Хроники Закатных вод: Тлеющее Знамя

Sunon Boy

Хроники Закатных вод: Тлеющее Знамя

Акт 1 "Ветра завоют громче смеха"

Глава 1 "Наследие предателя"

5 эра, 20 кольцо. Империя Хондруфер, Синорос.

Небольшой прибрежный домик, окутанный морским бризом и скоротечной безмятежностью, что со стуком в дверь сменится походом, полным тоски. То было жильём одной лишь старой аскарийки, что согласилась отправиться в одно местечко на пару со знакомым, который должен был вот-вот явиться. И когда в хлипкую дверь постучали ровно восемь раз, она собрала букет чёрных цветов, и взяла с собой особую книжку в кожаном переплёте и повидавшими солёные брызги морей пожелтевшие страницы. После чего, выйдя из дома и закрыв его на замок, взглянула на прибывшего серого пятнистого кота-зверолюда, молча кивнула и пожала шерстяную руку, но сам ниркут1[1] оказался куда более сговорчив.

— Мисс, вы действительно готовы?

— Разумеется, идём.

По узким улочкам Синороса, где гулял сильный ветер, колышущий на руках аскарийки чёрные цветы, вместе, они направлялись к центру города, где когда-то стоял эшафот2[2], а штаб-квартира адмиралтейства ещё не успела стать капищем рвущихся к власти вояк в оболочке из треснувших кирпичных стен и увядающих виноградников.

Оказавшись перед там, в глазах аскарийки он словно никуда и не делся, расплываясь в мираже воспоминаний. Женщина сжимала в руках книгу – то единственное наследие, что сумел оставить после себя легендарный адмирал, когда-то казнённый здесь. Именно на этот предмет положил свой глаз ниркут и хотел поскорее его изучить:

— В письме вы говорили, что расскажете всё. — заметив, что аскарийка уже несколько секунд с тоской и ненавистью сверлит взглядом сырой воздух, захотел поторопить ниркут.

— И не солгала. — улыбнулась она, после чего устремила взор на бывшее место эшафота. — Вы ведь здесь не чтобы в мир вписаться, а лишь сменить действительность. — сказала с улыбкой на дряблом лице.

— Я не понимаю. — нахмурил брови ниркут, после чего заметил, как аскарийка начала потирать пальцами книжку, а на лице мельком проявлялось выражение ни то грусти, ни то гордости. — Я не слышал подобной аскарийской поговорки.

Аскарийка не придала его словам особого внимания, и, не теряя улыбки, закрыла глаза и, медленно раскрывая книжку, дополнила:

— Вы ведь историк? Уверяю, вам понравится путешествие в прошлое – всего-то нужно зачитать записи из этого бортжурнала.

— Если вы позволите. — вежливо ответил он.

Так, кожаная книжка, являющаяся бортжурналом, оказалась в руке ниркута. Он достал из поясной сумки чехол с очками, и, аккуратно надев их, принялся читать. И первое, что попалось на вооружённые линзами глаза, было имя хозяина в уголку первой страницы: "Уолтер. Реми. Тайгер.", где "-еми" намеренно было залито чернилами.

Глава 2 "Наполненное солью море слёз"

Записи в бортжурнале начинаются с детства Уолтера – что довольно странно, учитывая, что в эти книжки принято описывать только то, что будет полезно адмиралтейству. И самое примечательное здесь то, что описано детство крайне смутно: все даты лишь примерны, мысль в тексте сбивчива, да и самого текста очень мало, а чернила меняются из предложения в предложение – словно у автора был перерыв между записями в несколько дней:

"У меня были братья. Я знаю. У меня были братья. Мы жили в Нолстрее. Бартоломео, я помню тебя. Я помню, какие мне снились сны. Они снятся мне и сейчас. Я помню. Нолстрей был моей родиной. Я помню, какой дырой была эта страна: грязная берлога воров и убийц, нищета и разруха. И самое главное – пираты. Оттуда их вышло много. Слишком много. Бартоломео. Сколько раз я пытался отговорить его стать пиратом. И виноват во всём его глупый отец, что отправился разбойничать в море и подал плохой пример. Но я помог. Я строил вместе с ним ту проклятую трижды лодку. Я толкал её к берегу. Лучше уж это воспоминание так и оставалось впотьмах моей повреждённой головы. Сейчас мне нужно лишь усердно работать, чтобы никогда более не позволить повториться таким историям в будущем. Пираты не должны существовать – и точка."

Бартоломео в последнее кольцо своей жизни

Далее запись резко обрывается ненужной нам описью груза торгового судна, коего приходилось сопровождать Уолтеру будучи уже капитаном на посту хондруферского флота. Ничего особенного, лишь рутина капитана: информация о маршруте, ресурсах, союзниках и врагах, повстречавшихся в пути. Куда интереснее то, что Тайгер писал после, скорее всего, когда вернулся домой:

"Мне часто снится один и тот же кошмар, где виселицы стоят вверх тормашками, а их петли вместе с нолстрейскими пиратами стремятся вверх, к небу. Их предсмертный хрип был громче раскатов грома и бил мне в уши с такой силой, что я рыдал от боли. Так продолжалось до тех пор, пока не изливал столько слёз, что подо мной появлялось целое море. Я держался на плаву легко, не боялся утонуть. Каждый раз к этому моменту мне приходит отчаянная мысль проснуться, словно сейчас умру, но оттого эта идея кажется из раза в раз глупой, необоснованной. И когда чувство отходит, я ощущаю тяжесть в ногах, опускаю голову, и вижу вас там, под водой. Почему? Почему вы меня не отпускаете? Почему я видел этот сон раньше, когда был юнцом? Барт, прошу, перестань утягивать меня на дно. Я не знаю, что делать. Не знаю совсем. Даже не знаю, кто я такой."

— Забегая немного вперёд. — оторвался от книги ниркут. — Я слышал о Белой Акуле Турнадау и недавней революции в Ламмере за предводительством его квартирмейстера. Мисс, в следующих страницах фигурирует имя того самого Робина или это просто совпадение?

— Ремингтон тоже хотел это узнать.

Глава 3 "Смерть Ремингтона"

Только здесь начинаются записи о том, как Уолтер стал капитаном во флоте Хондруфера. Видимо, Ремингтон с трудом находил время для рассказа о своей жизни, раз она потеряна в маршрутных описях. От 3 эры, 480 кольца, город Синорос в Империи Хондруфер.

"Проснувшись в тот день я ощутил, что словно только родился. Я ощущал тепло крови на зашитой щеке, мягкую постель и боль лежащей на ней спины. У меня не было ни имени, ни мыслей, ни памяти. Только незнакомка находилась со мной тогда. Она сидела передо мной, а когда раскрыл глаз, она потеряла дар речи. Затаила дыхание, а я только и делал, что таращился. Сил моих не хватало даже на то, чтобы встать с постели, спросить, кто она и где нахожусь. Я был очарован её красотой до той степени, что не двигался вовсе, пока через минуту не взял себя в руки, встал с постели и заговорил."

— Мисс? — вмиг в голову Реми хлынуло волной воспоминание, где тот раненый упал с борта корабля. — Как я? — взволнованно пробежав единственным уцелевшим глазом по комнате, Ремингтон сбился с мысли и не мог даже поверить, что воспоминания действительно принадлежат ему.

— Вам сейчас нужен отдых… — хотела назвать женщина его имя, но совсем его не знала. — Вас прибило к берегу, и вы ещё дышали. Благо, дышите и сейчас. И прошу, ни о чём не волнуйтесь, слуги позаботятся о вас. — после она улыбнулась и уже было собиралась оставить Реми. — Как же хорошо, что вы проснулись. — в голове у неё были мысли о том, как страшно было изо дня в день наблюдать биение сердца в человеке, что не раскрывал глаз всё это время, словно то был мертвец в живом теле. — Чуть не забыла! Прежде чем уйти, я бы хотела узнать, кто такой Робин – два дня назад вы пробормотали его имя.

"Тогда в мою голову словно мигом заползли с десяток обезумевших крыс и начали рвать всё вокруг. Все мои мысли сквозь боль пытались вернуть всё, что только знал о нём, пока не взорвались памятью о том дне, из-за которого оказался израненным и брошенным в море. Робин – мой второй брат, и вместе мы вступили во флот Хондруфера. Он сильный. Он должен был выжить! Только об этом я мог думать в тот миг."

Собрав все свои силы, Реми с трудом сделал первый шаг в сторону шкафа, но аскарийка быстро остановила его, схватив за плечи.

— Что же вы делаете? Куда вы так?! — встревоженно сказала она.

— Отойди! — повысил тон Реми, а на крик банально не хватило сил. — Сказано же, отойди! — оттолкнул он женщину рукой.

— Да кто такой этот Робин? И кто вы такой?! Я уже начинаю жалеть, что спасла вашу жизнь! — оскорбившись такому жесту, нахмурила брови аскарийка и разозлилась. — Вы не знаете, где очутились, – да и, верно, собственного имени не помните! — бросила саркастично в конце она, однако даже представить не могла, что это окажется правдой.

— Я… — остановился Реми, так как не помнил… что он Реми. — Я ведь… — крутилось имя на языке, но постоянно ускользало, позволив после прийти осознанию, что он почти ничего о себе не помнит. — Отвезите меня в штаб-квартиру адмиралтейства. Я должен найти Робина.

— Что ж, с этим вам повезло. — с лёгкой долей подозрения ответила она. — До него рукой подать, вы ведь в Синоросе. — и хоть название города никак не помогло Реми ободриться, так как он не смог его вспомнить, но после женщина обещала помочь добраться куда нужно, если раненый парень расскажет, что с ним вообще приключилось.

"Место, откуда мы двинулись, – было поместьем знатного рода Уотсон. Мне крупно повезло, что именно эта семья спасла меня. Ведь они, как оказалось, известны своим уважительным отношением к нолстрейцам и аскарийцам. Но минуты радости кончились, когда мы добрались до штаб-квартиры адмиралтейства. Благодаря Арабелле Уотсон (так звали спасшую меня женщину), мне позволили прочесть бортжурналы с военных судов, что патрулировали воды близ Синороса. Я был в том состоянии, которое никому и никогда не хочется показывать. Я даже не знаю, стоит ли писать об этом. Но когда я увидел в списке погибших Робина, весь мир словно сломался, и тогда задался вопросом: "Что мне теперь делать?" В голову вонзались один за другим воспоминания о детстве: как мы играли с Бартом, как строили лодку, как Робин защищал нас, как собирались вечером дома и пели песни. От страха и отчаяния я невольно сорвал со своей головы прядь волос и тихо заныл. Мой голос казался дуновением смерти, а слёзы не лились – лишь краснели глаза и отдавали болью. Тогда моё тело вспомнило о воде и пище, но сам я желал лишь сожрать собственный язык, чтобы никогда случайно не сказать, какую боль испытал в тот день. Я вспомнил того гнусного пирата и крик Робина, что хотел меня уберечь. Роб, почему ты не спасся сам? Почему я остался жив?"

— Робин был вашим другом? — обеспокоившись, положила ладонь на спину Арабелла. — Куда вы отправитесь теперь?

— Мерзкие пираты… — печаль сменилась на гнев, и Реми на миг потерял себя. — Им всегда мало… Мало было отнять Барта?! Мало?! — закричал Реми, после чего солдаты в помещении встревожились и готовились было поднять ружья, но Арабелла их остановила протянутой ладонью.

— Послушай, если тебе так не нравятся пираты, я могу помочь тебе. — тогда взволнованное лицо Арабеллы стало уверенным и серьёзным, а какая-либо женственность пропала.

— И что теперь? — злость не спала с лица Реми, но крохотный луч надежды всё-таки сумел воссиять.

— Поклянись служить роду Уотсон, и я помогу тебе попасть на службу во флот. — Арабелла решилась на серьёзный шаг. — Я вернусь за тобой. — шепнула себе под нос, словно это было адресовано и не Реми вовсе.

Следующая запись сделана на небольшом обрывке бумаги – видимо, Уолтер не хотел, чтобы адмиралтейство прознало о его содержимом, поэтому хранил его отдельно от бортжурнала:

"Тогда я не понимал – а зачем? Зачем мне сражаться с пиратами? Что это изменит в моей жизни? Да и сама Арабелла Уотсон явно делала всё это не из добра ко мне. Но инстинкты твердили мне, что, выбравшись таким чудом из лап смерти, я обязан жить. Мне хотелось доверить свою жизнь благородной даме или мужу – в конце концов умереть за что-то большее, чем собственная шкура. Так что я согласился дать клятву верности роду Уотсонов. Ремингтон числился среди мертвецов, поэтому мне требовалось прежде всего новое имя, потому как выдай в тот день настоящее – тут же стался за решёткой дезертиром. И хоть зовут меня фальшивым именем, но в инициале Р, что значил "Рэли", на самом деле до сих пор хранится толика существовавшего когда-то человека – человека по имени Ремингтон."

— Я, Уолтер Р. Тайгер, клянусь служить роду Уотсон и его потомкам рукой и умом. Отныне моё сердце в ваших руках, мисс Уотсон, и если оно окажется неугодно, оборвите его биение. — максимально цинично он отдал выдуманную только что клятву, похоронив своё прошлое и создав новую жизнь.

— Прекрасно. — улыбнулась Арабелла. — Вам следует лучше подготовиться и отдать клятву главе семьи, а не мне. — этими шутливыми словами она сбила Уолтера с толку, ибо он пытался вобрать в эту речь какой только мог пафос и убедительность, а она оказалась, мягко говоря, недостаточно манерной. — Но сначала вам нужен отдых – "больному труд – что мудрецкому ореху плодожорка3[3]"!

Ниркут перелистывал после этого одну страницу за другой, не сумев найти ничего интересного:

— Судя по следующим записям, так и произошло. Да и ничего особенно занимательного далее я найти не могу – одни только записи обычного капитана Хондруфера. Мисс, вы уверены, что история этой личности как-то нам поможет?

— Несомненно. Вы ведь ещё даже не добрались до записей, где описана его встреча с Призрачным Императором!

— Неужели Уолтер Р. Тайгер лично виделся с Катором Безумным?! — возбудился ниркут и тут же вернул интерес, едва услышав прозвище пропавшего без вести императора Хондруфера. — Именно из-за него началась эта ужасная эпоха! Из-за него мы вынуждены прятаться, словно крысы! — злостным шёпотом произнёс ниркут, дабы никто лишний не услышал его речей, после чего он виновато опустил уши и успокоился. — Простите мою бестактность, позвольте продолжить чтение.

Акт 2 "Город любви и грохота пушек"

Глава 4 "Услуга за услугу, друг за друга"

Спустя несколько страниц ниркуту наконец удалось добраться до интересной части, и тот вслух зачитал мысли Уолтера, ставшего новым капитаном хондруферского флота. И датировались они 3 эрой 481 кольца:

"В поместье Уотсонов всё обстояло спокойно и мирно: отец руководил адмиралтейством и поддерживал золотом Арабеллу и её брата Стэнли. Оба они не выдавали почти ничего о себе и своих планах – смысла в том и не было: как-никак, я обычный вояка, что день за днём только и делает, что машет шпагой, да приказывает гроты поднять ближе к ветру. Но спустя год верной службы, мне доверили первое задание – Арабелла лично приказала мне купить нолстрейских мудрецких орехов и свежего тунца для отца. Удивительно, право, что это не поручили слугам, но я и не был против отвлечься от выстрелов и лязга мечей. Подумал, наконец, прогуляться по городу, узнать его получше."

Услышав косвенное упоминание синоросского рынка, аскарийка прокомментировала ниркуту: "В моём детстве тогда не только тунец – вся рыба залива, жемчуга и чудесные платья фиолетового цвета можно было легко отыскать там. Вы наверняка видели, мой друг, как опустели теперь прилавки и как много торговых домов закрылись – и всё потому, что все деньги ушли на поддержание армии и флота."

Кинув печальный вздох и оторвавшись от красочных описаний пышущего различными товарами синоросского рынка, в чьём разнообразии и богатстве можно было заблудиться и ахнуть, взглянул ниркут на разорённые гражданской войной некогда прекрасные дома. Следы от выстрелов на стенах, заколоченные двери и окна, потресканные орнаменты и обломанные статуи – лицо потерянного народного духа и страха в лишний раз выйти на улицу.

— Не знаете ли вы безопасного укромного места? Боюсь, жандармы императора поймают нас, если останемся тут надолго. — спросил ниркут, аккуратно закрыв книжку, предварительно сунув палец, чтобы не потерять страницу.

— Разумеется. На юге города есть маленький паб на цокольном этаже библиотеки. Там ещё остался приют свободомыслящих – но не знаю, надолго ли. — медленно встав со скамьи, сказала аскарийка.

— "Плыви на юг, пока не вечер4[4]." – так у вас говорится? — попытался поднять настроение знакомой поговоркой ниркут.

— Пока не рассвело. — поправила его аскарийка с улыбкой на лице. — Но вы правы, идём.

В пути ниркут задумывался о том, как поход за тунцом Ремингтона мог привести ко встрече с императором, посему тот с нетерпением двигался вслед за аскарийкой по практически пустым улицам. Так продолжалось до тех пор, пока они не добрались до библиотеки имени Олафа Шестирукого, где их встретили у входа детишки в грязных рубахах и дырявых козырьках – то были, на первый взгляд, обычные попрошайки. И ниркут уже было собирался дать им пару монет, но аскарийка остановила его и протянула скорлупу мудрецкого ореха мальчикам, и те, раскрыв её и увидев содержимое, кивнули друг другу.

— Можете проходить мисс, и вы, сэр! — звонким голосом сказал парниша, открыв дверь библиотеки.

— Идем же. — улыбнувшись мальчику, позвала аскарийка ниркута, и те вошли.

Внутри им открылся вид на просторное помещение с пустующими книжными полками, пережившими строгую политическую цензуру, обветшалые столы для чтения и всего пара-тройка доходяг, сумевших найти сегодня желание провести время за литературой. Рядышком располагался маленький кабинет с открытым окошком, откуда в библиотеку выглядывал сторож, попивая свежий чай. Он тут же узнал аскарийку и сказал: "Мисс, если вы доверяете вашему спутнику, то сами знаете, куда идти."

В это время ниркут всё слышал и осознавал, каким местом на самом деле является этот паб, и войдя туда через спрятанный под ковром люк, он убедился наверняка: на каменных стенах висели плакаты с двусмысленными изображениями, кричащими о ценности науки и шепчущими о свободе; небольшое сборище людей здесь носили похожую одежду, и аскарийка вливалась в их толпу, словно капля в море; все разговаривали друг с другом, используя странные слова, что не подходили по смыслу и не вписывались в контекст, но никто не обращал на это внимания; полные книжные полки, где сумела сохраниться литература о полной истории Хондруфера. Ниркуту вся эта обстановка была до боли знакома, и тот всё понял безо всяких объяснений: плакаты таят настоящие мотивы, находящиеся здесь люди и зверолюди являются членами единого сообщества, а их речь полна шифров – это место ничто иное, как убежище синоросских революционеров.

— Мисс, не могли бы вы рассказать, что было внутри скорлупы мудрецкого ореха? — заинтересовался ниркут, ибо только этой крошечной детали пазла не хватало в картине, раскинувшейся перед его глазами.

— Всего-лишь чёрная смола и выцарапанный на ней номер – здесь это наше имя и ключ в такой маленький уголок свободы. — описывая ниркуту рукой простор комнаты, сказала она. — Мы подглядели такой метод у рыцарей круглого стола! — с улыбкой добавила, посчитав эту деталь забавной. — Давайте сядем за стол и продолжим – тут нам ничего не грозит.

"Перед выходом из поместья Уотсонов столько на меня бросали проклятий служанки. Оно и не удивительно: уже целое кольцо я жил под их крышей, ел их еду и пил их воду, не удосужившись даже узнать имён хоть одной слуги. По правде говоря, у меня банально не хватало времени и желания делаться приятелем для тех, кто может сегодня или завтра меня потерять навсегда: жизнь капитана полна опасностей, да и самому мне жить не слишком-то нравилось. Поэтому я просто бросался в бой без оглядки, получал десятки шрамов и волновался лишь о том, сколько пиратов отправил в мир иной. Но сегодня, когда Арабелла отдала приказ, мне почему-то хотелось, чтобы её речь была как можно длиннее. Кажется, сегодня я просто рад сделать ей доброе дело – давно не ощущал таких славных чувств.

И оказавшись в оживлённом рынке, где тут и там на меня таращились, как на чудовище, единственным глазом я искал для Арабеллы подарок, но даже толком не знал, что ей нравится. Сказать по правде – я и никогда не общался тесно с девушками. Каждый пройденный цветочный ларёк и магазин украшений для меня казался волнительным праздником, где я не понимаю абсолютно ничего, поэтому таких мест в пути становилось всё больше и больше, пока кое-что не зацепило глаз."

Уолтер добрался до ларька со свежей и аппетитной рыбой, но в ящиках, полных окуней, тунца и трески, среди чешуи Тайгер заметил странное свечение. Подойдя поближе, тот разглядел своеобразное морское сокровище, представляющее собой прекрасные золотые серьги с крупным аквамарином. И, спросив продавца о них, Уолтер наполнился энергией и не мог сдержать улыбки, сильно желая купить их Арабелле, отчего заплатил деньгами из собственного жалования – и его нисколько не волновало, что изысканные украшения соседствуют с вонючей рыбой.

— Парень, лучше проваливай. — со скрываемым страхом ответил торговец.

— Что я сказал не так? Ты же сам выставил товар, так почему отказываешься продавать? — недоумевал Уолтер, указывая пальцем на серьги.

— Да я сам не знаю, откуда она тут взялась! — отводил продавец взгляд от страшного лица Уолтера. — Если бы ты не сказал, я б и не заметил её!

— Что за бред ты несёшь? И всё в порядке у меня с лицом! — остановился Уолтер, так как всё никак не мог привыкнуть, что половина лица теперь выглядит как поле боя. — С половиной уж точно. — неловко добавил он. — Просто скажи, сколько ты хочешь за них, и я уйду.

Тут торговец подумал, что деньги лишними не бывают, посему просто назвал кругленькую сумму, от которой зубы Уолтера сжались, а рука, нехотя, но смогла передать эти деньги.

— Можешь брать – своими руками я это трогать не буду, а то вдруг накликаю беду. — сказал продавец, улыбаясь мешку с золотом, а мнимость показалась Реми знакомой и тёплой.

— Спасибо. Вы мне напомнили одного старого друга… — не решился договорить Уолтер. — Дайте ещё того тунца – только отрежьте голову.

— А это ещё зачем?

— Чтобы день вышел счастливым – примета такая. — с улыбкой ответил Уолтер, глядя куда-то вдаль, так далеко, что заглянул в счастливое прошлое.

И не успел торговец отдать рыбу, как Уолтер дотянулся до серёжек, и пальцы прошли сквозь них. "Что за дела?" — подумал он в ту же секунду, после чего украшение стало светиться всё ярче и ярче, пока не взорвалась мощной вспышкой и ослепило аскарийца. Уолтер начал сыпать проклятиями, пока единственный глаз оправлялся от световой атаки: всё вокруг утроилось и плыло, с трудом пытаясь объединиться в единую картину. Так длилось всего три секунды, но их хватило, чтобы Уолтер разозлился и расслышал в толпе, как кто-то убегает и смеётся. Тотчас аскариец выхватил мешок с золотом у торговца и побежал в сторону поганца, что затеял эту шутку с ним.

— Стоять, гад! — крикнул Тайгер со злобным выражением лица и пронёсся сквозь толпу, как нож в масло, так как люди расступались и пытались держаться подальше от гневного аскарийца, а изумлённый всей ситуацией торговец кинул парню в спину жалобно.

— А… а деньги? — ему не повезло сорвать куш на несуществующем товаре из световой иллюзии – теперь на руках только голова тунца!

Тут же началась погоня за смеющимся человеком в серой мантии – этот гад подразнил Уолтера хорошим украшением и ослепил его! Во время бега вид улицы менялся так быстро, что Тайгер не успевал заметить, как оказывался в совершенно неожиданных местах: то перед ним проедет карета по центральной дороге, то его занесёт в узкие улочки. Так довольно резвый мерзавец заставил Уолтера совершить круг и вернуться на рынок, где и каким-то образом исчез. Казалось, что след потерян, но наш капитан был человеком крайне ловким и внимательным, посему во время погони успел поднять небольшой осколок стекла, что выронил негодяй.

"Не понимаю, как, но я видел на том осколке небольшие летящие в разные стороны искорки. Они то загорались, то гасли. Зрелище было странным, и мне казалось, что это какое-то проклятие, пока не увидел, как в месте, куда побежал человек, те же огни мерцали даже когда тот забегал за стены. Тогда мне стало немного легче. Я ощущал, что город передо мной раскрыт, широк и могуч, и я способен внутри него разгуляться, отыскать негодяя – он не улизнёт, пока чувствую весь простор, словно парящая в небе чайка. В тот же момент вдыхаемый мной воздух внезапно стал таким быстрым, что такая простая вещь, как дыхание, стала вкуснейшим обедом. Будто сам воздух желал наполнить мои лёгкие силой. Никогда прежде мне не было так приятно просто дышать, и жаль, что это чувство продлилось недолго, а искры перед глазами быстро растворились. Но я запомнил, куда они вели, и просто пошёл в их направлении."