Злодейка идёт первой

Правую сторону его лица пересекал старый ожог. На шее висел металлический жетон с выбитым именем, только разобрать его я не успела.

— Брант, — сказал Кайр. — Старший над конвоем.

Сержант посмотрел на мои новые перчатки, потом на лицо.

— Мой брат служил в Серебряной лаборатории.

Слова прозвучали спокойно. Рука, державшая копья, побелела от напряжения.

— Он был среди двенадцати? — спросила я.

— Его нашли у восточного выхода. Если бы выход не запечатали, он успел бы выбраться.

Я не знала, что ответить человеку, который видел во мне убийцу брата. Сочувствие из уст Серис прозвучало бы издевательством. Оправдания — ещё хуже.

— Я не помню этого, — сказала я.

— Удобная болезнь.

Брант сунул копьё ближайшему солдату и отошёл.

Кайр проводил его взглядом.

— Половина отряда потеряла кого-то из-за вас. Другая половина слышала рассказы. Императорский приказ сохранит вам жизнь, пока вы полезны. Тепла от людей не ждите.

— Я собиралась просить дисциплину.

— Просить будете через решётку.

Он открыл дверцу повозки.

Внутри стояла узкая лавка, прикрученная к полу. Решётчатые окна позволяли видеть дорогу и не позволяли забыть собственное положение. На досках темнели пятна, происхождение которых лучше было не выяснять перед поездкой.

— Вы говорили, что я пойду впереди.

— За городом ваша повозка возглавит колонну.

— Если дорога взорвётся, выбраться отсюда будет сложно.

— В этом и состоит преимущество.

Я забралась внутрь.

Кайр закрыл дверь и повернул ключ. Его лицо на миг оказалось между двумя прутьями.

— Четыре дня до первой крепости, леди Серис. Постарайтесь не дать мне повода закончить начатое палачом.

— Постарайтесь не потерять ключ.

Он убрал его во внутренний карман мундира.

— Я ничего не теряю.

По выражению его глаз было ясно: одного брата он потерял и помнил об этом постоянно.

Колонна вышла из столицы до полудня.

Повозку поставили за двумя всадниками. Кайр ехал слева, Брант — справа. Солдаты держались на расстоянии от решёток. Из всех участников похода только Дарен время от времени приближался, чтобы сообщить особенно важную новость: дорога впереди грязная, дождь холодный, а клетка портит мне цвет лица.

Улицы западных кварталов ещё дымились. У разрушенного распределителя работали люди в серебристых плащах. Они окружили обломки светящимися шестами и никого не подпускали. Голубые линии под мостовой побледнели, но не исчезли. Я видела их, когда моргала или дольше смотрела в одну точку.

С новой способностью предстояло разобраться. Пока она напоминала схему, наложенную на обычное зрение: ветви, узлы, движение света. Значение цветов оставалось неизвестным. На Земле за работу с системой без обозначений я бы выставила отдельный счёт.

У городских ворот нас ждала толпа.

Сначала люди молчали. Потом женщина в тёмном платке увидела меня за решёткой.

— Убийца!

В прутья ударил комок грязи. Следом полетел камень. Кайр перехватил его на лету и разжал пальцы. Камень упал под копыта коня.

Командор даже не посмотрел на меня.

— Освободить дорогу, — приказал он страже у ворот.

Людей оттеснили. Женщина продолжала кричать, что её сын погиб в лаборатории. Я видела её лицо между плечами солдат, пока повозка не выехала за стену.

За западными воротами город кончился сразу. Каменные дома уступили место мокрым полям, разделённым низкими изгородями. На чёрной земле лежали остатки снега, в канаве бежала мутная вода. Вдали медленно вращались крылья мельниц. Никакой стены между привычным миром и невозможным не существовало: крестьяне чинили ограду, вороны спорили над пашней, а по дороге везли женщину, умершую в техническом тоннеле и проснувшуюся в теле приговорённой колдуньи.

Я пыталась удержаться за знакомые детали. Колесо скрипело на каждом обороте. Левая лошадь берегла переднюю ногу. Возница дважды проверил один и тот же ремень — значит, не доверял пряжке. Всё подчинялось причинам и последствиям, пока взгляд не опускался к голубым линиям под землёй.

О возвращении я пока не думала. Для таких мыслей требовалось хотя бы понять, куда возвращаться и осталось ли на Земле тело, способное меня принять. Гораздо полезнее было запоминать дорогу, лица и правила браслета. Первые часы в новом мире уже показали: местная магия могла быть непонятной, но люди использовали её с привычной человеческой небрежностью.

— Вас действительно любят, — заметил Дарен, поравнявшись с окном.

— Начинаю привыкать к тёплому приёму.

— Раньше вы отвечали хуже.

— Что я делала?

— Смотрели. После этого человеку хотелось извиниться, даже если он был прав.

Дарен наклонился ближе к решётке.

— Вы правда ничего не помните?

— Сегодня я узнала собственное имя от жреца.

— А Арена?

Я посмотрела на траурную ленту, повязанную вокруг его левого рукава. Она была такой же, как у половины солдат.

— Только портрет на ратуше.

Дарен перестал улыбаться.

— Любопытно.

— Почему?

— Рядом с Ареном весь остальной мир выглядел для вас временным неудобством. Сложно забыть человека после такого.

— Смерть способна испортить память.

— Особенно чужая.

Я вскинула взгляд.

Дарен уже выпрямился в седле. Улыбка вернулась, но теперь я знала: за ней он прячет наблюдательность.

— Что означает Чёрный Фитиль? — спросила я.

— После взрыва Серебряная лаборатория горела чёрным пламенем семь дней. Пожар не брали вода и земля. В газетах кто-то назвал вас Чёрным Фитилём. Столице понравилось.

— А вам?

— Я предпочитаю Серис. Короче и опаснее.

Кайр натянул поводья и вклинил коня между повозкой и Дареном.

— Вейл, проверьте развилку у старого тракта.

— Она в двух часах пути.

— Тем больше времени проверить.

Проводник поклонился мне из-за плеча командора и поскакал вперёд.

Кайр некоторое время ехал рядом молча.

— Он задаёт вопросы, ответы на которые продаёт, — сказал он.

— Вы тоже задаёте вопросы.

— Я не продаю ответы.

— Вы пока вообще ими не делитесь.

Он повернул голову. В дневном свете серо-зелёные глаза выглядели светлее, но теплее не становились.

— Что вы увидели перед взрывом?

— Линии под площадью. По ним двигался свет.

— Контуры Цепи невозможно видеть без дара артефактора.

— Значит, тело Серис его сохранило.

— Вы говорите о себе как о посторонней.

Я допустила ошибку.

Я положила руки на колени, спрятав браслет под перчаткой.

— После приговора так проще.

Кайр не отвёл взгляда.

— На суде вы утверждали, что не касались распределителя. До этого три месяца молчали. Сегодня забыли Арена, собственные работы и меня. Зато за несколько секунд определили перегрузку.

— Вас это огорчает?

— Меня интересует, какую игру вы начали.

— Для игры нужны правила. Вы их сообщаете слишком медленно.

Он подъехал ближе. Конское плечо почти касалось колеса.

— Тогда запомните ещё одно. Если из-за вашей игры погибнет человек, браслет не понадобится.

— Вы убьёте меня сами. Я поняла ещё на эшафоте.

— Хорошо.

Он собирался уехать, но я придержала ладонью решётку.

— Вы назвали Арена главным инженером Цепи.

Кайр остановил коня.

— И?

— Через четыре дня вы потребуете от меня работу, которую прежде выполнял он. Мне нужно знать, за что отвечал ваш брат.

— Вы работали рядом шесть лет.

— Теперь я этого не помню.

— Очень жаль.

— Мне тоже. Особенно с учётом браслета.

Несколько шагов колонна двигалась без нас. Брант оглянулся, Кайр жестом велел продолжать.

— Арен рассчитывал распределение силы между крепостями, — произнёс он. — Орвен руководил Цепью, вы создавали защитные печати. Втроём вы знали о ней больше, чем все имперские артефакторы вместе.

— Где был Орвен во время взрыва лаборатории?

— На третьей крепости. Его алиби проверили.

Ответ прозвучал слишком быстро. Этот вопрос Кайру задавали много раз, и он выучил решение суда почти дословно.

— А вы?

Его пальцы сжали поводья.

— На северной заставе.

— Поэтому вы уверены в моей виновности со слов других.

— Я видел лабораторию после пожара. Видел людей у восточного выхода. И письмо, которым вы вызвали Арена туда ночью.

— Что было в письме?

— Просьба прийти одному. Вы обещали показать открытие, способное изменить Цепь.

Теперь я поняла, откуда в его ненависти такая точность. Кайр отсутствовал, когда младший брат получил письмо и отправился на встречу с невестой. Вернувшись, он нашёл развалины. Возможно, годами прокручивал один вопрос: что случилось бы, окажись он рядом?

— Арен говорил вам, зачем идёт?

— Он просил поехать с ним.

Кайр ответил после короткой паузы. Под спокойствием на секунду проступило другое — усталость человека, который слишком часто возвращается к одному решению.

— Я отказался.

— Почему?

— Потому что верил вам обоим.

Он посмотрел на меня через прутья.

— Больше этой ошибки я не совершу.

Кайр направил коня вперёд.

Угроза прозвучала убедительно. Однако в городе он остановил камень, летевший в мою голову, и никому не позволил закончить казнь вопреки приказу. Для него правила имели вес, даже когда защищали женщину, которую он ненавидел.

Это делало его опаснее. И предсказуемее.

К середине дня дождь закончился. Императорский тракт тянулся между низкими холмами, мощённый широкими серыми плитами. На западе темнела полоса леса. Над ней висело серебристое зарево — след энергии, уходящей от разрушенных узлов.

Колонна остановилась у дорожной станции. Лошадей напоили, людям раздали хлеб и сушёные яблоки. Дверцу моей повозки не открыли.

Брант просунул между прутьями флягу и кусок хлеба.

— Император приказал довезти вас живой, — сказал он. — Про удобства в приказе ничего нет.

— Спасибо, что уточнили.

Он ушёл.

Я выпила немного воды и понюхала хлеб. Обычный, ржаной. Голод убеждал рискнуть, но история Серис советовала осторожность. Я отломила маленький кусок, подождала и съела. Вкус оказался кислым, без посторонней горечи.

— Если вас захотят отравить, выберут средство без вкуса.

Дарен стоял с другой стороны повозки. Он протянул через решётку красное яблоко.

— Утешили.

— Я стараюсь.

— Откуда яблоко?

— Украл у командора.

— Тогда верните. Я предпочитаю не начинать поход с соучастия.

— Разумно.

Дарен надкусил яблоко сам.

— Можете считать проверенным.

— Могу считать, что вы устойчивы к тому, чем его обработали.

— Вот теперь я узнаю королевскую артефакторку.

Он передал яблоко снова. Я приняла. После тюремного хлеба оно было роскошью.

— Почему вы согласились вести отряд? — спросила я.

— Империя платит. Бездна плохо влияет на торговые пути. И мне любопытно, какая Серис доедет до первой крепости.

— Их несколько?

— Сегодня — как минимум две.

Дарен кивнул на меня и на чёрный браслет.

За его спиной появился Кайр.

Проводник вздохнул и отступил от решётки сам, не дожидаясь приказа.

Командор посмотрел на надкусанное яблоко в моей руке, затем на Дарена.

— Через пять минут выступаем.

— Я как раз собирался проверить развилку, — сообщил тот.

— Теперь до неё час пути.

— Время летит рядом с приятной собеседницей.

Кайр промолчал. Дарен рассмеялся и ушёл к лошади.

— Он действительно украл яблоко у вас? — спросила я.

— Нет.

— Жаль. Это улучшило бы его историю.

Кайр подошёл к дверце и проверил замок.

— Старый мост повреждён. Пойдём по заброшенному императорскому тракту. Ваша повозка будет первой.

— Наконец выполняете обещания.

— Вы ещё пожалеете.

Старый тракт оказался уже и темнее нового. Деревья подступали к обочинам, корни приподняли каменные плиты. Колёса то и дело попадали в выбоины, клетку трясло. После очередного удара я решила, что палач действовал бы гуманнее.

Впереди ехал только Дарен, выбирая дорогу. Повозка шла следующей. Кайр держался у левого колеса, Брант — у правого. Остальной отряд растянулся позади.

Я закрыла глаза.

Под дорогой мерцали редкие голубые нити. Они тянулись к западу, местами обрывались, затем появлялись снова. От браслета уходила тонкая красная линия. Она связывала меня с печатью на перчатке Кайра.

Вот и тридцать шагов.

Я открыла глаза, прежде чем командор заметил моё внимание.

Тракт повернул между двумя каменными откосами. За поворотом плиты стали ровнее. Слишком ровными для заброшенной дороги. Края совпадали, поверхность не просела, между камнями почти не росла трава.

Дарен проехал по узкой полосе у правой обочины.

Передние лошади повозки пошли по центру.

Голубые линии под плитами вспыхнули.

— Стойте! — крикнула я.

Возница не отреагировал. Может, не услышал из-за колёс.

Я ударила ладонью по решётке.

— Остановите повозку!

Кайр поднял руку. Возница натянул вожжи. Лошади замерли в нескольких шагах от ровного участка. Задние всадники начали ругаться, удерживая строй.

— Никому не сходить с дороги, — сказала я.

Брант развернул коня.

— Она уже командует отрядом?

— Стоять на местах, — приказал Кайр.

Спор закончился.

Он подъехал к решётке.

— Что вы видите?

— Дорогу ремонтировали. Только этот участок. Камни уложены ровно, а под ними сходятся контуры.

— Контуры проходят вдоль всего тракта.

— Здесь они собираются в один узел.

Кайр посмотрел вперёд. Дарен уже вернулся с поворота, но остановился у обочины, не приближаясь.

— Я проехал там, — сказал он.

— По краю, — ответила я. — Повозка пойдёт через середину.

— Удобно устроено.

— Для ловушки — да.

Кайр открыл дверцу.

— Выходите.

— Сначала отведите лошадей и людей назад.

— Вы ещё не доказали, что там есть опасность.

— Поэтому предлагаю проверить без тридцати свидетелей рядом.

Он выдержал короткую паузу, затем отдал приказ. Повозку медленно откатили. Всадники отступили за поворот. У дороги остались Кайр, Брант, Дарен и коренастый мужчина в кожаном переднике поверх мундира.

— Мастер Корд, отрядный артефактор, — представил его Кайр. — Он проверит вашу версию.

Корд надел круглые защитные стёкла и достал из сумки небольшой кристалл на рукояти.

— Не подходите к центру, — предупредила я.

Он бросил на меня раздражённый взгляд.

— Я работал с охранными печатями, когда вы ещё учились держать резец.

— Тогда вам будет особенно обидно ошибиться при ученице.

Дарен отвернулся, пряча улыбку.

Кайр спрыгнул с коня и подошёл к первому ровному камню. Я вышла из повозки следом. Браслет холодил запястье, красная линия между нами стала ярче.

— Дальше не идите, — сказала я.

— Покажите, что заметили.

Я присела у границы старой и новой кладки, не касаясь плит. В щели поблёскивала серебристая нить. Она уходила под дорогу и соединялась с голубым узлом.

Корд поднёс кристалл. Тот помутнел.

Раздражение исчезло с лица артефактора.

— Спусковая печать, — сказал он. — Под всей полосой.

Брант медленно выдохнул.

— На что срабатывает?

— Пока неизвестно.

— Никто не приближается, — сказала я. — Перекрываем дорогу и осматриваем края. Без прикосновений.

Кайр посмотрел на меня.

— Вы ничего не помните, однако снова узнаёте механизм.

— Я узнаю опасность. Механизм придётся изучить.

Корд провёл кристаллом вдоль границы. Под одной из плит появилась тонкая прямоугольная рамка. Артефактор направил на неё бледный луч, и грязь осыпалась с металла. В центре проступил знак.

Серебряный круг. Внутри — чёрная изломанная линия, похожая на горящий фитиль.

Старые ожоги под моим браслетом отозвались болью.

— Личный знак королевской артефакторки, — произнёс Корд.

Кайр поднял на меня глаза.

Ловушку подписала Серис Арден.

Глава 3. Работа для злодейки

— Ловушку поставили вы.

Кайр произнёс это без нажима. Ему не требовалось повышать голос: знак Серис блестел под дорожной плитой убедительнее любого обвинения.

Над старым трактом темнело небо. С запада ползли тяжёлые тучи, цепляясь за верхушки сосен. Ветер гнал по камням прошлогоднюю хвою и приносил запах дождя. Лошади, отведённые за поворот, переступали и тихо били копытами. Они чувствовали напряжение людей, хотя вряд ли понимали, почему тридцать вооружённых мужчин боятся ровного участка дороги.

Я сидела на корточках у края новой кладки и рассматривала серебристую нить в щели. Знак под плитой выглядел слишком чистым. В углублениях не скопилась грязь, чёрная эмаль не успела потускнеть. Если Серис и приложила руку к этому устройству, кто-то совсем недавно позаботился о её подписи.

— Серис два месяца провела в темнице, — сказала я. — Когда ремонтировали дорогу?

Брант нахмурился.

— Здесь никто не ремонтирует дороги. Торговцы ездят южным трактом.

— Тем лучше. Значит, работу было трудно не заметить.

— Вы меняете тему, — сказал Кайр.

— Я устанавливаю время установки. Это полезнее обвинений, если вы хотите провести отряд живым.

Корд поднял защитные стёкла на лоб. Раздражение на его лице сменилось профессиональным интересом.

— Плиты действительно свежие. Но сам контур мог лежать здесь годами.

— Мог. Пока мы его не вскроем, это только предположение.

Браслет на моём запястье холодил кожу. Красная нить тянулась к перчатке Кайра и напоминала, что право спорить мне оставили лишь по необходимости. Он мог вернуть меня в клетку, объехать ловушку по лесу и потерять там людей. Или позволить осуждённой злодейке заняться тем, за что её собирались казнить.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Инструменты Корда, мел, верёвка и шесть мешков с землёй.

— Зачем мешки?

— Узнаем, на какую нагрузку реагирует спуск. Если Корд прав и под трактом старый контур, одна ошибка может оставить от повозки красивое воспоминание.

Корд недовольно прижал сумку к боку.

— Моими инструментами пользуюсь я.

— Тогда вы работаете руками, а я говорю, куда их не класть.

Дарен кашлянул, пряча смешок. Брант посмотрел на него так, что картограф сразу заинтересовался небом.

Кайр перевёл взгляд с меня на дорогу.

— Корд, выполняйте. Брант, выставьте оцепление на сто шагов. Никто не касается камней и не сходит с обочины.

— Командор, — начал сержант, — если она сама это устроила…

— Тогда особенно важно узнать, как устройство работает.

Брант сжал челюсти, но подчинился.

Первые капли упали на дорогу, оставив тёмные пятна. До настоящего ливня оставалось недолго. Вода могла замкнуть линии, скрыть мелкие следы и превратить работу на открытом тракте в отдельный вид наказания. Я попросила натянуть над краем кладки два походных плаща. Солдаты выполняли распоряжение без охоты и старались ко мне не приближаться.

Корд разложил инструменты на сухой ткани: медные щупы, кристалл на рукояти, тонкие зажимы, моток изолирующей нити и несколько пластин с начертанными знаками. Назначение половины предметов я не знала. Зато знала порядок действий, который не зависел от мира и вида энергии.

Сначала — границы опасной зоны. Затем источник питания. После этого спуск, исполнительный узел и только в конце попытка отключения.

Любитель начинает с провода, который кажется главным. Профессионал сначала выясняет, что произойдёт, если его перерезать.

— Покажите все линии, которые видит кристалл, — сказала я.

Корд провёл прибором над первой плитой. В воздухе проступила голубая сетка. Она уходила под весь тракт, пересекалась в трёх узлах и тянулась к каменным столбам по обе стороны дороги.

— Накопитель здесь, — сказал он, указывая на яркое пятно у центра.

— Возможно. Не касайтесь.

— Я и без вас знаю.

— Прекрасно. Тогда у нас уже есть одна общая мысль.

Мы обошли ловушку по краю. Кайр шёл следом, вынуждая браслет отпускать меня на несколько шагов. Красная линия между нами то гасла, то вспыхивала. Его присутствие раздражало и одновременно успокаивало: если устройство оживёт, он сумеет принять часть выброса. Судя по тёмным прожилкам у манжеты, цена такой помощи окажется высокой.

У правого столба я заметила царапины на мху. Камень недавно двигали. Корд снял тонкий слой земли, и под ним открылась медная крышка.

— Дополнительный накопитель, — решил он.

— Или приманка.

— У вас всё приманка.

— Поэтому я до сих пор жива.

Слова прозвучали не совсем правдиво. Арина Бессонова умерла под обрушившимся тоннелем. Но привычка считать каждый незнакомый предмет опасным пережила её вместе со мной.

Корд подсветил крышку. От неё шла тонкая зелёная линия к центральной плите и отдельная — в лес.

— Вот питание, — сказал Брант из-за оцепления.

— Нет. Провод слишком заметен.

— Для вас, может быть.

— Для любого артефактора. Если вы хотите спрятать источник, не кладёте к нему прямую линию под крышкой с ручкой.

Кайр присел рядом, не сводя глаз с узора.

— Что тогда в лесу?

— То, что должно сработать, когда мы откроем крышку.

Дарен сверился с картой.

— В той стороне старый сигнальный столб. До него шагов двести.

— Никого не посылать. Линия может реагировать на приближение с обеих сторон.

Кайр посмотрел на Бранта.

— Передайте дозорным: лес не прочёсывать.

Сержант ушёл выполнять приказ. В его спине читалось мнение о командире, который слушает убийцу собственного брата. Мне хотелось возразить, но спорить с чужой спиной было бессмысленно.

Мы вернулись к краю кладки. Дождь усилился, застучал по плащам над головой и потёк по канавам. Под навесом стало тесно. Кайр стоял так близко, что красная нить браслета исчезла, однако теплее не стало.

— Как вы предлагаете проверить спуск? — спросил он.

Я привязала длинную верёвку к первому мешку.

— Постепенно увеличивать вес. Начнём с края и будем двигаться к середине. Все — за поворот, кроме Корда. Вы тоже.

— Печать браслета не позволит вам остаться без меня.

— Оставьте перчатку.

Его взгляд стал холоднее.

— Нет.

— Тогда стойте за каменным столбом и постарайтесь не проявлять героизм.

— Вы часто приказываете людям, от которых зависит ваша жизнь.

— Только когда от них зависит ещё и моя смерть.

Корд закрепил на верёвке малую защитную пластину. Мы отошли за поворот. Мешок медленно протащили на первую плиту. Ничего не произошло. Второй увеличил нагрузку. Голубая сетка под камнями вспыхнула, но тут же погасла.

На третьем мешке из леса донёсся глухой удар.

Солдаты схватились за оружие. Лошади рванули поводья. Над правым столбом поднялась тонкая красная дуга и застыла в воздухе.

— Никому не двигаться! — крикнула я.

Дуга разделилась на семь нитей. Они прошли над трактом и сомкнулись у левого столба, образовав прозрачную стену. Внутри неё воздух дрожал от накопленной силы.

Корд побледнел.

— Это запирающий контур.

— Пока да. Основной спуск ещё не сработал.

— Три мешка весят меньше всадника.

— Значит, ловушка считает не вес.

Я вспомнила путь Дарена. Он проехал по самому краю один и остался цел. Повозка должна была войти серединой, окружённая всадниками. Устройство ждало не тяжёлую цель, а несколько живых источников магии одновременно.

— Корд, кристалл реагирует на людей?

— На активные печати и сильный дар.

Я посмотрела на мешки. Защитная пластина на верёвке светилась внутри красной стены.

— Оно считает магические следы. Сработала ваша пластина вместе с печатями Кайра и браслета.

Корд медленно снял стёкла.

— Если бы отряд вошёл всей колонной, барьер закрыл бы дорогу.

— А потом накопитель выпустил бы заряд внутрь.

Тишина после этих слов оказалась тяжелее дождя. За поворотом находились три десятка людей, лошади, повозка с припасами. На тесном участке они не успели бы развернуться. Тот, кто строил ловушку, знал состав экспедиции и маршрут.

Кайр принял решение сразу.

— Как отключить?

— Сначала снять барьер. Потом отделить счётчик от основного узла.

— Это возможно?

— Узнаем.

Мы вернулись под навес. Красные нити пропускали дождь, но воздух между ними потрескивал. Корд показал мне три управляющие линии. Я не понимала знаков, зато видела различие в их поведении: одна пульсировала ровно, вторая отзывалась на каждое движение Кайра, третья гасла возле моего браслета.

— Третья линия проверяет Серис, — сказала я.

— Почему тогда ловушка не отключилась? — спросил Кайр.

— Потому что её знак используется не как пропуск. Как подтверждение цели.

Удобная конструкция. Сначала запереть отряд, затем удостовериться, что осуждённая прибыла вместе с ним. Если Серис погибнет на эшафоте, устройство, вероятно, останется бездействовать. Замена казни экспедицией превратила её в ключ.