Игра не по правилам

Едва Мира переступила порог гостиной после дежурства, Звонков без единого слова подошел к ней, грубо схватил за волосы и опустил на колени. Напряжение, висевшее в воздухе, материализовалось в очередную вспышку насилия. Затем он избил ее и выволок за волосы, вымещая в каждом жестоком проявлении весь свой страх перед рушащимся союзом с Тропининым. Мира за время совместной жизни ушла глубоко в себя и даже научилась иногда сдерживать своего тирана в рамках приличия. Это хорошо получалось, когда нужно было готовиться к выставкам,конференциям - все же публичность и инвестиции муж любил больше садизма. Но сегодня он был крайне жесток, она даже не представляла, что могло так разозлить ее “ненаглядного”.

***

А за тысячи километров от этой преисподней, в заснеженной и величественной Вене, кипела совсем другая работа.

За закрытыми дверями конференц-холла на верхнем этаже небоскреба «Van der Berg International» за длинным столом переговоров сидели трое: сам Эрик ван дер Берг, Олег Вересов и Игорь. Олег выглядел уже как и прежде статным, уверенным мужчиной, который держит все под личным контролем. Его образ дополнял красивый итальянский темно-синий костюм-тройка, элегантная голубая рубашка, стильная небритость на лице и конечно же взгляд. Взгляд победителя. Он больше не узник, он хищник.

Игорь разложил на столе стопку аналитических отчетов и выписок с международных бирж:

— Олег Сергеевич, информация подтвердилась. После разрыва контракта на добычу алмазов с южноафриканцами акции «Veresov Diamonds» обвалились больше сорока процентов. Более того, холдинг набрал колоссальные краткосрочные кредиты в европейских банках, которые Тропинин не в состоянии обслуживать. Общий долг компании перед кредиторами составляет почти два миллиарда долларов.

Олег чуть прищурился, едва заметно кивнув Эрику:

— Это наш идеальный момент для атаки. Эрик, мы можем задействовать твои неофициальные инвестиционные фонды в Швейцарии и офшоры в Люксембурге?

— Да я тоже подумал, что сейчас самое время для нашего хода. Я еще утром дал указание нашим финансистам, — с уважительной ухмылкой подтвердил ван дер Берг. — Мы тихо, через третьи руки скупаем долговые обязательства «Veresov Diamonds» и залоговые пакеты акций. Когда Тропинин и Ирина опомнятся, основным кредитором их холдинга окажется наш австрийский фонд. Один наш шаг — и мы сможем официально потребовать немедленного погашения долга или забрать контроль над всей компанией за копейки.

— А что с клиникой Звонкова? — задал волнующий вопрос Вересов.

— Игорь установил контакт с их финансовым директором, — ответил ван дер Берг. — Звонков погряз в левых схемах, причем связанных со своим дружком Тропининым. Мы начали точечно скупать долги и оборудование его клиники. Петля на их шеях затягивается, Олег. Крах одного потянет на дно другого.

— А что-то о жене Звонкова слышно? — чуть тише спросил Олег.

Игорь сразу достал из стопки документов глянцевые журналы, где были изображены Звонкова Мира и ее муж, счастливые и успешные, дающие интервью о совместных планах на будущее и о перспективных направлениях в развитии медицины.

Вересов поднялся, подошел к панорамному окну, за которым открывался вид на заснеженную Вену, и обреченно сделал в своей голове умозаключение: “Она с ним счастлива”. Но первые нити паутины для предателей были сплетены. Время для расплаты неумолимо приближалось...

Глава 34. Крысы бегут с корабля

Солнечный Дубай встретил Вересову Ирину знойной жарой и потрясающими небоскребами. В роскошном конференц-зале пятизвездочного отеля «Burj Al Arab» с видом на Персидский залив сидели представители южноафриканского алмазного концерна и международные инвесторы. Перед ними стопками лежали финансовые отчеты «Veresov Diamonds» — документы, свидетельствующие о стремительном падении некогда великой империи.

Ирина сидела во главе стола в строгом черном костюме от кутюр. В её груди все еще жгло отвращение и бешенство после ужасного предательства Ивана. Картинка мужа, развлекающегося с дешевкой на их семейном ложе, стояла перед глазами. Но Ирина обладала типичной “вересовской” хваткой. Загнав личные переживания и мысли в самый дальний угол сознания, она полностью включила свои бизнес-качества, полученные от брата.

— Господа, давайте говорить на языке цифр, а не эмоций, — её голос прозвучал ровно, виртуозно и уверенно, удивляя иностранных партнеров. — Временный сбой по обязательствам — результат внутренних реорганизаций. Мы полгода не можем прийти в себя после приговора, вынесенного моему брата. С своей стороны, я лично гарантирую восстановление платежей и предлагаю вам новый график отсрочек на шесть месяцев с увеличением процентной ставки на три пункта. Если вы расторгнете контракт сейчас, вы потеряете сотни миллионов на неустойках. Если дадите отсрочку — вы станете единственными, кто получит доступ к обработке наших эксклюзивных камней высокого качества.

Ирина вела переговоры с хладнокровным, подавляющим мастерством. В ней проснулась настоящая дочь семьи Вересовых — жесткая, упрямая, способная продавить даже самых неуступчивых инвесторов. Спустя четыре часа изнурительных дебатов главари концерна подписали протокол о намерениях. Ирина отстояла отсрочку, спасая компанию от мгновенного краха.

***

А в это же самое время на другом конце земного шара Иван Тропинин судорожно спасал собственную шкуру. Он прекрасно понимал: едва Ирина вернется из Эмиратов, как сразу запустит процедуру развода и выбросит его на улицу без единого гроша. Земля под его ногами горела ярким пламенем.

Воспользовавшись отсутствием жены и тем, что его цифровые подписи в качестве генерального директора еще не были аннулированы, Иван закрылся в главном кабинете холдинга. Его руки судорожно дрожали, торопились, а на лбу выступил липкий пот.

— Сволочь... Богатая, надменная сука! — шипел он себе под нос, вбивая сложные пароли банковских ключей. — Думала оставить меня нищим?! Не на того напала!

Иван запустил серию веерных, каскадных транзакций. Пользуясь лазейками в офшорных договорах, он начал сливать оставшиеся ликвидные средства компании — резервные фонды, валютные депозиты и авансы партнеров — на свои тайные счета, открытые в Панаме и на Каймановых островах. За несколько часов подставным фирмам Тропинина ушло больше восьмидесяти миллионов долларов. Это был откровенный, грабительский вывод активов. Иван готовил себе красивую жизнь за границей и самолет, чтобы сбежать из страны в любую секунду, как только юристы Ирины вручат ему иск о развод.

***

Тем временем Константина Звонкова день за днем накрывала лихорадочная волна постоянной паранойи. Ощущение, что вокруг него готовится заговор, становилось невыносимым.

Выходя из клиники, он то и дело оглядывался. Ему казалось, что за его черным седаном постоянно следует одна и та же неприметная серая машина. Финансовые проверки прокуратуры становились всё более дотошными, банки задерживали платежи по оборудованию, а в коридорах клиники ему мерещились чужие, внимательные взгляды. Он чувствовал: все происходящее вокруг — не случайная цепь событий, а чья-то продуманная игра. Но кто это может быть? Вересов в тюрьме, Тропининым слишком глуп. Волна страха перед неизвестным врагом давила его изнутри.

Не в силах больше находиться в одном доме со сломанной, безучастной Мирой, Звонков поехал искать утешения в элитные апартаменты в центре города. В место, где его ждала Кристина Должанская — его молодая, порочная любовница, с которой они встречались еще до отношений с Мирой.

Едва за ним закрылась дверь, Кристина в откровенном шелковом халатике бросилась ему на шею, накрывая его губы страстным, горячим поцелуем. Звонков с судорожным порывом притянул ее к себе, впиваясь пальцами в ее упругие бедра и ища в ее объятиях спасение от давящего ужаса.

— Костя... Что с тобой? Ты весь дрожишь, — прошептала Кристина, гладя его по плечам и расстегивая его рубашку.

— За мной следят, Кристина... — сдавленно выдохнул Звонков, упав с ней на мягкий диван и пряча лицо в её пышной груди. — Кто-то ведет против нас войну. Кто-то очень сильный и богатый. Всё рушится… Тропинин идиот, счета блокируют... Я чувствую, что что-то происходит, о чем мы не знаем или что-то упускаем из вида!

Кристина лишь ласково гладила его по волосам, успокаивая своими искушенными, бесстыжими ласками. Приговор Звонкову уже был вынесен, а отсчет времени до полного краха пошел на дни...

Глава 35. Петля на шее

Утренний рейс из Дубая приземлился в столице строго по расписанию. Ирина Вересова ступила на родную землю с ощущением абсолютной победы. В её кожаной папке от кутюр лежал подлинник договора о шестимесячной отсрочке платежей с южноафриканскими партнерами — документ, который спасал «Veresov Diamonds» от немедленного банкротства. Преодолев унижение и боль от измены Ивана, она отстояла семейное наследие, наглядно доказав, что именно она является истинной хозяйкой империи.

Прямо из аэропорта Ирина отправилась в главный офис холдинга. Она хотела лично вручить Ивану официальный иск о разводе, аннулировать его подписи и с позором публично выставить из компании. Зайдя в приемную, она увидела бледную, растерянную секретаршу, котораясудорожно перебирала бумажные выписки.

— Где Тропинин? — строго спросила Ирина, сбрасывая на руки помощницы легкое пальто.

— Ирина Сергеевна... Иван Владимирович не появлялся в офисе со вчерашнего вечера, — заикаясь, ответила девушка. — А сегодня утром из бухгалтерии прибежали... Счета компании... Они полностью пустые!

Лицо Ирины мгновенно почерствено. Быстрым шагом она ворвалась в кабинет генерального директора, включила главный терминал и ввела права доступа владельца. То, что открылось на экране, заставило ее судорожно глотнуть воздух. Резервные фонды, валютные депозиты, авансовые транши партнеров — больше восьмидесяти миллионов долларов списались веерными переводами на офшорные структуры Панамы. Иван обчистил холдинг дочиста, воспользовавшись её отсутствием.

— Грязная, трусливая крыса... — озлобленно прошипела Ирина. Ее пальцы сжались в кулаки так, что длинные ногти вонзились в ладони. — Ты думал, что сможешь украсть мои деньги и просто сбежать?!

Она немедленно выхватила телефон, набирая прямой номер начальника главного управления ФСБ:

— Карл Петрович? Это Ирина Вересова. Мой муж, уже почти что бывший муж, Иван Тропинин, только что совершил мошеннический вывод восьмидесяти миллионов долларов с резервных счетов «Veresov Diamonds»! Я требую немедленно завести уголовное дело, заблокировать его границы и объявить его в международный розыск! Он пытается сбежать из страны!

***

В это же самое время в VIP-терминале деловой авиации аэропорта Внуково-3 Иван Тропинин нервно шел вдоль панорамного окна. На нем были темные очки, глубокая кепка и скромный плащ. В руках он сжимал кожаную сумку с заграничными паспортами на вымышленные имена и наличной валютой.

На взлетной полосе уже заводил турбины легкий частный бизнес-джет, зафрахтованный им за огромные деньги для перелета в Ниццу. Каждая минута ожидания казалась Ивану вечностью.

— Господин Тропинин, экипаж готов к посадке, просим пройти на досмотр, — вежливо произнес сотрудник терминала.

Иван облегченно выдохнул. На его губах расплылась торжествующая, трусливая ухмылка:

— Прощай, дура Ирина... Прощайте, чертовы Вересовы... У меня восемьдесят миллионов баксов, и я буду жить как король в любой точке планеты!

Он шагнул к выходу на перрон, но в ту же секунду тяжелые стеклянные двери терминала с шумом распахнулись. В помещение ворвалась группа оперативно-розыскного реагирования в бронежилетах с надписью «ФСБ», сопровождаемая следователями в гражданском.

— Тропинин Иван Владимирович! — громко раздалось на весь терминал. — Стоять на месте! Руки за голову, лицом к стене!

Иван замер, как вкопанный. Из его рук с грохотом упала сумка, раскрывшись на полу. На свет посыпались пачки долларов и поддельные паспорта. Лицо Тропинина моментально покрылось смертельной бледностью, а колени подогнулись.

— Это... это какая-то ошибка! Я генеральный директор! Вы не имеете права! — заверещал он, пытаясь отступить назад.

— Вы задерживаетесь по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей 159 Уголовного кодекса — мошенничество в особо крупном размере и грабительский вывод активов за рубеж! — следователь зачитал постановление, подписывая конвою знак. — На ваши оффшорные счета наложен международный арест!

Двое бойцов спецназа грубо сбили Тропинина с ног, уткнув его лицом в пол, и с треском защелкнули на его запястьях тяжелые стальные наручники. Иван жалко скулил и задыхался от липкого ужаса, когда его под руки потащили к автозаку. Попытка бегства ничтожно провалилась.

***

Спустя два часа экстренные выпуски новостей взорвали информационное пространство столицы. Журналисты наперебой сообщали об аресте временно исполняющего обязанности главы «Veresov Diamonds» Ивана Тропинина прямо на взлетной полосе аэропорта.

Константин Звонков сидел в своем главном кабинете клиники, уставившись неподвижным взглядом в экран плазменного телевизора. В руках он сжимал стакан с виски, который непрерывно дрожал, выплескивая жидкость на стол.

— Тропинина взяли... Боже мой, его взяли прямо у трапа... — панически прошептал Константин, и на его лбу выступил холодный пот. Паранойя, мучившая его последние недели, превратилась в парализующий страх.

Звонков понимал: Тропинин — трус и слизняк. На первом же допросе у следователей Иван начнет сдавать всех подряд, чтобы выторговать себе уменьшение срока. Он расскажет про левые финансовые схемы, про отмытые ими миллионы долларов, про дело Вересова, да он все расскажет, даже про знакомство с Вересовой если спросят!

— Следующим буду я... — вслух выдохнул Звонков, вскакивая с кресла. — Я не могу, я не могу. Они не смогут! Боже это он идет за мной!

В этот момент дверь кабинета отворилась, и на пороге с папкой документов появилась Мира. Увидев бледного, трясущегося и невменяемого мужа, она замерла на пороге. Звонков безумным, налитым кровью взглядом уставился на нее, видя в ее спокойствии лишь молчаливое торжество.

— Пошла вон отсюда! — взорвался Звонков и швырнул в нее папку с документами, которые разлетелись по всему кабинету.

Глава 36. Полный разгром и триумф из тени

Иван Тропинин сидел на жестком металлическом стуле, скованный наручниками, и дрожал всем телом. От его бывшей спеси, развязности и дорогого костюма не осталось и следа. Напротив него сидел подполковник ФСБ, раскладывая на столе документы из папки с доказательствами: заблокированные банковские транзакции, выписки из офшоров, поддельные загранпаспорта на разных людей, показания подельников по покушению на Вересова и много, много всего другого.

— Иван Владимирович, вы засыпались по полной программе, — спокойным, ровным голосом произнес следователь, подаваясь вперед. — Вывод восьмидесяти миллионов, куча фальшивых документов, при попытке бегства. Это от двенадцати до пятнадцати лет колонии строгого режима. И знаете что, мы доказали что именно вы заказали покушение на убийство брата вашей жены, а потом взрыв его дома, когда убить не получилось. Что же вы так ненадежно прячете улики, господин Тропинин. В ваших интересах я могу посоветовать вам только одно — взять лист бумаги и начать писать длинный-предлинный рассказ о всех ваших преступлениях, не забывая указывать всех ваших подельников. У вас есть только один шанс.

Тропинин судорожно сглотнул, задыхаясь от страха. Он сломался моментально.

— Я... я всё расскажу! Всё до последнего слова! — заверещал Иван, подаваясь к столу и беря в скованные руки ручку. — Это был не я один! Все идеи мне давал Звонков, а прикрывал нас следователь Рыков! Они меня использовали в своих корыстных интересах!

Следователь удовлетворенно кивнул, щелкнув диктофоном. Иван с потрохами сдал своих сообщников, рассказывая все детали их преступлений.

***

Утреннее затишье в элитной хирургической клинике было прервано оглушительным топотом десятков ног. Стеклянные двери холла распахнулись, и в здание ворвались бойцы спецназа во главе со следователем следственного комитета с постановлением суда на обыск и изъятие улик.

Врачи и медсестры в ужасе прижимались к стенам, когда силовики заблокировали все выходы и ворвались в кабинет главного врача. Константин Звонков сидел за столом, белее мела.

— Звонков Константин Владимирович! — громко зачитал следователь. — На основании показаний Ивана Тропинина и вновь открывшихся обстоятельств, в клинике и в вашей квартире будет проведен обыск по делам о подлогах, финансовых махинациям на рынке ценных бумаг и взятках в особо крупном размере!

В этот же час другая оперативная группа ворвалась в квартиру Звонкова. Силовики переворачивали сейфы, вскрывали потайные панели в стенах, изымая серверы, драгоценности и документы. Мира сидела в гостиной, наблюдая за этим хаосом ничего не понимая. На её бескровных губах не проскользнуло ни единой эмоции. Она видела, как силовики опечатывают кабинет мужа. Петля на его шее затянулась окончательно.

***

А в это же время на противоположном конце Европы, в сердце величественной Вены, кипела совершенно иная жизнь.

В панорамном кабинете небоскреба «Van der Berg International» Олег Вересов сидел в глубоком кожаном кресле. На огромном плазменном экране в режиме реального времени транслировались экстренные новости из столицы: арест Тропинина, обыски в клинике Звонкова и его громкое отстранение от должности. Вересов сделал небольшой глоток виски и на его суровом лице расплылась тень надменной ухмылки.

— Ничто не может принести столько счастья и упоения, сколько приносит крах твоих врагов, предателей! За вас “друзья” и за ваше грандиозное падение! — торжественно произнес тост Вересов.

Ему было невероятно приятно наблюдать, как его враги — мелочные, жадные и ничтожные крысы — пожирают друг друга и с треском получают по заслугам. Они думали, что растоптали его, но теперь сами корчились в грязи. Игорь через своих людей передал правоохранительным органам улики о причастности Тропинина к покушению на Вересова, данные по взрыву дома - загремел Тропинин в тюрьму на всю жизнь, а его закадычный друг Звонков с ним заодно, как соучастник его финансовых махинаций.

Однако Олег уже давно перешагнул этот этап. Он больше не был там, в той душной и предательской атмосфере. Ему требовалось время и ресурсы, чтобы вернуться истинным триумфатором.

Вересов выключил пульт, повернувшись к длинному столу переговоров, за которым его уже ждал Эрик ван дер Берг и делегация крупнейших европейских инвесторов. На нем сидел идеальный австрийский костюм-тройка, а во взгляде читался истинный лидер.

— Перейдем к делу, господа, — на прекрасном английском произнес Олег, открывая графики совместного проекта на баснословные суммы евро. — Мы подписываем соглашение о поглощении европейских активов сегодня. “Van der Berg International” берет под контроль основные логистические узлы.

Вересов профессионально и надменно вел важные международные встречи, восстанавливая свой личный статус, положение и финансовое могущество. Он с грамотным расчетом строил новую империю из Вены, пока его враги на родине летели в небытие...

Глава 37. Крах заточения и глоток свободы

Официальное отстранение от должности главного врача и подписка о невыезде загнали Константина Звонкова в тупик. Его мир, построенный на лжи, шантаже и чужих деньгах, рушился с треском. Нависла угроза получения реального тюремного срока, все счета клиники оказались заблокированы. Не видя иного выхода, Константин, словно утопающий, хватающийся за соломинку, бросился за защитой к главному инвестору клиники — Виктору Петровичу Должанскому.

Спустя час, запыхавшийся и помятый, Звонков прибежал в загородную резиденцию Должанских. В просторной гостиной, за журнальным столиком сидел сам Виктор Петрович, а рядом, закинув ногу на ногу, грациозно расположилась Кристина. В её руках поблескивал бокальчик игристого.

— Виктор Петрович! Кристина! Вы должны мне помочь! — с порога заверещал Константин, судорожно подбегая к столику и утирая липкий пот со лба. — Тропинин слился и сдал меня следователям! Но мы еще можем выкрутиться! Если вы задействуете свои связи в прокуратуре и выделите подкрепление из своих активов, мы сможем замять это дело!

Должанский-старший даже не поднял головы. Он медленно отпил кофе и с глубоким, презрением окинул Звонкова с головы до ног своим взглядом из-под очков.

— Мы? А причем здесь мы? Выкрутиться ведь нужно только тебе? — спокойным тоном произнес инвестор — Ты бесполезная, заигравшаяся крыса. Ты просрал свою клинику, погряз в уголовных делах и привел к нашим дверям следственный комитет. Зачем ты нам нужен? Мы с тобой не связаны обязательствами Костя.

Константин ошеломленно замер, поворачиваясь к своей молодой любовнице, у которой больше года искал утешения и страсти:

— Кристина... Ну хоть ты скажи ему! Мы же любим друг друга, мы столько времени были вместе!

Кристина тихо, с надменностью рассмеялась, сделав глоток шампанского. В её глазах не было ни капли сочувствия — лишь расчёт.

— Любим? Не смеши меня, Костя, — выдохнула блондинка. — Ты был полезен, пока рулил клиникой и носил статус перспективного врача. А сейчас ты — обычный уголовник и отработанный материал. Нам не нужны твои проблемы.

— Ты... ты не можешь так со мной поступить! Я отдавал вам всё! — заикаясь от шока, выкрикнул Звонков.

— Пошел вон из моего дома, Звонков, — отрезал Виктор Петрович, подавая знак охране на входе. — И да, чтобы ты окончательно понял свое положение: полчаса назад юристы сообщили мне, что контрольный пакет долгов твоей клиники и твои заложенные векселя выкуплены международным австрийским фондом. Ты нищий банкрот. Пошел вон!

Двое здоровенных охранников под руки подхватили оглушенного, сломанного Звонкова и с позором вышвырнули его за ворота особняка прямо на мокрый асфальт.

***

А в это же время в элитной квартире Звонкова царила оглушительная, непривычная тишина. Мира стояла посреди гостиной. Панорамные окна заходящего солнца заливали комнату мягким золотистым светом. Помятые подушки на диване, шелковые ремни у кровати, закрытые гардеробные — все эти атрибуты, которые полгода, целых полгода брака, превращали её жизнь в нечеловеческий ад, вдруг потеряли свою силу.

Она стояла совсем одна. Ей некого больше бояться. Так бывает? - не верила Мира своему внутреннему голосу.

Мужа больше не было постоянно рядом. Ему было не до неё — он бегал по адвокатам, отбивался от следователей и отчаянно пытался спастись от тюрьмы. Впервые за долгое время над её головой не висела угроза физического и психологического насилия. Впервые никто не толкал её на колени, не шептал мерзкие угрозы про психушку и не ломал ее достоинство.

Мира сделала глубокий вдох. Теперь выдох. Снова вдох. Воздух в квартире больше не казался ей отравленным. Тут даже улавливались нотки жасмина, которые выходили из пшиков освежителя. В её душе, где еще недавно поселилась горькая правда и ощущение необратимости своего положения, поселилась чистая, никем не тронутая надежда. Надежда, что все можно изменить. Она вдруг отчетливо осознала: это её шанс. Единственный, драгоценный шанс спастись из этой золотой пыточной клетки, вырваться на свободу и начать жизнь с чистого листа.

Мира прошла в спальню и достала из шкафа небольшую дорожную сумку. Она сбросила на пол дорогие, фальшивые платья, в которых Звонков заставлял её «торговать лицом», и надела простые, удобные джинсы и свитер. Она собрала в сумку свои документы, дипломы, врачебные сертификаты и сбережения, которые успела отложить. Денег было достаточно на первое время.

Подойдя к туалетному столику возле окна, Мира сняла с пальца помолвочное кольцо с крупным бриллиантом — символ её плена и стыда — и со звоном бросила его на поверхность. Больше она никому ничего не должна. Прощай.

Перед тем как уйти отсюда навсегда, Мира на мгновение обернулась, кинув последний взгляд на квартиру, ставшую для нее адом. На её лице не было слез. Лишь решимость и желание жить дальше вопреки всему.

Захлопнув за собой дверь этой “ужасной” квартиры, Мира Кравцова сделала первый шаг навстречу своей настоящей свободе...

Глава 38. Новый путь

Утренний тихий туман расстилался над уютными улицами небольшого баварского городка на юге Германии. В светлом, чистом кабинете маленькой частной хирургической клиники Мира аккуратно надевала свой новенький медицинский халат. В её глазах больше не было той отчаявшейся женщины, не было боли — лишь тихая усталость человека, выжившего в самом эпицентре цунами.

Оставив свою прошлую жизнь позади, а вместе с ней и Звонкова, Мира сразу подала на односторонний развод через нанятого адвоката. Не желая иметь ни единой зацепки в случае ее поисков, она взяла себе девичью фамилию своей матери — Орлова — и навсегда покинула страну. Германия встретила её неспешным ритмом, размеренной жизнью и возможностью снова делать то, к чему лежало её сердце — спасать человеческие жизни, хоть свою жизнь она и не сумела спасти. Какая жестокая ирония.