Магическая Академия «Антарес». Книга 2

— Это будет проблематично, — резюмировал мастер Дорен, щурясь в глубоком раздумье.

— Согласна, — стягивала перчатки Агата. — Потому-то нам нужно сузить круг подозреваемых лиц.

— И как это сделать? — глянула на нее Фина.

Стекла очков Агаты сверкнули, отразив морозный свет магического поля, которым мастер Дорен накрыл тело Дарии. Ведьмочка положила перчатки на стол, зацепив говорящим взглядом Маргариту:

— Стоит проверить тех, кто так или иначе взаимодействовал с химерой или имел с ней заочную связь. — Она кашлянула в кулак, чтобы отвлечь всех от своего внимания к персоне Маргариты и не выставить подругу невольной сообщницей убийцы на глазах у толпы. — Люди не убивают без причины. Наверняка, последнее время в ее поведении наблюдалось что-то… необычное.

Это был явный намек на ранние подозрения, упавшие на Невила Фоджера, но разум Маргариты отказывался обрабатывать эту информацию.

— Агата, ты не выглядишь уверенной, —сказала Фина. — В твоем плане есть какие-то неувязки?

Ведьмочка зазвучала хмуро:

— Тест на магию будет бесполезен, если убийца простолюдин или если орудие убийства не магического типа. Кроме того, чем меньше оружие, тем меньше следов оно оставляет. Реагент может просто-напросто не сработать с малой концентрацией магии.

— Думаешь, убийца это предусмотрел?

— Возможно. Тогда мы зря потратим время, играя в его игру. — Агата насупила густые брови. — Жалко, что мы не можем обратиться к мисс Лазур. Она уникальная ведьма, способная читать кровь как открытую книгу. Она бы сразу поняла простолюдин это, чародей или химера.

«Но ведь мисс Лазур не единственная чародейка в Академии, которая читает по крови!» — вдруг посетило Маргариту озарение.

— У меня есть идея! — воскликнула она инициативно. — Агата, позволь-ка мне позаимствовать твою пробирку. — Она бесцеремонно отобрала образец крови у ведьмочки: — Тебе ведь не составит труда взять новый образец? Этот мне нужен для одного дельца!

— Что ты собралась делать?

— Пока не могу сказать! Агата, бери Фину, и иди в химическую лабораторию, как и условились. Фина!

— Эм, да?

— Будь на страже!А я пока проверю одну теорию! Госпожа Акки!

— Чего? — настороженно скривилась та.

— Вам следует привлечь к расследованию прислугу. Опросите всех о том, что они слышали и видели. Любая деталь важна! Есть вопросы?

Рука Акки взметнулась вверх:

— Да. Один. Почему это ты раздаешь приказы?

Маргарита пожала плечами:

— Мастер Дорен?

— Делай, что она сказала.

— Как скажите, господин ректор…

Гнеси избегал смотреть в сторону Акки и Маргариты — обижался на них за кражу его нагрудных часов. Чтобы не разочаровать хозяина снова и предвосхитить его желания, он сделался весь внимание и растопырился в дверях, готовый вымести всех из ректорского кабинета как мусор.

— Можете идти, — скомандовал мастер Дорен, закончив восстанавливать сорванную Маргаритой магическую печать. — Маргарита, останься на минуту. Я хочу с тобой кое-что обсудить.

Столпившиеся в дверном проеме чародейки вместе с Акки одновременно оглянулись и навострили уши.

— Как скажите… О чем вы хотите поговорить.

Мастер Дорен значаще прочистил горло, и Гнеси суетливо замахал руками.

— Да идем, мы идем, — брыкнулась от его холодных перчаток на спине главная горничная.

Гнеси вышел последним и прикрыл за собой дверь. Впрочем, закрытой она не продержалась и секунды. Шесть любопытных глаз вытаращились через щель.

— Не пихайся, Фина! — раздраженно закряхтела Агата, борясь с уложившимся ей на плечо локтем соседки.

— Ай!

— Ну что такое?

— Ты мне на ногу наступила.

— Сама виновата! Не будешь толкаться!

— Да тихо вы, — шикнула Акки, которая из-за своего роста оказалась придавленной двойным весом. — Не слышно ничего из-за вас.

Тихие огоньки этим утром вели себя послушно: не трещали, не пищали и не бросались ректору под руку. Даже три проказника на настольном канделябре сидели смирно и в меру светили. Когда чародей и Маргарита остались наедине, их пламенные макушки залихорадило. Призраки сгоревших в пожаре маленьких детей… Конечно, они боялись гнева ректора.

Мастер Дорен встал в закрытую позу возле стола и спросил без обиняков:

— Твоя идея связана с Чарой?

Маргарита укклончиво отвела взор, но ответила честно:

— Вы меня раскусили, — невинно улыбнулась она.

— И ты думаешь, Чара согласится тебе помочь?

— Думаю, что да!

— Вы с ней… — не верил мастер Дорен тому, что говорил, — подруги?

— Назвать нас подругами, пожалуй, будет преувеличением. Но, скажем так, мы с Чарой нашли общий язык.

Теперь лицо мастера Дорена выразило строгость, после которой преподаватели обычно начинают ругать своих учеников. Но на ректора «Антареса» это клише, судя по всему, не распрастранялось. Его тон остался, как и был — сухим и малоэмоциональным.

— Как у тебя это получилось?

— Ну, мне повезло, — посмеялась Маргарита, но не слишком отрадно. Все-таки проблемы, что доставила ей Чара своим компонейством, не сотрешь просто так из памяти. Если бы мастер Дорен знал, что, чаще всего, Маргарита попадала в приключения из-за безответственности Чары; если бы ему была известна вся правда о том, что Акки в тайне от него влезла в незаконное предприятие, за которое могут лишить головы; и если бы он был в курсе, что с его портальным ключом обращаются как с игрушкой, — беднягу хватил бы инфаркт.

— Это все, что вы хотели спросить? — Поскольку мастер Дорен молчал, она развернулась: — Тогда я пойду, разыщу Чару. А вы пока запишите Тодороко речь, которую я вам подготовила. Кстати, а где живет Чара?

Теневой кот уже был тут как тут, выкручивая хвостом спирали на столе мастера Дорена. Чародей подставил ему тыльную сторону руки, и тот влез на нее как ручной попугай.

Безотрывно всматриваясь в фамильяра, словно в этой неказистой кляксе, этом жалком подобие кота было что-то, достойное любования, — мастер Дорен набирался решимости.

— Постой, — окликнул он Маргариту, чья рука уже легла на дверную ручку, распугав наблюдателей на лестничной площадке. — Это еще не все. Я бы хотел… извиниться.

— За что?

— За то, что из-за моего недосмотра ты участвуешь во всем этом, вместо того, чтобы учиться. Это не правильно. Ученики не должны заниматься такими делами.

— Вопрос не в вас. Я и сама хочу докопаться до истины. — Маргарита убралась от двери, и Акки с чародейками вновь воротили на позиции свои глаза и уши. — Поверьте мне, если я чего-то не хочу, то меня ни кнутом, ни пряником делать это не заставишь. — Она вспомнила, как гоняли ее в школе учителя, как обзывали бездарной, как орали, предрекая дурное будущее из-за троек по математике, и хмыкнула, будто смеясь над ними.

Быть может, мастер Дорен неверно растолковал этот смешок, счел его за презрение, а так как мыслей чародей читать не умел, ему подумалось, что посвящается он только ему. Его взгляд потяжелел, а лицо потемнело — того и гляди, набегут над головой тучи.

— Ты ведь тоже считаешь, что я не заслуживаю должности ректора, — неожиданно грубо процедил он.

Маргариту передернуло:

— И вовсе я так не считаю… — начала было она оправдываться, когда ей в голову прилетело осознание, что это не те слова, которые она хочет донести до мастера Дорена. Несмотря на грозный вид, мастер Дорен не разбудил в ней страх. Он был похож на недовольного ребенка, который прознал о том, что Деда Мороза не существует, а все эти годы подарки под елку клали родители.

Маргарита не сдержала улыбку:

— Хотите знать, что я в действительности думаю о вас? Однажды вы сказали мне, что вы такой, каким я вас вижу. А я вижу вас очень добрым и справедливым человеком.

— Эти качества не делают меня хорошим лидером.

Печаль в голосе мастера Дорена была явной, но Маргарита на нее улыбнулась еще ярче:

— Скажем так, есть два пути быть авторитетом: темный и светлый. Первый включает в себя методы запугивания, — загибала она пальцы, — (половина моих школьных учителей избрала этот путь). Второй путь, он тернистый и долгий. Заручаешься доверием других и с ним становишься безгранично уважаемой персоной. С вашей силой, мастер Дорен, вам бы ничего не стоило застращать толпы, но вы этого не сделали, чем, несомненно заслужили мое уважение. Вот так и получается, что вы хороший лидер, как минимум в моих глазах. А еще, наверняка, в глазах госпожи горничной и Гнеси, ваших преданных слуг. Тот, кто вас не уважает, просто не видит всей правды или живет с извращенным мировоззрением, или просто слепец, который не в состоянии отличить белое от черного.

Маргарита замолчала. Мастеру Дорену тоже не было что ответить. В нависшей паузе витала недосказанность, она закладывала уши как вакуум, и девушка усомнилась: «Может я сказала что-то не то? Почему он все еще такой мрачный?»

— Подойди, — попросил мастер Дорен.

— Простите, если я чем-то вас оскорбила, — заранее извинилась Маргарита, несколькими нерасторопными шажками сократив расстояние между собой и чародеем.

Мастер Дорен снял одно из своих многочисленных колец на правой руке, выглядел он при этом как-то необычайно церемонно. Он не спешил объяснять свои намерения, но, по всей видимости, сейчас Маргарите предстояло принять в дар некий магический артефакт.

Известно, что мастер Дорен не использовал украшения ради эстетического удовольствия; каждая цепочка и каждый сплав металла, которые он носил на себе или на одежде, имели функциональное значение.

Чародей примерил кольцо на безымянный палец Маргариты, и оно точно подстроилось под размер. В ответ на ее недоуменный взгляд он отвечал:

— Это кольцо чувствует злые намерения. Оно защитит тебя в случае опасности.

Когда мастер Дорен это произносил, его глаза источали бесконечную доброжелательность. Былая угрюмость уступила светлым чувствам, проходящим, однако, не без волнения. Оно заразило и сердце Маргариты, из-за него ее щеки обдало румянцем.

Она принялась усердно разглядывать магический инструмент, чтобы не вспыхнуть еще выразительнее.

На вес кольцо было тонким и легким, почти невесомым. Материал похож на серебро, отполированное до такой степени, что в нем отражаются окружающие предметы. Поверхность его обрисовывали витиеватые узоры. И хотя серьга Маргариты была хорошо заряжена, она не отзывалась на магию кольца, что заставило девушку поддаться сомнениям.

— А оно точно магическое?

— Ты мне не веришь?

— Верю, просто…

Мастер Дорен наконец-то расщедрился на озорную улыбку:

— Это не совсем привычный для всех магический инструмент. Сам по себе он содержит минимум магии.

— Тогда как же он меня защитит?

— Как я уже сказал, кольцо чувствует злые намерения. Говорят, когда человек зол, его аура выделяет во внешнее пространство волны энергии. Магический инструмент, что я тебе дарю, поглощает их и преобразует в магию. — Мастер Дорен завернул руку Маргариты в кулак и темпераментно сжал в своей. — Таким образом, чем больше зла направлено на тебя, тем сильнее твоя защита.

— Кар! — раздавалось с лестничной площадки. Это Гнеси безуспешно трудился отозвать всех от двери. Если горничных ему дозволялось пинать время от времени в рамках должностного регламента (ведь документально он числился главным дворецким), то ученики были неприкосновенны.

Акки вылезла из-под Фины и Агаты, казалось бы, — к нему прямо в руки. Но ворон не стал ее трогать. Его твердый гнев размяк до жалости, поскольку даже такой черствый человек, как он, был способен на сопереживание.

— Госпожа горничная? — оторвалась от дверной щели Фина. — Что с вами? Вам нездоровится?

Акки жестом заставила ее замолчать и навалилась плечом на каменную стену, пугая всех своим прерывистым дыханием.

— Со мной все хорошо, — огрызнулась она, брызнув яростными искрами в глазах на приближающегося Гнеси.

Горло Акки сжимали слезы, которые она совсем не жаловала. Обрывки памяти кололи под ребрами, и привечать их в душе также не было радости.

Серая глыба камня, нагретая теплом полудня, нежащая гладкость на коже от прикосновения с ней.

Ветер, щекочущий деревья в сочной зелени...

Ластящиеся друг к другу ветки над головой...

Ослепительно блестящая гладь ручья...

Шум стремительного течения, заглушающий воркование птиц...

Проплывающие по траве тени облаков...

А еще… рука... Большая и сильная...

Рука, протягивающая черное как мгла кольцо...

«И почему… я вспоминаю об этом сейчас?»

Глава 8. Ее Высочество

Чара любила валяться в постели до обеда. Хоть обсчитайся овец — ночью сон не придет. Отчуждение от реальности ей приносил только рассвет, в нем она не чувствовала голода и потому хорошо обходилась без завтраков. В прошлой жизни слуги будили ее с первыми лучами, вламывались в комнату со своими подносами, от которых нос не воротишь: усадят насилу и покормят с ложечки. Ей-богу, они обходились с ней как с несмышленым ребенком!

Хоть какой-то плюс в том, чтобы коротать свои дни в Академии. От этой золотой клетки у Чары хотя бы имелся ключик, а от приставаний горничных можно было отказаться. Все-таки мастер Дорен не папочка с его удушливой заботой.

Даже в самые жаркие эпизоды лета, воздух на парящих островах — влажный, насыщенный. Здесь зелень от засухи не изнывает. И все же, с каждым утром становилось чуточку свежее — сказывалось влияние последней декады месяца, за которой сонно выжидала осень. Она еще была крохотной и слабой, сидела где-то в кроне одиночными желтеющими листьями, шелестела в гроздьях винограда, дышала зрелостью в овощах… Но Чара прекрасно чувствовала ее в своих замерзших за ночь ступнях, в одеяле, подбирающемся все выше к шее; в закрытых в дождь ставнях.

Стук в дверь этажа разбудил ее, она заворочалась, постанывая: «Отстаньте от меня со своими завтраками…»

Стук повторился, а за ним ворвался в утро крикливый голосок Маргариты:

— Чара! Чара, открой, ты мне нужна!

Чара присела на кровати и помассажировала слипающиеся глаза. По крайней мере, это была Маргарита, а не слуги. Вот только…

— Как ты узнала, где я живу? Никто не знает! — воскликнула она, бодро распахивая дверь.

Любопытный факт о Чаре — они никому никогда не являлась без мантии и, в частности, без капюшона, покрывающего волосы. Так и сейчас, чародейка предстала перед Маргаритой лохматая, босая, в ночном платье, зато в верхней одежде.

— Ты вообще на часы смотришь? Что за вид! — высказалась Маргарита, глазея на интерьер элитного этажа у Чары за спиной. А ведь даже у леди Кассандры Клариси такого нет! — Кто бы говорил! — ощерилась та саркастично. — И зачем ко мне пожаловала девочка-цветочница?

Маргарита завертелась, оглядывая свое платье. Прислуга ее форму не стирала и не гладила по понятным причинам, а утюг в ученических комнатах не подразумевался в рамках техники безопасности. Пришлось вновь влезть в блекло-зеленое платье из гардероба горничных.

— Это ты про мое платье?

— Прости, прости, подаяниями не занимаюсь! — высокомерно завертела Чара носом.

— А, по-моему, миленько…

— Ну да, для дочери торговца в самый раз!

Маргарита нырнула под руку Чары, всячески пытающую оградить ей проход, и вышла у неё за спиной, цокая языком в отместку на этот язвительный комментарий: