Хроники Закатных вод: Тлеющее Знамя

Хроники Закатных вод: Тлеющее Знамя

Акт 1 "Ветра завоют громче смеха"

Глава 1 "Наследие предателя"

5 эра, 20 кольцо. Империя Хондруфер, Синорос.

Небольшой прибрежный домик, окутанный морским бризом и скоротечной безмятежностью, что со стуком в дверь сменится походом, полным тоски. То было жильём одной лишь старой аскарийки, что согласилась отправиться в одно местечко на пару со знакомым, который должен был вот-вот явиться. И когда в хлипкую дверь постучали ровно восемь раз, она собрала букет чёрных цветов, и взяла с собой особую книжку в кожаном переплёте и повидавшими солёные брызги морей пожелтевшие страницы. После чего, выйдя из дома и закрыв его на замок, взглянула на прибывшего серого пятнистого кота-зверолюда, молча кивнула и пожала шерстяную руку, но сам ниркут1[1] оказался куда более сговорчив.

— Мисс, вы действительно готовы?

— Разумеется, идём.

По узким улочкам Синороса, где гулял сильный ветер, колышущий на руках аскарийки чёрные цветы, вместе, они направлялись к центру города, где когда-то стоял эшафот2[2], а штаб-квартира адмиралтейства ещё не успела стать капищем рвущихся к власти вояк в оболочке из треснувших кирпичных стен и увядающих виноградников.

Оказавшись перед там, в глазах аскарийки он словно никуда и не делся, расплываясь в мираже воспоминаний. Женщина сжимала в руках книгу – то единственное наследие, что сумел оставить после себя легендарный адмирал, когда-то казнённый здесь. Именно на этот предмет положил свой глаз ниркут и хотел поскорее его изучить:

— В письме вы говорили, что расскажете всё. — заметив, что аскарийка уже несколько секунд с тоской и ненавистью сверлит взглядом сырой воздух, захотел поторопить ниркут.

— И не солгала. — улыбнулась она, после чего устремила взор на бывшее место эшафота. — Вы ведь здесь не чтобы в мир вписаться, а лишь сменить действительность. — сказала с улыбкой на дряблом лице.

— Я не понимаю. — нахмурил брови ниркут, после чего заметил, как аскарийка начала потирать пальцами книжку, а на лице мельком проявлялось выражение ни то грусти, ни то гордости. — Я не слышал подобной аскарийской поговорки.

Аскарийка не придала его словам особого внимания, и, не теряя улыбки, закрыла глаза и, медленно раскрывая книжку, дополнила:

— Вы ведь историк? Уверяю, вам понравится путешествие в прошлое – всего-то нужно зачитать записи из этого бортжурнала.

— Если вы позволите. — вежливо ответил он.

Так, кожаная книжка, являющаяся бортжурналом, оказалась в руке ниркута. Он достал из поясной сумки чехол с очками, и, аккуратно надев их, принялся читать. И первое, что попалось на вооружённые линзами глаза, было имя хозяина в уголку первой страницы: "Уолтер Реми Тайгер.", где "-еми" намеренно было залито чернилами.

Глава 2 "Наполненное солью море слёз"

Записи в бортжурнале начинаются с детства Уолтера – что довольно странно, учитывая, что в эти книжки принято описывать только то, что будет полезно адмиралтейству. И самое примечательное здесь то, что описано детство крайне смутно: все даты лишь примерны, мысль в тексте сбивчива, да и самого текста очень мало, а чернила меняются из предложения в предложение – словно у автора был перерыв между записями в несколько дней:

"У меня были братья. Я знаю. У меня были братья. Мы жили в Нолстрее. Бартоломео, я помню тебя. Я помню, какие мне снились сны. Они снятся мне и сейчас. Я помню. Нолстрей был моей родиной. Я помню, какой дырой была эта страна: грязная берлога воров и убийц, нищета и разруха. И самое главное – пираты. Оттуда их вышло много. Слишком много. Бартоломео. Сколько раз я пытался отговорить его стать пиратом. И виноват во всём его глупый отец, что отправился разбойничать в море и подал плохой пример. Но я помог. Я строил вместе с ним ту проклятую трижды лодку. Я толкал её к берегу. Лучше уж это воспоминание так и оставалось впотьмах моей повреждённой головы. Сейчас мне нужно лишь усердно работать, чтобы никогда более не позволить повториться таким историям в будущем. Пираты не должны существовать – и точка."

Бартоломео в последнее кольцо своей жизни

Далее запись резко обрывается ненужной нам описью груза торгового судна, коего приходилось сопровождать Уолтеру будучи уже капитаном на посту хондруферского флота. Ничего особенного, лишь рутина капитана: информация о маршруте, ресурсах, союзниках и врагах, повстречавшихся в пути. Куда интереснее то, что Тайгер писал после, скорее всего, когда вернулся домой:

"Мне часто снится один и тот же кошмар, где виселицы стоят вверх тормашками, а их петли вместе с нолстрейскими пиратами стремятся вверх, к небу. Их предсмертный хрип был громче раскатов грома и бил мне в уши с такой силой, что я рыдал от боли. Так продолжалось до тех пор, пока не изливал столько слёз, что подо мной появлялось целое море. Я держался на плаву легко, не боялся утонуть. Каждый раз к этому моменту мне приходит отчаянная мысль проснуться, словно сейчас умру, но оттого эта идея кажется из раза в раз глупой, необоснованной. И когда чувство отходит, я ощущаю тяжесть в ногах, опускаю голову, и вижу вас там, под водой. Почему? Почему вы меня не отпускаете? Почему я видел этот сон раньше, когда был юнцом? Барт, прошу, перестань утягивать меня на дно. Я не знаю, что делать. Не знаю совсем. Даже не знаю, кто я такой."

— Забегая немного вперёд. — оторвался от книги ниркут. — Я слышал о Белой Акуле Турнадау и недавней революции в Ламмере за предводительством его квартирмейстера. Мисс, в следующих страницах фигурирует имя того самого Робина или это просто совпадение?

— Ремингтон тоже хотел это узнать.

Глава 3 "Смерть Ремингтона"

Только здесь начинаются записи о том, как Уолтер стал капитаном во флоте Хондруфера. Видимо, Ремингтон с трудом находил время для рассказа о своей жизни, раз она потеряна в маршрутных описях. От 3 эры, 480 кольца, город Синорос в Империи Хондруфер.

"Проснувшись в тот день я ощутил, что словно только родился. Я ощущал тепло крови на зашитой щеке, мягкую постель и боль лежащей на ней спины. У меня не было ни имени, ни мыслей, ни памяти. Только незнакомка находилась со мной тогда. Она сидела передо мной, а когда раскрыл глаз, она потеряла дар речи. Затаила дыхание, а я только и делал, что таращился. Сил моих не хватало даже на то, чтобы встать с постели, спросить, кто она и где нахожусь. Я был очарован её красотой до той степени, что не двигался вовсе, пока через минуту не взял себя в руки, встал с постели и заговорил."

— Мисс? — вмиг в голову Реми хлынуло волной воспоминание, где тот раненый упал с борта корабля. — Как я? — взволнованно пробежав единственным уцелевшим глазом по комнате, Ремингтон сбился с мысли и не мог даже поверить, что воспоминания действительно принадлежат ему.

— Вам сейчас нужен отдых… — хотела назвать женщина его имя, но совсем его не знала. — Вас прибило к берегу, и вы ещё дышали. Благо, дышите и сейчас. И прошу, ни о чём не волнуйтесь, слуги позаботятся о вас. — после она улыбнулась и уже было собиралась оставить Реми. — Как же хорошо, что вы проснулись. — в голове у неё были мысли о том, как страшно было изо дня в день наблюдать биение сердца в человеке, что не раскрывал глаз всё это время, словно то был мертвец в живом теле. — Чуть не забыла! Прежде чем уйти, я бы хотела узнать, кто такой Робин – два дня назад вы пробормотали его имя.

"Тогда в мою голову словно мигом заползли с десяток обезумевших крыс и начали рвать всё вокруг. Все мои мысли сквозь боль пытались вернуть всё, что только знал о нём, пока не взорвались памятью о том дне, из-за которого оказался израненным и брошенным в море. Робин – мой второй брат, и вместе мы вступили во флот Хондруфера. Он сильный. Он должен был выжить! Только об этом я мог думать в тот миг."

Собрав все свои силы, Реми с трудом сделал первый шаг в сторону шкафа, но аскарийка быстро остановила его, схватив за плечи.

— Что же вы делаете? Куда вы так?! — встревоженно сказала она.

— Отойди! — повысил тон Реми, а на крик банально не хватило сил. — Сказано же, отойди! — оттолкнул он женщину рукой.

— Да кто такой этот Робин? И кто вы такой?! Я уже начинаю жалеть, что спасла вашу жизнь! — оскорбившись такому жесту, нахмурила брови аскарийка и разозлилась. — Вы не знаете, где очутились, – да и, верно, собственного имени не помните! — бросила саркастично в конце она, однако даже представить не могла, что это окажется правдой.

— Я… — остановился Реми, так как не помнил… что он Реми. — Я ведь… — крутилось имя на языке, но постоянно ускользало, позволив после прийти осознанию, что он почти ничего о себе не помнит. — Отвезите меня в штаб-квартиру адмиралтейства. Я должен найти Робина.

— Что ж, с этим вам повезло. — с лёгкой долей подозрения ответила она. — До него рукой подать, вы ведь в Синоросе. — и хоть название города никак не помогло Реми ободриться, так как он не смог его вспомнить, но после женщина обещала помочь добраться куда нужно, если раненый парень расскажет, что с ним вообще приключилось.

"Место, откуда мы двинулись, – было поместьем знатного рода Уотсон. Мне крупно повезло, что именно эта семья спасла меня. Ведь они, как оказалось, известны своим уважительным отношением к нолстрейцам и аскарийцам. Но минуты радости кончились, когда мы добрались до штаб-квартиры адмиралтейства. Благодаря Арабелле Уотсон (так звали спасшую меня женщину), мне позволили прочесть бортжурналы с военных судов, что патрулировали воды близ Синороса. Я был в том состоянии, которое никому и никогда не хочется показывать. Я даже не знаю, стоит ли писать об этом. Но когда я увидел в списке погибших Робина, весь мир словно сломался, и тогда задался вопросом: "Что мне теперь делать?" В голову вонзались один за другим воспоминания о детстве: как мы играли с Бартом, как строили лодку, как Робин защищал нас, как собирались вечером дома и пели песни. От страха и отчаяния я невольно сорвал со своей головы прядь волос и тихо заныл. Мой голос казался дуновением смерти, а слёзы не лились – лишь краснели глаза и отдавали болью. Тогда моё тело вспомнило о воде и пище, но сам я желал лишь сожрать собственный язык, чтобы никогда случайно не сказать, какую боль испытал в тот день. Я вспомнил того гнусного пирата и крик Робина, что хотел меня уберечь. Роб, почему ты не спасся сам? Почему я остался жив?"

— Робин был вашим другом? — обеспокоившись, положила ладонь на спину Арабелла. — Куда вы отправитесь теперь?

— Мерзкие пираты… — печаль сменилась на гнев, и Реми на миг потерял себя. — Им всегда мало… Мало было отнять Барта?! Мало?! — закричал Реми, после чего солдаты в помещении встревожились и готовились было поднять ружья, но Арабелла их остановила протянутой ладонью.

— Послушай, если тебе так не нравятся пираты, я могу помочь тебе. — тогда взволнованное лицо Арабеллы стало уверенным и серьёзным, а какая-либо женственность пропала.

— И что теперь? — злость не спала с лица Реми, но крохотный луч надежды всё-таки сумел воссиять.

— Поклянись служить роду Уотсон, и я помогу тебе попасть на службу во флот. — Арабелла решилась на серьёзный шаг. — Я вернусь за тобой. — шепнула себе под нос, словно это было адресовано и не Реми вовсе.

Следующая запись сделана на небольшом обрывке бумаги – видимо, Уолтер не хотел, чтобы адмиралтейство прознало о его содержимом, поэтому хранил его отдельно от бортжурнала:

"Тогда я не понимал – а зачем? Зачем мне сражаться с пиратами? Что это изменит в моей жизни? Да и сама Арабелла Уотсон явно делала всё это не из добра ко мне. Но инстинкты твердили мне, что, выбравшись таким чудом из лап смерти, я обязан жить. Мне хотелось доверить свою жизнь благородной даме или мужу – в конце концов умереть за что-то большее, чем собственная шкура. Так что я согласился дать клятву верности роду Уотсонов. Ремингтон числился среди мертвецов, поэтому мне требовалось прежде всего новое имя, потому как выдай в тот день настоящее – тут же стался за решёткой дезертиром. И хоть зовут меня фальшивым именем, но в инициале Р, что значил "Рэли", на самом деле до сих пор хранится толика существовавшего когда-то человека – человека по имени Ремингтон."

— Я, Уолтер Р. Тайгер, клянусь служить роду Уотсон и его потомкам рукой и умом. Отныне моё сердце в ваших руках, мисс Уотсон, и если оно окажется неугодно, оборвите его биение. — максимально цинично он отдал выдуманную только что клятву, похоронив своё прошлое и создав новую жизнь.

— Прекрасно. — улыбнулась Арабелла. — Вам следует лучше подготовиться и отдать клятву главе семьи, а не мне. — этими шутливыми словами она сбила Уолтера с толку, ибо он пытался вобрать в эту речь какой только мог пафос и убедительность, а она оказалась, мягко говоря, недостаточно манерной. — Но сначала вам нужен отдых – "больному труд – что мудрецкому ореху плодожорка3[3]"!

Ниркут перелистывал после этого одну страницу за другой, не сумев найти ничего интересного:

— Судя по следующим записям, так и произошло. Да и ничего особенно занимательного далее я найти не могу – одни только записи обычного капитана Хондруфера. Мисс, вы уверены, что история этой личности как-то нам поможет?

— Несомненно. Вы ведь ещё даже не добрались до записей, где описана его встреча с Призрачным Императором!

— Неужели Уолтер Р. Тайгер лично виделся с Катором Безумным?! — возбудился ниркут и тут же вернул интерес, едва услышав прозвище пропавшего без вести императора Хондруфера. — Именно из-за него началась эта ужасная эпоха! Из-за него мы вынуждены прятаться, словно крысы! — злостным шёпотом произнёс ниркут, дабы никто лишний не услышал его речей, после чего он виновато опустил уши и успокоился. — Простите мою бестактность, позвольте продолжить чтение.

Акт 2 "Город любви и грохота пушек"

Глава 4 "Услуга за услугу, друг за друга"

Спустя несколько страниц ниркуту наконец удалось добраться до интересной части, и тот вслух зачитал мысли Уолтера, ставшего новым капитаном хондруферского флота. И датировались они 3 эрой 481 кольца:

"В поместье Уотсонов всё обстояло спокойно и мирно: отец руководил адмиралтейством и поддерживал золотом Арабеллу и её брата Стэнли. Оба они не выдавали почти ничего о себе и своих планах – смысла в том и не было: как-никак, я обычный вояка, что день за днём только и делает, что машет шпагой, да приказывает гроты поднять ближе к ветру. Но спустя год верной службы, мне доверили первое задание – Арабелла лично приказала мне купить нолстрейских мудрецких орехов и свежего тунца для отца. Удивительно, право, что это не поручили слугам, но я и не был против отвлечься от выстрелов и лязга мечей. Подумал, наконец, прогуляться по городу, узнать его получше."

Услышав косвенное упоминание синоросского рынка, аскарийка прокомментировала ниркуту: "В моём детстве тогда не только тунец – вся рыба залива, жемчуга и чудесные платья фиолетового цвета можно было легко отыскать там. Вы наверняка видели, мой друг, как опустели теперь прилавки и как много торговых домов закрылись – и всё потому, что все деньги ушли на поддержание армии и флота."

Кинув печальный вздох и оторвавшись от красочных описаний пышущего различными товарами синоросского рынка, в чьём разнообразии и богатстве можно было заблудиться и ахнуть, взглянул ниркут на разорённые гражданской войной некогда прекрасные дома. Следы от выстрелов на стенах, заколоченные двери и окна, потресканные орнаменты и обломанные статуи – лицо потерянного народного духа и страха в лишний раз выйти на улицу.

— Не знаете ли вы безопасного укромного места? Боюсь, жандармы императора поймают нас, если останемся тут надолго. — спросил ниркут, аккуратно закрыв книжку, предварительно сунув палец, чтобы не потерять страницу.

— Разумеется. На юге города есть маленький паб на цокольном этаже библиотеки. Там ещё остался приют свободомыслящих – но не знаю, надолго ли. — медленно встав со скамьи, сказала аскарийка.

— "Плыви на юг, пока не вечер4[4]." – так у вас говорится? — попытался поднять настроение знакомой поговоркой ниркут.

— Пока не рассвело. — поправила его аскарийка с улыбкой на лице. — Но вы правы, идём.

В пути ниркут задумывался о том, как поход за тунцом Ремингтона мог привести ко встрече с императором, посему тот с нетерпением двигался вслед за аскарийкой по практически пустым улицам. Так продолжалось до тех пор, пока они не добрались до библиотеки имени Олафа Шестирукого, где их встретили у входа детишки в грязных рубахах и дырявых козырьках – то были, на первый взгляд, обычные попрошайки. И ниркут уже было собирался дать им пару монет, но аскарийка остановила его и протянула скорлупу мудрецкого ореха мальчикам, и те, раскрыв её и увидев содержимое, кивнули друг другу.

— Можете проходить мисс, и вы, сэр! — звонким голосом сказал парниша, открыв дверь библиотеки.

— Идем же. — улыбнувшись мальчику, позвала аскарийка ниркута, и те вошли.

Внутри им открылся вид на просторное помещение с пустующими книжными полками, пережившими строгую политическую цензуру, обветшалые столы для чтения и всего пара-тройка доходяг, сумевших найти сегодня желание провести время за литературой. Рядышком располагался маленький кабинет с открытым окошком, откуда в библиотеку выглядывал сторож, попивая свежий чай. Он тут же узнал аскарийку и сказал: "Мисс, если вы доверяете вашему спутнику, то сами знаете, куда идти."

В это время ниркут всё слышал и осознавал, каким местом на самом деле является этот паб, и войдя туда через спрятанный под ковром люк, он убедился наверняка: на каменных стенах висели плакаты с двусмысленными изображениями, кричащими о ценности науки и шепчущими о свободе; небольшое сборище людей здесь носили похожую одежду, и аскарийка вливалась в их толпу, словно капля в море; все разговаривали друг с другом, используя странные слова, что не подходили по смыслу и не вписывались в контекст, но никто не обращал на это внимания; полные книжные полки, где сумела сохраниться литература о полной истории Хондруфера. Ниркуту вся эта обстановка была до боли знакома, и тот всё понял безо всяких объяснений: плакаты таят настоящие мотивы, находящиеся здесь люди и зверолюди являются членами единого сообщества, а их речь полна шифров – это место ничто иное, как убежище синоросских революционеров.

— Мисс, не могли бы вы рассказать, что было внутри скорлупы мудрецкого ореха? — заинтересовался ниркут, ибо только этой крошечной детали пазла не хватало в картине, раскинувшейся перед его глазами.

— Всего-лишь чёрная смола и выцарапанный на ней номер – здесь это наше имя и ключ в такой маленький уголок свободы. — описывая ниркуту рукой простор комнаты, сказала она. — Мы подглядели такой метод у рыцарей круглого стола! — с улыбкой добавила, посчитав эту деталь забавной. — Давайте сядем за стол и продолжим – тут нам ничего не грозит.

"Перед выходом из поместья Уотсонов столько на меня бросали проклятий служанки. Оно и не удивительно: уже целое кольцо я жил под их крышей, ел их еду и пил их воду, не удосужившись даже узнать имён хоть одной слуги. По правде говоря, у меня банально не хватало времени и желания делаться приятелем для тех, кто может сегодня или завтра меня потерять навсегда: жизнь капитана полна опасностей, да и самому мне жить не слишком-то нравилось. Поэтому я просто бросался в бой без оглядки, получал десятки шрамов и волновался лишь о том, сколько пиратов отправил в мир иной. Но сегодня, когда Арабелла отдала приказ, мне почему-то хотелось, чтобы её речь была как можно длиннее. Кажется, сегодня я просто рад сделать ей доброе дело – давно не ощущал таких славных чувств.

И оказавшись в оживлённом рынке, где тут и там на меня таращились, как на чудовище, единственным глазом я искал для Арабеллы подарок, но даже толком не знал, что ей нравится. Сказать по правде – я и никогда не общался тесно с девушками. Каждый пройденный цветочный ларёк и магазин украшений для меня казался волнительным праздником, где я не понимаю абсолютно ничего, поэтому таких мест в пути становилось всё больше и больше, пока кое-что не зацепило глаз."

Уолтер добрался до ларька со свежей и аппетитной рыбой, но в ящиках, полных окуней, тунца и трески, среди чешуи Тайгер заметил странное свечение. Подойдя поближе, тот разглядел своеобразное морское сокровище, представляющее собой прекрасные золотые серьги с крупным аквамарином. И, спросив продавца о них, Уолтер наполнился энергией и не мог сдержать улыбки, сильно желая купить их Арабелле, отчего заплатил деньгами из собственного жалования – и его нисколько не волновало, что изысканные украшения соседствуют с вонючей рыбой.

— Парень, лучше проваливай. — со скрываемым страхом ответил торговец.

— Что я сказал не так? Ты же сам выставил товар, так почему отказываешься продавать? — недоумевал Уолтер, указывая пальцем на серьги.

— Да я сам не знаю, откуда она тут взялась! — отводил продавец взгляд от страшного лица Уолтера. — Если бы ты не сказал, я б и не заметил её!

— Что за бред ты несёшь? И всё в порядке у меня с лицом! — остановился Уолтер, так как всё никак не мог привыкнуть, что половина лица теперь выглядит как поле боя. — С половиной уж точно. — неловко добавил он. — Просто скажи, сколько ты хочешь за них, и я уйду.

Тут торговец подумал, что деньги лишними не бывают, посему просто назвал кругленькую сумму, от которой зубы Уолтера сжались, а рука, нехотя, но смогла передать эти деньги.

— Можешь брать – своими руками я это трогать не буду, а то вдруг накликаю беду. — сказал продавец, улыбаясь мешку с золотом, а мнимость показалась Реми знакомой и тёплой.

— Спасибо. Вы мне напомнили одного старого друга… — не решился договорить Уолтер. — Дайте ещё того тунца – только отрежьте голову.

— А это ещё зачем?

— Чтобы день вышел счастливым – примета такая. — с улыбкой ответил Уолтер, глядя куда-то вдаль, так далеко, что заглянул в счастливое прошлое.

И не успел торговец отдать рыбу, как Уолтер дотянулся до серёжек, и пальцы прошли сквозь них. "Что за дела?" — подумал он в ту же секунду, после чего украшение стало светиться всё ярче и ярче, пока не взорвалась мощной вспышкой и ослепило аскарийца. Уолтер начал сыпать проклятиями, пока единственный глаз оправлялся от световой атаки: всё вокруг утроилось и плыло, с трудом пытаясь объединиться в единую картину. Так длилось всего три секунды, но их хватило, чтобы Уолтер разозлился и расслышал в толпе, как кто-то убегает и смеётся. Тотчас аскариец выхватил мешок с золотом у торговца и побежал в сторону поганца, что затеял эту шутку с ним.

— Стоять, гад! — крикнул Тайгер со злобным выражением лица и пронёсся сквозь толпу, как нож в масло, так как люди расступались и пытались держаться подальше от гневного аскарийца, а изумлённый всей ситуацией торговец кинул парню в спину жалобно.

— А… а деньги? — ему не повезло сорвать куш на несуществующем товаре из световой иллюзии – теперь на руках только голова тунца!

Тут же началась погоня за смеющимся человеком в серой мантии – этот гад подразнил Уолтера хорошим украшением и ослепил его! Во время бега вид улицы менялся так быстро, что Тайгер не успевал заметить, как оказывался в совершенно неожиданных местах: то перед ним проедет карета по центральной дороге, то его занесёт в узкие улочки. Так довольно резвый мерзавец заставил Уолтера совершить круг и вернуться на рынок, где и каким-то образом исчез. Казалось, что след потерян, но наш капитан был человеком крайне ловким и внимательным, посему во время погони успел поднять небольшой осколок стекла, что выронил негодяй.