Капкан для волчицы

– Знаю я ваши секретики, – рассмеялся Андрей Петрович. – Сам ведь тоже молодым был. Кстати, сынок, Света учится в Питере, летом получит диплом и вернётся домой, будет учить детишек. Здорово, правда?

– Правда, – Владимир даже не пытался скрыть своего разочарования. Он и думать забыл об этой Свете, и меньше всего хотел сейчас увидеть именно её.

– Боже мой, я уже полгода не была дома, – всплеснула руками Светлана. – И так рада, что выходные проведу в городе. Как хорошо, что вы пригласили меня в гости, дядя Андрей! Да и родители мои уже очень соскучились.

– Тогда давайте сейчас к столу, – засуетилась Валентина. – А потом Володя отвезёт тебя домой. Сынок, может быть, пригласишь вечером Светочку куда-нибудь?

– Посмотрим, – холодно ответил матери Владимир, но она, как будто не заметив этого, продолжала весело щебетать, угощая всех старательно приготовленными кушаньями.

***

Два часа тянулись для Владимира необыкновенно долго. Света рассказывала какие-то истории из своей студенческой жизни, отец и мать охали и ахали, нарочито громко смеялись, тоже рассказывали что-то. И только Владимир сидел, с нетерпением поглядывая на часы. А когда Светлана наконец-то стала собираться домой, так быстро вышел в прихожую, что Валентина почувствовала неловкость за сына.

– Видела? – шепнула она тихонько Свете. – Приворожила его что ли, та зараза. Он теперь не спит, не ест, нервный стал, дёрганый. Что с ним делать, ума не приложу.

– Я попробую его отвлечь, тётя Валя, – так же шёпотом пообещала ей Светлана.

И как только осталась с ним в машине вдвоём, начала откровенно заигрывать с ним, ведя себя до неприличия вызывающе.

– Света, ты мешаешь мне вести машину, – попытался он отстраниться от неё. – Посмотри, какой дождь. Дворники едва справляются.

– А мне всё равно, – рассмеялась она, снова загораживая ему лобовое стекло. – Ты же рядом, солнце моё. И все в этом мире опять прекрасно. А к тучам и дождю я привыкла в Питере. Приезжай ко мне, я покажу тебе город. А ты мне покажи, как соскучился... Помнишь, как ты меня называл: «Моя малышка!» Назови меня ещё раз так, а? Ну назови…

Она взяла в ладони его лицо и повернула к себе.

– Света! – прикрикнул он на неё, отворачиваясь, но она в ответ только рассмеялась.

Владимир был уже на середине перекрёстка, когда замигал зелёный свет светофора, и он утопил педаль в пол, чтобы проскочить опасный промежуток дороги и никому не создать препятствия.

– Вовка, ну почему ты такой серьёзный?! – воскликнула Света. – Ладно, если не хочешь, я сама...

Она наклонилась и коснулась его губ, а машину уже заносило на скользкой дороге. Владимир оттолкнул девушку от себя и попытался снова ухватиться за руль, но всё было бесполезно – вылетев через ограждение, девятка закружилась на скользкой жиже и с размаху впечаталась левой стороной в бетонный столб.

***

Майя долго прижимала трубку телефона к губам, не решаешь набрать номер, который знала наизусть. Наконец всё-таки начала крутить диск телефона и когда услышала голос матери Владимира, с замиранием сердца попросила позвать его к телефону.

– Валентина Васильевна, это Майя. У меня очень важный разговор для Володи. Вы можете дать ему трубку?

– Володя уехала отдыхать со своей невестой, – с явным торжеством в голосе произнесла Валентина. – А вы, милая девушка, не звоните сюда больше. Наш сын скоро женится, и я не думаю, что он захочет видеть вас на своей свадьбе. Всего вам доброго!

Она бросила трубку на рычаг телефона, не дав сказать Майе ни слова, и когда та почти сразу перезвонила снова, закричала, не сдерживая своего негодования:

– Я же вам сказала, чтобы вы сюда больше не звонили! Вы что, не понимаете русского языка?

– Валентина Васильевна Олейникова? – заговорил с ней вместо Майи какой-то мужчина. – Олейников Владимир Андреевич кем вам приходится?

– Сын, – испуганно пролепетала Валентина.

– Вас беспокоят из больницы номер семь. Ваш сын попал в аварию и находится в тяжёлом состоянии. С ним была девушка, но ей повезло больше. У неё сотрясение мозга средней тяжести и перелом ключицы. Её родители уже на месте. Им сообщили первым, потом разыскали ваш телефон. Вы можете подъехать сюда?

– Ан...Андре-е-ей!!! – закричала Валентина, сползая на пол по стене. – Андрей, Володенька, наш Володенька... А-а-а!!!

***

Операция закончилась уже в третьем часу ночи и смертельно усталый хирург, вышедший к Андрею и Валентине, сообщил, что они сделали, что могли.

– Он что умер? – трясясь всем телом, проговорил несчастный отец.

– Нет, ваш сын жив и будет жить. У него множественные переломы и самое страшное, что задет позвоночник. Однако есть неплохие шансы на то, что он будет ходить. Конечно, это не произойдёт сразу. Владимиру предстоит очень тяжёлая, долгая и, не буду скрывать, дорогая реабилитация. И если он со всем справится, сможет передвигаться на своих ногах. В противном случае – это будет пожизненное инвалидное кресло. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Однако после того, что он перенёс, поверьте, даже пятьдесят процентов успеха – это почти победа.

– Мы сделаем всё, доктор, чтобы наш сын снова вернулся к полноценной жизни, – крепко сжал руку жены Андрей, подбадривая её.

– Но есть ещё один нюанс, – проговорил доктор. – И тут ничего не сможем сделать ни мы, ни вы. Характер его травм такой, что он сможет жить, как вы говорите полноценной жизнью. Но детей у него не будет уже никогда...

Глава 7

Декабрь тысяча девятьсот девяносто второго года выдался на редкость морозным и снежным, и Майя выбивалась из сил, расчищая дорожки ко всем зданиям предприятия. Теперь она просыпалась в пять часов утра, чтобы к семи успеть сделать хоть что-то.

– А ты меньше паши, девонька, – советовала ей Вера. – Не забывай, что под сердцем у тебя не камушек. Ребёночка носишь. Сама в мыле, как лошадь, вон, пот со лба ручьём льётся, а ему там каково?

– Так я же не могу не работать, – мягко улыбалась ей Майя. – Деньги сами себя не заработают. А нам с дочкой нужно будет на что-то жить. Викуле и пелёнки-распашонки нужны будут, и коляска, и питание.

– Ох и упрямая ты, – всплеснула руками Вера. – Всё дочка да дочка. А если сынок родится, что ж ты, меньше его любить будешь?

– Дочка родится, – засияли глаза Майи. – Я вчера на УЗИ ходила. Там сказали.

– Ну, так тем более, – согласилась Вера. – Дочку беречь надо, на то она и девочка.

– Я буду беречь, тёть Вер! – пообещала Майя. – Всё для неё сделаю. Ветру пахнуть на неё не дам. Ох, только бы скорее она уже родилась...

– Слушай, а что это Колька Клименцов на тебя косится как лошадь на кнут? – проводила Вера взглядом хмурого, немного сутулого Николая, сварщика из второй бригады.

Майя пожала плечами:

– Не знаю. Наверное, обиделся. Он две недели назад приходил ко мне, розу принёс и коробку конфет. Сказал, что давно ко мне присматривается, и что я ему нравлюсь.

– А ты что же? – склонила голову Вера, внимательно глядя на девушку.

– Ничего, – улыбнулась Майя. – Я же вот...

Она погладила свой живот.

– Сказала ему, что беременная, так у него чуть глаза на лоб не вылезли. Под пальто незаметно, вот пока никто и не догадывается... В общем, он как увидел, что я в положении, так розу с конфетами мне в руки сунул и ушёл. А теперь выходит и смотрит.

– Смотрит он, – проворчала Вера. – Лучше бы лопату в руки взял, да снег тебе грести помог. Мельчают, ох мельчают мужики. Слушай, у этого Клименцова тётка родная в отделе кадров работает. Может, поговоришь с ним, пусть тебе полегче работу дадут. Ты же всё-таки беременная. И заявление нужно на комнату в общежитии написать. Общага у нас, конечно, не очень – просто два барака. Зато душ и туалет на каждом этаже. Да и места побольше будет, чем в твоей конурке. Как ты тут с ребёнком поместишься? Это ведь даже смешно. Переезжать надо.

– Ну, работу полегче я просить не буду, – сказала Майя. – Я ведь ничего другого делать не умею. А вот насчёт общежития схожу, поговорю. В самом деле, у меня очень тесно, да и условия, вы сами знаете...

– Сходи-сходи, – кивнула Вера и посмотрела на дешёвенькие часики, тикающие у неё на руке. – Ой, всё, Майя, я побегу. Итак уже опаздываю. А в обед выйду, помогу тебе лопатой махать.

Девушка благодарно улыбнулась, глядя вслед доброй женщине, которая, несмотря ни на что, стала ей ближе родной.

***

– Сыночек, – Валентина присела рядом с ним на постели и взяла его руку в свои ладони. – Как ты себя чувствуешь? Что болит?

– Не разговаривай со мной как с ребёнком, мам, – попросил её Владимир и обвёл глазами палату, которая вот уже столько времени была его домом. – Как я могу себя тут чувствовать, скажи? Я больше не мужчина, я бессмысленный овощ, который прикован к кровати. И так теперь будет всегда.

– Не говори так, мальчик мой, – Валентина поднесла его руку к губам. – Прошу тебя не надо. Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю и как переживаю из-за того, что случилось. Володенька, милый мой... В этом никто не виноват. Просто так получилось. Но мы справимся с этой ситуацией. Обязательно справимся, вот увидишь.

– Никто не виноват? Никто не виноват, мам?! – Владимир повысил голос. – Ты, правда, так считаешь? Так вот, я тебя разочарую! Света мешала мне вести машину. Она лезла ко мне со своими идиотскими поцелуями, а потом произошло то, что произошло!

– Света тоже пострадала, – вздохнула мать. – Правда, её давно уже выписали, а ты пока ещё здесь. Кстати, она хотела прийти к тебе, проведать, поговорить. Наверное, попросить прощения, если она виновата, как ты говоришь.

– Я никого не хочу видеть, а её - тем более, – из глаз Владимира брызнули непрошенные слёзы. – Пожалуйста, мама, выйди, оставь меня одного.

– Перестань, сынок, не рви моё сердце... – попросила его Валентина. – У тебя всё будет хорошо. Ты обязательно встанешь на ноги, и у тебя всё будет как раньше. Ты же мой любимый мальчик... Такой сильный, такой добрый. Мой маленький сынок, попавший в беду. Помнишь, когда ты был ребёнком, прибегал ко мне, если тебе было плохо. Я тебя целовала, и тебе становилось легче.

– Мама, я больше не ребёнок, – перебил её Владимир. – Понимаешь? Всё кончено! Я не хочу больше жить. Не хочу! Ты же видишь, как мне плохо, зачем ты ещё больше мучаешь меня? Уйди, я прошу тебя, уйди-и-и!!!

Владимир уже кричал во весь голос, и испуганная Валентина вскочила и бросилась к двери, боясь, что сюда сейчас сбежится вся больница. Но вдруг он умолк, а потом позвал тихо:

– Мам, подожди...

Она остановилась и повернулась к нему, испуганная, растерянная, и замерла, не зная, что ещё ожидать от него.

– Мам, если ты меня любишь, и папа тоже, найдите мою Майю. Я обидел её, унизил, растоптал. За это и наказан вот этим...

Он показал рукой вдоль тела и безвольно уронил её, окончательно обессилев.

– Найдите её, мама. Я готов навсегда остаться инвалидом, готов умереть в любую минуту. Но мне надо знать, что с ней всё хорошо и она простила меня. Для меня это очень важно. Понимаешь?

– Хорошо, сынок, – кивнула Валентина. – Ты отдыхай, я вечером приду к тебе вместе с папой.

– Найди её, мама, – прошептал ей вслед Владимир и утомлённо закрыл глаза. – Я очень тебя прошу, найди...

***

– Ну что, как он? – спросил Андрей, встречай жену на больничной стоянке. – Извини, не стал заходить. Не хочу, чтобы Вовка видел меня в таком состоянии. Решения по кредитам будут известны только вечером, ближе к концу рабочего дня. И я просто издёргался, выпрашивая деньги на его лечение. Нервы уже совсем ни к чёрту.

– У меня тоже, – сказала Валентина. – Андрюша, он просит, чтобы мы нашли эту Майю. Помнишь, ту самую девушку, на которой когда-то собирался жениться.

– Но где же мы будем её искать? – растерянно посмотрел на жену Андрей. – Да и не до того мне сейчас. Без того проблем хватает. Поиск человека – это всегда такие затраты...

– Мы никого не будем искать, – покачала головой Валентина.

– Подожди, но Вовка же спросит нас, – не понял жену Андрей.

– Он спросит, мы скажем, что ищем, – пожала она плечами. – Он ведь никак не сможет проверить наши слова. Пройдёт полгода, год, два... И время всё расставит по своим местам.

***

Смахнув остатки еды в контейнер для отходов, Майя бросила взгляд на следующий поднос и замерла: на большой тарелке, в обрамлении овощей и соуса лежал кусок красной рыбы, разломанный пополам. Какой-то привередливый клиент ресторана едва притронулся к приготовленному блюду, и оно осталось почти целым. Сочная морковно-красная мякоть блестела капельками сока, и аромат от неё исходил такой, что желудок Майи свело от боли. Если бы было можно, она схватила бы эту рыбу прямо руками и ела, ела, ела её... По животу девушки прошли спазмы. Ещё никогда с самого начала своей беременности она не хотела есть так сильно. Конечно, перед выходом на работу она поужинала, но макароны, обжаренные на сковороде с яйцами, совсем не дали ей того насыщения, в котором она нуждалась.

Недавно тётя Вера принесла ей пилюли – витамины, которые ей отдала какая-то знакомая.

– У них тут срок годности закончится через два месяца, – сказала она тогда. – Но это ничего, к тому времени ты уже управишься с ними. А ребёнку всё-таки польза. Тамарка сказала, что они страшно дорогущие.

– А почему же она сама их не пила? – удивилась Майя.

– Пила, – махнула рукой Вера и засмеялась. – Только они ей, что слону дробина. Да и забывала она их принимать постоянно, а тут же регулярность должна быть. В общем, поэтому я их у неё забрала, а ты пей. Тебе полезно.

Майя две недели принимала пилюли и радовалась, что хоть что-то полезное попадёт в развивающийся организм её малышки, ведь овощи и фрукты зимой были такие дорогие, что она почти совсем ничего не могла себе позволить и постоянно чувствовала не проходящий голод.

Майя даже в заводскую столовую приходила позже всех и садилась у дальнего столика, чтобы никто не видел, с какой жадностью она съедает всё, что берёт. И вот теперь, глядя на кусок сочащейся соком рыбы, глотала наполнившую рот слюну и никак не могла заставить себя взять тарелку, потому что боялась не сдержаться и накинуться на еду.

– Нет, так нельзя. Ты не можешь унизиться настолько, – из последних сил приказала она себе, и быстро смахнула рыбу в бак для отходов. А потом почувствовала такой спазм, подступивший к её горлу, что не смогла сдержать приступ тошноты и упала на колени.

Кто-то заглянул в моечную, но Майя даже не обернулась. Только почувствовав облегчение, она наконец-то встала, подошла к раковине для мытья рук и плеснула прохладной водой себе в лицо.

– Волкова! – послышался грозный окрик администратора. – Уберёшь тут всё за собой и придёшь ко мне за расчётом. Ты уволена...

Майя убрала мокрой ладонью прилипшую к лицу прядь волос и ничего не ответила на распоряжение начальника. У неё не было сил на то, чтобы оправдываться или умолять оставить её. У неё вообще ни на что не осталось сил...

***

– Вот же сволочи! – возмущалась потом тётя Вера, когда Майя рассказала ей о том, что произошло. – Ты же не специально! Могли бы и понять, войти в положение. Девка беременная, а они так издеваются. Ни стыда ни совести у людей нет. Провалиться бы им на месте. Ну а к нашим ты ходила? Что там с общежитием?

– Сказали мест нет, – вздохнула несчастная девушка.

– Как нет? – удивилась Вера. – Ковалёвы же освободили комнату. У них бабка померла, квартиру им оставила. Зачем же им теперь комната в общаге?

– Я не знаю, – покачала головой Майя.

– Ой, девка, – склонив голову, посмотрела на неё Вера. – Что-то ты мне совсем не нравишься. Ладно, сама схожу к коменданту и поговорю с ним. Пусть мне объяснит, что к чему.

А через пару дней снова пришла к ней и, сев на стул, скорбно сложила руки на коленях:

– В общем, надо тебе как-то продержаться. С общежитием может помочь только директор. А он уехал в отпуск, и вернётся только после новогодних праздников. Я ходила к его заму, Терентьеву, но он вообще ни рыба ни мясо. Как говорила моя бабушка ни в городе Богдан, ни в селе Селиван. Потерпи немного, а? Как наш вернётся, я сразу к нему пойду. И жильё для тебя вытребую. Вот увидишь.

Но прежде чем тётя Вера смогла чего-то добиться, в жизни Майи произошло другое событие, которое снова выбило её из колеи.

***

В двадцатых числах декабря в каморку девушки постучали и она, открыв, увидела Николая Клименцова, который снова явился к ней, только теперь без конфет и цветов.

– Собирайся, Майя, Я пришёл за тобой, – сказал он, глядя прямо в глаза опешившей девушки.

– С чего бы это? – удивилась она.

– С того, что я хочу, чтобы ты жила со мной, – продолжал настаивать на своём парень.

– А ещё что ты хочешь? – нахмурилась она.

– Да ты не подумай. Я приставать не буду, ты же беременная. А я же не совсем, – он присвистнул и покрутил пальцем у виска. – Просто мне жалко тебя. Поэтому я выделю тебе комнату, а сам буду спать в гостиной. Квартира мне досталась от бабушки, родители живут в деревне. К нам лезть никто не будет, можешь не бояться.

– Коля, ты, наверное, очень хороший, – коснулась его плеча Майя. – Я даже уверена в этом. Вот только я мужчинам не верю. И не доверяю. Совсем. С какой стати ты просто так будешь заботиться обо мне?

– Ну, не просто так, – покачал головой Николай. – Получаю я нормально. Так что продукты мои – но на нас двоих готовишь ты. Ты живёшь на всём готовеньком, а у меня чистая квартира и одежда выстиранная и поглаженная. Ну а там увидим, как дальше сложится. Что замерла-то? Можно подумать, тебе есть, что терять...

– Ну что ты, Коля. Даже в самой сложной ситуации у человека всегда есть, что терять, – проговорила Майя.

– Ой, да перестань философствовать! – махнул он рукой. – Проще смотри на вещи. У меня ванная и душ. Искупаешься по-нормальному. А за обед можешь не переживать. Я уже гречку с мясом приготовил и салат. Мать недавно икру баклажанную передавала, варенье и лечо. Так что голодной не останешься. Да что ты ещё думаешь? Пошли и всё тут! Потом ещё спасибо скажешь!

– Ладно, Коля, пойдём, – кивнула Майя. – Может быть ты и прав.

Глава 8

Несколько дней Майя и вправду чувствовала себя хорошо. Николай относился к ней с уважением, много шутил и был очень рад, когда она сама приготовила обед.

– Слушай, твой борщ просто объедение. И окорочка пожарила так вкусно. Где ты так готовить научилась?

– У нас в интернате тётя Рая поварихой работает. Она научила. Мы с Лидой к ней постоянно ходили, помогали…

Воспоминание о подруге больно царапнуло душу девушки, и она умолкла, но Николай не заметил этого.

– Тогда понятно, – сказал он. – Сама-то что не ешь? Вкусно же!

– Я перекусила, пока готовила, – улыбнулась Майя. – Пойду пока бельё поглажу.

– Хорошо, – не отвлекаясь от еды, кивнул Николай.

Майе оставались один пододеяльник и две рубашки, когда в дверь позвонили.

– Коля, ты откроешь? – позвала Майя, он прошёл в прихожую, и в ту же минуту она услышала громкий женский шёпот.

– А чьё это пальто? И сапоги... Сынок, ты что, не один?!

– Сынок...– обомлела Майя. – Неужели это родители Николая приехали из деревни и застали её здесь? Господи, что же она будет им говорить? Как всё объяснит? Вот ведь, позорище... зачем она только согласилась на эту авантюру.

В волнении она прижала к себе рубашку Николая и как раз в это время в комнату не вошла, а ворвалась полная рыжеволосая женщина с крупными чертами лица и пухлыми губами, накрашенными помадой яркого, морковного цвета.

– Батюшки, прелесть-то какая! Да ты ж моя хозяюшка! Федя, Фёдор! Да где ты там есть?! Иди, посмотри на нашу невестушку. Вот кого от нас скрывал Коленька! Ах ты, обормот-обормот! И ведь красивую какую нашёл... Ну, иди сюда, доченька, давай знакомиться! Меня Мария Филипповна зовут...

Она чуть ли не силой вытащила Майю из угла, куда та забилась от испуга, и только теперь заметила её округлившийся живот.

– Батюшки! – всплеснула руками мать Николая. – Детонька! Это на каком же ты месяце?! Федя, они уже ребёночка ждут...

Фёдор Васильевич, высокий худощавый мужчина, вполне приятный, только не улыбчивый, в ответ как-то странно крякнул и проговорил густым басом:

– Внука мне давайте. Внука хочу...

– Извините, но вы неправильно поняли. Я вам сейчас всё объясню, – начала Майя, но Николай не дал ей договорить, подошёл и обнял её:

– Нечего тут объяснять, милая. Мама, папа, позвольте представить вам мою невесту, почти жену – Майю. Мне очень повезло с ней, она умница и красавица. И мы с ней любим друг друга.

– Коля! – округлила глаза Майя, поднимая на него смущённое и одновременно расстроенное лицо.

А он наклонился к ней, делая вид, что собирается поцеловать в щеку, и шепнул тихонько на ухо:

– Я потом сам с ними поговорю. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Майя выдохнула. Ей совсем не нравилась эта ситуация, но спорить сейчас с Николаем и его родителями она не стала, понадеявшись, что он выполнит своё обещание и всё им объяснит.

Весь вечер Мария Филипповна нахваливала Майю: и хозяйка она замечательная, и везде у неё чисто, и еда приготовлена очень вкусно, и сама она такая красавица, какую редко найдёшь на белом свете. Участливо спрашивала, как она переносит беременность, рассказывала о том, как сама носила Николая, а потом его сестру Натальюшку. И вообще была такая шумная и весёлая, что Майя даже немного оттаяла.

– Какие хорошие у тебя родители, – сказала она Николаю, когда они проводили его отца и мать домой. – Жалко, что не остались на ночь. Ехать ведь им далеко.

– Да ну! Всего-то сорок пять километров, – махнул рукой он в ответ. – Да ты не переживай. Они всегда так приезжают. Наездом. Побыли – пошумели – покомандовали – уехали. Потом привыкнешь, и даже радоваться будешь, что они никогда не ночуют у меня. И вообще, у них хозяйство, как же они останутся? Мать вместе с петухами встаёт, коров начинает доить, управляться. Ты в деревне не жила, не знаешь, что это такое. Зато всегда продукты свои, всё свежее, вкусное.

– Ой, правда! – воскликнула Майя. – Сколько всего они тебе привезли. И молоко, и сметану, и творог, и овощи, и соленья всякие...

– Вот и ешь, – улыбнулся Николай. – Тебе полезно.

– Коля, – Майя вдруг покраснела. – Мне кажется, мы зря не сказали им правду. Так нельзя. Они ведь решили, что я жду ребёнка от тебя. Обрадовались, что у них будет родная внучка. А ведь это не так.

– Она будет им родной, вот увидишь, – пообещал Николай. – Дай только время. Пусть всё идёт как идёт. Ты обязательно привыкнешь и к ним, и ко мне. А потом и полюбишь. Не всё сразу. Но у нас всё будет хорошо. Я тебе обещаю.

***

За те дни, что провела у Николая, Майя посветлела лицом, чуть-чуть округлилась и снова научилась улыбаться.

– Вот ведь, что сытая жизнь делает с человеком, – порадовалась за неё Вера, застав на одной из аллей предприятия с метлой и лопатой. – Ишь, как глаза у тебя светятся. Ну что, говори, слюбились с Николаем?

– Да вы что, тётя Вера! – Майя сняла рукавицы и попыталась согреть дыханием покрасневшие ладони. – Коля хороший, но между нами ничего такого нет. Он сказал, что подождёт столько, сколько будет нужно. А вообще, я ему очень благодарна за такую помощь. Знаете, он сегодня обещал сделать мне какой-то сюрприз. И я почему-то очень волнуюсь. Вот, хочу поскорее закончить работу и домой.

– Домой, – улыбнулась Вера. – Как хорошо ты это сказала. Дай бог тебе, девочка... Всего-всего! И пусть у тебя как можно скорее будет свой дом...

В порыве необъяснимого счастья, Майя обняла добрую женщину, и та быстро смахнула набежавшие на глаза слёзы:

– Вот мы дуры, бабы! Плохо – плачем, радость – тоже плачем. Ох, Майя, Майя... Так уж я за тебя рада, так рада, что увижу твоего Клименцова и расцелую, наверное. Надо же, какой попался тебе мужик. Совсем как мой Миша... Слушай, а приходите к нам в гости. Праздники ведь начинаются. Сегодня что у нас, понедельник? Ну вот! А в четверг уже Новый год. Посидим, отметим, познакомимся поближе, песни попоём...