Злодейка идёт первой

— Передайте дозорным: лес не прочёсывать.

Сержант ушёл выполнять приказ. В его спине читалось мнение о командире, который слушает убийцу собственного брата. Мне хотелось возразить, но спорить с чужой спиной было бессмысленно.

Мы вернулись к краю кладки. Дождь усилился, застучал по плащам над головой и потёк по канавам. Под навесом стало тесно. Кайр стоял так близко, что красная нить браслета исчезла, однако теплее не стало.

— Как вы предлагаете проверить спуск? — спросил он.

Я привязала длинную верёвку к первому мешку.

— Постепенно увеличивать вес. Начнём с края и будем двигаться к середине. Все — за поворот, кроме Корда. Вы тоже.

— Печать браслета не позволит вам остаться без меня.

— Оставьте перчатку.

Его взгляд стал холоднее.

— Нет.

— Тогда стойте за каменным столбом и постарайтесь не проявлять героизм.

— Вы часто приказываете людям, от которых зависит ваша жизнь.

— Только когда от них зависит ещё и моя смерть.

Корд закрепил на верёвке малую защитную пластину. Мы отошли за поворот. Мешок медленно протащили на первую плиту. Ничего не произошло. Второй увеличил нагрузку. Голубая сетка под камнями вспыхнула, но тут же погасла.

На третьем мешке из леса донёсся глухой удар.

Солдаты схватились за оружие. Лошади рванули поводья. Над правым столбом поднялась тонкая красная дуга и застыла в воздухе.

— Никому не двигаться! — крикнула я.

Дуга разделилась на семь нитей. Они прошли над трактом и сомкнулись у левого столба, образовав прозрачную стену. Внутри неё воздух дрожал от накопленной силы.

Корд побледнел.

— Это запирающий контур.

— Пока да. Основной спуск ещё не сработал.

— Три мешка весят меньше всадника.

— Значит, ловушка считает не вес.

Я вспомнила путь Дарена. Он проехал по самому краю один и остался цел. Повозка должна была войти серединой, окружённая всадниками. Устройство ждало не тяжёлую цель, а несколько живых источников магии одновременно.

— Корд, кристалл реагирует на людей?

— На активные печати и сильный дар.

Я посмотрела на мешки. Защитная пластина на верёвке светилась внутри красной стены.

— Оно считает магические следы. Сработала ваша пластина вместе с печатями Кайра и браслета.

Корд медленно снял стёкла.

— Если бы отряд вошёл всей колонной, барьер закрыл бы дорогу.

— А потом накопитель выпустил бы заряд внутрь.

Тишина после этих слов оказалась тяжелее дождя. За поворотом находились три десятка людей, лошади, повозка с припасами. На тесном участке они не успели бы развернуться. Тот, кто строил ловушку, знал состав экспедиции и маршрут.

Кайр принял решение сразу.

— Как отключить?

— Сначала снять барьер. Потом отделить счётчик от основного узла.

— Это возможно?

— Узнаем.

Мы вернулись под навес. Красные нити пропускали дождь, но воздух между ними потрескивал. Корд показал мне три управляющие линии. Я не понимала знаков, зато видела различие в их поведении: одна пульсировала ровно, вторая отзывалась на каждое движение Кайра, третья гасла возле моего браслета.

— Третья линия проверяет Серис, — сказала я.

— Почему тогда ловушка не отключилась? — спросил Кайр.

— Потому что её знак используется не как пропуск. Как подтверждение цели.

Удобная конструкция. Сначала запереть отряд, затем удостовериться, что осуждённая прибыла вместе с ним. Если Серис погибнет на эшафоте, устройство, вероятно, останется бездействовать. Замена казни экспедицией превратила её в ключ.

Кто-то слишком хорошо знал императорский приказ.

Корд установил зажимы на пульсирующую линию. По моей просьбе он не разрывал её, а замкнул на пустую медную пластину. Красная стена дрогнула.

— Теперь линия браслета, — сказала я.

— Если ошибётесь, — предупредил Кайр, — печать может решить, что вы пытаетесь её снять.

— Тогда держите руку ближе. Пусть она видит хозяина.

Ему не понравилось последнее слово. Всё же Кайр положил левую ладонь рядом с моим запястьем. Металл браслета нагрелся. Красная линия между нами легла поверх узора ловушки, и на несколько секунд я увидела его устройство целиком.

Контуры не стали понятными рунами. Они напоминали схему, с которой стёрли подписи: источник, датчики, задержка, исполнительный узел. Названия отсутствовали, назначение связей читалось по тому, куда они вели.

— Вот обход, — сказала я и указала на едва заметную серебряную перемычку. — Её добавили после сборки.

Корд наклонился ниже.

— Она заведена под личную печать.

— Перемкните её на пластину, затем уберите зажим со счётчика.

— Почему не наоборот?

— Потому что тогда устройство заметит исчезновение сигнала.

Корд покосился на меня, но спорить не стал. Его пальцы работали уверенно. Перемычка легла на медь. Счётчик продолжал мерцать, получая ложное подтверждение.

Когда последний зажим освободил основную линию, красная стена над дорогой рассыпалась без звука.

Никто не пошевелился.

— Это всё? — спросил Брант из-за поворота.

— Это только дверь. За ней ещё стоит то, что должно было нас убить.

Основной узел скрывался под центральной плитой. Поднимать её руками я запретила. Корд пропустил через кольца две верёвки, солдаты из укрытия потянули, и тяжёлый камень медленно встал на ребро.

В углублении лежал плоский металлический ящик. По крышке шли семь каналов, заполненных багровым светом. В середине вращался чёрный кристалл размером с кулак.

Корд тихо выругался.

— Крепостной накопитель. Такой должен питать башню, а не дорожную печать.

— Хватило бы на весь отряд?

— На участок тракта вместе с лесом.

Дождь шипел на металле. Багровый свет в каналах поднимался и опадал, сохраняя заряд. Мы обошли спуск, но накопитель оставался соединён с чем-то под землёй. Оставлять его нельзя: следующий путник мог закончить начатое случайным прикосновением.

Я попросила Корда показать линию отвода. Он нашёл её под слоем чёрной смолы. Канал шёл к правому столбу, затем в глубину леса. Тот самый заметный провод оказался не питанием и не приманкой, а аварийным сбросом, замаскированным под ловушку для артефактора.

Устройство строил человек, который рассчитывал на чужую самоуверенность.

— Можно выпустить силу по этой линии? — спросила я.

— Если сигнальный столб ещё соединён с землёй.

— А если нет?

— Он разлетится.

— Поэтому сначала проверим связь, не открывая канал полностью.

Корд установил малый отвод. Я следила за кристаллом, Кайр — за лесом. Первая тонкая струя света ушла вправо. Через несколько ударов сердца земля едва заметно дрогнула, но взрыва не последовало. Мох у столба засветился зелёным.

— Земля принимает, — сказал Корд.

Мы увеличивали отвод медленно. Накопитель тускнел, дождь над ящиком превращался в пар. Кайр дважды пытался подойти ближе и оба раза останавливался после моего взгляда. Мне начинало нравиться это редкое свойство: иногда он всё же понимал разумные указания.

Когда багровый свет исчез, Корд зафиксировал кристалл и снял крышку. Под ней обнаружились крепления разного возраста. Старые болты покрывала зелень, четыре новых блестели.

— Его вскрывали недавно, — сказала я.

Корд провёл ногтем по царапине возле крепления.

— Не больше недели назад. После дождя металл уже начал бы темнеть.

— Серис была в темнице, — напомнил Дарен.

Он стоял за оцеплением, но говорил достаточно громко, чтобы услышали все.

Брант не ответил. Несколько солдат переглянулись. Их ненависть никуда не исчезла, однако теперь рядом с ней появилось неудобное сомнение.

Кайр присел у открытого ящика.

— Личный знак могли перенести со старого устройства.

— Могли. Или сделать копию. В любом случае ловушку собирали, когда Серис уже ждала казни.

Он коснулся одного из новых болтов лезвием ножа. Под головкой обнаружилась красноватая стружка.

— Местная медь, — сказал Корд. — Её добывают у первой крепости.

— Значит, мастер пришёл оттуда или получил материалы от гарнизона, — заключил Кайр.

На этот раз он не посмотрел на меня как на обвиняемую. Он смотрел на устройство.

Корд извлёк из корпуса ещё две тонкие пластины и разложил их на ткани. На одной сохранились следы старого контура, на другой — свежие насечки. По форме они совпадали, но мастер, переделывавший ловушку, торопился: края новой детали были обработаны грубее, в одном отверстии застряла металлическая стружка.

— Можно определить, кто это сделал? — спросил Кайр.

— По манере резьбы мастера не находят, — ответил Корд. — В гильдии сотни людей работают такими резцами.

— Зато можно понять, чего он боялся, — сказала я.

Они посмотрели на меня.

— Здесь всё рассчитано на скорость. Новые крепления посажены поверх старых, линии спрятаны только там, где их увидят при обычном осмотре. Мастер не собирался обслуживать устройство и не рассчитывал забрать его после срабатывания. Ему требовалось один раз остановить именно наш отряд.

Дарен свернул карту и убрал её под куртку, защищая от дождя.

— Другого пути к первой крепости для обоза нет. Любой отряд пошёл бы по старому тракту.

— И в тюрьме, — добавил Брант. — Приказ зачитывали при ней.

— Я услышала о первой крепости на эшафоте, — ответила я. — Даже если предположить, что Серис умеет передавать мысли сквозь стены и смерть, времени на дорогу у сообщника не оставалось.

Кайр провёл пальцем по краю новой пластины.

— Ловушку начали готовить до сегодняшнего разрушения распределителей.

Эта мысль заставила всех замолчать. Если устройство стояло здесь заранее, его создатель рассчитывал, что разрушение Цепи приведёт к экспедиции по старому тракту. Серис могла оказаться в отряде или погибнуть на эшафоте; печать распознавала её как отдельную цель, но для остальных западня оставалась смертельной. Возможно, именно поэтому западную часть столицы встряхнуло в минуту перед ударом палача.

Случайность всё меньше напоминала случайность.

Вода стекала по поднятой плите и собиралась в углублении. На поверхности лужи дрожал перевёрнутый знак Серис. Чужое имя, чужое лицо и чужая вина следовали за мной по пятам, но впервые рядом с ними появился след другого человека.

Этого было недостаточно для оправдания. Достаточно, чтобы Кайр начал задавать вопросы.

— Корд, упакуйте все новые детали отдельно, — приказал он. — Дарен, отметьте точное место и направление отвода. Брант, отправьте двоих к ближайшей заставе. Пусть выяснят, кто проходил по тракту за последнюю неделю.

Сержант не двинулся.

— Вы всерьёз приняли её объяснение?

— Я принял факты.

— Факты можно подготовить.

— Поэтому мы их проверим.

Брант подошёл ближе, когда Кайр разрешил снять оцепление. По мокрому лицу сержанта стекала вода. Рука лежала на рукояти меча.

— Знак ничего не меняет, — сказал он. — Она могла приказать сообщникам заранее.

— Могла. Как и любой человек, знающий маршрут.

— Мой брат погиб в Серебряной лаборатории.

В его голосе не было ярости. Только усталость, копившаяся дольше сегодняшнего дождя.

— Я его не убивала.

— Вы носите её лицо.

— Поэтому меня удобно ненавидеть. Но удобство не делает версию верной.

Брант шагнул ко мне.

Кайр оказался между нами раньше, чем я успела отступить. Он перехватил запястье сержанта, когда меч вышел из ножен на ладонь.

— Отпустите, командор.

— Уберите оружие.

— Вы защищаете её после всего, что она сделала?

— Я защищаю специалиста, без которого отряд не дошёл бы до вечера.

Кайр говорил ровно. Его пальцы сжимали руку Бранта до побелевших суставов. Между ними не было дружеского предупреждения; командир пресекал нарушение приказа.

Сержант первым отвёл взгляд и убрал меч.

— Она ещё предаст нас.

— Тогда отвечать будет она. За нападение на пленную отвечаете вы.

Кайр приказал сдать Бранту оружие до утра и назначил двух солдат следить за ним. Для сержанта это прозвучало хуже ареста. Он молча отстегнул перевязь и передал меч Корду.

Я ждала благодарности от себя и не дождалась. Кайр спас не меня — ресурс экспедиции. Он специально выбрал слова, которые не оставляли места другому толкованию.

И всё же в тот миг, когда Брант шагнул вперёд, Кайр не посмотрел ни на браслет, ни на ловушку. Он смотрел на клинок.

Дождь начал стихать к сумеркам. Проехать дальше до темноты мы не успевали, поэтому лагерь разбили на сухом возвышении за поворотом. Солдаты натянули полотнища между соснами, развели слабые костры и выставили двойную стражу. Металлический ящик Корд перенёс под охрану. Повреждённый спуск остался у дороги, отмеченный кольями и белыми лентами.

Я сидела под навесом, грела ладони о кружку и наблюдала, как вода капает с нижних ветвей. После нескольких часов напряжения усталость пришла сразу, тяжёлая и вязкая. Хотелось лечь на землю и не думать ни о Серис, ни о погибшем Арене, ни о человеке, способном заранее узнать маршрут императорского отряда.

Корд позвал нас, когда окончательно разобрал крышку накопителя.

На внутренней стороне металла находилась вторая пластина. Её установили под личным знаком Серис, закрыв старой рамкой. Сверху она выглядела частью корпуса.

Корд очистил поверхность тканью.

Проявился герб: высокая башня, окружённая семью лучами.

Дарен первым узнал его.

— Архимагистр Орвен Сайр.

Имя ничего мне не говорило. По лицам остальных я поняла, что должно было.

Корд отступил от стола.

— Глава императорских артефакторов. Он создал современную систему защиты Цепи.

Кайр долго смотрел на герб человека, которому, судя по его молчанию, привык доверять.

Под подписью Серис скрывался знак архимагистра Орвена.

Глава 4. Если ты это читаешь

Первый мертвец сидел за столом и держал кружку обеими руками.

Голова его была склонена, глаза закрыты. Поза выглядела настолько обычной, что я несколько секунд ждала движения. Напрасно.

Второй мужчина лежал у печи. Третий застыл возле лестницы, ведущей на верхние уровни башни. Открытых ран я не увидела. Мебель стояла на местах, посуда не разбилась, серый пепел в очаге давно остыл.

Три человека умерли почти одновременно среди привычных дел.

— Никому не входить, — сказала я.

Брант уже поставил сапог на порог. Он остановился, но не из-за моих слов. Кайр удержал его за плечо.

За нашими спинами туман медленно стекал по склону. Башня возвышалась над долиной одиноким тёмным зубом, окружённым жёлтой травой. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь облака, и мокрый камень поблёскивал холодным серебром.

Здесь было слишком тихо. Даже лошади остались у дороги и отказывались подходить ближе.

Лагерь мы покинули на рассвете.

После ночного дождя лес пах смолой и влажной землёй. Вода висела на каждой игле, под колёсами хлюпала грязь. Солдаты говорили мало. Вчерашняя ловушка изменила их отношение ко мне ровно настолько, чтобы они перестали желать моей смерти вслух.

Брант держался в хвосте колонны. Он ни разу не посмотрел на мою повозку. Кайр оставил его сержантом, однако поставил рядом двух людей. Наказание выглядело мягким только со стороны: для командира постоянный надзор подчинённых бывает хуже кандалов.

Сам Кайр ехал у левого колеса. Его плащ высох за ночь, мой — нет. Тонкая ткань холодила плечи. Попросить у него ещё одну проявленную заботу я не собиралась.

О знаке Орвена мы больше не говорили. Перед отправлением Кайр запечатал металлическую вставку в походный футляр и передал гонцу. К вечеру улика должна была оказаться в столице.

— Если Орвен виновен, гонец доедет? — спросила я через решётку.

Кайр смотрел на дорогу.

— Письмо получит императорская канцелярия.

— Я спрашивала о человеке.

Он повернул голову. Усталость под глазами стала заметнее после бессонной ночи.

— До столицы две заставы. На каждой сменят коня и отправят копию другим путём.

— Значит, вы всё-таки допускаете, что знак настоящий.

— Допускаю, что кто-то хочет направить подозрение на Орвена.

— А знак Серис вас сразу убедил.

— Серис уже признана виновной судом.

Кайр произнёс имя как приговор и уехал вперёд.

Я смотрела ему вслед. Человек способен заметить подделку, если она затрагивает его наставника, правителя или признанный порядок. Когда подделка подтверждает давнюю боль, сомневаться гораздо труднее.

Возможно, я рассуждала несправедливо. У меня были лишь обрывки чужого дела и собственное желание не отвечать за поступки Серис. Кайр видел двенадцать тел и разрушенную лабораторию. Я видела его ненависть, но ещё не знала доказательств, на которых она выросла.

К полудню лес расступился. Дорога вышла к широкой долине, разрезанной высохшим руслом. На противоположном склоне стояла сигнальная башня. Дарен сообщил, что через неё крепости Цепи обменивались предупреждениями до постройки новых маяков. Последний гарнизон состоял из трёх смотрителей.

Дым над трубой не поднимался.

У ворот валялась связка хвороста. В земле отпечатались следы телеги, размытые дождём. Никакой борьбы, брошенного оружия или спешного бегства.

Чем ближе мы подъезжали, тем беспокойнее становились лошади. Они прижимали уши и старались уйти в сторону от дороги. Возница моей повозки дважды пускал кнут в ход, пока Кайр не велел остановиться. Дальше отряд пошёл пешком.

Долина выглядела заброшенной задолго до смерти смотрителей. По высохшему руслу ветер перекатывал белые стебли, на склонах чернели остатки старых оград. Когда-то возле сигнальной башни стояли дома связистов и конюшни. От них сохранились фундаменты, заросшие травой. Империя построила новые маяки и ушла, оставив троих людей присматривать за механизмом, который считала устаревшим.

На верхушке башни висела решётчатая корзина из потемневшего металла. В ней должен был гореть сигнальный кристалл. Сейчас корзина была пустой и качалась на ветру. Каждый поворот сопровождался тихим скрипом, похожим на далёкий стон.

Дарен развернул карту на плоском камне у дороги. Старый тракт проходил через долину и поднимался к западному перевалу. Другого пути к ущелью не существовало: с юга начинались топи, с севера склон рассекали глубокие овраги.

— Можно обойти башню, — сказал он, показывая пальцем на карте. — Потеряем день, возможно, два.

Кайр посмотрел на тёмные окна.

— Если смотрители живы, им нужна помощь. Если мертвы, нужно узнать причину.

Он оставил основную колонну у дороги. Вперёд отправились разведчики, Корд, Дарен и несколько солдат. Мою клетку открыли последней. Браслет связывал меня с Кайром, поэтому отказаться от прогулки к подозрительно молчаливой башне всё равно не удалось бы.

Мы поднимались по мокрой траве. Ветер холодил лицо, сапоги скользили на глине. В окнах не появилось ни одного движения. У входа я заметила три пары следов, ведущих внутрь, и множество более свежих отпечатков наших разведчиков. Обратных следов смотрителей не было.

Кайр отправил вперёд двух разведчиков. Они обошли башню и вернулись с докладом: ворота открыты, во дворе пусто. Дарен вошёл первым, затем позвал командора.

Мы нашли смотрителей на нижнем этаже.

Я осталась снаружи и осматривала вход.

Дверь была распахнута. Замок цел, на пороге не было крови или следов удара. Изнутри тянуло сыростью, старой золой и сладковатым запахом, который бывает в помещениях с мёртвыми.

Корд стоял рядом, держа перед собой кристалл. Камень оставался прозрачным.

— Активной печати у двери нет, — сказал он.

— Это ничего не говорит об остальной башне.

— Я знаю.

После дорожной ловушки он перестал спорить ради старшинства. Хороший специалист отличается от плохого не отсутствием ошибок. Хороший после ошибки меняет поведение.

Кайр вышел на крыльцо.

— Следов нападения нет. Тела холодные. Умерли не сегодня.

— Где Дарен?

— Внутри.

— Выведите его и всех остальных.

Кайр нахмурился.

— Почему?

— Три человека умерли в разных местах. Никто не пытался добраться до выхода. Значит, опасность подействовала быстро или они её не увидели. Мы пока тоже не видим.

В башне раздался скрип ступени.

Голубые линии вспыхнули у меня перед глазами.

Они проходили по стенам и сходились вокруг лестницы. Свет сжался, и на миг башня замерла перед выдохом.

— Не двигаться! — крикнула я.

Скрип прекратился.

Через дверной проём был виден Дарен. Он стоял на третьей ступени винтовой лестницы. Одной рукой держался за перила, другой прижимал к боку футляр с картами.

— Не лучший момент для прогулки? — спросил он.

— Медленно перенесите ногу назад. На ту же ступень, с которой подняли.

Он посмотрел вниз. Под подошвой проступала тонкая белая полоска.

— У меня нет прежней ступени. Я уже сделал три шага.

Свет вокруг лестницы стягивался к центру. Дверь за спиной Дарена начала закрываться. Кайр шагнул внутрь.

Я схватила его за рукав.

Браслет обжёг запястье, но не сработал.

— Ещё один человек добавит нагрузку.

— Он останется там?

— Если вы войдёте, останемся все.

Кайр посмотрел на мою руку, затем на Дарена. Уступать мне при людях ему явно не нравилось. Терять проводника нравилось меньше.

— Вейл, стойте на месте, — приказал он. — Остальным выйти.

Двое солдат и Брант покинули нижний этаж. Последним вышел Корд, успев оставить у двери свой кристалл. Створка остановилась в нескольких пальцах от косяка, продолжая медленно давить на прозрачный камень.

— Теперь объясняйте, — сказал Кайр.

Я закрыла глаза.

Сеть внутри башни стала яснее. Каждая ступень соединялась с вертикальным контуром в центральной колонне. Три участка уже горели белым. Выше оставались тёмные кольца. Чем дальше поднимался человек, тем больше колец включалось.

— Лестница накапливает силу от шагов. Дверь запирает помещение. Когда контур заполнится, энергия уйдёт внутрь башни.

— Что она сделает? — спросил Дарен.

Я вспомнила тела. Ни ожогов, ни крови на одежде, ни повреждённой мебели.

— Давление. Вероятно, очень сильное.

Корд опустился у порога и осмотрел белые полосы на ступенях.

— Печать сжатия, — подтвердил он. — Воздух и магия давят со всех сторон. Камень выдерживает. Люди — нет.

Дарен медленно выдохнул.

— Значит, кружка в руке того бедняги была последней спокойной частью дня.

— Не разговаривайте без необходимости, — сказала я. — И не меняйте положение.

— Разговор тоже учитывается?

— Не знаю.

Он закрыл рот.

Редкий случай, когда неизвестность оказалась убедительнее приказа Кайра.

До полного срабатывания оставалось пять ступеней.

Корд определил это по кольцам на центральной колонне. Спустить Дарена назад было нельзя: активированные участки не гасли, а повторное нажатие могло добавить заряд. Разбить окно тоже не получилось бы. Стёкла покрывала та же печать, что удерживала дверь.

Башня превращалась в герметичный каменный сосуд.

Я обошла её снаружи. Кайр шёл рядом, вынужденный держаться в пределах браслета. Склон за стенами обрывался к руслу. По серой траве пробегали волны ветра. Облака поднялись выше, и на минуту долину залило бледным солнцем.

На северной стороне стены виднелась узкая металлическая дверца на высоте моего плеча. Её почти скрывал плющ. Рядом проходила голубая ветвь от центральной колонны.