Злодейка идёт первой

— Корд!

Артефактор прибежал с сумкой. Осмотрел дверцу через защитные стёкла.

— Сервисный выход.

— Для чего?

— Смотрители сбрасывали лишнюю силу маяка во время грозы.

— Он связан с лестницей?

— Все контуры башни сходятся в колонне.

Это давало путь. Безопасность пока не давало.

Дверца запиралась тремя вращающимися дисками. На каждом были символы, похожие на раздвоенные молнии. Серис, вероятно, прочитала бы их сразу. Я видела только линии энергии.

— Если открыть, заряд выйдет наружу? — спросил Кайр.

— Или сработает вся башня, — ответил Корд.

— Обнадёживает.

Кайр посмотрел на меня.

— Решение?

Раньше он спрашивал, какую игру я веду. Теперь впервые запросил решение прямо. Доверия в этом ещё не было. Появилось признание пользы, и для третьего дня знакомства оно стоило многого.

Я изучила световую ветвь. Она шла от дверцы вниз, затем раздваивалась: один путь в колонну, второй наружу, к старому каменному жёлобу. Внешняя ветвь оставалась тёмной.

— Нужно переключить поток на жёлоб. Корд, что означают знаки?

Он провёл пальцем над дисками, не касаясь.

— Накопление. Передача. Сброс.

— В каком положении они стоят?

— Накопление.

Понятно, почему лестница продолжала заряжаться. Система ждала смотрителя, который вручную переведёт её в безопасный режим. Смотрители, судя по телам, не успели.

— Можно повернуть диски снаружи?

Корд достал стеклянный ключ с тремя зубцами.

— Да. Но каждый неверный поворот добавит кольцо.

Внутри оставалось пять. Цена ошибки была наглядной.

— Поворачивать будете вы, — сказала я Корду. — Я слежу за потоком. После каждого движения останавливаемся.

Кайр снял перчатки и передал их артефактору.

— Зачем? — спросил тот.

— Моя печать удержит браслет, если Серис придётся отойти.

Красная линия связывала меня с правой перчаткой. Кайр сам отошёл на несколько шагов к дверце, но печать осталась рядом. Значит, привязь следовала за знаком конвоира. Его тело значения не имело. Для побега эта информация пока не годилась, зато позволяла не прижиматься к командору во время каждой работы.

Мы начали.

Первый диск повернулся тяжело. В стене заскрежетал металл. Голубая ветвь дрогнула, но осталась на месте.

Второй поворот направил часть света к жёлобу. Из щели пахнуло холодом.

Третий диск не двигался.

Корд нажал сильнее. Стеклянный ключ застонал.

— Стойте, — сказала я.

Вокруг замка появилось красное свечение. Диск удерживала отдельная защёлка, уходившая внутрь стены.

— Есть блокировка. Серис оставляла такие на дорожных печатях?

Корд присмотрелся.

— Авторский замок. Его открывает знак мастера.

— Мой?

— Если башню перестраивала Серис.

Снова выбор без достаточных данных. Прикосновение могло открыть выход, добавить заряд или активировать браслет как запрещённую магию.

Кайр подошёл. Долина отражалась в его глазах серым светом.

— Я разрешаю использовать дар.

— А если браслет не согласится с формулировкой?

Он взял меня за левое запястье. Чёрный металл оказался между его ладонью и моей кожей.

— Тогда я остановлю привязь.

— Успеете?

— Придётся.

Его пальцы были тёплыми. Шрам пересекал ладонь и продолжался под манжетой тонкой белой линией. Кайр смотрел на дверцу, но чувствовал мой пульс. Я — его.

В башне ждал Дарен. Романтическое напряжение снова выбрало крайне рабочую обстановку.

Я положила правую ладонь на знак.

Старые ожоги вспыхнули болью. В голове возникло короткое ощущение узнавания: холодный металл, запах грозы, женские пальцы, поворачивающие этот диск раньше. Воспоминание исчезло, не успев стать картиной.

Авторский замок открылся.

Корд повернул третий диск.

Голубой поток рванулся наружу. Каменный жёлоб загудел, по нему побежал свет. Над долиной вспыхнуло бледное облако и рассеялось без удара.

Внутри башни погасли белые кольца.

Дверь распахнулась.

Дарен вышел первым, прижимая к груди футляры.

— Никогда не сомневался, — сообщил он.

Ноги у него дрожали.

— Именно поэтому молчали последние десять минут? — спросила я.

— Я помогал сосредоточиться.

Кайр отпустил моё запястье. На коже остались светлые следы его пальцев. Браслет не причинил вреда.

— Башню осмотрят после повторной проверки, — сказал он. — По одному человеку.

В голосе вернулась привычная сухость. Только перчатку он забрал не сразу.

Дарен спустился с крыльца и остановился рядом со мной. Обычная улыбка держалась плохо. На виске блестел пот, хотя ветер в долине был холодным.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Вы всё ещё можете расплатиться хорошей картой.

— После сегодняшнего случая ошибки в ней будут считаться попыткой убийства.

— Наконец-то правильное отношение к профессии.

Он коснулся двумя пальцами моей ладони — коротко, без прежней игры — и отошёл к картам. За его спиной стоял Кайр. Командор смотрел на мою руку. Потом приказал Бранту выставить охрану вокруг башни, хотя сержант уже занимался именно этим.

Я решила, что повторение приказов помогает ему справляться с пережитым риском.

Смотрители умерли не из-за лестницы.

После отключения башни Корд разрешил приблизиться к телам. Я не стала изображать врача. На Земле взрывотехники работают рядом с погибшими, но причиной смерти занимаются другие специалисты. Моей задачей было понять механизм события и не позволить ему повториться.

Старший смотритель сидел у журнала дежурств. Перо выпало из пальцев и оставило длинную чернильную полосу. Возле правого уха запеклась кровь, кожа лица приобрела сероватый оттенок. Кружка в руках сохранилась целой. Значит, обычного удара воздуха, способного разбить посуду, здесь не было.

— Печать действует на живое? — спросила я.

Корд провёл кристаллом над телом.

— На внутреннюю силу. Камень, дерево и металл она пропускает.

Второй мужчина умер возле печи, ещё держа полено. Третий успел повернуться к лестнице. Все трое упали или застыли в разных местах, но смотрели в одну сторону — на центральную колонну.

На ней сохранился ряд маленьких кругов. Большинство потемнело от времени. Три блестели, недавно очищенные от пыли.

Корд снял защитные стёкла и долго рассматривал нижний круг.

— Лестница включает кольца по одному. Эти активировали одновременно.

— Снаружи?

— Через сигнальный канал. Кто-то отправил команду с другого маяка.

После гибели смотрителей механизм вернули в исходное состояние. Дверь снова открылась, кольца лестницы погасли, а аварийный сброс перевели в режим накопления. Следующих посетителей должна была убить уже обычная последовательность шагов.

Я посмотрела на троих мужчин. Они прожили здесь достаточно долго, чтобы не бояться старой башни. Один грел воду, другой писал отчёт, третий собирался подняться наверх. Их убила система, которую они обслуживали каждый день.

Такие происшествия всегда страшнее случайной поломки. За ними стоит человек, хорошо знающий порядок работы и привычки будущих жертв.

Кайр накрыл тела плащами, принесёнными солдатами. Делал это сам, без показной торжественности. Возле младшего смотрителя задержался и поправил ткань, закрывая лицо.

— Вы их знали? — спросила я.

— Видел дважды. Старший служил ещё при моём отце.

Кайр выпрямился. Взгляд прошёл по колонне, лестнице и открытой двери.

— Кто-то очищает дорогу от свидетелей.

И готовит её для нас.

Место выбрали точно. Башня стояла у единственной быстрой дороги к перевалу. Молчание маяка заставило бы Кайра остановиться, тела — войти внутрь, а его привычка лично проверять опасность привела бы на лестницу командора и ближайших людей. Злоумышленник знал маршрут экспедиции и порядок действий её главы.

Он использовал ответственность Кайра как спусковой механизм.

Солдатам приказали вынести тела. Брант руководил, не заходя со мной в одну комнату. Он обращался к людям ровно, выполнял распоряжения и ни разу не позволил злости нарушить работу. После вчерашнего срыва это требовало усилия. Я заметила и запомнила.

На втором этаже нашли журналы дежурств. Последняя запись сообщала о слабом сигнале со стороны первой крепости. Дата стояла трёхдневная. Значит, смерть смотрителей и переделка дорожной ловушки произошли примерно в одно время.

Кайр разложил журналы на столе. В узкие окна уже проникал вечерний свет. Долина за ними стала золотисто-серой, над руслом собирался новый туман.

— Кто знал наш маршрут? — спросила я.

— Император, штаб, командиры застав, Орвен, — ответил он. — И вы, если всё подготовили заранее.

— Мы снова вернулись к этому?

— Пока не получили лучшего объяснения.

— Знак Орвена для вас недостаточно хорош.

— Слишком хорош. Его оставили там, где обязаны были найти.

Я могла спорить, но мысль была разумной. Подпись Серис и герб Орвена лежали друг под другом, аккуратно распределяя подозрения. Настоящий виновник либо отличался редкой самоуверенностью, либо сознательно вёл нас по нужному следу.

Дарен поднялся на третий этаж и обнаружил помещение маяка. Там сохранились карты, разбитый сигнальный кристалл и узкая рабочая ниша в стене. Когда я вошла, ожоги на запястьях снова заныли.

В нише лежала чёрная металлическая пластина.

— Корд её проверил, — сказал Дарен. — Магии нет. Надписей тоже.

Он передал пластину мне.

Поверхность была гладкой, холодной. Остальные видели пустой металл. Перед моими глазами по нему побежали серебряные буквы.

Я понимала их без перевода.

«Если ты читаешь это, меня уже нет».

Пальцы сжались сильнее. Голосов в голове не появилось, чужая память не вернулась. Только короткая фраза от женщины, чьё тело спасло меня от смерти и почти сразу привело на новую казнь.

Ниже проступила вторая строка.

«Не доверяй Арену».

— Что там? — спросил Кайр.

Я подняла глаза.

Его брат считался погибшим. Серис обвиняли в убийстве. Ради этого дела Кайр едва не позволил отрубить мне голову.

Но мёртвому человеку не требовалось доверие.

Глава 5. Ущелье спящих мин

— Что там? — повторил Кайр.

Чёрная пластина холодила ладонь. Серебряные буквы не исчезали.

«Если ты читаешь это, меня уже нет».

«Не доверяй Арену».

За узким окном ветер гнал по долине вечерний туман. Он заливал высохшее русло, поднимался к башне и скрывал дорогу, по которой мы пришли. На нижнем этаже солдаты выносили тела смотрителей. Сквозь перекрытия доносились шаги и короткие команды Бранта.

Кайр ждал.

Я перевернула пластину. На обратной стороне серебра не было.

— Первая строка: «Если ты читаешь это, меня уже нет».

— И всё?

Врать на прямой вопрос я никогда не любила. В моей прежней работе слишком многое зависело от точного доклада. «Не заметила», «не посчитала важным», «решила сообщить позже» обычно произносили уже после происшествия.

Но Арен считался погибшим. Серис обвиняли в его смерти, а сообщение оставила сама Серис — женщина, которая могла быть предательницей, жертвой или тем и другим сразу. Отдать эту фразу Кайру означало нажать на больное место, не понимая, кто и зачем подготовил спуск.

— Больше ничего разборчивого, — сказала я.

Ложь вышла спокойной. Это тревожило сильнее, чем если бы голос дрогнул.

Кайр протянул руку. Я отдала пластину. На металле в его пальцах не появилось ни одной буквы.

— Вы замолчали перед ответом.

— Пыталась понять, почему Серис написала себе послание.

— Поняли?

— Нет.

Это хотя бы было правдой.

Он ещё несколько мгновений смотрел мне в лицо, затем убрал пластину в футляр. Защёлка закрылась с тихим металлическим щелчком.

— На рассвете выходим к ущелью.

Кайр ушёл, оставив меня в тесной комнате с картами, разбитым кристаллом и первым секретом, который я сознательно от него сохранила.

На Земле за такой доклад меня отстранили бы от работы.

Здесь отстранение, вероятно, проводили топором.

Ночью ударил мороз.

Утром трава вокруг башни побелела, в лужах затянулись тонкие ледяные корки. Лошади выпускали пар и нервно били копытами. Солнце поднялось над восточным склоном, но света в долине почти не прибавилось: серые облака лежали так низко, что цеплялись за верхушку маяка.

Погибших смотрителей похоронили возле старой ограды. Кайр прочёл короткую воинскую молитву. Брант поставил над могилами три плоских камня, Корд вырезал на них имена. Отряд простоял молча, пока ветер не занёс свежую землю сухой травой.

После похорон колонна двинулась на запад.

Дорога поднималась между голыми склонами. Лес остался позади, его место заняли можжевельник, колючие кусты и редкие сосны, искривлённые постоянным ветром. К полудню исчезли и они. Впереди сдвигались две тёмные стены, разделённые узкой трещиной.

Ущелье Спящих мин.

Название не располагало к прогулке.

У входа стояли два каменных столба. Верхушки давно обрушились, но на одном сохранилась выцветшая резьба: семь крепостей, соединённых цепью. Под ней шёл ряд круглых углублений. В глубине каждого мерцал слабый красный свет.

Я остановилась в десяти шагах.

— Они действительно спят?

Корд снял перчатку и поднёс ладонь к ближайшему столбу, не касаясь камня.

— Так считалось последние сто двадцать лет.

— Очень обнадёживающая формулировка.

Дарен спрыгнул с коня и достал из тубуса карту. Ветер сразу потянул плотный лист из его рук. Он прижал края двумя камнями и присел на корточки.

— Есть ещё южная тропа, — сообщил он. — Если умеете ходить по отвесной стене и питаться воздухом. Северный обход займёт восемь дней. Крепость может не ждать.

На старой карте ущелье изображалось чёрной полосой. Вдоль неё тянулись знаки, похожие на крючья, окружённые мелкими точками. Несколько мест были перечёркнуты свежими тёмными чернилами.

— Ваши отметки? — спросила я.

— Нет. Карта из архива западной заставы. Её составляли военные землемеры, когда Цепь ещё обслуживали.

Я наклонилась ниже. Среди геометрических символов повторялся знак Серис: маленькое пламя с рассечённой сердцевиной. Он стоял возле трёх боковых ниш и у тонкой линии, пересекающей весь проход.

Подушечки пальцев обожгло чужим воспоминанием. Не картинка, не голос — уверенность руки, которая когда-то проводила эти штрихи. Я знала, что линия важна. Почему — тело Серис сообщать не собиралось.

— Она работала с этой картой, — сказал Кайр за моим плечом.

— Или тот, кто пользуется её знаком.

— Почерк её.

— Удивительно, что после суда все научились различать почерк Серис лучше, чем ловушки.

Кайр не ответил. Он смотрел на карту, и ветер прижимал чёрные волосы к его виску. После башни он почти не отходил от меня, хотя браслет позволял расстояние в тридцать шагов. Возможно, подозревал, что на пластине было больше. Возможно, ущелье нравилось ему не сильнее, чем мне.

Дарен провёл ногтем вдоль края листа.

— Вот старая легенда. Круг — накопитель, два зубца — ударный канал. Крючья обозначают боковые излучатели. А это…

Он постучал по трём перечёркнутым местам.

— «Глухие карманы». Так называли участки, куда не доставал общий разряд.

— Почему их перечеркнули?

— Полагаю, перестали быть глухими.

Я посмотрела в проход.

Ущелье было достаточно широким для одной повозки. Каменные стены поднимались на сотни метров, закрывая небо. Между плитами висели старые металлические стержни, зелёные от времени. Землю покрывал мелкий щебень. Никаких заметных механизмов, проводов или привычных признаков опасности.

Зато под камнями медленно двигались красные линии.

Я видела их всё яснее по мере приближения. Они тянулись от столбов в глубину, расходились по стенам и собирались в узлах под дорогой. Большинство едва светилось, некоторые наливались цветом и снова бледнели, реагируя на людей у входа.

Мины не спали. Они прислушивались.

— Всем отойти на пятьдесят шагов, — сказала я.

Кайр повторил приказ. Люди отвели лошадей и повозки вниз по дороге. Остались мы, Корд и Дарен с картой.

Корд раскрыл походный ящик. Внутри лежали три плоских кристалла в медных рамках.

— Ключи покоя, — объяснил он. — Их вставляли в служебные гнёзда. Один подавляет ближайший участок, второй принимает команду следующего, третий замыкает пройденный отрезок. Потом первый переносят вперёд.

— Гусеница из трёх безопасных шагов.

— Если сеть сохранила старый порядок.

— А если нет?

Корд закрыл ящик.

— Тогда мы узнаем об этом первыми.

В отряде явно росло число людей с моим чувством юмора.

Первое гнездо нашли в левом столбе. Корд вставил ключ. Красные точки на резьбе погасли, но под дорогой свет изменился только на двадцать шагов вперёд. Дальше линии продолжали медленно пульсировать.

Дарен сверился с картой.

— Следующее гнездо в нише на правой стене. Тридцать семь шагов.

— Безопасный участок заканчивается на двадцатом, — сказала я.

— Древние строители доверяли длинным копьям?

На краю карты обнаружилась приписка, почти стёртая сгибом. Дарен долго разбирал угловатые буквы.

— «Проводник ведёт землю. Земля ведёт шаг».

Корд нахмурился.

— Нужен живой заземлитель.

Все посмотрели на Кайра.

Он начал снимать плащ.

— Нет, — сказала я.

— Вы видите линии. Я могу отвести заряд. Другого способа найти нишу у нас нет.

— В прошлый раз ваша магия едва не превратила руку в камень.

— В прошлый раз заряд шёл из всей башни. Здесь я возьму только отклик дороги.

Спорить с человеком, который уже завязывает на себе страховочную верёвку, непродуктивно. Особенно если второй конец этой верёвки Брант молча протягивает тебе.

Сержант работал аккуратно и смотрел исключительно на узлы. После нападения он обращался ко мне только по необходимости. Злость никуда не исчезла; теперь она находилась под контролем. Я уважала контроль больше раскаяния.

Брант закрепил верёвку вокруг моей талии и проверил натяжение.

— Между вами четыре шага, — сказал он Кайру. — Если край уйдёт, не тяните сразу. Ложитесь на землю.

— Вы часто вытаскивали людей из древних минных полей? — спросила я.

— Из горных провалов.

— Почти успокоили.

Он встретился со мной взглядом. В серых глазах мелькнуло невольное раздражение, знакомое и понятное. На секунду передо мной был не брат погибшего охранника, а сержант, которому мешают выполнить работу.

— Постарайтесь вернуться, госпожа Арден, — произнёс он. — Мне запрещено вас убивать.

— Вот теперь я чувствую поддержку отряда.

Кайр первым переступил линию столбов.

Я пошла следом.

Браслет на запястье сразу потеплел. Печать в правой перчатке Кайра оставалась всего в нескольких шагах, поэтому наказание не включилось, однако древняя сеть явно чувствовала другую магию. По чёрному металлу пробежала красная искра и исчезла под застёжкой.

Я невольно подумала, что неизвестный создатель кандалов проявил редкую предусмотрительность. Преступница могла погибнуть от мин, командора, обвала или собственного браслета. Оставалось надеяться, что способы не решат сработать одновременно.

Внутри ущелья ветер почти стих. Холод сохранился, но стал неподвижным и тяжёлым. Сверху изредка падали капли воды, разбивались о камни и гулко отдавались между стенами. Каждый звук жил дольше, чем должен: шаг, скрежет подошвы, звон пряжки.

Кайр держал правую руку без перчатки. По коже тянулись тёмные прожилки. Пока они доходили только до запястья.

Под его сапогами красные линии отступали, освобождая узкую полосу. За моей спиной снова смыкались. Я выбирала места, где их было меньше, и передавала направление короткими фразами.

— Полшага вправо. Прямо. Камень не трогайте.

— Какой?

Перед нами лежало несколько сотен камней.

— Белый, у левой ноги.

— Это серый.

— В вашей жизни сейчас недостаточно опасностей, чтобы спорить о цвете?

Верёвка между нами слегка дрогнула. Я не видела его лица, но подозревала улыбку. Наверное, недостаток света вредил зрению.

На двадцать первом шаге безопасная полоса сузилась. Красная сеть поднялась из земли на стену, окружая неглубокую нишу. Внутри темнело служебное гнездо.

Добраться до него можно было по выступу шириной с ладонь.

Корд передал второй ключ на длинном ремне. Кайр хотел взять его, однако рядом с нишей линии от его руки вспыхнули ярче.

— Сеть чувствует вас, — сказала я. — Чем больше отводите, тем сильнее она отвечает.

— Значит, пойдёте вы.

— Наконец-то командование оценило мои способности.

Я прижалась плечом к холодной стене и поставила сапог на выступ. Камень был влажным. Внизу не открывалась бездна — всего лишь провал глубиной в два человеческих роста, заполненный острыми обломками. Это не делало падение привлекательнее.

Кайр отпустил вперёд верёвку. Его сила удерживала красные линии у земли, но прожилки поднялись выше локтя. Он дышал медленно, экономно. Я знала такой ритм: человек старается не показать, сколько усилий тратит.

До ниши оставался один шаг, когда карта Дарена хлопнула на ветру у входа.

— Стойте! — крикнул он. — Там знак обвала!

Под подошвой хрустнул камень.

Стена вздрогнула. Из трещины над головой посыпался щебень. Выступ ушёл вниз целой плитой, и ноги потеряли опору.

Верёвка рванула пояс. Я ударилась коленом о стену, скользнула к провалу и успела схватиться за край ниши. Пальцы сразу начали разжиматься.

Кайр бросился ко мне.

— Не подходите! — выкрикнула я.

Красная сеть под ним вспыхнула.

Он всё равно шагнул на разлом, лёг поперёк дороги и перехватил моё запястье голой рукой.

Мир на мгновение стал синим.

Сила Кайра прошла через кожу холодной волной. Я увидела её течение: от дороги к его ладони, по тёмным прожилкам, через наши сцепленные руки. Такой поток должен был обжечь. Корд предупреждал, что активное заземление не терпит чужого прикосновения. Кайр прежде отталкивал людей, даже когда едва стоял.