Магическая Академия «Антарес». Книга 2

Мастер Дорен посмотрел на подопечную странным взглядом, будто та собралась вытворить какую-нибудь абсурдную глупость.

— Виктор Михайлович как-то сказал: «Побеждает тот, кто умеет вдохновляться и вдохновлять других», — назидательно процитировала Маргарита своего тренера. — Хорошая речь поможет навести порядок внутри коллектива!

— Ты же не станешь врать, что мы решили проблему?

— Конечно, нет. Враньем толпы не вдохновишь, ведь за ней всегда кроется неуверенность. Итак, у вас случаем не отыщется пера, чернил и бумаги?

Удивление в глазах мастера Дорена сменилось смешком.

— Предметы, сотворенные Иглой Хроноса, нельзя выносить из иллюзии. В следующий раз, когда ты сюда придешь, они вместе с локацией возвратятся в свое первоначальное состояние.

— Пусть так! Мне бы только мысли в голове в порядок привести!

— Тогда посмотри на антресоли, там учитель хранил свои сборники рукотворной поэзии.

— Ваш учитель писал стихи?

— Да. Вот он как раз таки был из тех, кто вдохновлял других и вдохновлялся сам, в его случае — одной необычной особой.

Маргарита залезла на стул. Не то чтобы она, вставая на цыпочки, не доставала до верхних полок без него, — антресоль была очень глубокой и доверху забитой бумагами.

Кроме стопки пожелтевших листов, на ней обнаружилось множество блокнотов в самодельных кожаных и деревянных переплетах. Маргарита взяла один из любопытства. Страницы были расписаны емким неразборчивым почерком, который с трудом переводило даже магическое поле мастера Дорена. Некоторые стихи и вовсе имитировали письмо образными штрихами и завитками — предел того, что сумела транслировать в иллюзию человеческая память. Скорее всего, с этими произведениями своего учителя чародей либо так и ни разу не ознакомился, либо просто позабыл их содержание. А все, что сохранило его воспоминание, — это наполненность страниц.

Между листами иногда попадался гербарий из цветов, и Маргарите показалось это безумно трогательным:

«Учитель мастера Дорена был романтиком».

Она захватила себе все необходимые принадлежности для письма и уселась с ними за стол, планируя позже расшифровать парочку стихов — опять же, для вдохновения.

Будто на зло, слова не складывались ни в голове, ни на бумаге. Взгляд все время цеплялся к видам за окном, к стенам, к потолку. Из-за чего Маргарита просто с ума сходила! Это ведь иллюзия, здесь все понарошку. Но почему тогда гусиное перо в ее пальцах такое реалистичное на ощупь?

Она провела ладонью по рельефу стола и зацепила занозу. Боль от нее тоже была не менее неподдельная!

Обсасывая раненый палец, Маргарита все-таки дала себе передышку, чтобы поразмыслить над тем, чего так охотно жаждал ее мозг.

— Спешить же все равно некуда… — вздохнула она, раскрыв блокнот.

«Мне белый свет твоей улыбки

проложит путь посреди тьмы.

И я, учтя свои ошибки,

Возведу дом своей мечты.

Он в сени зеленью покрытым будет,

Расти живым в корнях дубов,

И в нем в сердцах меня полюбит

Моя крылатая любовь»

— Красиво… — прониклась любовной лирикой Маргарита. — Может учитель мастера Дорена писал об этой хижине? Хотя… на дом мечты она не шибко смахивает…

«Моя любовь кричит тебе чайкой,

Журчит ручьем,

Кипит огнем.

Но ты ее не замечаешь.

И так минует день за днем,

День за днем…

День за днем… »

От этого короткого стихотворения с его давящим повторением конечных строк, у Маргариты перекрутилось сердце в груди. Оно было написано размашисто и неаккуратно, словно действительно кричало на все лады. Уныния ему прибавляли черные слезы-кляксы, видимо, накапавшие с пера, пока творец препарировал свои чувства к возлюбленной.

Маргарита отложила блокнот и подперла щеку ладонью. Теперь она не могла мыслить ни о чем, кроме боли от неразделенной любви, излитой на страницах. Кто была эта дама? И как сложились ее отношения с учителем мастера Дорена?

Ленивая дремота утяжеляла веки.

В хижине было очень тепло и уютно, легкое бархатистое дуновение ветерка, сквозящего из приоткрытых ставней, нежно баюкало.

— Учитель! Мы сегодня снова пойдем в Фир?

Маргарита чуть со стула не упала. Говорил незнакомый ей голос ребенка.

Она открыла глаза и с ними, непроизвольно, — рот. Такова была неожиданность!

— Мастер Дорен? — испуг заставил девушку обернуться.

Чародей мирно спал на свой кровати, и под бледными веками его гулял мелкой дрожью сон.

Маргарита больше не была одинока за столом. Вместе с ней, на стульях напротив, сидели мальчик лет двенадцати и взрослый мужчина, оба одетые в приличную чистую одежду — льняные рубахи с разрезами на груди и узкие кожаные штаны из черной и выбеленной кожи соответственно. Мужчина отвечал, мечтательно перечитывая записи в блокноте (Он не отрывался от него, даже за трапезой).

— Тебе не нравятся феи?

Мальчик опустил недовольный взгляд в тарелку:

— Они шумные.

Мужчина был статный и высокий — ну прямо эльф из сказки! Но также с этим имел мужественные черты лица вроде прямого носа и широкой челюсти. Его объемный подбородок покрывала трехдневная щетина, густые волосы цвета горького шоколада не имели прически и распадались непокорными кудрями до плеч, как у средневекового война, но никак не воздушного и грациозного сказочного героя. Высокий лоб выдавал его зрелый возраст и твердую волю. В целом, он создавал впечатление сильного и опасного человека — до тех пор, пока не обнажал улыбку. И тогда в янтаре его глаз разбегались совсем уж ребяческие искорки.

— Не шумные, а веселые!

Мальчик нахмурился.

— Какая разница?

— Просто огромная, Луис! — восклицал тот с широченной улыбкой.

Эти двое общались как ни в чем не бывало, не обращая внимания на Маргариту. Перед ней разыгрывалась часть иллюзии, сновидения о прошлом, которое сейчас, наверное, грезилось спящему мастеру Дорену.

Маргарита сразу узнала его в мальчике. Они с ним были копиями: те же отметины на коже, те же заостренные уши, то же холодное блеклое лицо.

Что их рознило, так это глаза. У юной версии чародея они были тёмные, как ночь на задворках.

— Луис? — произнесла она вслух — не громко, так, будто пробовала имя на вкус.

Но мальчик услыхал ее. Или так показалось? Он хмуро повернул к ней голову и замолчал, словно прочувствовав взгляд через время и пространство.

Маргарита поджала губы, задержала дыхание и чуть не задохнулась.

— Ты чего, Луис, обиделся? — спросил мужчина, гортанно хихикнув.

— Мы здесь не для того, чтобы изучать магию Фира, не так ли? Вы давно оставили вашу науку. А все потому, что влюбились в фею… А еще мое обучение…

— Ты не станешь воином, сколько бы я не тренировал тебя. Сталь закаляется в бою. Я научил тебя всему, что сам умею. Дальше дело за тобой. А вообще, сидел бы и наслаждался жизнью вдалеке от войны, пока можешь!

— Если я буду сидеть и ничего не делать, война никогда не закончится.

— С тобой или без тебя, она так и так не закончится, покуда эти глупцы не истребят самих себя! Лучше молчи и ешь! — пожурил мужчина своего ученика. — Иначе сильным точно не вырастишь. — Его щеки окропил румянец, и он, припозднившись с ответом, проворчал: — И я не влюбился в нее, а полюбил. Всей своей душой и сердцем!

Диалог повторялся:

— Какая разница?

— Огромная!

Мальчик продолжил чахнуть над тарелкой с грибным супом, а его учитель вновь уткнулся в блокнот.

Маргарита могла расслабиться. Все-таки это была иллюзия, и маленький Луис ее не видел. Она пристроила подбородок на кулак, слушая обрывки прошлого и думая о мастере Дорене.

Глава 6. Кто отведёт взгляд от правды, тому глаза застелет ложь

— Так вот он какой, центр питания магического барьера!

Пытливый ум Агаты пребывал в полном восторге от увиденного. Белый столп света раздирал тьму катакомб, словно луч исполинской звезды. Такой яркий, что смотреть больно! Мощь его выхода из резервуара питания была грандиозна. Она вздымала косы Агаты, как порыв ураганного ветра.

— Надо же! — в опасной близости рассматривала ведьмочка резервуар источника, подсвеченный фиолетовыми всполохами. — Магическая энергия вырывается в небо так стремительно, что визуально кажется белой… Удивительно! И вы в одиночку подпитываете источник своей магией?!

Мастер Дорен отвечал так, будто в его силе не было ничего сверхъестественного:

— Да, примерно раз в сутки.

Уж на что Маргарита была не просвещенной в принципах работы магии, но после афишированных Агатой сведений, даже ей стало не по себе. Мастер Дорен, которого она знает, чародей великих способностей. Он заведует целой Академией, является искусным фехтовальщиком в своих стенах и за ее пределами. Ему служат два грозных существа — демон бедствий и дракон-исполин! Но и это, получается, еще не все? Истинный потенциал его магического элементаля ограничен необходимостью поддерживать защитный барьер. Нет, конечно, Маргарита и раньше это понимала, но знала ли она, сколь много ресурсов уходит на защиту Академии? И допускала ли мысль, что мастер Дорен намного более одарённый колдун, чем ей виделось все это время?

Агата, кажется, больше других осознавала, кто ее ректор на самом деле. Она вдруг вся ссутулилась и сомкнула губы, чтобы не сказать чего лишнего, — да так плотно, будто хотела зажевать их и никогда на свете не заговаривать на эту тему.

А когда мастер Дорен произнес ее имя, ведьмочка едва не выпустила дух.

— Агата Колдри. Не обладает особыми магическими талантами, но между тем получает повышенную стипендию, компенсируя успеваемость баллами в теоретической части и медицинской практике, которой хватает на оплату семестра.

Агата вжалась в плечи, до красна смущенная этим досье о себе.

— Ты действительно хорошо разбираешься в патологоанатомической процедуре ? — задал мастер Дорен вопрос, наконец связующий ее нахождение здесь с тем, что от нее требовалось.

Если бы Агата отдала честь, ее было бы не отличить от солдата:

— Так точно!

— И тебя не смущает, что твоя первая серьезная практика будет проходить с телом химеры, убитой в нашей Академии?

— Никак нет!

Мастер Дорен удовлетворенно сбавил тон:

— Отлично. Рассчитываю на тебя, мисс Колдри.

— Но мастер Дорен! — воскликнула та, и сразу осеклась.

— Что такое?

— Я с удовольствием вам помогу. Я люблю свое дело, вот только… я не совсем понимаю, почему вы поручаете это мне, а не педагогам Академии или… мисс Лазур. У них больше опыта, а мисс Лазур так вообще в прошлом работала в следственном комитете.

— Да, хороший вопрос! — поддержала соседку Фина. — Не очень профессионально вам как ректору доверять расследование убийства своим ученикам.

Она, Акки, и Гнеси стояли у мастера Дорена за спиной, не разделяя жажды познания Агаты и не обладая достаточным безрассудством, чтобы тереться вокруг столпа магической энергии. Особенно после того, как мастер Дорен припугнул, чтобы они нении в коем случае не прикасались к свету во избежание травмирования конечностей.

Чародей полагал, что этот вопрос будет озвучен, но все рано был ввергнут им в неудобство. Еще бы! Ответ на него был подтверждением его плохой репутации и неприятельских отношений с преподавательским коллективом.

— К сожалению, я не могу доверять нашим педагогам, — приспустил он веки, теперь не Агате, а ему было стыдно выдерживать взгляды. — Они не поощряют моей политики относительно простолюдинов и не терпимы к ним. Предполагаемо, им будет выгоднее ложно обвинить прислугу, тем самым насолив мне. Я полагаюсь на вас в соответствии с рекомендациями Маргариты и моим доверием к ее выбору.

Маргарита, наблюдавшая за разворачивающимся диалогом ректора и чародейками, поперхнулась. И не по причине того, что ее так превознесли, а потому что:

«Это он на меня сейчас всю ответственность свалил?»

— А что по поводу тебя, Фина? — Сапог мастера Дорена скользнул по полу, с хрустом размолов каменную крошку. — Для чего ты здесь?

— Как для чего?! — подскочила та, растерявшись. — Чтобы защищать своих друзей! По вашей милости мы ввязываемся в грязное дельце, господин ректор, — осилила она вызывающий тон. — Кому-то надо стоять на страже, на случай, если враг выйдет из тени.

— Фина Роузвуд. Стихийный оборотень из титулированного клана огненных оборотней. Сильна, но совсем не умеет контролировать магию. В прошлом году устроила пожар в библиотеке. Из положительных качеств педагогами отмечены: скорость, задатки тактического мышления, умение в моменты подстраиваться под ситуации. Отрицательные черты — лень и отсутствие мотивации к обучению.

— Ну, допустим, так, — помрачнела Фина. — К чему это вы ведете?

— Как ты собралась защищать друзей, если не в ладах с собственной магией? Сила — это еще не все. Можно быть посредственным магом, но от и до знать свои лучшие стороны и побеждать тех, кто сильнее тебя.

Мастер Дорен снял с шеи ключ на веревке и вскрыл портал в оружейную на небрежный манер Чары. Он наощуп выхватил из темноты клинок и бросил его Фине.

Это был простой вариант полуторного меча, но Фина, которая в жизни не держала в руках оружие, не нашлась, как с ним обойтись. Мастер Дорен закрыл портал, и в ту же секунду в его ладони образовался изысканный обоюдоострый клинок, расцвеченный фиолетовыми оттенками магии. Чародей сделал им эффектное вращение и наступающим выпадом стал напрашиваться на бой.

— Мастер Дорен, вы с ума сошли? — попятилась от него Фина.

Акки была единого мнения с ней:

— Вот уж правда! — подбежала она к нему, хватаясь за подол мантии. — Тронулись головой, ничего не сказать! Вы еще не полностью оправились. И что это вообще за поведение такое? Леди Роузвуд не практикуется в фехтовании!

— Тогда как она планирует быть нам полезной, м?

— Дайте мне другое оружие! — воскликнула Фина, видать, смирившись, что ее хотят испытать на профпригодность телохранителя.

Мастер Дорен остановился:

— Какое оружие тебе предпочтительнее?

— Не знаю, что-нибудь… э, что-нибудь… тупое…

— Тупое? — переспросила Акки, изогнув бровь.

— Да! — бодрее отзывалась Фина. — Что-нибудь тупое и длинное вроде… вроде швабры!

— Швабры?

Мастер Дорен без шуток сказал:

— Акки, ты слышала.

Милое личико главной горничной покорежила эмоция отторжения, но, ей вопреки, она тихо исполнила приказ. Перчатка преобразовалась в швабру, которая с неохотой ушла из ее рук к мастеру Дорену.

Чародей в одно касание разъединил магический инструмент с предметом уборки: перчатка вернулась Акки, а отделившаяся из ассортимента бытовых принадлежностей швабра полетела к ногам Фины.

— Поосторожнее с ней! — взмолилась горничная, но чародейка уже отрывала ногой нижнюю часть швабры, делая себе палку. — Моя швабра!

Мастер Дорен замахнулся для атаки, заставив всех присутствующих поразевать рты.

Стук. И клинок тупой частью врезался в шест. Не просто так мастер Дорен ранее хвалил Фину за скорость — она среагировала на атаку молниеносно и отбилась своим импровизированным оружием.

Шест и клинок скрестились на миг, и Фина, проигрывая в физической силе взрослому мужчине, пригнулась с разворотом, выходя из области атаки противника. Меч свистнул у нее над головой, а древко нацелилось мастеру Дорену в ноги.

Чародей оттолкнулся от земли, шест прошел под ним, шаркнув понизу. Всплеснулись подолы мантии, и оба поменялись местами.

Агата смотрела на них во все глаза. Фина сражалась так профессионально, хотя и необычно. Ее шест проделывал в воздухе финты, отсекая доведенные до автоматизма удары опытного фехтовальщика.

Она перевернула шест древком вперед, и ее руки, хищно надувшись жилами, выстрелили импульсом, грозясь уколоть чародея. Фина ловко упреждала пируэты мастера Дорена, пытаясь пробить его оборону, намечая удары в его наиболее слабые точки. Это было настоящее искусство боя. Наверное, Маргарита единственная из всех созерцала его с упоением: не как агрессивный зов войны, а как своеобразный танец, достойный аплодисментов.

Да, красота в нашем мире частенько сожительствует со смертью. Жизнь мотылька хрупка и скоротечна, а самый ядовитый цветок в то же время и самый прекрасный.

Маргариту расстраивали эти мысли. Ну почему фехтование в этом государстве существует, чтобы убивать? Почему нельзя наслаждаться им, как наслаждаются музыкой или живописью? как это было у нее на Земле? Если бы Виктор Михайлович видел то, что видела сейчас Маргарита, он бы лишился дара речи и сотню раз пожал руки этим двоим.

Тактика ведения боя Фины перекликалась с восточными единоборствами Земли. А ведь чародейка, не считая роста, весьма и весьма схожа своей наружностью с азиатской расой.

— Ради всего святого! — вскрикнула Акки, гневно подергивая глазом. — Прекратите этот балаган!

Мастер Дорен завершил бой, поймав в воздухе шест всей пятерней. Захват был таким крепким, что как бы Фина не рвалась — выйти из него с оружием не получилось.

Она отдышалась и разжала пальцы. Мастер Дорен сопроводил ее отступление знающей улыбкой. Комментария о произошедшем никто от него так не дождался.

— И как это объяснить? — хлопала ресницами Агата. — Фина, где ты научилась так драться?

Фина побледнела, ища глазами совета у ректора, но тот таинственно безмолвствовал.

— Я не хотела, чтобы кто-то знал про искусство боя моего клана… — призналась она.

Ведьмочка выглядела недоумевающей, но сквозь пробелы ее понимания просвечивало что-то еще. Точно не восхищение, но и не ужас, который так страшилась навлечь на себя Фина.

— Но почему? С такими навыками ты могла бы поступить на боевой факультет!

— Я не хочу! — отрезала та, сморщив брови и уставившись в пол. Она попыталась звучать дальше сдержаннее: — Мой род пришел к власти путём аморальным, бесчеловечным. Клан огненных оборотней — это клан бандитов. Меня с детства обучали фехтованию на шестах и многим другим техникам, наследованным у наших потомков. Однако, мне не хотелось иметь с ними ничего общего. Факультет оборотничества позиционировал себя как направление, воспитывающее защитников. Поэтому я выбрала его. Но, по сути, оборотни — такие же убийцы. Нас спускают с цепей, как охотничьих собак, чтобы мы растерзали противника, позарившегося на границы государства или безопасность королевской семьи, людей, к ним приближенных. Убивать ради спасения других? И ради кого? Ради короля, который, вставь ему слово поперек, — и отсечет тебе голову, наплевав на твою преданность, на твою жертву человечности? Ради пресловутой мести? — Фина всмотрелась в свои руки. Будь то дрожь яростная или трусливая, она расползалась под кожей, проростала в каждой клеточке тела, и была неконтролируема. — Я не думаю, что смогу… Ты знаешь, Агата, я не переношу одного вида крови!…

Теперь лицо Агаты удручало сожаление.

— Фина…

— Чтобы защищать других, убивать не обязательно, — выступил из темноты в свет источника мастер Дорен. — Твои умения, твоя ловкость, твое умение быстро считывать ситуацию, — их вполне достаточно, чтобы быть защитником. Маргарита в тебе не ошиблась.Стань сильнее, леди Роузвуд. И тогда за тобой будет не угнаться.

Мастер Дорен кинул Фине шест, и та беспрекословно прижала его к груди как нечто ценное.

— Мастер Дорен! — заворчала Акки, заметив симптом проступающей головной боли в нем. — О чем я вам говорила? Вы опять довели себя до изнеможения!

— Я в порядке, Акки, — беспечно улыбнулся ей чародей, проводя пальцами по лбу и отрывая сапог от пола в коротком шаге. — Раз мы со всем разобрались, пора приступить к расследованию.

— Мы еще обсудим это, — буркнула Акки, и засеменила за всеми.

Мастер Дорен направлялся к северной арке, внутри которой разметывали темноту колыхания огня.

Две из четырех дверей больше не были тайной: это дверь в ректорский кабинет на южной стороне и восточное крыло, где располагался проход в иллюзию. За дверью на Севере, с большой вероятностью, была сокрыта знаменитая оружейная. Ее обрамляли стены таких же катакомб, и освещалась она по тому же образу, что и туннельные ходы — сугубо магией мастера Дорена. Оставался один вопрос:

— Мастер Дорен, куда мы идём?

Ответ чародея был холодным, как и обозначенное им место:

— В морг.

Они еще не вошли туда, а у Маргариты уже переморозило все нутро. Она обвилась руками, и мастер Дорен, приняв это во внимание, застыл на полпути.

— Тебе нет необходимости на это смотреть, — предоставил он ей выбор, и его запястья стиснулись за спиной. — Остальных это тоже касается. Для осмотра тела мне нужна только мисс Колдри.

— Мне, конечно, неприятно будет вновь видеть прислугу-птицу мертвой, — не стеснялась своего страха Маргарита. — Но это все, что я могу сделать для нее. Сколько голову в песок не прячь, проблема от этого не исчезнет.

— Так говорил твой тренер?

— Откуда вы знаете?

Мастер Дорен издал смешок.

Что ж, пожалуй, хватит цитировать афоризмы Виктора Михайловича…

— Кто отведет взгляд от правды, тому глаза застелет ложь.

— А это слова вашего учителя? — предположила Маргарита.

— Нет, мои. Мой учитель не любил правду. Он всю жизнь обманывал себя.

Маргарита не могла пропустить, как меняется в лице главная горничная, как ее светлые брови опускает вниз изъеденная совестью тоска. Неужели, это из-за сказанного? Почему слова мастера Дорена об учителе ее так задевали?

Глава 7. Защита

Непроницаемое магическое поле, приостанавливающее процессы разложения тела, по мановению руки мастера Дорена — развеялось. Маргарита изо всех сил боролась с желанием отвернуться; не миновало оно и Фину Роузвуд. Чародейка не расставалась с шестом. Он хорошо послужил ей в качестве трости, на которую можно опереться, когда подводят колени. Как и Маргарита, она справилась с чувствами и узрела правду такой, какой ей должно быть — откровенную и жестокую.

Оперение химеры из когда-то золотистого превратилось практически в белое. Но это был не тот белый, что невинен и светел, он не радовал глаз, как сто раз выстиранная и выжатая грубыми руками наволочка. Несчастное, бездушное тело лежало с раскинутыми по постаменту крыльями. Впалые ребра расцветали бардовым пятном.

Сколько бы мастер Дорен не рассуждал о правде, он стал первым, кто отстранил от нее взор.

— Можешь приступать к осмотру, — сказал чародей, давая доступ к телу Агате Колдри. — Все необходимое заготовано для тебя на соседнем столе.

— Мне нужна только колба для забора крови и перчатки.

— Все к твоим услугам.

Агата ходила вокруг стола. Со спокойным увлечением она прощупала рану, повертела запястья химеры, изучив каждый палец в отдельности. В этом ей посодействовал фамильяр Блюм. Маленький, но преданный водяной пузырь, наконец, позволил хозяйке оценить один из его главных талантов. Он сформировался, вытянувшись внутренней частью на манер выпуклой линзы и перестроив размер своих молекул для получения чистой стекловидной поверхности. Агата смотрела через него как через линзу лупы. Она пропульпировала грудную клетку, произвела забор крови в специальную пробирку и вскоре была готова дать заключение:

— Хорошая новость состоит в том, что химеру убили весьма милостивым образом — проткнули чем-то вроде удлиненной иглы или очень тонкого штыря. Не думаю, что она сильно страдала.

Маргарите стала интересно:

— Как ее звали?

— Дария, — ответила Акки, траурно закрывая ладонью глаза химеры. — Ее звали Дария. Но на кухне она была для всех прислугой-птицей. Немногие знали ее по имени.

Агата отправила Блюма в заколку и строго заявила:

— Мне нужен доступ в химическую лабораторию, чтобы проверить кровь на наличие частиц магии. Если Дарию убил чародей, мы сможем провести сравнительную экспертизу и определить, кто и как это сделал. Но для этого придется взять образцы крови у всех: и у учащихся, и у педагогов.