Капкан для волчицы

Летний жар накрыл всю округу плотной крышкой, никому не позволяя выбраться из-под неё, и даже в тени люди и животные задыхались, мечтая хоть о слабом дуновении прохладного ветерка. Солнце не просто светило – оно как будто прожаривало воздух, делая дальние поля расплывчатыми, как в мареве. Пыль на обочинах светилась золотом, а редкие деревья возле дороги казались ещё более измученными от зноя, чем все остальное.

Иногда Майе казалось, что автобус стоит на месте, приклеившись к тягучему, расплавленному асфальту, а мимо него проплывают кукурузные, пшеничные и ржаные поля, местами – выгоревшая трава, и заросшие серебристой полынью окраины деревень.

Соседка Майи несколько раз пыталась заговорить с девушкой о новостях, которые недавно слышала по телевизору или прочитала в газете, рассказывала ей, что едет в гости к внукам и что её дочка, такая умница, уже наготовила для неё и окрошки, и холодца, и нажарила котлет. Она теперь живёт в деревне Мигулино, потому что её муж родом оттуда.

– Хозяйство держат большое, огород и всё такое. Но я была против того, чтобы Нина переезжала к мужу. Да разве влюблённую женщину может кто-нибудь удержать? Вот и моя дурёха забралась в эту глушь. Хотя, с другой стороны, у неё ж дети. А там, в деревне всё натуральное – и овощи, и мясо и молочко. А наш молочный комбинат закрыли. Слышала? Разорился, говорят. А я не верю. Сейчас времена-то какие! Ничего не разберёшь, что происходит. В позапрошлом месяце директора обувной фабрики в лесу нашли, представляешь? Не поделился с кем-то, видать. Что? И об этом не слыхала? Да ты откуда взялась-то? С Луны, что ли, свалилась?

– Нет, – покачала головой Майя.

– Вот то-то же! Все мы на Земле живём, тут и помрём. На земле и помирать будем. Сейчас с этим просто. Дочка моей знакомой, представляешь, всю жизнь учительницей работала. А как платить перестали, быстренько уволилась и стала за границу мотаться. В челноки, стало быть, подалась. Она-то в школе английский преподавала, язык знала, быстренько так на нём шпрехала. Ну так вот. За полгода раскрутилась так, что мама не горюй. Муж с завода ушёл, стал домашними делами заниматься, ну и таксовать заодно. Так Галинка ему новую машину купила. Иномарку какую-то. Я в них не разбираюсь. Видела только, что зелёная. Детей в модное шмотьё одела, сама такая расфуфыренная стала. Сразу было видно, что денег куры не клюют. А позавчера звонит мне Зинка, мать её. Плачет, заливается. Галинка домой возвращалась, на поезде ехала. Ну вот. Там её и ограбили, а саму с поезда сбросили. Вот Зинка всех и обзванивала, дочке на похороны деньги собирала. А откуда у меня деньги? Я по заграницам не моталась, большую деньгу не заколачивала. Так вот, девонька, и живём. А ты сама-то куда едешь? К папке с мамкой, поди?

– Детдомовская я, - повернулась к ней Майя, собирая волосы так, чтобы они не мешали, но несколько прядей все равно прилипали к вискам от тёплого воздуха, слабенько просачивавшегося в салон из вентиляционных щелей... – Нет у меня родителей, и никогда не было.

Женщина мгновенно притихла, потом склонилась к проходу и стала смотреть на дорогу через лобовое стекло Икаруса. Майя тоже отвернулась к окну, но краем глаза успела заметить, как соседка подтянула к себе сумку, поставила её на колени и крепко вцепилась в ручки толстыми пальцами.

Когда же на два места впереди освободилось сиденье, она пересела туда, напоследок с опаской обернувшись на усмехнувшуюся Майю.

Больше до конца пути девушку никто не тревожил, и она смогла наконец-то, обдумать всё, спокойно и рассудительно.

Выйдя на автовокзале небольшого городка, Майя первым делом отыскала доску объявлений и принялась изучать те, которые могли бы подойти. В конце концов, она сорвала несколько номеров и отправилась к таксофону, чтобы позвонить и узнать, не нашлись ли на требуемые места работники.

Ей удивительным делом повезло. На территорию одного из городских предприятий требовался дворник, которому предоставлялось жильё – малюсенькая конурка, в которой находились стол, табурет и никогда не раскладывающийся диван, потому что там для этого просто не было места.

– Слава богу, – обрадованно говорила ей невысокая худощавая женщина Вера Павловна, принимавшая её на работу. – Тут до тебя я работала, а сейчас появилось место в укладчицах, и если бы не ты, туда взяли бы вместо меня кого-то другого. Слушай, а мы раньше с тобой нигде не встречались? Что-то лицо твоё мне как будто знакомым кажется…

– Нет, – покачала головой Майя. – Я только сегодня сюда приехала, а до этого в областном центре жила.

– Иди-ка! – удивилась Вера. – Ну, ты везучая, девка. Только приехала, а уже и работа у тебя есть и жилье. Мало кому так подфартить может. А по поводу города, так и я тут всего восьмой год как живу. До этого тоже в областном центре обитала. Замужем там даже была, только развестись пришлось. Помотала меня жизнь малость. Показала себя с разных сторон. Потом смилостивилась. Вот. Короче, встретила я одного мужичка, а он местный. Позвал к себе. Семь лету уже вместе живём. Дитя даже прижили. Полинку. Пять лет девчонке зимой будет. Большеглазая, как и ты. Ой, а зовут-то тебя как?

– Майя, – улыбнулась Вере Павловне девушка. – Майя Владимировна Волкова.

Железная кружка, которой Вера зачерпнула воды из ведра, чтобы напиться, со звоном выпала из её рук.

– Как? – побледнела она, уставившись на Майю так, будто увидела привидение.

– Майя Владимировна Волкова… – повторила озадаченная девушка. – Вера Павловна, вам плохо?

– Нет. Ничего. Нормально, – как-то странно и отрывисто заговорила та. – Слушай. Ну вот тебе ключи. Тут рабочая одежда, метлы, лопаты, грабли. Инструмент, в общем. Завтракать, обедать и ужинать будешь ходить в столовую, тут за углом кирпичное здание, увидишь. За зарплатой в бухгалтерию. И расписаться туда завтра сходи. Прямо по аллее, как раз в дверь управления упрёшься. А я пошла.

– До свидания! И спасибо вам! – поспешила за ней Майя, но Вера, только махнув рукой, уже скрылась за углом дворницкой.

Дальше Майя всё осматривала сама. За стенкой бок о бок примостились унитаз и раковина, на стене висел таз, в котором можно было помыться или постирать вещи. Ни ванной, ни душа, ни других каких-либо удобств в дворницкой не предполагалось. На столе стояла электрическая плитка, с нагревающейся спиралью. В шкафчике на стене Майя нашла маленькую кастрюльку, сковородку и чайник. Там же стоял грязный стакан в медном подстаканнике, ложка и глиняная миска с отбитым краем.

Увидев всё это, кто-то бы отшатнулся и отказался жить в таких условиях, но Майя даже обрадовалась этому незавидному жилью. Она привыкла довольствоваться малым и не ждала какой-то особенной роскоши. Теперь у неё была крыша над головой, и она могла зарабатывать себе на жизнь, не ожидая ни от кого ни жалости, ни помощи.

Впрочем, Майе повезло не только с этим. Согласно ещё одному объявлению, в один из ресторанов требовалась посудомойщица, и по счастливой случайности этот ресторан находился буквально в одном квартале ходьбы от дворницкой, где поселилась девушка. И часы работы ни там, ни там, не совпадали. С шести часов утра до двух часов пополудни она работала дворником, потом отдыхала и в пять часов вечера приходила в ресторан, где принималась за мытьё посуды.

И жизнь её потекла ровно и спокойно…

Вера в гости к девушке не заходила, лишь иногда, заметив издали, махала рукой и тут же скрывалась, будто избегая удивлённой таким отношением Майи. Впрочем, задумываться об этом она совсем не хотела.

Но была очень удивлена, когда однажды под вечер кто-то постучался в её каморку.

***

В интернате никто не смог сказать Владимиру, где может находиться Майя.

– Вы что, не отслеживаете, как и где живут ваши бывшие воспитанники?! – возмутился тот. – Разве так можно? Вам что, всё равно?!

– Не надо тут кричать, молодой человек, – осадила его Клаша. – Во-первых, мы во всем следуем букве закона и не нарушаем его даже в мелочах. Во-вторых, на каком основании вы требуете от нас сведений о Волковой? В-третьих, даже если бы мы знали, где она и что с ней, не стали бы делиться с вами этой информацией. А в-четвертых, если вы не прекратите кричать и безобразничать, я вызову наряд милиции и дальше вы будете объясняться не с нами и не здесь.

– Значит, вы действительно ничего не знаете? – поумерил свой пыл Владимир.

– Действительно ничего, – сухо ответила ему Клаша.

– Ладно, я понял, не надо милиции, – опустил голову Олейников и пошёл прочь, думая, где же ещё он может найти пропавшую Майю.

Он вернулся домой и без сил упал на кровать, обхватив голову руками, и вдруг его взгляд упал на небольшой свёрток, перетянутый праздничной лентой. Её подарок!

Дрожащими пальцами он потянул за тесьму, развернул нарядную обёртку и увидел большой красивый альбом, сделанный в виде книги, на форзаце которой было написано рукой Майи:

– Страницы нашей жизни тебе в подарок, Володя. Я тебя очень люблю! Твоя Майя. 25.07.1992 год.

А в трёх пластиковых кармашках были вставлены фотографии, которые они сделали в день её рождения – первого мая. Вот они обнимаются и, улыбаясь, смотрят в камеру фотографа на фоне фонтана, вот смеются, летя над землёй на цепной карусели «Вихрь», а здесь идут по аллее и держатся за руки, такие счастливые…

Прижав к груди альбом, Владимир горько заплакал впервые после далёкого детства…

***

Он не сдавался ещё несколько месяцев, и каждый день пытался отыскать Майю – расклеивал её фото по городу, давал объявления по радио, в надежде, что она услышит его и отзовётся. Вечерами колесил на новенькой девятке по улицам и всматривался в прохожих, мечтая случайно встретить пропавшую девушку.

Всё оказалось бесполезным. И Владимир сломался. Однажды друзья, обеспокоенные его состоянием, настояли на том, чтобы он пошёл отдохнуть с ними в бар. Но вместо того, чтобы просто развлечься, Владимир напился так, что парням пришлось тащить его домой на руках.

Мать попричитала над бесчувственным сыном и уложила спать, радуясь, что отец в это время был в командировке и не увидел его в таком состоянии. Владимир проснулся на следующий день под вечер и долго лежал в кровати, пытаясь сообразить, какой сегодня день. Впервые за долгое время заноза в его сердце практически не ощущалась, и он даже обрадовался найденному решению.

Пройдя мимо матери и хмуро поздоровавшись с ней, он не стал слушать её причитания и нравоучения, достал из шкафчика непочатую бутылку виски и ушёл с ней в свою комнату, не забыв закрыть за собой дверь на ключ.

Напрасно Валентина стучалась к нему, напрасно плакала у двери и упрекала его в том, что он совсем её не любит и не жалеет. Выпив бутылку чуть ли не залпом, Владимир снова уснул и, плутая по бредовым, сюрреалистичным снам ни разу не вспомнил ни о Майе, ни о своей истерзанной совести.

– Андрюша, – рыдала Валентина на плече мужа. – Что нам делать с Володенькой? Господи, он ведь просто убивает себя этим алкоголем. Нельзя же так пить, Андрей! Сделай что-нибудь, очень тебя прошу!

– Я попробую, – обещал Андрей жене, но и у него ничего не получилось.

Каждый день, проспавшись, Владимир обещал отцу, что это было в последний раз, а потом напивался снова. Не выдержав, Андрей даже устроил скандал и выгнал сына из дома. Но потом сам неделю искал его по друзьям и притонам, и вернул домой, когда Валентина уже совсем отчаялась увидеть сына живым.

– Помнишь тут девушку, – сказал жене Андрей как-то утром. – Как её звали, я забыл? Маша? Нет, подожди. Там было какое-то необычное имя. Марта что ли…

– Майя, – подсказала Валентина.

– Да! Точно! – щёлкнул пальцами Андрей. – Нам надо найти её и привести сюда. Может быть, она повлияет на него? Кажется, она ему нравилась.

– А что, если это всё именно из-за неё? – покачала головой Валентина. – Вдруг это она довела его до такого состояния? Обидела, оскорбила или даже изменила? Ты ведь знаешь, какие сейчас девушки, а Вова у нас ранимый и чувствительный мальчик.

– Всё равно, – уверенно сказал Андрей. – Из этого болота нашего сына может вытащить только женщина. И мы должны попробовать сделать это, чего бы нам это ни стоило…

***

Владимир как раз снимал с вешалки свежую футболку, когда в его комнату постучалась мать.

– Сынок! Куда ты собираешься? – ласково улыбнулась она ему.

– Пройдусь перед сном, – ответил он, не глядя на неё.

– А может быть, останешься дома? Скоро вернётся папа. Он поехал на вокзал, чтобы встретить одну девушку. Хочешь увидеть нашу гостью?

– Ма-а-ам, – медленно повернулся к ней Владимир. – Ты это о чём?

В дверь позвонили.

– Сам откроешь или я? – снова улыбнулась Валентина сыну.

Не ответив ей, он бросился из комнаты, не веря в то, что сейчас наконец-то увидит Майю.

Глава 6

– Да-да, открыто! – крикнула Майя, поднимаясь с постели. – Заходите. Кто там?

– Я, – послышался знакомый голос, и на пороге дворницкой появилась Вера Павловна с пакетом Мальборо в руках, на котором лихой ковбой в джинсовой рубашке готовился бросить лассо. – Можно?

– Конечно! – обрадовалась старой знакомой девушка и тут же мягко упрекнула её: – Что же вы, Вера Павловна, обещали заходить ко мне в гости, а сами забыли о своём обещании.

– Да я собиралась, честно, – вздохнула та. – Да вот все никак дойти не могла. Ну как ты тут? Слышала, справляешься хорошо. Руководство хвалит тебя.

– Ничего, работаю, – кивнула Майя, глядя, как Вера достаёт из пакета и ставит на стол две литровые банки с маринованными помидорами и огурцами, кусок сала, жёлтую баночку с маргарином Rama, батон, десяток яиц, два шоколадных батончика и пару крупных яблок.

– Что это, Вера Павловна? – смутилась Майя. – Зачем вы? Не надо. У вас же своя семья. А у меня всё есть.

– Я вижу, – усмехнулась та, показывая на полупустую пачку макарон, дешёвенький чай в пакетиках и несколько кубиков сахара-рафинада в стеклянной сахарнице. – Вон как объедаешься, с лица спала, под глазами синяки.

– Да это я не очень хорошо себя чувствую в последнее время, – улыбнулась ей Майя. – Но, Вера Павловна, мне, правда, очень стыдно, что вы так заботитесь обо мне.

Вера вынула из-за пазухи бутылку наливки:

– Вот, давай пропустим с тобой по стаканчику, и поговорим, кто и перед кем стыдиться должен.

– Я не пью, – покачала головой Майя. – Да и мне через два часа выходить на работу. Хороша же я буду, если отправлюсь туда пьяной.

– Так я же не предлагаю напиваться, – пожала плечами Вера. – Я только так, чтобы разговор начать... Тяжёлый он будет разговор этот. И не знаю я, простишь ты меня или нет.

– Вы о чём это, Вера Павловна? – они присели к столу, и Майя подала ей вымытый до блеска стакан под наливку, а к себе подвинула чашку с недопитым чаем. – Вы ни в чём передо мной не виноваты.

– Ты ведь первого мая родилась? – опустошив полный стакан наливки, Вера посмотрела в глаза Майи.

– Да, а вы откуда знаете? – удивилась девушка.

– Знаю, – Вера на какое-то мгновение закрыла ладонью глаза, а потом заговорила быстро и почему-то громко. – Я ведь роды у твоей матери принимала.

– Что??? – рука Майи дрогнула, и она разлила чай на стол, даже не заметив этого.

– Да, девочка. Я медсестрой работала в одном медпункте вместе с фельдшером, так сказать ассистировала ему. У нас их было двое, Петрович, уже почти старик. И Нина, не старая ещё женщина, но, в общем-то, очень опытная. Так вот. Первого мая, в семьдесят четвёртом году это было, вместо Петровича на дежурство вышла Нина. Пьяненькая уже. День проходил спокойно, народ гулял, отмечая праздник. Ничего необычного мы не ждали. Пропустили пару рюмочек, концерт включили, когда вдруг услышали какую-то возню у двери.

Это была твоя мать, Майя. У неё уже шёл полным ходом родовой процесс, и вскоре я уже держала тебя на руках. Ты похожа на неё очень. Она тоже была красивой, только лицо от боли постоянно искажалось, и стонала она так страшно. Но когда схватки прекращались, и она расслаблялась, я видела, какая она красивая на самом деле.

– Моя мама... – в глазах девушки заблестели слёзы. – Я ничего не знаю о ней, расскажите!

– Я тоже ничего не знаю, – Вера снова наполнила стакан и выпила его, чтобы добавить себе храбрости. – Не было у неё при себе ни документов, ни вещей, вообще ничего. Кто она и откуда, неизвестно. Платье только такое, знаешь... светлое, а на груди и по подолу вышивка – гроздья сирени. Наверное, она у тебя рукодельницей была. Очень уж нарядно это сирень смотрелась. Да только нам не до сирени было. У матери твоей кровотечение открылось, сильное такое. Мы с Ниной неотложку вызвали, они приехали и её увезли, а тебя нам оставили. Мы потом узнавали – померла твоя мать. Не успели её спасти.

Вера вздохнула и продолжила:

– Это потом я узнала. А сразу после того как всё произошло, к нам милиция пришла. Мы же не могли тебя просто так у себя оставить. А ты лежишь и плачешь, чья внучка, чья дочь, ничего не известно.

– Но я же Волкова! – воскликнула Майя, пытаясь ухватиться хоть за какую-то ниточку. – И отчество у меня есть – Владимировна.

– Отчество у тебя в честь Ленина, – махнула рукой Вера. – Портрет его на стене висел, вот мы и подумали, что будешь ты Владимировной. А имя в честь месяца дали. Ты родилась первого мая, вот и стала Майей. Ну и Волкова тоже от нас пошло.

– О, Господи! – воскликнула девушка и закрыла лицо руками, облокотившись о стол. – Вера Павловна...

– А что, Вера Павловна? – рассердилась вдруг та. – Я мать твою не убивала и смерти ей не желала. Конечно, жалко, что она умерла. Но тут уж и её вина есть. Почему раньше в больницу не обратилась? Как могла отправиться рожать, не имея при себе никаких документов? Она ведь кроме «Помогите!» нам и не сказала ничего. А я всё равно за всё это поплатилась. Я одна. Мать твоя померла, и ей все боли и обиды человеческие стали нипочём. Ты вон выросла какой девахой. С руками и ногами, работящая, красивая. Нинка тоже выкрутилась. К Данилову своему бросилась, пост он в то время высокий занимал, а с ней от жены когда-то погуливал. Ну и не бросил в беде старую полюбовницу. Получила она год исправительных работ, да и то условно. Бросила всё и уехала куда-то сразу после суда. Ищи-свищи ветра в поле. А мне срок хороший дали. Муж, узнав об этом, со мной развёлся, новую семью создал. А я от звонка до звонка отсидела и потом ещё пару лет по земле слонялась, искала, куда голову приткнуть. Спасибо, мужик мой нынешний встретился. Помог, приютил. Расписались с ним даже. А без него, пропадай моя головушка...

– А где похоронили маму? – с замиранием сердца спросила Майя, выслушав исповедь Веры.

– Не знаю я, касатушка. Ничего не знаю, – вздохнула та. – Меня ведь сразу начали по допросам таскать, до того ли мне было, чтобы что-то о ней узнавать. Как безымянную похоронили где-нибудь, под номером. Так всегда делается, если о человеке ничего узнать невозможно.

Она помолчала немного и вдруг спохватилась:

– Да что ж ты не ешь-то ничего?! Давай я тебе бутерброд сделаю с маслом. Дочка моя за обе щёки такие уплетает...

– Ой, нет, не хочу, – покачала головой Майя. – Я уже несколько дней почти ничего не ем. А вот огурчики ваши и помидоры попробую.

– Ешь-ешь, – закивала Вера, – со свежего урожая это. Свекруха у меня в деревне живёт. Вёдрами овощи нам передаёт. Ешь, я тебе ещё потом принесу, если разрешишь прийти к тебе.

– Приходите, – сказала Майя.

– Ишь ты, – протянула Вера. – Не сердишься, значит? А я боялась, что осудишь за мать. Мол, врачи, как же вы её не спасли... Думала, что прогонишь... может быть, поэтому и не шла к тебе раньше. Всё с духом собиралась.

По щеке Майи скатилась слезинка:

– Не сержусь, Вера Павловна. И даже благодарна за то, что вы хоть что-то рассказали о моей маме. Теперь я знаю, что она не бросила меня, что, конечно же, любила и хотела, чтобы я жила. Знаю, что мама была рукодельницей и красавицей, а не горькой пьяницей, как почти у всех детей, которые находятся в детском доме. Всё это очень греет мне душу, и я правда не сержусь на вас, потому что вижу, какая вы добрая...

– Девочка моя, – расплакалась Вера. – Как хорошо, что ты выросла такой, какая есть. Твоя мама очень бы гордилась тобой, уж я-то точно это знаю...

Они проговорили ещё около получаса и Вера, слушая о том, как жила в детском доме Майя, с любопытством посматривала на девушку, которая, не замечая этого, доедала уже последний помидор, достав его из банки. Огурцы закончились ещё раньше, и Майя не забыла похвалить очень вкусный посол.

– Послушай, – как бы невзначай спросила девушку Вера. – Ну а жених-то у тебя был? А может, есть кто-нибудь из наших? У нас парней много и все красавцы, как один.

– Не нужен мне никто, – проговорила Майя, не замечая подвоха в вопросе Веры. – Потому что не бывает никакой любви. А без любви я жить не хочу.

– Значит, был парень? – уточнила Вера. – А что же расстались? Не любил, что ли или обидел?

– Обидел, – коротко ответила Майя.

– М-гм, – кивнула Вера Павловна. – А ну-ка признавайся, девонька, спала с ним? Или так может быть что позволила?

Майя покраснела как вишня.

– Вера Павловна! – воскликнула она с укором. – Вы почему меня об этом спрашиваете?

– Тошнит, тебя, говоришь, в последнее время? – склонила голову та. – На соленья вон как налегла. Я ведь медсестра, Майя. С одного взгляда беременность определить могу. Ну, признавайся, есть задержка? Календарь вела?

Майя округлила глаза и поперхнулась недоеденным помидором.

– Нет, – задохнулась она от охватившего её ужаса. – Я как-то не обращала внимания, даже не думала об этом.

– Когда последний раз встречалась со своим ухажёром? Помнишь? – постучала пальцами по столу Вера.

– Двадцать пятого июня, – медленно проговорила Майя.

– Это три месяца уже... – прищёлкнула языком Вера. – Ты вот что, девонька, завтра иди к врачу, пусть осмотрит тебя и скажет, права я или нет.

Майя потянулась к бутылке с наливкой, налила её себе в чашку из-под чая и залпом выпила сладковатый ароматный напиток.

– Вот и хорошо, – похвалила её Вера. – Ну а теперь поспи часок перед работой. А завтра как узнаешь что у врача, позвони своему милому и всё ему расскажи. Не делай, как другие бабы-дуры. Откажет он, не захочет ребёнка, на его совести будет это. А ты на свою душу греха не бери...

Проводив Веру, Майя завела будильник, чтобы не проспать на работу, хотя я не думала, что уснёт. Но потрясения сегодняшнего вечера были так велики, что девушка провалилась в бессвязный сон, едва её голова коснулась подушки. И если бы не звон будильника, она проспала бы так до утра. Но всё-таки заставила себя подняться и идти в ресторан мыть посуду за людьми, которые приходили туда только для того, чтобы порадоваться жизни.

***

– Ну и что же ты надумала? – пришла на следующий день к Майе Вера. Теперь она принесла ей по трёхлитровому баллону огурцов и помидоров.

– Куда столько? – ахнула Майя.

– Ешь, – махнула рукой Вера. – Тебе полезно. Подтвердилась ведь моя догадка?

Майя покраснела и кивнула.

– И что решила? Рожать будешь?

– Конечно, – вскинула на неё удивлённый взгляд девушка. – Мама ведь меня родила несмотря ни на что. И я свою доченьку рожу. Я уже даже имя для неё придумала. Вика. Виктория Владимировна Волкова. Красиво звучит, правда?

– Владимировна – тоже что ли, в честь Ленина? – улыбнулась Вера.

– Нет, так зовут её отца, – сказала Майя. – Но фамилия у неё будет моя.

– Звонить-то ему будешь?

– Я не знаю, – в глазах девушки плеснулась тоска.

– Обязательно позвони, – посоветовала ей Вера. – Выслушай, что скажет. А дальше уже сама решай, что да как.

***

– Вовка!!! – стройная красивая блондинка бросилась на шею Владимира, едва он открыл дверь. За её спиной стоял его улыбающийся отец.

– Ну что, сынок, узнал Светлану? – как-то очень уж весело заговорил Андрей. – Вижу по глазам, узнал! Ещё бы. Школьная любовь не забывается. Помнишь, как я застал вас в подъезде, когда вы целовались под лестницей?

– Дядя Андрей! – смущённо рассмеялась Света. – Вам показалось! Я просто на ушко делилась с Вовкой секретиком...