Магическая Академия «Антарес». Книга 2

Она еще немного потягала дверь за ручку и со вздохом приложилась лбом к ее прохладной поверхности. Неужели все было бестолку?

— И как мне поступить? Акки бы наверняка что-нибудь придумала…

Маргарита решила, что продолжит колотить в дверь, чего бы это ей ни стоило, и тогда, рано или поздно, мастер Дорен откроет ей.

— Мастер Дорен! Это я, Маргарита! Прошу!

В кабинете послышалась возня, затем короткий звон, будто упало что-то небольшое, но тяжелое.

— Мастер Дорен? — Маргарита прислушалась и воззвала к чародею громче: — Откройте, пожалуйста, это я… — Она не договорила, шум отодвигаемого засова заставил ее затаить дыхание.

— Мастер Дорен!

Маргарита ворвалась комнату, но в ней чародея не оказалось. Вокруг расходилась безлюдная тишина и недружелюбный сумрак. Мастер Дорен отсутствовал на рабочем месте не первый час — камин был холодным, его кресло тоже. Маргарита мельком глянула на стол, но ничего необычного не нашла. Она оставила бумаги, обернулась кругом, порыскала глазами по стенам и шкафам, пытаясь понять, кто мог впустить ее в кабинет? Ведь кроме нее здесь никого не было! У мастера Дорена же нет никаких призрачных слуг?

— А куда же подевались огоньки? — Этот вопрос сам собой закрался в мысли, когда Маргарита споткнулась о треногий подсвечник.

Она не могла оставить его так валяться на ковре и поместила на стол, по памяти — справа от стула. Вроде бы там было его место. Пока она наводила порядок, за ее спиной расцветал оранжеватый шар света. Он следовал движениям ее головы, как нимб — очень большой и… какой-то писклявый. Неугомонные пятна теней мигали по рукам, пульсировали по столу и на бумажных стопках. Девушка сразу поняла, что это тихие огоньки мастера Дорена скучились за ней, и притворилась, что не видит их.

— Где же они? — едва скрывала смех Маргарита, подыгрывая маленьким озорливым демонам.

Огоньки на радостях, что с ними всерьез кто-то вздумал поиграть, разлетелись по щелям кто куда: одни притаились под шкафом, вторые — за камином, третьи, самые бесстрашные, — залезли девушке под плащ. Прятались они, мягко сказать, не умело — то запылают чересчур ярко, то зашумят в борьбе на укромное местечко. Когда Маргарита нашла всех, огненные существа начали в задоре кружиться под потолком, требуя продолжения игры.

— Ну, вот я вас всех и разыскала, милые огонечки. Я бы поиграла с вами еще, — добавила она, услыхав разочарованный треск, — но не сейчас. Я знаю, что вы, маленькие умненькие огненные духи, прекрасно понимаете меня. Признаюсь вам, что из всех огоньков Академии вы нравитесь мне более всего.

Растроганные речью, огоньки прильнули к Маргарите и заверещали.

— Ну что вы? Это правда! — рассмеялась она, не ожидая, что духи как котята будут ластиться к ней. — Вы, в самом деле, самые лучшие огоньки! Ваши братья на этажах преподавателей жутко ворчливые, огоньки в коридорах общежитий — скучные и заносчивые. А вы не такие, нет! Вы очень добрые… Прямо как…

Все хорошие чувства от встречи с огоньками растворилось в омуте печали. Маргарита не могла избавиться от тревоги о том, что в этот самый момент где-то в одиночестве мучает себя виной человек, которому она многим обязана.

— Прямо как ваш хозяин. И я хочу ему помочь! Пожалуйста! — слезно взмолилась она. — Скажите, где может быть мастер Дорен?

Огоньки собрались в кучу, будто переговариваясь. Обсудив вопрос, они хаотично заметались над девушкой.

— Послушайте! Мне некогда с вами играть!

Она к ним со слезами на глазах, а они со своими играми!

Не унимаясь, огоньки перемещались со скоростью неуловимой человеческим зрением. Золотисто-оранжевые штрихи сверкали, как хвосты комет, обращая залитый тенями потолок в небо для их звездопада.

Конечно, шоу было — загляденье! Но как проникнуться красотой, когда сердце уродливо рвется на части?

Маргарите захотелось заплакать от обиды, и она попыталась отвернуться от огоньков, но ей никак не удавалось от них уйти или спрятать лицо. Куда бы она не повернула голову — в уголке глаза раздавались вспышки. Они уже не казались красивыми, а скорее — раздражали.

Вдруг, девушка уловила среди огней очертания двери. Там, где ее никогда прежде не было!

Огоньки слаженно разлетелись, за ними, как за упавшим занавесом, глазам Маргариты предстала дверь. Она находилась под печатью заклинания, начерченной на квадратном листке бумаги. С ним дверь была неприметной; лишь изредка, в уголке глаза отражались обрамления дверного проема и блеск золотой ручки. С малейшего прикосновения заклинание отклеилось и мягко спланировало на ковер. Это не была магия фей, символы совсем другие — крупные, вроде иероглифов, ничего общего с рунами. К тому же, едва бы мастер Дорен стал применять запретную магию в своей Академии, когда есть множество законных способов письменного колдовства.

— Спасибо, — поблагодарила Маргарита огоньки, встревоженные тем, что ее пальцы сложились на дверной ручке. — Обещаю, я вернусь и мы с вами еще как-нибудь поиграем!

Дверь поддавалась туго, сквозняк тянул ее на себя, сипел в щель между полом. Маргарита управилась, но не без пыхтения и проклятий.

— Наконец-то!

Сквозняк освободился и, взревев ветром, со страшной силой налетел на Маргариту, сдернув с ее головы капюшон и раскидав волосы по плечам. Любопытные огоньки завращались в воздухе, не устояв перед порывом.

За дверью начинался коридор фиолетовых огней — полтора метра в ширину, с голыми кирпичными стенами и круглым потолком. А посреди него величаво стоял прозрачный олень, окружённый голубоватым блеском. Дух ветра!

— Привет, — вырвалось у Маргариты неловко.

Олень склонил рога, безмолвно приветствуя человека. Он подождал, когда девушка зайдет в коридор, и, лязгнув задним копытом, поднял ветер, который захлопнул за ними дверь. Дух ветра не был Маргарите врагом, они здорово сдружились тогда, в оружейной, но идти позади такого царственного магического зверя все равно было трепетно. Важности ему придавала и его неторопливость, аристократическая размеренность шагов, горделивый взгляд серебристых глаз-огоньков. Сегодня дух ветра не выпрашивал у Маргариты игры, он будто был осведомлен обо всем, что привнесла в рутину Академии трагедия, и этой почтительной флегматичностью держал уважение и траур.

Из-за светящейся оленьей фигуры было не различить, что там, впереди. В конце коридора олень вдруг застыл, изучая даль, после чего легонько боднул девушку в живот.

— Здесь?

Дух испарился, ему не требовалось отвечать, ведь Маргарита и так все уже знала.

Из центра огромного круглого зала вырывался столп белого света, затеняющий фигуру чародея, кажущую черной точкой на его фоне. Если это тот же свет, что бил ключом из самой высокой башни Академии, то он явно стал шире, намного шире. На руках мастера Дорена, покоящихся ладонями поверх откосного камня, выступили вены. Погруженный в какую-то медитацию, он стоял недвижимый и очень-очень бледный.

У Маргариты упало сердце. Она вскрикнула, подбегая к нему:

— Мастер Дорен!

Но чародей остался глух к ее зову.

Девушке пришлось оттолкнуть его силой; произошла вспышка, брызнули молнии, в стороны посыпались искры. Возможно, так, как сделала Маргарита, делать было неправильно, но не в том она сейчас положении, чтобы выбирать.

Чародей и его ученица повалились на каменный пол. Маргарита отбила бедро, а в колено воткнулся камешек. Тем не менее, мастера Дорена она не отпустила, уверенная, что хоть немного, но смягчила ему падение.

Гравюры на камне во многом походили на узоры — вроде тех, что дает оттиск пальца, — по-настоящему гигантского пальца! Последние отпечатки магии догорали, бегая по выпуклым кольцам фиолетовыми ручейками.

Маргарита засмотрелась на них, гадая, не взорвется ли еще что-нибудь.

Мастер Дорен пришел в себя, потерянный взор его зафиксировался на девушке.

— Маргарита?.. Что ты… здесь делаешь?

Волосы, черные как ночь, густо рассыпались по лицу, но и сквозь них было видно, как глубоко хмурость располосовала лоб чародея:

— Как ты сюда попала?

Холодок защипал Маргарите позвоночник. К такому приему она была не готова. Ткань преподавательской мантии выскользнула из ее влажных пальцев, и те залазали по карманам в поиске магического инструмента.

— С помощью манипулятора пространством!

— Часы Гнеси?

Маргарита разомкнула рот, чтобы оправдаться, когда рука мастера Дорена выхватила часы.

— Ты хоть понимаешь насколько это опасный инструмент? Им нельзя пользоваться простому человеку без должной магической защиты! Где сам Гнеси? Что с ним? Он же не?.. — раскричался чародей, наведя своей мертвенной бледностью такого страху на Маргариту, что та тут же поторопилась опровергнуть надуманные им беды.

— С ним все хорошо! Гнеси в добром здравии. Наверное, сейчас попивает чаек с главными горничными!

— Но почему он отдал тебе часы?

«Не будьте наивным!», — стрельнуло в голове у Маргариты.

— Мы укра… в смысле… одолжили у Гнеси магический инструмент. Это все госпожа Акки! — бессовестно взвалила она вину на горничную.

Мастер Дорен убрал часы за пазуху и совершил весьма уверенную попытку встать на ноги. Маргарита тоже поднялась, настроенная в случае чего стать чародею опорой. Она не прогадала. Не ступив и шагу, мастер Дорен был сражен головокружением.

— Я… здесь! — подхватила его Маргарита, но простояла с ним не долго. Под весом чародея у нее у самой завернулись колени, и по итогу они оба грузно опустились наземь.

— Ну и тяжелый же вы…

— Акки не пошла бы против моих наставлений без веской причины. — Мастер Дорен прервал свой порывистый вздох фразой. — Который час?

— Когда мы встретились с Гнеси, была половина одиннадцатого...

— Утра?

— Вечера…

Мастер Дорен молчал, обрабатывая информацию. Выражение на его лице не поменялось, но вот цвет! Если до этого он был сравним бледностью с мертвецом, то сейчас стал белым, как мел госпожи Акки.

— Прислуга объявила бойкот. Никто не работает, потому что все боятся убийцы. Думаю, первым делом стоит успокоить народ, я сочиню для вас речь, и завтра вы с ней выступите. А до тех пор, ни о чем не тревожьтесь и отдохните. На вас лица нет.

Глаза чародея покраснели, он закрыл их и уронил подбородок на грудь, его голос зазвучал надрывно:

— Прости… ты не должна была это видеть…

Дышать стало больно. Чародей не уточнил, что имел в виду местоимением «это», но Маргарита каким-то образом понимала, что речь идет о химере и утренних событиях. Она вспомнила его странный взгляд, посвященный ей перед уходом, теперь разобравшись в том, чем это было в действительности — неизъясненным сожалением, перерождающимся в горькое пламя совести…

— Я унаследовал магию своего учителя, но даже с ней продолжаю оставаться ничтожеством.

— Это не так…

— Я хотел спасти простых людей, людей, чьи жизни ни во что не ставили. Закончить эту бессмысленную войну. Но я ошибся. Ошибался снова и снова. И вот он я, не смог защитить даже тех, за кого поручился. Может пора прекратить… Какой толк в моей магии, если я…

— Нет!

Маргарита впилась ногтями в мастера Дорена, воспрепятствовав накалу отчаяния, и рывком развернула его к себе за плечо:

— Чтобы спасать людей, не обязательно быть чародеем. Самые добрые поступки вы совершили без магии. Вы не бросили химер на произвол судьбы, предоставили им кров и работу, чтобы они могли жить как полноценные члены общества, вопреки презрению, направленному на вас, вы относились к ним как к личностям. И я чистосердечно благодарю вас за то, что я с вами, учусь в королевской Академии, хотя никто бы слова не сказал, избавься вы от обузы в лице меня в первый же мой день в вашем мире.

Маргарита выпалила это, не слишком задумываясь над тем, как возмутительно повела себя. Ее вскипяченный разум напрочь забыл о субординации. Она отстранилась, складывая руки за спиной и пылая смущением.

— Извините…

— Не надо извиняться. Это правильные слова, я рад, что услышал их от тебя.

Глаза мастера Дорена были красными, но слез из них не вытекло. И все же он вытер их рукавом. После этого его лицу вернулся более-менее человеческий оттенок.

— Помоги мне подняться…

Рука мастера Дорена сдавливала Маргарите лопатки, но это маленькое неудобство она стерпела без жалоб. После убийственных тренировок у Виктора Михайловича, ее трудно было чем-то сломить.

— Отдам должное моему тренеру из спортшколы… не зря он выжимал из нас все соки.

— Нет, — сказал мастер Дорен, налегая на плечо Маргариты, захромавшей путем, что вел через коридор фиолетовых огней в его кабинет. — Давай туда.

Там, куда указывала рука чародея, тоже была кирпичная арка. Подобные проходы виднелись и в других частях зала. В общей сумме Маргарита насчитала четыре двери, по одной на сторону света.

Маргарита пошагала туда, куда ей было велено, попутно задавая вопросы:

— Хорошо, как скажите. А куда ведет тот туннель?

— Увидишь. Ты бывала там однажды. Лучше поведай мне, — прохрипел чародей, нога за ногу двигаясь в топь мрака, — как ты вошла в мой кабинет и миновала заклятие отвода глаз?

Маргарита не стеснялась отвечать откровенно.

— Огоньки помогли, — призналась она, но следом добавила: — Только не ругайте их! Я сама их об этом попросила...

— Хм… Так и быть.

— Кстати, мастер Дорен, я видела здесь дух ветра! Думала, он обитает в оружейной.

— Дух ветра обитает там, где ему заблагорассудится.

— Простите за прямолинейность, он в самом деле дух или вы?… Просто я читала…

Мастер Дорен собрал ее рваные мысли, как мозайку. Он криво улыбнулся, и для Маргариты это было знаком, что с ним все будет хорошо. Она не совладала с чувством и тоже разразилась улыбкой.

— У меня язык не поворачивается звать их призраками… Иногда, после смерти чародея, его магия создает отпечаток души, так называемый «призрачный след», в котором находят свое выражения сокровенные страхи и желания человека, его стремления и наиболее заметные черты характера. К сожалению или к счастью, призраки — всего-навсего отголоски жизни; их причисляют к низшим перерожденным демонам.

Мастер Дорен и Маргарита вошли в туннель. Девушка наблюдала, как фиолетовый свет настилает на чародея краски, пропитывая волосы и, в частности, белую кожу.

— В редких случаях, — поймал тот ее взгляд, — призрачный след может быть такой силы, что сохранит и образ, и личность колдуна. Так рождаются человекоподобные демоны. Но все-таки, мне больше нравится слово «духи».

— Значит, ваши тихие огоньки…

— Когда-то были живыми людьми. Конкретно мои — души детей. Они все погибли в пожаре, когда Королевскую младшую школу подожгли простолюдины.

— Какой ужас... Бедные огоньки…

— Не переживай, они мало что помнят о своей прошлой жизни. И о смерти тоже.

— А что же олень?

— Насчет его происхождения я не могу ничего утверждать. Возможно, он чей-то призрак, а может, настоящий дух ветра. Последний вариант объяснил бы, почему он является тебе.

Маргарита глупо моргнула:

— Не понимаю…

—В учебниках не всегда пишут истину. Духи стихий свободолюбивы, а сказки о том, что из них можно выдрессировать питомца сочинили впечатлительные невежды, когда-то завидевшие духа в паре с чародеем и расценившие, что первый у второго на цепи. Но, скорее уж, наоборот. Это дух избирает человека для каких-то своих нужд или потому что почувствовал в нем своего единомышленника…

— И причем тут я? Я же не чародейка…

— Духу не обязательно водить дружбу с чародеем. Справедливая девушка с Земли его вполне устроит. — Мастер Дорен многозначительно улыбнулся. — Ну что ж, вот мы и пришли.

Маргарита отвлеклась от смущающих мыслей, и ее одурманил новый ступор. В пятнах фиолетовых отсветов и мрачных теней белела старая обшарпанная дверь.

— Дверь хижины…

Глава 5. Хижина

Прошествовав внутрь хижины, мастер Дорен плотно притворил дверь и сказал:

— Спасибо, дальше я сам.

Он убрал руку с плеча Маргариты, снял мантию и по-хозяйски посадил ее на ржавый гвоздь.

Белая дверь опять привела их в ветхий одноэтажный домишко, сколоченный так криво и косо, будто наспех.

Выбиваясь из сил, мастер Дорен, ковылял вдоль прихожей. Для подстраховки он опирался на стену.

Маргариту же как к земле пригвоздило.

Преподавательская мантия переливалась дорогим атласом со стороны подкладки, она никак не сочеталась с нависшими над ней пыльными балками и бревенчатой кладкой стен.

Совладав со странными впечатлениями, Маргарита тоже разделась и поместила свой плащ рядом с мантией мастера Дорена. Он выглядел куда уместнее, бесформенно свисая посреди паутины трещин. Такое одеяние вполне мог бы носить какой-нибудь лесник.

Чародей прилег на твердую кровать за стеной прихожей. Пока тот не видел, Маргарита тихонечко приоткрыла дверь. Ей было интересно, как она устроена. Выглянешь единожды — и прокладывался путь на улицу, где теплый летний дождь алмазными каплями шуршит в траве и качает бурьяны, желтеющие под солнечными лучами. Но закрой и открой дверь второй раз, и картина совсем другая — фиолетовый сумрак вливается на порог холодной пургой.

— Ну ничего себе…

Маргарита не устояла и повторила действия — ну, чтоб наверняка удостовериться, что поняла систему этой магии.

— Хватит играться с дверью! — прикрикнул на нее мастер Дорен.

Все-таки дверь была очень скрипучей…

— Простите…

Маргарита обогнула лужу, образовавшуюся на полу под протекающей крышей, и вышла в главную комнату, которая служила одновременно столовой, кухней и спальней. В центре помещения стоял непривлекательный стол грязно-коричневого цвета без скатерти. Вокруг него были расставлены три не слишком внушающих доверия стула.

Вся домашняя утварь располагалась тесно друг к другу для экономии пространства, ведь в комнате его было в дефиците! Да спальня в родной квартире Маргариты больше, чем весь этот дом!

Ее взгляд пробежался по шкафу, печке, полкам, заставленным старой посудой — и зафиксировался на чародее.

Мастер Дорен лежал, скрестив длинные руки на животе и довольствуясь твёрдой постелью, втиснутой изголовьем между единственным окном и стеной.

Кровать была очень большой и занимала всю южную сторону дома, без учета выхода в холл, отделенного кирпичной перегородкой, и чародею ничего не препятствовало растянуться на ней в полный рост.

— Где это мы? Чей это дом? Почему сюда ведет дверь из Академии? — сходу засыпала Маргарита его вопросами.

— Это мой дом.

Ну и как не опешить от такого ответа!

— В смысле… ваш дом? Эта… хибара?

Маргарита задействовала всю свою фантазию, чтобы представить чародея, обедающего за этим облупившимся столом. Бесполезно! Куда ни глянь — везде плесень, паутина, пыль и гнилые деревяшки! Все это не имело ничего общего с аристократом, разодетым в элегантный благородно-каштанового оттенка жилет, расшитый золотыми узорами. Белые как снег ткани рукавов казались чужеродными для этого места. А сапоги из высококачественной кожи, должно быть, жутко дорогие! Их вряд ли позволила бы себе купить семья Маргариты, а что говорить об отшельнике?

— Мастер Дорен, вы шутите?

— Отнюдь нет, — устало прикрыл глаза тот, поигрывая пальцами с перстнями.

— Я ни за что не поверю, что вы живете в этой хижине!

— Сейчас нет, но жил когда-то.

— Когда-то — это когда?

— Когда был моложе. — Мастер Дорен простер руку вперед, где в маленьком коридорчике, соседствующим с кладовой, белел свет квадратного окошка. — Взгляни туда.

Земля под западной частью дома осела, из-за этого половина дома провалилась, а на образовавшемся под окном холмике разжились сорняковые бурьяны. В отдалении, среди густого тумана папоротниковых растений и яркой лазури васильков, дикий пейзаж портила чудная конструкция. Большой медный диск парил в воздухе, а наискось его рассекал омытый дождем серебристый рычаг, чем-то смахивающий на стрелку часов. От центра механизма лучилась ещё одна стрелка, но меньшего размера.

— Что это? — спросила Маргарита, второпях возвращаясь в комнату. — Для чего это сооружение?

— Это «Игла Хроноса» в своем первозданном виде, — спокойно ответствовал мастер Дорен. Он почувствовал, как жжет его шокированный взгляд подопечной и открыл глаза, при этом растягивая губы небрежной улыбкой.

— Игла Хроноса?! Это же… это же королевский архиартефакт, магический инструмент династии Веспероза? — Руки Маргариты сумбурно задергались, то хватаясь за лоб, то эмоционально указывая на окошко в траве. Ей было невдомек, почему мастер Дорен улыбается. — Разве архиартефакты не опасны? И… и разрешено ли вам их применять в своих целях?

— Нет, потому-то я полагаюсь на твое молчание.

— Мастер Дорен!

Тот только посмеялся:

— Не волнуйся так. Я же говорил, что это место самое безопасное в мире. О таких вещах я не вру.

Маргарита выдвинула из-за стола стул, что находился ближе всего к кровати чародея, и присела, потому что ноги ее не слушались.

— Я не об этом волнуюсь… — произнесла она, тихо роняя звуки под нос. — Если кто-то узнает…

— Никто не узнает, — оборвал девушку чародей.

— Вы мне так доверяете?

Поигрывая пальцами с перстнями, мастер Дорен призадумался:

— Что ж… если бы не доверял, не показал бы свой дом, так ведь?

Значит, он говорил без шуток? И это… его дом?

Маргарита запрокинула голову, словно за гнилыми балками таились все разгадки.

— Дождь закончился, — подметила она, когда по козырьку перестало стучать. Это наблюдение было озвучено неспроста. — И как она работает? Ну, эта Игла Хроноса? Это как-то связано с тем, что, проходя через белую дверь, мы попадаем в одно и то же дождливое утро?

— Да. — Мастер Дорен уже не смеялся, а просто смотрел в потолок с погрустневшим лицом.

— Игла Хроноса — это магический инструмент, который создает временные петли.

— Так мы в прошлом?.. Своего рода…путешествия во времени?

— Не совсем. Это только иллюзия прошлого, вполне осязаемая, но точная лишь настолько, насколько хватает моих воспоминаний. А мой фамильяр, пространственный демон Тодороко, своей магией укрепляет за иллюзией пространство. Благодаря нему мы можем попасть в мое прошлое, как в любую другую комнату в Академии — просто отворив дверь.

Маргарита пересела в другую позу, оказавшись на стуле задом-наперед.

«Так вот на что застрачиваются силы Тодороко…»

— И почему вы выбрали именно это воспоминание? Эту хижину… это утро… Вы же были правой рукой короля! Наверняка, жили в замке!

— Откуда ты знаешь?

— А, — Маргарита конфузливо обняла спинку стула: — госпожа Акки проговорилась.

Мастер Дорен беззлобно вздохнул:

— У меня была куча слуг, золота и безграничное уважение короля, но самые лучшие дни своей жизни я провел здесь, под этой прохудившейся крышей, вместе со своим учителем. Я прихожу сюда, когда мне хочется побыть наедине с прошлым, поразмыслить о чём-то. Время в этой иллюзии течет медленнее, чем в реальности, поэтому мне нет нужны торопиться. Это мой безмятежный сон, Маргарита, где я никому ничего не должен и где война от меня далеко.

Маргарита положила голову на руки и мечтательно улыбнулась:

— Сон, в который можно вернуться в любой момент… В этом… что-то есть… Хотела бы я также. — На нее резко напала тоска: по родному дому, по отцу и матери, по приятелям из школы фехтования, по упрекам Виктора Михайловича… да даже, самую малость, по Ковалевой (вернее, по их состязательной вражде!)

«Ну, хватит! — отругала она себя. — У меня есть намного более важные задачи. Некогда отдаваться хандре!»

Чтобы грусть не колола сердце, Маргарита решила отвлечься делом. Было у нее на примете одно.

— Если нам действительно не зачем торопиться, то я пока посочиняю вам речь, как и обещала, — сказала она, громыхнув стулом.