Капкан для волчицы

Она снова припала к плечу мужа и тихонько завыла, не в силах сдержать рвущегося из сердца горя:

– Что же за судьба у девчонок такая? Мать в детском доме воспитывалась, жизни не видела. И дочка туда же попадёт. Не уберегла я Майю мою... А теперь и Викулю… Я, одна я во всём виновата...

– Тише-тише, – погладил её по голове Михаил. – Не надо так говорить. Мы с тобой Майю никогда не забудем. И дочку её навещать станем. В обиду не дадим. А теперь пошли, Веруня, отдадим нашей Майе последний долг – нам ведь её хоронить. Больше некому... Вот и надо всё организовать честь по чести. Вот уж, правду говорят, судьба...

– А что с теми, кто в машине был? – Вера подняла на мужа заплаканное лицо. – Ты узнавал?

– Узнавал, – кивнул Михаил. – Водитель и его пассажир... сразу. Там без вариантов было. А женщина, что на заднем сиденье сидела, по дороге в больницу скончалась. Семья эта была. Видать, тормоза отказали. А может водителю за рулём плохо стало. Что уж теперь выяснять...

– Ну да, ну да, – вздохнула Вера и, выйдя на улицу, подняла глаза в голубеющее мартовское небо. – Прости меня, Майя, – прошептала она с тяжёлым вздохом. – За всё меня прости...

***

На похоронах у Майи было чуть больше десяти человек. Две её коллеги из библиотеки, Вера с Мишей, соседи. И Николай. Хмурый и молчаливый, всем своим видом похожий на осеннюю тучу.

– Его-то зачем позвал? – спросила мужа Вера, косясь на почерневшего и исхудавшего от пьянства Николая.

– Не смог я промолчать, – виновато прошептал на ухо жене Михаил. – Любил он Майю. Из-за неё и с Лилькой не ужился. Она уже полгода как от него ушла и дочку с собой забрала. Слышала ведь?

– И правильно сделала, что ушла, – поджала губы Вера. – Он же до полусмерти каждый раз напивается. Вот бы счастье Майе привалило.

– С ней он, может быть, был бы другим, – не согласился с женой Михаил и умолк, глядя на обитый красный бархатом закрытый гроб...

Под тихий говорок присутствующих и громкие всхлипывания Веры, над последним пристанищем Майи, вырос печальный холмик. Его украсили скромными венками и цветами, постояли над ним ещё немного, потом отправились в её опустевший дом, где, сидя за столом, принялись поминать несчастную женщину, погибшую так нелепо. Говорили о семье, которая стала невольной причиной страшной трагедии, жалели маленькую Вику. И только Николай молча опрокидывал в себя стопки тёплой водки, но совсем не пьянел, и только всё больше и больше мрачнел лицом.

***

Мария, встретив вечером вернувшегося домой сына, повела носом и, почувствовав от него невыносимый перегар, вдруг всплеснула руками:

– Господи, да в кого же ты превратился, Коленька?! На себя стал не похож. Какой красавец был. А теперь? Совсем ведь не просыхаешь! Загубил себя, под корень срубил. Лиля ушла, с Катюшей видеться нам не даёт. Ругает на чём свет стоит и меня, и отца за то, что мы сосватали вас когда-то. Да только кто же знал, что так получится?

– Я знал, – покачнулся Николай. – Никто мне кроме Майи не был нужен.

– Ладно, – прижала руки к груди Мария Филипповна. – Ладно, сынок. Раз уж ты так сильно её любишь, давай я сама съезжу к ней. Поговорю, покаюсь. Она ведь не замужем, поди? Кто ж её возьмёт детдомовскую, да ещё и с прицепом? А ты, женись, сынок. Мы с отцом больше возражать не будем. Я поговорю с ней, она простит нас. За руку её домой приведу. Вот увидишь. Только пообещай мне, что пить больше не будешь.

– А-ха-ха!!! – расхохотался вдруг Николай. – За руку приведёшь? А давай! Приведи! Я тогда капли в рот не возьму. А если не приведёшь, сопьюсь, мать. Потому что жить не хочу. Всего неделю длилось счастье моё! Неделю я домой возвращаться хотел. Бежал даже однажды, когда на автобус опоздал. Потому что там меня ждала моя Майя. И если бы не ты...

Николай покачнулся и схватился рукой за стену, потом облизнул запёкшиеся губы и снова посмотрел на мать тусклым, затуманенным взглядом:

– Но я тебя не виню, мать. Что с тебя взять? Во всём виноват я сам. Не заступился, не ушёл из дома вместе с ней, тряпкой показал себя, а не мужиком. За то она и не простила меня. И за это до конца дней своих буду нести свой крест.

Николай закинул руку за голову и постучал себя ребром ладони по шее.

– Вот тут он, крест мой. И нести его мне только одному.

– Не говори так, не говори, сынок, – умоляюще протянула к нему руки Мария. – Скажи, где найти её? Ты ведь знаешь.

– Знаю, – кивнул Николай, и крупные слёзы закапали из мутных глаз его. – На кладбище она. Похоронили сегодня Майю, мать. Ты слышишь? Похоронили её, а умер я...

***

– Слышь, Капкан! – вертлявый черноглазый мальчишка по кличке Чибис ворвался в спальню, где смуглый, темноволосый паренёк с удивительно яркими зелёными глазами шнуровал кроссовки, собираясь идти играть в футбол. – Там новенькую привезли. Вот потеха! Кричит, как бешеная. Кусается, вопит во всё горло. Придурковатая, наверное. Айда посмотрим. Кинокомедия – упасть не встать.

– Сколько ей лет? – бросил на него быстрый взгляд Капкан.

– Не знаю, – развёл руками Чибис. – А фамилия у неё, кажется, Волкова.

Он вдруг громко расхохотался:

– Слушай, она и вправду как волчица! Клашу за руку знаешь, как цапнула, та аж завизжала. Я у неё такого лица никогда не видел, ха-ха-ха! Ну ты идёшь? Наши все там!

– Не хочу, – отмахнулся от Чибиса Капкан, потом достал из-под кровати мяч и, отбивая его об пол, спокойно направился к выходу.

Чибис спорить с ним не стал. С Капканом вообще никто не хотел связываться, даже старшие ребята, которых, впрочем, в то время в интернате было всего четверо. Они уже пару лет как жили своей собственной жизнью, не ввязываясь в разборки младшей детворы. Ночами тайком уходили в город, и воспитателям приходилось искать их по всяким притонам. Но после возвращения и отбывания положенного наказания, снова повторяли свои выходки, мечтая только об одном – скорее бы наступило лето, и они смогли бы навсегда покинуть стены ненавистного всем детского дома.

Капкана перевели сюда всего год назад. И ребята, привыкшие всех проверять на прочность, сразу поняли, что с ним шутки плохи. Вспыльчивый Капкан, стоило его задеть, сразу бросался в драку, невзирая на то, кто его противник или сколько их.

А после того, как Вовка Кабан, семнадцатилетний недоумок, попытался избить его за какую-то провинность прямо в столовой, а тот, недолго думая, нанёс ему несколько ран зажатой в руке вилкой, Капкана зауважали многие. И тут же приклеили ему это прозвище.

– Кабан здоровый, – верещал тогда Найдёныш, до ужаса рыжий и конопатый Санька Найдёнов, воспитывавшийся здесь с пяти лет. – А ты его как капкан поймал.

С тех пор тот и стал Капканом.

Постукивая мячом, Капкан спустился с лестницы и направился к выходу на задний двор, когда на него налетело что-то невообразимо лохматое и орущее и, споткнувшись, больно ткнулось ему головой в живот.

– Эй, ты что?! – он едва успел ухватить рукой подавшую девчонку. – Куда летишь, глаза повылазили, что ли?

А их уже обступила беснующаяся толпа, и неугомонный Чибис вопил во всё горло:

– Пацаны! Волчица в Капкан попала! Ату её, ату!!!

Глава 12

Лёжа на больничной койке, Вера рыдала, мотая головой из стороны в сторону и повторяя бессвязно:

– Увезли, увезли, забрали! Прямо из больницы! Хоть бы попрощаться дали! Объяснить, поговорить! Вика-а-а-а…

– Вера, Верочка, успокойся... – Михаил пытался удержать жену, которая то и дело порывалась встать. – Тебе нельзя так волноваться. Врач сказал, сердце слабое. Вера, приступ был серьёзный. Перестань, пожалуйста...

– Ты не понимаешь, Миша! – продолжала кричать Вера. – Вику забрали в детский дом! Я даже не знаю, в какой! Она там плачет. А рядом никого нет. Это же наша Вика, Миша... Пусти, я должна найти её, поговорить, успокоить...

– Сестра! Сестра, скорее!!! – закричал Михаил, призывая на помощь медсестру, которая только что появилась в коридоре. – Сделайте ей успокоительный укол! Пожалуйста! Ей же нельзя волноваться!

Заглянувшая в палату медсестра ушла, но через пять минут вернулась со шприцем в руке, и вскоре Вера затихла, бормоча что-то непонятное. Потом она уснула к большому облегчению Михаила, который теперь просто сидел с ней рядом и держал за руку.

Всего два часа назад они приехали в больницу, чтобы навестить Вику и узнали, что девочку уже куда-то отправили. Услышав об этом, Вера, побледнев, как-то странно задышала, а потом покачнулась и без памяти упала на руки едва успевшего подхватить её мужа. Хорошо, что это произошло в больнице и рядом оказались толковые врачи. Они-то и оказали Вере первую помощь, но потребовали, чтобы Михаил оформил её в стационар и оставил под наблюдением, потому что им нужно было выяснить полную картину её заболевания.