В первый раз...

– И что там такого? – Ира искренне не понимала, что могло его впечатлить: лес да лес – кусты, деревья, травы, коряги. Может, он юннат какой-нибудь?

– Ха! Я лучше покажу. Точно! Давай завтра вместе смотаемся туда? Не бойся, никто не узнает.

Откровенно говоря, Ире было всё равно, что в лесу так его заинтересовало, но пойти с ним куда-то вдвоём – это же просто за пределами мечтаний! И страшно, конечно, и волнительно, но очень-очень хочется!

– Ну что, договорились?

Ира кивнула.

Он ещё расспрашивал её о том о сём, и Ира сама не заметила, как разговорилась, как от души смеялась над его рассказами и шутками. Уже уходя, он спросил:

– Придёшь сегодня на дискотеку?

– Не знаю.– Её вновь охватило волнение.

– Приходи, – Вадим подмигнул ей и вышел. – Буду ждать.

19

Ире хотелось плясать и петь от радости, но она лишь сидела и блаженно улыбалась, прижимая ладони к разгорячённым щёкам.

Он, такой красивый, такой видный, позвал её на дискотеку! Невероятно! Немыслимо!

Половина дня тянулась медленно и нудно, а хотелось, чтобы скорее настал вечер. Хотелось так сильно, что больше ни о чем не думалось.

Ближе к семи нервы совсем сдали. Иру аж потряхивало. А что, если Вадим пригласит её на медленный танец? Зачем-то же он позвал: «Приходи обязательно». А если пригласит, значит, коснётся её. И тогда она в тот же миг умрёт! Ну или упадёт в обморок. И сама ни за что на свете не сможет притронуться к нему. Просто не сможет и всё. И что, будет стоять столбом?

А если Вадим ее не пригласит, если опять будет танцевать с другими девчонками – это ещё хуже. Это вообще терпеть невозможно. Это и прежде было больно, а сейчас, когда он обнадежил...

Не пойду, решила Ира. Зачем позориться? Или страдать лишний раз?

Однако пошла. И самая первая.

Девчонки в палате ещё собирались, прихорашивались, ссорились. Вообще-то они всё время ссорились, нет, не ругались в пух и прах, а просто поддевали друг друга или недовольство высказывали.

На этот раз Дина попросила у Светы обещанную заколку, а та возмутилась:

– С какой такой стати я тебе буду свои заколки давать? Ну ты и наглая!

– Ты обещала... если я попрошусь медсестрой вместо Гули...

– Тебя медсестрой сделали? Нет. Так что сиди и помалкивай. И вообще, к чему тебе красивые вещи? Тебе они все равно не помогут. У тебя безнадежный случай.

Света скроила уродливую гримасу, и ее подпевалы взорвались хохотом.

В другой раз Иру бы это взбесило, но не сегодня. Сегодня её ни Света, ни насупленный Денис, ни Виталик, который привязался к ней перед ужином с какими-то претензиями и требованиями, не вызвали раздражения.

Вита тоже подметила:

– У тебя сегодня хорошее настроение?

Ира подтвердила – хорошее, но в чём причина, не призналась, хоть Вита и выпытывала. Да и саму распирало желание поделиться радостью, еле сдержалась. А во время ужина она села лицом к первому отряду и, поймав взгляд и улыбку Вадима, улыбнулась в ответ, хоть и ужасно разволновалась.

***

Дискотека только началась, а они с Витой были уже на месте.

Вокруг крутились пока одни лишь младшие отряды. Им даже неловко как-то было, точно они переростки среди детворы.

Они присели на скамейку, выбрав очень удачное место – с краю, но зато вся танцплощадка на виду.

Павлик кричал со сцены свои шутки-прибаутки, просил детишек похлопать-потопать-погорланить вместе с ним, и все хором повторяли его «Оу», «Е!», «Эге-гей!». Затеял игру «Ручеёк», в которую с удовольствием включились все, кроме Иры и Виты.

Спустя полчаса стали подтягиваться ребята из старших отрядов, но Вадима всё не было. Затем Павлика сменил вожатый третьего отряда, но тот не заводил народ, а лишь безмолвно переключал композиции на большом бобинном магнитофоне. Павлик куда-то скрылся. И без него градус веселья сразу заметно снизился.

«Курить наверняка сбежал», – подумала Ира.

Вообще-то курить в лагере строго запрещалось. Не только детям – это уж само собой, но и вожатым, и всему педагогическому коллективу.

Дети особо и не рвались, а вожатые, не все, конечно, но некоторые покуривали тайком, за территорией лагеря. Вот Павлик, например. Ира чувствовала от него лёгкий табачный запашок. Обычно она терпеть не могла, когда от людей несло куревом, но именно на Павлика эта неприязнь не распространялась. Было даже нечто привлекательное в том, что он так смело нарушал запреты. И уж совершенно точно курящий Павлик казался ей привлекательнее Дениса, некурящего и безупречного во всех отношениях.

Однако всё же здорово, что Вадим не курил. От него пахло травой, солью, ветром, свежестью и чем-то неясным, но очень волнующим. От него восхитительно пахло!

Но где же он всё-таки?

Ира начала нервничать. Позвал, а сам не пришёл. Посмеяться над ней решил? Или попросту забыл?

На танцплощадке уже было не протолкнуться. Ира высмотрела мальчишек из его отряда, нескольких девчонок. Ну а Вадим где?

Настроение совсем упало. Вот дура! Размечталась! Хорошо ещё никому не рассказала об этом, а то выставила бы сейчас себя на посмешище. Вита бы, конечно, не стала над ней смеяться, но всё равно стыдно.

Вот уже и Павлик вернулся. И снова началось: «Покажите ваши руки! Выше-выше!», «А теперь все вместе!», «А ну, кто громче?». И всем сразу стало оглушительно весело.

А Вадима всё нет… Его точно нет. Запела Джилла Ирину любимую песню – «Джонни, о, е…», и народ схлынул, облепил скамейки вокруг опустевшей танцплощадки. Осталось лишь несколько пар.

Ира обсмотрела каждый угол, каждый метр. Нет его! А такая песня! Вот бы под нее с Вадимом потанцевать медляк, подумала Ира, совершенно забыв, как еще днем боялась, что умрет на месте, если он ее коснется.

Ей даже стало немного завидно – вон Света танцует с тем самым Сергеем из первого отряда, что играл на гитаре. И даже Лидка танцует с Виталиком. Нет уж, завидовать Свете и Лидке – это совсем ни в какие ворота. А вот той долговязой Регины из первого отряда нет. Её нет, и Вадима нет. Вдруг они где-то вместе? Ледяными иголами болезненно пронзило сердце.

Отпела Джилла – загремел задорно «Чингисхан». И снова начались танцы до упаду. «Чингисхана» сменили Бони М с лихим «Распутиным», следом распалял толпу «Зелёный свет» Леонтьева, и тут же, не давая опомниться, – «Рок вокруг часов» Билла Хейли. И чем зажигательнее была композиция, чем громче веселился народ, тем острее Ира чувствовала себя обманутой, несчастной, одинокой.

– Комрадос, вы великолепны! – кричал со сцены Павлик. – А теперь… теперь… дамы приглашают кавалеров! Потому что это белый танец. Потому что это самая романтичная баллада о любви. Love Hurts! Назарет! Любовь ранит... любовь причиняет боль… но как жить без любви? Девочки, спасайте!

«Ещё как ранит», – горестно подумала Ира, глядя, как с первыми аккордами стремительно пустеет танцплощадка, как вмиг угомонившаяся толпа разбредается, оставляя место лишь нескольким… счастливчикам.

«Может, тоже кого-нибудь пригласить?» – подумала Ира. Вон Витя стоит, грустит. Заметил её взгляд, улыбнулся. Юра тоже один. Нет, с ними не хочется.

Зато Сеню пригласила девочка из четвёртого отряда. Остальные пацаны стали посмеиваться, мол, он котируется среди малышей, но их смешки звучали не очень-то весело.

А песня, и правда, красивая! Даже красивее, чем «Джонни». Чудесная песня!

Ира на мгновение закрыла глаза, слушая переборы бас-гитары. А когда открыла – перед ней стоял Вадим. Дыханье тотчас перехватило. Пришёл! Пару секунд она так и стояла, замерев, не дыша, и смотрела на него, широко раскрыв глаза.

Если бы он пригласил Иру на танец, она, вне всякого сомнения, отказалась бы. Закачала бы испуганно головой, а потом ругала бы себя, что она такая пугливая и затюканная дурочка. Но Вадим ее не пригласил.

Он, не говоря ни слова, ничего не спрашивая, просто и уверенно взял её за руку и повёл за собой, прямо в середину танцплощадки. Остановился, развернул к себе, как куклу, притянул за талию ближе.

Иру изнутри била дрожь, голова шла кругом, ноги резко ослабели, а лицо полыхало, точно опалённое огнём. Он так близко! Обнимает её! И она держит его за плечи – нет, не держит, касается, совсем слегка, стыдливо, не то что он – обхватил по-хозяйски. Под тонкой тканью его футболки кожа такая горячая.

– Ты вся дрожишь. Замёрзла? – спросил он её, касаясь губами уха, отчего Ира едва не лишилась сознания. Она точно упала бы, если бы крепкие руки не держали её, если б не притянули ещё ближе. – Давай согрею.

Какое там «замёрзла»? Ире казалось, она вся плавится изнутри, вся пышет жаром, как мартеновская печь, но он всё равно прижал её к себе, как будто они не танцевали, а обнимались.

Ире было мучительно стыдно, горячо и… упоительно хорошо. Несравнимо ни с чем, потому что ничего подобного она никогда раньше не испытывала. Нет, пару раз она танцевала с мальчиками на школьных вечерах, но тогда всё было иначе. Совсем не так. А точнее – никак. Она и помыслить не могла, что от обычного танца можно получать такое удовольствие, что можно так пьянеть…

После дискотеки Вадим проводил её до корпуса. Они шли чуть в стороне от остальных ребят, и Ира видела, что девчонки постоянно на них оглядывались. Обсуждали их. Ну и пусть! Вадим держал её за руку, и Ире хотелось одного – идти вот так долго-долго.

У крыльца остановились.

Он ничего не говорил, просто смотрел и улыбался краешками губ. Ира снова смутилась. Идти и разговаривать, даже держась за руки, всё-таки куда проще, чем стоять друг напротив друга и смотреть в глаза. Внутри опять стремительно нарастало волнение, вызывая дурацкую дрожь.

Ира не выдержала, отвела взгляд в сторону. А он продолжал смотреть на нее, прожигая глазами насквозь.

Ира собралась с духом, нервно облизнула пересохшие губы и выпалила:

– Мне пора. Денис будет ругаться.

И тут же устремилась в корпус, но почувствовала, как в последний миг он успел легонько коснуться её руки, а в спину полетело тихое: «До завтра!».

20

Девчонки одолевали Иру расспросами. Что у них с Вадимом, когда они успели познакомиться. Даже Света уже не морщила презрительно нос, глядя в её сторону, и не называла хромоножкой или раненой. Она посматривала на неё с досадой и любопытством, вроде как приглядывалась, пытаясь понять, что в ней такого нашёл Вадим.

Однако Ира привычно отмалчивалась. Сказала лишь Вите по секрету, что они теперь «общаются».

Про то, что они сбежали в лес, никто не догадался, потому что в тихий час Ира уже давно не приходила. Её отсутствие стало привычным, хотя девочки до сих пор злились: несправедливо! Они ведь тоже еле выдерживают целых полтора часа утомительного и скучного лежания в постели среди дня. И вот такое разделение, возмущались они, это нечестно.

– Подумаешь, рисует она! – ворчала Лидка. – Я, может, тоже могу рисовать. Я вообще много чего могу, но почему она гуляет, а я – спи.

Девочки загудели, только Света, лёжа на животе и подперев подбородок руками, казалась отрешённой. Однако думала она тоже о Ире. Досадуя, что так и не удалось её разговорить ни вчера вечером, ни сегодня с утра, Света протянула:

– Всё-таки не понимаю, что он в ней нашёл.

– Вот именно!– поддакнула Гуля.

– Ну она, конечно, не уродка, – продолжала рассуждать Света, – но есть и покрасивее. А в остальном – вообще ничего интересного. Ходит вечно как пристукнутая, что-то под нос бурчит. Одевается – вообще караул, наверное, в комиссионке какой-нибудь, а он-то мальчик модный. Джинсы импортные, кроссы приличные, цепочку на шее носит под футболкой.

– На пляже я что-то не видела у него цепочки,– наморщила лоб Лидка.

– На пляже не было, может, снял, чтобы не утонула. А когда мы на прошлой дискотеке медляк с ним танцевали, заметила.

– Да, одевается он классно! – вставила своё слово Гуля.

– Да и вообще он Ирке не чета, – подытожила Света, замолкла ненадолго, а затем снова начала: – Но он так на неё смотрел сегодня в столовке! Как будто она вообще королева красоты. С чего вдруг? Он ведь её до вчерашнего дня даже не замечал…

Света перевернулась на спину, каштановые пряди разметались по подушке. Прищурив зелёные глаза, она сосредоточенно уставилась в потолок, будто высматривала там ответы на свои вопросы. Затем выдохнула:

– Нет, всё-таки что-то тут не так. Меня чутьё никогда не подводило, да и пацанов я знаю, как облупленных. Особенно таких, как Вадик. Не мог он влюбиться в эту Ирку… никак не мог. Не его она поля ягода.

***

А тем временем Ира с Вадимом продирались через цепкие кусты. Куда шли? Ире было всё равно. Она с жадностью, пока есть такая возможность, пожирала взглядом его прямую спину, широкие плечи, загорелый затылок, медный овал с лейблом «Монтана» на синих джинсах.

Иногда Вадим оглядывался, и Ира вспыхивала, смущаясь. Когда уже она привыкнет и перестанет так реагировать? Но он снова обернулся – на этот раз ещё и подмигнул, – и снова несчастные уши полыхнули огнём. Красивый какой – сил нет! На миг она даже зазевалась, и колючая ветка больно стегнула её по руке, тут же оставив алую полоску.

– Ой, – вырвалось у неё.

Вадим оглянулся, заметил царапину, нахмурился.

– Чёрт, извини.

– Да ничего, ерунда, – улыбнулась Ира.

Это и вправду ерунда. Когда он рядом, разве какая-то жалкая царапина может омрачить настроение? Но он остановился и посмотрел ей в глаза с неподдельным беспокойством.

– Тут совсем немного осталось. Дойдёшь?

– Конечно!

И в самом деле, метров через двести Вадим воскликнул:

– Вот он!

В зарослях травы, уже изрядно примятой, возвышался ржавый остов брошенного когда-то «уазика».

– Давай сюда, – Вадим подал Ире руку и потянул прямо внутрь, в разгромленный салон. – Прокачу! С ветерком! Только осторожно, тут крапива.

Сквозь дыры в днище проросла трава, но Вадим притоптал её кроссовкой. Обивка на сиденьях давно изорвалась, по бокам наружу торчал серый трухлявый поролон, и садиться было не слишком приятно, но Ире не хотелось огорчать Вадима. По непонятной причине эта колымага ему явно пришлась по душе.

– Откуда он здесь, интересно? Среди леса…

– Да чёрт его знает. Но скажи – здорово!

– Угу, – кивнула Ира, хотя в ржавом разбитом «уазике» она видела лишь ржавый разбитый «уазик» и ничего больше.

У них во дворе, среди гаражей тоже стоял чей-то бесхозный «запорожец». Точнее, его кузов. Детвора любила ползать по нему и устраивать всякие игры. Но то детвора, даже ещё не школьники, а тут – Вадим. Но раз ему нравится, Ира тоже улыбнулась.

Приборной панели здесь не было и в помине, зато осталось рулевое колесо, которое Вадим обхватил обеими руками и стал накручивать влево-вправо, изображая гонку по виражам. И такой он был смешной, что Ира расхохоталась. Он, глядя на нее, тоже подхватил.

Просмеявшись, они встретились взглядом, и Вадим внезапно посерьёзнел. А Ире показалось, что она сейчас перед ним как на ладони со всеми её чувствами, терзаниями, мечтами. Ни одного укромного уголка в душе не осталось.

И сделалось не по себе – волнующе до мурашек и страшно. Он тоже вдруг стал не такой, как всегда. Ни искорки в глазах, ни смешинки. Посмотрел ниже, на ее губы. А потом, не отрывая взгляд, сглотнул.

«Сейчас что-то будет», – подумалось ей так ясно и отчётливо, что захотелось зажмуриться. Но Вадим отвёл глаза. Как будто сам вдруг смутился. А потом высунулся в окно, в котором давно не было стёкол, и, перегнувшись, потянулся куда-то в сторону. Из ворота футболки выскользнула тоненькая серебряная цепочка и зацепилась за штырь, на котором раньше крепилось боковое зеркало. Хрупкое плетение лопнуло, и цепочка с тихим шелестом упала в траву.

– Ой, – Вадим снова сел, потирая затылок. – Это тебе. – Протянул он Ире роскошную саранку с тремя кудрявыми пурпурными цветками и ещё двумя нераскрывшимися бутонами.

– Ух ты! Спасибо! – радостно улыбнулась Ира, понюхала цветок, тотчас измазав нос в рыжей пыльце. Затем с беспокойством взглянула на Вадима, тот что-то напряжённо высматривал на полу.

– Что-то потерял?

– Кажется, цепочка порвалась и куда-то упала. Так-то бы чёрт с ней, но это сестра подарила. И завтра она наверняка с матерью приедет, увидит…

Осмотрев салон, они продолжили поиски снаружи.

– Вот же она! – воскликнула Ира. Потеря повисла на белой пышной шапке тысячелистника.

– О, точно! – обрадовался Вадим. – Спасибо.

Пошарив в том же месте на земле, он нашёл монетку с дырочкой. Протянул на ладони, показывая Ире.

– Это немецкий пфенниг. Отец привёз из ГДР. На самом деле – мелочь. Меньше копейки стоит, но в классе, когда увидели, все обзавидовались. Валюта же, – усмехнулся Вадим.

Затем вдел в дырочку монетки один конец цепочки и сунул в карман джинсов.

– Забегу в понедельник к пацанам на радиотехнический кружок. Они запаяют. Спасибо тебе еще раз, – он с благодарностью посмотрел на Иру. – Ой, у тебя нос в чем-то жёлтом. И щека.

Он аккуратно большим пальцем стёр с носа следы пыльцы, потом провёл по щеке, медленно, едва касаясь, и между ними вновь возникло то самое, неловкое и острое, волнение. Ира невольно отступила и упёрлась в нагретый на солнце кузов «уазика», задев кожей горячий металл. Обжёгшись, отпрянула, резко подавшись вперёд, и сама не поняла, как оказалась в объятиях Вадима.

– Тш-ш, – выдохнул он ей в губы и… поцеловал. Легко, неторопливо, даже с некоторой ленцой, но Ире показалось, что небо и земля перевернулись, что солнце взорвалось миллионами искр, что сама она летит, а, может, наоборот, падает неведомо куда.

Где-то совсем рядом раздались голоса. Ира открыла глаза. Солнце, небо и даже она сама – всё было на месте. И рядом Вадим. Одной рукой он всё ещё обнимал её, а второй осторожно приподнимал ветку.

– Надеюсь, это не нас хватились, – произнёс он, вглядываясь туда, откуда доносился шум. – Сюда идут!

Он резко присел и утянул за собой Иру. Шаги и голоса приближались.

– Сидим тихо, – прошептал он, прижимая её к себе и трясясь от беззвучного смеха.

Мимо них, совсем близко, прошли физрук и Аркаша-поплавок.

– Подальше надо будет ставить, – говорил физрук, – а то быстро найдут. В прошлый раз не успела «Зарница» начаться, как тут же и закончилась.

– Да зачем вообще нужна эта свистопляска? Одной эстафеты вполне бы хватило, – проворчал Аркаша.

Что ответил физрук, Ира уже не разобрала. Вскоре и вовсе их стало неслышно, но, взглянув на Вадима, она спросила почему-то шёпотом:

– Давай вернёмся, пока нас не потеряли?

– Или пока не нашли, – улыбнулся он.

Им повезло – никто не спохватился, и на полдник они пришли как будто вместе со всеми. И снова заговорщически переглядывались, еле сдерживая улыбки.

Ира не замечала, как на неё косились девчонки, а если б и заметила, то не придала бы значения. Пусть себе смотрят, жалко, что ли?

– А вы с Вадимом уже дружите? – спросила Иру Вита, когда они возвращались из столовой.– Или всё же просто общаетесь?

– Если честно, я и сама не знаю, – призналась Ира и задумалась.

И правда, что у них? Дружба? Любовь? Она-то в него, понятно, влюблена. Чуть ли не с первого дня. А он? Он ведь такой необыкновенный, просто ах! На него вон как все заглядываются, даже Света. А Ира… в ней же ну ровным счётом ничего особенного.

Мама ей, конечно, сто раз говорила, что Ира – красавица, вот только не зажималась бы и улыбалась почаще. Но то мама. Верить ей нельзя, не потому что врёт, а потому что сама не видит правды. Ведь всем мамам свои дочки кажутся красавицами. Но всё же… он так смотрел на неё там, в лесу. И ещё так сладко поцеловал... От воспоминания к щекам тут же хлынул жар, а в груди что-то трепыхнулось и сладко заныло.

Интересно, где он? – подумалось Ире. Не искать же его по лагерю. А то подумает ещё, что бегает за ним, навязывается. Эх, теперь только ужина ждать, чтоб увидеться!

Но увидеться довелось ещё до ужина. Едва закончилась летучка, на которую Денис созвал всех на веранду, чтобы обсудить грядущие дела, как к ним заглянул Павлик и позвал на стадион погонять мяч. Ребята встрепенулись – поиграть им, конечно же, хотелось. Денис взглянул на Павлика с нескрываемым раздражением, однако тот как будто и не заметил.

– Народ, вы чего киснете? Идем на поле! Или струсили? В прошлый раз вы нам в футбол продули. Мы думали, вы хотите отыграться, а вы…

– Ничего мы не струсили, – крикнул Сеня. – Денис, покажем им?

Денис был явно недоволен, но в открытую противиться желанию ребят не стал.

Ира обрадовалась – до игры ей дела не было, но зато это благовидный предлог прийти туда, где есть Вадим, и смотреть на него сколько угодно, а, может, ей повезёт и им удастся поговорить.

Всей гурьбой они помчались на стадион, где их уже поджидал первый отряд.

Девчонки вытянулись в линию вдоль поля – приготовились болеть за своих. Света с Лидкой, а следом и все остальные девочки выстроились стеной напротив, с другой стороны. Ира, хоть и встала на ту же сторону, но чуть поодаль, как будто не с теми и не с другими, а сама по себе.

Вадим уже успел переодеться в синие спортивные штаны с белыми лампасами. Он ловко набивал коленом мяч, пока остальные переговаривались – видать, вырабатывали стратегию. Вдруг он поднял голову, посмотрел прямо на Иру, улыбнулся и махнул ей рукой. Именно ей, никаких сомнений. Ей одной. Она вспыхнула и тотчас почувствовала, как в кожу вонзились чужие колючие взгляды.

Судить доверили Денису. Вообще, сначала вызвался Павлик, но стоило Денису выказать сомнение в его честности, как тот с готовностью передал тому свисток и судейство, а сам примкнул к своим девчонкам.

По свистку мяч разыграли и… понеслось. Какой там «отыграться»?! Первый отряд чуть не затоптал противников. Казалось бы, почти ровесники. Но бегали они быстрее, обводили проворнее, нападали агрессивнее. Бедняга Юра, которого поставили на ворота, ничего не мог поделать против такого натиска. Лупили раз за разом. Вратарь первого отряда даже затосковал.

Болельщицы обеих команд подогревали игроков кричалками.

– Кривоногий и хромой – это кто? Отряд второй! – орали одни.

– А у первого отряда сила есть – ума не надо! – кричали в ответ другие.

И конечно, отряд Павлика выиграл с разгромным счётом.

Сеня и Сашка уходили с поля угрюмые, отпуская гневные шпильки в адрес бедолаги Юры и не желая признавать, что и сами были слабой защитой. Виталик возмущался, что первый отряд играл нечестно, что кто-то его пинал и толкал. Остальные шли молча, не поднимая голов. Зато первый отряд сгрудились все вместе, обнимаясь и ликуя. Тут же к ним подлетели девчонки, а в довершение с разбегу скакнул на своих Павлик. С криками и визгом все они завалились на песок, и получилась куча-мала.

Ира ничуть не огорчилась поражению своего отряда, она вообще ни за кого не болела, а просто любовалась, как ловко и стремительно играл Вадим. Но вот он поднял голову, поискал её взглядом и снова махнул рукой, широко улыбнувшись.

Она в ответ просияла, не замечая, что её отряд уже ушёл. Когда Ира смотрела на Вадима, она, казалось, вообще ничего не замечала. Наконец, он оторвался от своих и подошёл к ней.

– Пойдём на качели?

– Пойдём, – обрадовалась Ира.

На футбольном поле визг и смех стихли. Куча-мала распалась. И если б Ира оглянулась, то увидела бы недоумение и обиду на лицах девочек, насмешки мальчишек и молчаливое одобрение в глазах Павлика.

Деревянные сиденья с качелей давным-давно оторвали, и Вадим с Ирой умостились на металлических спинках-перекладинах друг напротив друга. Вадим оттолкнулся ногой от земли и в несколько приседов раскачал их так, что дух захватывало, а опорные стойки ходили ходуном под протяжный скрип петель. Ире хотелось смеяться от радости. Тёплый ветер трепал волосы, свистел в ушах, перед глазами, словно в калейдоскопе, небо сменялось землёй, а земля – небом. Последний раз она вот так качалась, наверное, классе в третьем. А как, оказывается, это здорово!

Накачавшись до головокружения, они просто сидели на перекладинах, болтая ногами. Ире хотелось узнать про Вадима как можно больше, про всё: про школу, про дом, про семью и друзей. Чем он увлекается, что любит, а чего терпеть не может. Но в открытую расспрашивать она постеснялась и узнала лишь, что живёт Вадим в Кировском районе, что старшая вожатая работает в той же школе, в какой он учится, а ещё что у него есть сестра Вика, младше его на год, с которой они очень дружны и по которой он соскучился.

Рядом пятый отряд играл в «Цепи-цепи кованы». Затем вожатая позвала ребят ужинать. Проходя мимо качелей, несколько мальчишек прокричали: «Тили-тили-тесто, жених и невеста!». Ира чуть не задохнулась от смущения.

Как ей ни хотелось остаться на качелях, им тоже пора было идти на ужин.

Вадим помог Ире спуститься, а потом не выпустил её руку.

– Жаль всё же, что ты не будешь в «Зарнице» участвовать, – сказал он по пути в столовую. И повернувшись, весело ей подмигнул: – Я б тебя взял в плен, невеста.