?

– Я целыми днями работаю, – хихикаю, потому что его прикосновения щекочут.

– А на выходных?

– Выходные я провожу с сыном. Всегда.

– Да брось! – Никита заглядывает мне в глаза. – Он ведь у тебя уже большой пацан, не так ли? Найми ему няню. Или к бабушке сплавь.

У Никиты нет своих детей, поэтому было бы глупо надеяться, что он меня поймет. Я не жду от него поддержки или одобрения, но и объяснять одно и то же по сто раз уже устала.

Выходные принадлежат Тимуру. Точка. Я и так вечно на работе, а он в саду…

– Ну чего ты начинаешь? – вздыхаю я, становясь серьезной. – Нас же обоих все устраивает. Зачем менять отлаженный уклад?

Нас с Никитой связывает только секс. Взаимовыгодный, комфортный, необходимый как для женского, так и для мужского здоровья. Мы встречаемся два раза в неделю, по утрам перед работой. Занимаемся любовью и расходимся каждый по своим делам.

Вечером и по выходным я общаюсь с сыном, а чем в это время занимается Никита мне неизвестно. Да и неинтересно, если честно. Мы ведь не пара.

Мы с Никитой познакомились полтора года назад в тренажерном зале. Я пришла туда в отчаянной попытке сбросить оставшиеся после беременности лишние килограммы. Не то чтобы их было прям много, но коррекция фигуры спортом все же требовалась.

Никита подошел ко мне, когда я пыталась настроить мудреный тренажер, и помог разобраться с оборудованием. А потом сообщил, что он тренер и проводит персональные тренировки.

В общем, слово за слово – и мы договорились заниматься вместе. С его помощью я действительно избавилась от лишнего веса, и моя фигура приобрела долгожданный эстетичный рельеф.

Спать мы с Никитой стали далеко не сразу, месяца через четыре после знакомства. Поначалу вспыхнувшая страсть воспринималась как единоразовая акция, но потом мы незаметно втянулись. И самое главное, формат «без обязательств» устраивал нас обоих. Никита был молод и не хотел серьезных отношения. А у меня банально не было на них времени.

На этой почве мы и сошлись. Однако в последние недели Никита все чаще предлагает совместный досуг и дополнительное времяпрепровождение, о котором мы не договаривались. И это меня напрягает.

– Нет, Айгуль! – выпаливает Никита, в один прыжок соскакивая с кровати. – Это тебя все устраивает! Не нас! Я уже давно хочу большего.

– Ну зачем? – развожу руками. – Ты же сам говорил, что длительные моногамные отношения тебе неинтересны. Помнишь?

– Помню, – он озадаченно чешет затылок. – Но это было давно… Что, если в последнее время мое мнение изменилось?

Я снова вздыхаю. Ох уж эта драма перезревшей романтики. С удовольствием бы в ней поучаствовала, но банально нет сил. Клиенты со своими проблемами высасывают все мои соки. Да и помимо работы дел невпроворот: надо водить сына по секциям, вовремя платить налоги и ипотеку, делать ремонт в недавно сданной застройщиком квартире. И это я еще про банальные бытовые обязанности вроде готовки и стирки молчу.

– Никит, пожалуйста, давай поговорим позже, – спокойно прошу я. – У меня первый клиент уже через сорок минут. Я не могу опаздывать.

– Ладно, – Никита лохматит волосы. – Одевайся. Я тебя подвезу.

Его несомненным плюсом является то, что он неконфликтный и отходчивый. И я очень это ценю. В противном случае мы бы не продержались так долго.

По дороге до моего офиса болтаем о всякой милой чепухе: о работе, о недавно вышедших в прокат киноновинках, о планах на выходные. Никита останавливает машину у входа в здание, и, перегнувшись через подлокотник, я коротко целую его в щеку.

– До пятницы, – тихо произносит он.

– Пока, – бодро отвечаю я и выпархиваю из салона.

Рабочий день проходит, как обычно: консультации, разговоры, попытки докопаться до глубинной сути. Немного слез, немного смеха, много боли.

Люди вообще крайне редко приходят в терапию просто так. Только тогда, когда конкретно прижимает. Во-первых, это дорого. Во-вторых, отнимает много времени. В-третьих, требует выворачивать душу перед совершенно незнакомым человеком.

Короче говоря, терапия – это не развлечение и не элемент досуга. Это труд. Огромный труд над собой. И клиенты, которые ходят ко мне давно, прекрасно это понимают.

После консультации женщины по имени Алия, которая пару месяцев назад потеряла мужа и теперь учится жить без него, я спускаюсь на первый этаж, чтобы пообедать. Бегло заглотив суп и салат, возвращаюсь в кабинет и привожу себя в порядок перед встречей с новой клиенткой, которая звонила мне на днях и очень просила о приеме.

Стук в дверь раздается ровно в три часа дня. Как мы и договаривались.

Мысленно отмечаю пунктуальность пришедших, а затем негромко кричу:

– Да-да, проходите.

Дверь распахивается, и на пороге появляется женщиналет тридцати пяти. Ухоженная, симпатичная, в модном брючном костюме. В первые секунды ее образ царапает нервы смутным узнаванием, но я не могу понять, где именно видела ее…

Однако в следующую секунду, когда следом за ней в кабинет заходит ее супруг, ситуация вмиг проясняется.

Потому что передо мной никто иной как Демид Гордеев. А рядом – его жена Алиса.

Глава 15

Эмоции захлестывают как череда бурных океанских волн. Ни вдохнуть, не выдохнуть не получается. Тут и шок, и смятение, и ужас, и страх, и недоумение…

Широко распахнув глаза, смотрю на представшую передо мной супружескую пару и впервые за годы в профессии не знаю, что сказать. Язык онемел и натурально прилип к небу. В горле встал огромные першащий ком. Мимика лица вышла из-под контроля.

Демид стоит в паре метров от меня и, спрятав ладони в карманы элегантных брюк, пристально глядит мне в глаза. Все такой же статный и мужественный. Такой же красивый. Разве что виски чуть тронулись сединой, и морщинки в уголках глаз сделались чуть глубже…

Но в целом это все тот же мужчина, образ которого я годами хранила в памяти.

Моя первая любовь.

И первое оглушающее разочарование.

– Здравствуйте, Айгуль Ринатовна, – улыбается Алиса, озираясь по сторонам.

И тут до меня внезапно доходит, что она здесь единственная, кто не понимает горькой сути происходящего. Она ведь впервые видит меня и, само собой, не знает, что нас с ее мужем связывает общее прошлое. Что много лет назад он нашептывал мне на ухо слова любви, покрывал поцелуями тело, присваивал, подчинял, сводил с ума безудержной страстью…

Она не в курсе, что вот уже пять лет я в одиночку воспитываю его сына. И что глаза у него точь-в-точь как у отца.

– Здравствуйте, – хрипло отвечаю я, с трудом возвращая власть над голосовыми связками. – Представьтесь, пожалуйста.

– Я Алиса, – отвечает с готовностью. – А это мой супруг Демид.

Голова раскалывается от противоречий. С одной стороны, очевидно, что я не могу консультировать бывшего и его жену. Это непрофессионально и просто не по-человечески. Но, с другой, как мне сообщить им об этом сейчас, когда они уже отменили какие-то свои планы и пришли сюда?

Если честно, у меня ноль идей. Я настолько обескуражена, что мозг работает крайне медленно. Может, стоит сказать Алисе, что в прошлом я спала с ее мужем? Тогда она точно пулей вылетит из этого кабинета…

Ну нет. Я не имею права травмировать эту женщину. Она обратилась ко мне за помощью, и добивать ее подобными заявлениями – верх коварства.

Так, может, Демид что-то предпримет? Выдумает какие-то неотложные дела и под этим предлогом уведет ее отсюда?

В надежде перевожу взгляд на Гордеева, но его лицо максимально бесстрастно. На нем нет совершенно никаких эмоции. Оно словно высечено из камня. Почему он такой равнодушный? Неужели ему снова плевать?!

Хотя… Чему я удивляюсь? Демид не из тех людей, кто излишне печется за чувства других. Как показала жизнь, он холодный, расчетливый и ставит выгоду превыше всего.

Возможно даже такое, что он едва меня помнит. Кто знает, сколько таких вот наивных дурочек побывало его в постели за минувшие годы? Десятки? Сотни?

Поэтому немудрено, что наша внезапная встреча не сильно его трогает. Подумаешь, бывшая... Одной больше, одной меньше.

Что ж. Раз Демиду начхать на сложившуюся патовую ситуация, то почему она должна тревожить меня? Хочет, чтобы я была их семейным психологом? Да пожалуйста. Для меня это просто работа. Не более того.

– Прошу, присаживайтесь, – указываю на стулья, стоящие напротив меня.

– Спасибо, – Алиса первая принимает сидячее положение.

Демид, чуть погодя, следует примеру жены. Медленно опускается на мягкую обивку, скрещивает руки на груди и широко расставляет ноги, наглядно демонстрируя, кто в этой комнате мужик.

Ну окей. У себя на приемах я и не таких видала.

– Прежде, чем мы начнем сеанс и погрузимся в ваши запросы, я бы хотела знать, с какими эмоциями вы сюда пришли, – спокойным голосом начинаю я. – Прислушайтесь к своим ощущениям. Попытайтесь сформулировать их.

Какое-то время они оба молчат. Алиса закрывает глаза, явно пытаясь погрузиться в свое бессознательное. А вот Демид, напротив, беззастенчиво сверлит меня взглядом, в котором отчетливо читается насмешка. Едкая такая, вызывающая.

Ему смешно? Пускай. Как правило, скептики на сеансах психотерапии получают самые мощные инсайты.

– Итак, – нарушаю тишину. – Алиса, может быть, вы начнете?

– Хорошо, – она заметноволнуется. – Мне надо описать свои чувства, да?

– Да, – киваю я. – В настоящем. Те, что испытываете прямо сейчас.

– Ну… Я немного нервничаю, – признается она.

– Так.

– А еще у меня есть сильное желание исправить ситуацию, с которой мы к вам сегодня пришли. Есть готовность работать над собой и меняться.

– Хорошо. А какие эмоции вы испытываете по отношению к своему партнеру?

Алиса ошарашенно моргает, а я подбадриваю:

– Не бойтесь. Говорите честно. В этом суть терапии.

– Ну… Я чувствую раздражение и… Немного обиды, – она прячет глаз в пол. – А еще страх…

– Спасибо, Алиса. Ну а вы, Демид? – перевожу внимание на Гордеева. – С каким эмоциями пришли сегодня? Что чувствуете сейчас?

– Ничего, – отвечает невозмутимо. – Я совершенно спокоен.

– Вы видите какую-то проблему в ваших отношениях? Или пришли сюда исключительно по просьбе жены?

– Проблема есть. Но, как по мне, разговорами ее не решишь.

– Психотерапия дает эффект только при отдаче обоих партнеров. Иначе это бессмысленная трата времени. Вы готовы поработать совместно со своей супругой?

– Валяйте, – усмехается небрежно. – Я же пришел сюда, верно?

Интерпретирую его ответ как «да», и вновь фокусируюсь на Алисе:

– Расскажите, пожалуйста, о том, что вас тревожит.

Она шумно вздыхает и, судорожно теребя ремешок своей сумочки, выдает:

– Мы с мужем очень хотим детей. Но проблема в том, что вот уже много лет у нас не получается зачать…

Глава 16

Признание Алисы на секунду вводит меня в ступор. Натурально вырубает все разумные профессиональные доводы и сталкивает в бездну растерянности. Я и помыслить не могла, что у Демида с Алисой нет детей. Думала, у них уже давно орава малышей…

Все эти годы я осознанно не следила за жизнью бывшего, хотя делать это было легко. Он как-никак человек богатый, известный и в какой-то степени даже публичный.

Однако в тот момент, когда Гордеев выбрал не меня и женился на Алисе, я дала себе обещание вычеркнуть этого человека не только из жизни, но и из мыслей. Я хотела ментально освободится. Обрубить связь, которая причиняла мне быль. Конечно, это было непросто, но я справилась с поставленной задачей.

И вот тут новость. Прямо как снег на голову. Демид с Алисой не могут зачать. Целых пять лет…

Думаю, для них это большая проблема. Ведь такому влиятельному человеку, как Гордеев, непременно нужен наследник.

– Кхм… – прокашлявшись, прихожу в чувства. – Продолжайте.

– Мы женаты пять лет, – говорит Алиса со взволнованным придыханием. – Когда играли свадьбу, сразу знали, что хотим детей. Пробовать начали сразу же, в первую брачную ночь, но результата, увы, до сих пор нет…

Бросаю короткий оценивающий взор на Демида. Он по-прежнему не выражает никаких чувств. Осанка гордая, взгляд – холодный и пустой.

Интересно, ему вообще есть дело до того, что говорит его жена? Или он уже давно потерял мотивацию к обсуждению их деликатной проблемы?

– Понятно, – отзываюсь я. – Что насчет медицинских обследований? Обращались к врачам?

– Конечно, – кивает Алиса. – Наш первый визит к репродуктологу состоялся спустя полгода после свадьбы. Обошли всех врачей, сдали анализы, никаких патологий не выявилось.

– То есть, по мнению медиков, вы оба абсолютно здоровы? – резюмирую я.

– Не совсем, – она слегка заминается. – У нас есть небольшие проблемы, связанные с возрастными изменениями, но ни одна из них, по словам врачей, не является объективным препятствием к зачатию. Однако, несмотря на это, у нас ничего не выходит…

Да уж. Ситуация и впрямь неприятная.

– Но, я так понимаю, ко мне вы пришли с несколько иной проблемой? – внимательно всматриваюсь в лицо Алисы.

Сквозь тонкий слой тонального крема на ее щеках явственно проступает румянец. Ей неловко и стыдно. И каждое новое откровение воспринимается психикой, будто публичное обнажение.

– Разумеется, – хрипло произносит она. – Так как мы оба очень хотим ребенка, а его все нет и нет, в нашем браки появляются проблемы. Копится раздражение и неудовлетворенность, теряется интерес друг к другу…

– Алиса, я хотела бы попросить вас говорить исключительно о своих чувствах. Оперируйте такими категориями как «я», «мне», «меня». Вы не может достоверно знать, что испытывает ваш супруг. Когда придет очередь, он сам все расскажет

– Хорошо…

– Итак, – продолжаю. – В результате проблем с деторождением вы чувствуете неудовлетворенность, раздражение и теряете интерес к вашему мужу. Я правильно понимаю?