Князь Мёртвого Города

– Для дороги это несущественно.

Михаил взял один из листов.

– А это?

– Долги.

– Я понял по выражению твоего лица.

Алексей отобрал ведомость.

– Если отказаться сейчас, я ничего не теряю, кроме фамильного титула и того, чего у меня никогда не было.

– Звучит разумно.

– Если принять, через семь недель надо найти почти четыре тысячи рублей. Потом ещё две выплаты до конца года.

– Уже хуже.

– Городской дом можно продать или перезаложить. Лес даёт стабильный доход. Дорога при восстановлении хотя бы части движения может приносить больше всего остального вместе.

– «При восстановлении».

– Именно.

Михаил прошёл к карте.

– Ты ведь понимаешь, что там опасная зона?

– Понимаю, что так написано в документах.

– А разница?

– Документы не объясняют характер опасности. Катастрофа произошла сорок семь лет назад. Если бы зона убивала каждого, кто туда входит, не было бы поздних осмотров, поставок железа и платежей рабочим.

Михаил постучал пальцем по красной линии.

– То есть ты собираешься поехать.

Алексей кивнул на записку покойного князя.

– В любом случае.

– До принятия наследства?

– Да.

– Один?

– Лучше с человеком, который умеет ругаться с трактирщиками и не путает север с востоком.

Михаил долго смотрел на него.

– Я знал, что бутылка была ошибкой.

Алексей впервые за вечер улыбнулся.

Утром он снова пришёл к Арсеньеву.

Поверенный подготовил проект отказа и документ о принятии наследства. Оба лежали рядом.

– Можно подписать любой, – сказал Арсеньев. – После принятия вы получаете титул, имущество и обязанности. Отменить решение будет значительно сложнее.

– Есть ли ограничения на предварительный осмотр владения?

– Для предполагаемого наследника нет. Я дам письмо на случай вопросов со стороны полиции и пограничной стражи.

– Хочу полный список кредиторов.

– Уже приготовлен.

Арсеньев передал ещё одну папку.

Алексей просмотрел её на месте.

Крупнейший долг принадлежал банкирскому дому, второй частному кредитору. Никаких скрытых обязательств перед короной. Земельный налог по Вороньеграду много лет был символическим из-за статуса опасной территории.

– Кто сейчас имеет право на дорогу западнее наших земель?

– Князь Ланской.

Фамилия была знакома. Ланские владели соседним княжеством, куда уходила часть старого торгового потока.

– Он когда-нибудь пытался купить Вороньеград?

– Двенадцать лет назад предлагал выкупить часть трактовых прав.

– Сергей Павлович отказал?

– Даже не обсуждал цену.

– Почему?

Арсеньев пожал плечами.

– Он был упрямым человеком.

Покойный князь регулярно вкладывал деньги в пустой город и отказывался продавать единственный очевидно полезный актив. Причин могло быть несколько: карантинные обязательства, старые договоры, опасность самой территории или просто семейное упрямство. Пока ни одна версия не объясняла расходы целиком.

– Дайте мне копию переписки с Ланским.

– Хорошо.

– И документы по последнему осмотру моста.

– Сегодня к вечеру.

Арсеньев отодвинул бумаги.

– Вы говорите как человек, который уже принял решение.

– Я говорю как человек, которому не хватает данных.

– Иногда это одно и то же.

Алексей не ответил.

До Вороньеграда было четыре дня хорошей дороги, но осень обещала десятидневную поездку. После возвращения до первой выплаты останется меньше месяца.

Срок давил.

И всё же принимать владение вслепую он не собирался.

После конторы Алексей зашёл в казённую палату. Начальник выслушал просьбу об отпуске и долго смотрел на него.

– Князья обычно не спрашивают у меня разрешения.

– Я пока ваш служащий.

– А если вернётесь князем?

– Тогда подам прошение об увольнении.

Начальник снял очки.

– Я знал вашего отца. Он тоже не любил просить.

– Поэтому я пришёл с заявлением.

– Семь дней.

– Мне нужно двенадцать.

– Девять.

– Десять.

Начальник вздохнул и подписал.

– Воронцов, если вы там найдёте золото, я буду считать, что потерял хорошего работника по уважительной причине.

– Если найду долги, вернусь вовремя.

– Это больше похоже на вас.

К вечеру Михаил появился с дорожной сумкой.

– Я поговорил с заведующим. Мне дали неделю.

– Нам нужно десять дней.

– Я сказал, что сопровождаю будущего князя по семейным обстоятельствам.

– Это ложь.

– Это удачная формулировка.

– Ты не родственник.

– Семейные обстоятельства твои. Сопровождаю я.

– За подобные формулировки тебя однажды выгонят из службы.

– Надеюсь, к тому времени у тебя будет свободная должность.

– В палате я ещё десять лет могу исправлять чужие таблицы и ждать, пока освободится следующий стол, – добавил Михаил уже без улыбки. – Если у тебя действительно появится канцелярия с нуля, я хотя бы посмотрю, что значит строить правила, а не переписывать готовые.

– Если всё окажется хотя бы наполовину жизнеспособным, мне понадобится человек для канцелярии.

– Ты предлагаешь мне должность в мёртвом городе?

– Я ещё ничего не предлагаю.

– Хорошо. Потому что ответ был бы очень дорогим.

– Сколько?

Михаил назвал сумму, почти вдвое выше их нынешнего жалованья.

Алексей рассмеялся.

– За такую цену я найму двух.

– Двух, которые побоятся ехать туда, куда я уже согласился.

– Ты ещё не видел место.

– Поэтому цена предварительная.

На жалованье сошлись условно: должность появится только в случае принятия наследства.

Подготовка к поездке заняла весь следующий день.

Алексей купил два дорожных фонаря, масло, аптечку, сухари, запасную карту и коробку патронов для револьвера отца. Последняя покупка была скорее уступкой Михаилу.

– Если там нежить, шесть патронов нас спасут? – спросил Алексей.

– Нет. Но пустой револьвер точно не спасёт.

– Убедительно.

Михаил занялся транспортом. Он отказался от кареты и нанял две верховые лошади с одной вьючной.

– В карете мы застрянем на первой плохой дороге.

– Ты же жалуешься на седло.

– Буду жаловаться в движении.

Перед отъездом Алексей ещё раз встретился с Арсеньевым. Поверенный передал переписку Ланского и акты осмотров.

Из бумаг следовало, что мост девять лет назад действительно считался ремонтопригодным. Инженер оценивал восстановление примерно в сумму, которую сейчас Алексей мог найти только через новый заём.

– Почему Сергей Павлович не сделал ремонт тогда?

– Денег не хватило, – сказал Арсеньев. – Он пытался взять кредит. Банк отказал из-за статуса территории.

– А Ланской в тот же год предложил выкупить тракт.

– Да.

– Значит, знал о состоянии моста.

– Скорее всего.

Алексей листал письма. Ланской писал вежливо и настойчиво. Сергей Павлович отвечал коротко: «Дорога остаётся частью княжества».

– Между ними был конфликт?

– Открытого нет. Несколько раз спорили по границе леса. Обычные соседские дела.

– Ланской знал про поездки Сергея Павловича в город?

– Не могу сказать.

– А губернская администрация?

– Она получала уведомления о входе в опасную зону. По правилам полагалось.

Алексей попросил копии этих уведомлений.

В них Сергей Павлович каждый раз указывал цель: «осмотр родового имущества».

Формально всё было чисто.

На улице Арсеньев догнал его у лестницы.

– Алексей Сергеевич.

– Да?

– Если увидите что-то, чего нет в официальных книгах, не спешите решать, что Сергей Павлович вас обманул.

Алексей повернулся.

– Вы знаете что-то конкретное?

– Нет. Но последние годы он был человеком, который больше боялся неправильного объяснения, чем молчания.

– Это не лучшая рекомендация.

– Я и не рекомендую.

Все вокруг знали по фрагменту; Алексей собирался сложить картину.

Вечером Михаил принёс подписанное заявление на отпуск.

– Мать считает, что я еду погибать.

– Что ты ей сказал?

– Что еду с князем.

– Я ещё не князь.

– Поэтому она считает, что я погибну бесплатно.

Алексей рассмеялся.

Перед сном он передал соседу письмо начальнику с перечнем незаконченных дел на случай задержки. Подписывая конверт, впервые подумал, что может не вернуться.

Перед поездкой Михаил настоял на письменном соглашении о расходах.

– Мы ещё даже не начали службу. Деньги на поездку в проклятый город уже уходят мои.

– Я верну.

– Напиши.

Алексей написал расписку.

Михаил перечитал.

– С процентами при задержке.

– Ты издеваешься.

– Я учился рядом с тобой.

В итоге добавили символический процент.

Михаил убрал договор в отдельную папку и подписал: «Княжеская канцелярия».

На рынке они покупали провизию. Продавец, услышав направление, отказался продавать свежее мясо.

– Всё равно там испортится.

– Почему?

– Мёртвое место.

– Мясо и так мёртвое, – сказал Михаил.

Продавец задумался и всё-таки продал.

Слухи о зоне были настолько противоречивы, что практической пользы почти не имели. Одни говорили, пища там гниёт за час. Другие, что никогда не портится. Одни рассказывали о призраках, которые душат путников. Другие о мёртвых торговцах, принимающих старые монеты.

Алексей отметил только то, что повторялось у независимых людей: ночные огни, звон колокола, поездки Воронцовых и отсутствие массовых нападений на дороге.

В записной книжке Алексей завёл три пометки: подтверждено, повторяется, слух. Красивой истории отдельной категории не полагалось.

Михаил спросил:

– А если самая красивая история окажется правдой?

– Тогда добавим после проверки.

– У тебя даже суеверия проходят аудит.

– Иначе они слишком дорогие.

Накануне отъезда Алексей получил ещё одно письмо. На этот раз от банка.

Кредитор официально уведомлял наследственную массу о сроке платежа и предупреждал о праве потребовать продажу заложенного городского дома.

Сумма выглядела хуже в официальной печати, чем в его таблице.

Михаил прочитал.

– Всё ещё можно отказаться.

– Да.

– Последний шанс перед поездкой.

Алексей сел у карты.

– Если бы не тракт, отказался бы сегодня.

– Значит, весь князь держится на одном мосту, который ты ещё не видел.

– Пока да.

– Успокаивает.

Риск пока ограничивался десятью днями проверки: если мост окажется безнадёжным, Алексей вернётся и подпишет отказ.

Вторую колонку расчёта он проверял вместе с Михаилом.

– Допустим, дорога цела, – сказал Михаил. – Ты откроешь её. Кто поедет первым?

– Тот, кому выгодно.

– Очень содержательно.

– Купцы не суевернее денег.

– Ты давно общался с купцами?

– Каждый день читаю их декларации.

– Это не общение.

Михаил взял карту.

– Здесь мост. Здесь перевал. Здесь, судя по старому атласу, была таможня. Кто будет собирать сборы?

– Найму людей.

– Где?

Алексей промолчал.

– Кто будет охранять дорогу?

– Найму.

– Кого?

– Миша.

– Я просто помогаю тебе не стать князем в первой строке и банкротом во второй.

Они добавили живую администрацию, охрану, ремонт, почтовое сообщение. Положительный итог стал гораздо меньше.

Потом Михаил нашёл ещё один пункт: старый договор с окружной администрацией об обслуживании моста. После катастрофы расходы принял округ, но право собственности не менялось. Если Алексей восстановит княжеское управление, округ может потребовать компенсацию за прошлые работы.

– Вот теперь продавай, – сказал Михаил.

– Сначала узнаю сумму.

Сумма оказалась небольшой. Мост почти не обслуживали последние двадцать лет.

Оставался вопрос безопасности.

Алексей сходил в Императорскую библиотеку магических происшествий и запросил открытые материалы о катастрофе. Ему выдали тонкую папку. Причина: «аномальный выброс неизвестного происхождения». Погибших в городе и прилегающей центральной зоне княжества: двадцать две тысячи семьсот человек. В отчёте к погибшим относили также временный персонал проекта, гарнизон, приезжих и жителей ближайших поселений. Рекомендация: избегать пребывания после наступления темноты до уточнения характера остаточного поля. Подтверждённых поздних случаев поражения живых в открытой части отчёта не приводилось.

Почему именно после темноты – документ не объяснял.

Через сорок семь лет рекомендация всё ещё действовала как часть старого карантинного режима. Формально въезд оставался разрешён, однако режим позволял властям не выдавать разрешения, не страховать поездки и не публиковать подробные материалы без ведомственного согласования.

Внизу последнего листа стояли два старых штампа: «Подробные материалы переведены в закрытый фонд» и «Публичное распространение сведений о состоянии зоны без согласования запрещено».

Алексей записал номер фонда.

Ему не дали доступ.

Закрытый режим объяснял, почему вокруг Вороньеграда десятилетиями жили слухи вместо проверяемых описаний. Две газетные заметки о «разговаривающих покойниках» изъяли после ведомственного опровержения.

Закрытые приложения сами по себе ничего не доказывали. Вопросов всё равно становилось больше.

В тот же вечер он попробовал построить худший сценарий.

Дорога разрушена полностью. Город непригоден. Продать центральную землю нельзя. Долги остаются. В этом случае Алексей потеряет сбережения и, вероятно, несколько лет жизни на судебные разбирательства.

Лучший сценарий выглядел почти неприлично хорошо.

Рабочая дорога. Возвращение торговли. Земельный рост. Княжество постепенно оживает.

Он зачеркнул лучший сценарий.

Слишком много допущений.

Оставил средний: дорогу можно восстановить, но прибыль невелика.

Даже там шанс выбраться из долгов существовал.

На основании именно этого расчёта Алексей решил, что оснований для немедленного отказа нет. Подписывать принятие до осмотра он всё ещё не собирался.

Утро Алексей провёл в окружной канцелярии. Вход туда оказался сложнее, чем в собственное наследственное дело. Потребовались служебное удостоверение, письменный запрос и знакомый архивариус, который помнил Алексея по проверке земельных платежей.

– Воронцовский тракт? – переспросил архивариус. – Вы первый за много лет, кто просит эти книги добровольно.

Он вынес ведомости по мостам. Два моста числились разрушенными, один стоял с ограничением по весу. По крайней мере так было двадцать три года назад, когда инспектор в последний раз дошёл до границы опасной зоны.

– Дальше никто не ходил?

– Официально нет.

– А неофициально?

Архивариус посмотрел на него поверх очков.

– Неофициальные люди отчётов не оставляют.

В старых папках нашлись жалобы купцов. Обход через земли Ланских добавлял два дня пути летом и до четырёх осенью. Плата за проезд была выше старого тарифа Воронцовых. В нескольких заявлениях торговцы просили открыть хотя бы южный участок прежней дороги.

Ответы одинаковые: зона признана опасной.

Алексей попросил копии трёх самых свежих жалоб. Потом зашёл в страховую контору и спросил, сколько будет стоить страхование каравана через восстановленную дорогу.

Служащий сначала подумал, что это шутка.

– Через Мёртвый город?

– Через Воронцовское княжество.

– Это одно и то же место.

– Для тарифа есть разница?

– Большая. Для обычного страхового покрытия нужен акт магической безопасности. Без него караван может идти только под отдельную расписку о принятии риска, и тариф будет почти запретительным.

– Кто его выдаёт?

– Императорская инспекция происшествий.

К обеду таблица стала хуже. Ремонт, страховка, охрана, живая администрация, магическая проверка, долги. Ожидаемая прибыль уменьшилась в четыре раза.

Михаил, которому Алексей показал расчёт, прочитал последнюю строку и отодвинул лист.

– Теперь похоже на правду.

– Пока нет стоимости ремонта.

– Тогда ещё хуже.

– Возможно.

– Почему ты вообще продолжаешь?

Ему было трудно объяснить. Деньги оставались важными. Титул тоже имел цену, хотя вслух он этого не признавал. Сильнее всего действовало другое: владение выглядело задачей, которой никто не занимался всерьёз десятилетиями. В казённой палате его работа заканчивалась подписью начальника. Здесь подпись будет его собственной.

– Я хочу увидеть место.

– Это ещё можно сделать без принятия наследства?

– Да. Есть срок на решение.

– Вот и съезди. Вернёшься, скажешь, что там одни развалины, и мы спокойно выпьем за твоё спасение от княжеской жизни.

Алексей усмехнулся.

– Мы?

– Я уже потратил вечер на твои мосты. Имею право на напиток.

Перед поездкой Алексей встретился с управляющим банка, который держал крупнейший долг рода. Тот оказался человеком лет пятидесяти с мягким голосом и привычкой крутить перстень.

– Мы не заинтересованы в вашем разорении, Алексей Сергеевич.

– Это приятно слышать от кредитора.

– Разорившийся должник платит хуже живого.

– Предлагаете отсрочку?

– Если вступите в наследство, три месяца без взыскания основной суммы. Потом покажете план.

Отсрочка касалась только основной суммы крупнейшего долга. Угроза немедленного банковского взыскания отступала, но рабочий горизонт почти не менялся: проценты, второй частный кредитор, ремонт и текущие расходы требовали денег раньше конца трёхмесячной отсрочки. Алексей перечеркнул прежний срок взыскания и оставил рядом другой: семь недель на проверку, способно ли наследство вообще начать кормить себя.

– Почему такая щедрость?

– Потому что князь Сергей двадцать лет платил проценты вовремя.

– Из каких доходов?

– Личных. Иногда продавал бумаги. Иногда занимал ещё.

– Но землю Ланским не продавал.

Управляющий поднял взгляд.

– Вы быстро читаете архивы.

– Работа такая.

– Тогда вы уже понимаете: у покойного были причины держать эту землю. Я их не знаю.

Перед уходом Алексей спросил:

– Если дорога снова заработает, банк готов финансировать ремонт?

– После акта безопасности и первых поступлений.

– То есть после того, как деньги мне понадобятся меньше.

– Вы быстро понимаете банковское дело.

Вечером Алексей подписал предварительное согласие на осмотр владения. Принятие наследства можно было оформить после поездки.

Через сутки пришло уточнение от нотариуса: предполагаемый наследник мог находиться в княжеской резиденции и читать открытые хозяйственные книги, но закрытые родовые помещения, часть архива и старые печати признавали только действующего князя после принятия титула.

В том же разъяснении Арсеньев отдельно указал порядок на случай, если Алексей решит не возвращаться за подписью: акт принятия можно удостоверить внутри владения при двух свидетелях и затем зарегистрировать в губернии. Это не давало дополнительных прав до самой подписи и не обходило закрытые приложения; менялось только место оформления.

Алексей потребовал у Арсеньева проверить, можно ли открыть закрытые приложения только для оценки наследства, без принятия обязательств. Губернская палата отказала: доступ был привязан к действующей родовой печати, полномочия которой возникали вместе с титулом. Оспорить правило можно было через суд, но месяцы разбирательства не останавливали сроки кредиторов. Алексей записал это как один из главных рисков процедуры наследования.

Принятие он отложил до возвращения из города.

Пока для него существовали только земля, дорога, долги и документы. Других обязательств он ещё не видел и именно поэтому не хотел принимать их на веру.

На рассвете следующего дня они выехали. Алексей оставил на столе два документа Арсеньева – отказ и принятие наследства. Подписи не было ни на одном.

Глава 3. Первый подданный

Первый день пути прошёл под мелким дождём.

Михаил жаловался на седло, Алексей на карту. Дорога, обозначенная широкой линией, оказалась разбита телегами и осенней водой. К вечеру их сапоги были в грязи, плащи промокли до плеч.

На постоялом дворе в уездном городке разговор быстро дошёл до Вороньеграда.

Хозяин, крупный мужчина с красным лицом, поставил перед ними щи и спросил, куда они едут дальше.

– На восток, – ответил Алексей.

– На перевал?

– Через Вороньеград.

Ложка в руке хозяина замерла.

– Зачем?

– Дела владельца.

Михаил кашлянул в кружку.

Хозяин посмотрел на Алексея внимательнее.

– Как фамилия?

– Воронцов.

Тот вытер руки о фартук.

– Так старый всё-таки умер.

– Вы его знали?

– Видел раза четыре. Через нас ездил. Всегда один и тот же экипаж, два человека сопровождения. Последний раз года три назад.

Алексей поставил ложку.

– Куда именно он ехал?

– Туда.

– В город?

Хозяин пожал плечами.

– За заставой одна дорога.

– Возвращался?

– Каждый раз.

Михаил наклонился ближе.

– В каком состоянии?

– Живом, если вы об этом.

За соседним столом кто-то засмеялся.

Хозяин не улыбнулся.

– Ночью туда не суйтесь.

– Почему?

– Потому что ночью там ходят мёртвые.

Алексей ждал продолжения.

– Вы сами видели?

– Я туда ночью не ездил.

– Тогда откуда знаете?

– Люди говорят.

– Какие люди?

– Которые умнее вас и туда не ездят.

Михаил тихо сказал:

– Мне нравится этот человек.

Алексей продолжил расспросы. Реальных сведений оказалось мало. Один возчик утверждал, что видел огни в окнах. Другой слышал колокол. Третий уверял, что из города выходят солдаты без лиц. Когда Алексей попросил назвать человека, который видел солдат, выяснилось, что история пришла от двоюродного брата знакомого из соседнего уезда.

Полезным был только факт поездок Сергея Павловича.

Утром хозяин вывел их к конюшне и показал направление.

– После каменного столба дорога хуже. К вечеру дойдёте до старой заставы. Там дальше сами решайте.

– Есть место для ночёвки перед городом?

– Дом дорожного смотрителя. Пустой уже лет десять. Крыша была цела прошлой весной.

Михаил мрачно посмотрел на Алексея.

– Я начинаю понимать, почему ты обещал высокое жалованье.

– Пока ничего не обещал.

– Тогда я снова поднимаю цену.

К полудню дождь прекратился. Дорога пошла вдоль леса. Чем дальше они ехали, тем меньше встречалось людей. Последнюю живую деревню миновали после обеда. За ней стоял каменный столб с почти стёртым вороном.

Земля Воронцовых.

Алексей остановил лошадь.

Герб был расколот пополам. В трещине вырос мох.