Истинная: Магический Огород Попаданки

Я вплела этот запах в структуру самого платья, в каждую пору листьев, в каждый лепесток орхидей.

Теперь от платья исходил аромат свежести. Запах ветра, ворвавшегося в душную комнату. Запах свободы.

Я коснулась бутона на подоле. Он был плотно закрыт. Я знала секрет: эти цветы не раскроются просто так. Им нужно тепло живого тела.

Когда я надену это платье, когда мое сердце начнет биться быстрее от волнения, цветы почувствуют меня. Они раскроются прямо в зале, реагируя на мою жизнь.

Это была не просто одежда. Это был живой организм. Мой симбиот. Мой боевой доспех.

Я посмотрела на свое отражение в лейке-дракончике. Измученная, с кругами под глазами, но с горящим взглядом.

— Ну что, золушка, — усмехнулась я сама себе. — Пора показать им, что тыква может превратиться не в карету, а в таран.

Глава 14. Живой Доспех

Ночь Звездного Маскарада опустилась на столицу тяжелым бархатным пологом, расшитым тысячами огней. Дворец гудел, вибрировал от предвкушения, музыки и шороха дорогих тканей. Но в моей комнате царила тишина, нарушаемая лишь моим собственным, слишком громким сердцебиением.

— Вы готовы, леди? — шепотом спросила Элара. В ее руках была баночка с мерцающим маслом, пахнущим сандалом.

— Нет, — честно ответила я, глядя на конструкцию, стоящую в центре комнаты. —Но у нас нет выбора.

То, что стояло перед нами, нельзя было назвать просто платьем. Это была экосистема, замершая в ожидании своего носителя. Серебристые стебли Лунного Вьюна образовали сложный, ажурный каркас вокруг шелковой основы, переплетаясь в узор, напоминающий морозную вязь на стекле. Бархатный Мох создал плотную, изумрудную текстуру лифа, переходящую в полупрозрачный, струящийся подол, усыпанный сотнями спящих, тугих бутонов Призрачной Орхидеи.

Это было красиво. И это пугало.

Элара нанесла масло на мои плечи и руки, чтобы кожа сияла в унисон с растениями. Затем я сделала шаг вперед.

Это не было похоже на одевание. Я входила внутрь живого организма.

Как только шелк коснулся моей кожи, магия активировалась. Я ахнула, когда прохладные, упругие стебли вьюна пришли в движение. Они мягко обхватили мою талию, подтянулись, идеально подстраиваясь под изгибы тела. Это было не давление жесткого корсета, ломающего ребра. Это было объятие. Плотное, надежное, собственническое объятие природы.

— Застежек нет, — прошептала я, чувствуя, как листья мха смыкаются на спине, скрывая швы. — Оно держится на мне само.

Элара поднесла к моему лицу большое напольное зеркало.

Из отражения на меня смотрела не Лина-попаданка и не изгнанная леди Серена. На меня смотрела дриада, лесная ведьма, королева, пришедшая вернуть свой трон не огнем и мечом, а корнями и листьями. Серебристый свет вьюна мягко подсвечивал кожу изнутри, создавая эффект лунного сияния. Бутоны на подоле оставались закрытыми — маленькие жемчужные капли, полные скрытой энергии.

— Я не просто одета, Элара, — выдохнула я, поднимая руку и видя, как живой браслет из листьев реагирует на движение мышц. — Я вооружена.

— Вы уничтожите их, — серьезно сказала служанка, подавая мне белую маску. — Они ослепнут.

***

Путь к боковому выходу из сада лежал через тень. Там, в нише коридора, где гуляли сквозняки, нас ждали две фигуры в черных ливреях слуг. Лица были скрыты масками. На одной из них, черной и глухой, хищно топорщился живой цветок чертополоха.

Арион.

Когда я вышла в полосу лунного света, он дернулся, словно получил физический удар. Барлас, стоящий рядом, тихо присвистнул и тут же получил тычок локтем от капитана.

Арион медленно подошел ко мне. В прорезях маски его глаза казались черными провалами, в которых горел опасный огонь. Он не сказал ни слова о красоте. Он смотрел на меня так, как мужчина смотрит на женщину, ради которой готов сжечь мир дотла.

— Напомни мне, — его голос был хриплым, низким шепотом, от которого по моей спине, прямо под живыми листьями, пробежали мурашки. — Напомни мне, почему я должен сейчас уйти и взламывать замки в пыльной комнате, а не стоять рядом с тобой и отсекать руку каждому, кто посмеет к тебе прикоснуться?

Я поправила его маску, проведя пальцем по колючему цветку чертополоха.

— Потому что ты единственный, кому я доверяю свою спину, Арион. И свою тайну. И потому что, если мы этого не сделаем, Ливия победит.

Он тяжело вздохнул, борясь с желанием остаться.

— У меня будет ровно час, — сказал он, возвращаясь к деловому тону, хотя его взгляд все еще блуждал по моему светящемуся лифу. — Пока идет приветственная часть и первый танец. Ливия будет в зале, упиваться своим триумфом. Дравен… Дравен будет там же.

— Я их задержу, — пообещала я.

Арион не стал меня целовать — это могло нарушить магический баланс или смазать масло. Вместо этого он наклонился и прижался своим лбом к моему. Я почувствовала тепло его кожи и жесткость маски.

— Сияй, Лина, — выдохнул он мне в губы. — Ослепи их всех. Стань их наваждением. А я стану их тенью.

Он отстранился, кивнул Барласу, и они растворились в темноте служебного коридора, оставив меня одну.

***

Я шла по коридорам дворца в одиночестве. Мои шаги были бесшумными — мох на подоле глушил звук. Дворец казался пустым, все жизнь утекла в сторону Большого Бального Зала.

Я проходила мимо мест, где меня унижали. Вот тот угол, где Дравен впервые накричал на Серену. Вот галерея, где придворные дамы смеялись над моим «огородным» увлечением. Раньше эти стены давили. Сейчас я чувствовала себя охотницей, идущей через знакомый лес.

Чем ближе я подходила к залу, тем громче становилась музыка, тем сильнее нарастало мое волнение. И мое платье чувствовало это.

Это был удивительный симбиоз. Мой пульс ускорялся — и я чувствовала, как стебли вьюна пульсируют в ответ, сжимаясь чуть крепче, поддерживая меня. Моя кожа нагревалась от адреналина — и аромат, вплетенный в структуру растения, начинал испаряться активнее.

Вокруг меня образовалось облако запаха. Не тяжелого, будуарного, как у придворных дам. Это был запах Ночного Жасмина — сладкий, манящий, обещающий тайну. И резкая, холодная нота Дикой Мяты, пробивающая любой дурман.

Запах свободы. Запах ветра, ворвавшегося в затхлый склеп.

Бутоны орхидей на подоле начали дрожать. Я чувствовала их нетерпение. Они были готовы. Я была готова.

***

Я остановилась перед огромными двустворчатыми дверями из красного дерева, украшенными золотой резьбой. Два гвардейца у входа вытянулись в струнку, их глаза расширились при виде меня.

Церемониймейстер, тучный мужчина с жезлом, посмотрел на меня с недоумением. В списке гостей не было «огородниц». Но когда он увидел мой наряд, слова застряли у него в горле. Он моргнул, словно не верил своим глазам, затем набрал воздуха в грудь.

Удар жезла об пол прозвучал как выстрел пушки. Музыка в зале на секунду стихла, готовясь к объявлению нового гостя.

— Леди Серена из Дома Валериус! — провозгласил герольд, и его голос, магически усиленный, раскатился под сводами зала.

Двери распахнулись.

Я шагнула из полумрака коридора в океан света. Тысячи свечей в хрустальных люстрах, блеск бриллиантов, золото эполет — все это ударило по глазам. В лицо пахнуло жаром сотен тел и смесью тяжелых духов.

И в этот момент, реагируя на резкую смену температуры и света, мое платье проснулось окончательно.

Это произошло мгновенно. С тихим, шелестящим звуком, похожим на вздох, сотни бутонов Призрачной Орхидеи раскрылись одновременно.

Это выглядело как вспышка живого белого огня. Лепестки, полупрозрачные и нежные, затрепетали, выпуская накопленный свет. Лунный Вьюн вспыхнул серебром, очерчивая мой силуэт сияющим контуром.

Музыка сбилась и смолкла. Разговоры оборвались на полуслове. Тишина, плотная и вязкая, накрыла огромный зал.

Я стояла на вершине парадной лестницы, и все взгляды — от короля на троне до последнего лакея с подносом — были прикованы ко мне.

Никто не смотрел на бриллианты герцогинь. Никто не обсуждал бархат графов. Все смотрели на женщину, одетую в живую магию.

Я медленно начала спускаться по ступеням. Каждое мое движение вызывало волну света в платье. Шлейф аромата — мята и жасмин — плыл за мной, и я видела, как люди невольно вдыхают его, словно глоток свежего воздуха в газовой камере.

Я нашла взглядом их.

Ливия стояла в центре зала, окруженная свитой. Она была в черном бархате, усыпанном рубинами, с высокой прической. Она выглядела дорого, роскошно и… мертвенно. Рядом с моим живым, дышащим сиянием она казалась застывшей статуей, музейным экспонатом. Ее рот был приоткрыт, веер замер в руке, а в глазах плескалась чистая, ядовитая зависть.

А рядом с ней стоял Дравен.

Он держал бокал с вином, его лицо было бледным, взгляд — затуманенным тем самым «вишневым» дурманом. Но когда я спустилась ниже, когда волна моего аромата достигла его, пробиваясь сквозь вонь Ливиных духов, он вздрогнул.

Бокал выскользнул из его пальцев и с звоном разбился о паркет. Красное вино растеклось лужей, но он даже не посмотрел вниз.

Его зрачки расширились, поглощая изумрудную радужку. Он смотрел на меня так, словно видел привидение. Словно видел единственное настоящее, что осталось в его мире иллюзий.

Он сделал непроизвольный шаг мне навстречу, как лунатик, идущий на зов. Ливия схватила его за рукав, что-то шипя, но он стряхнул ее руку, не отводя от меня взгляда.

Я достигла конца лестницы и остановилась. Толпа расступилась передо мной, образуя широкий коридор.

Я улыбнулась. Не робкой, просящей улыбкой Серены. А загадочной, чуть насмешливой улыбкой ведьмы, которая знает секрет.

План сработал. Я стала центром их вселенной.

Иди, Арион, — мысленно крикнула я, чувствуя торжество. — Путь свободен. Они все мои.

Глава 15. Звездный Маскарад

Я шагнула в бездну света, и мир вокруг затаил дыхание.

Большой Бальный Зал встретил меня стеной горячего, спертого воздуха, пропитанного запахом тающего воска, дорогой пудры и сотен разгоряченных тел. Но стоило мне преодолеть порог, как моя личная магия создала вокруг меня невидимый купол. Мое платье, почувствовав тепло и внимание, сделало свой ход.

С тихим, шелестящим звуком, похожим на вздох просыпающегося леса, сотни бутонов Призрачной Орхидеи на моем подоле и лифе раскрылись.

Это не было похоже на вульгарный блеск бриллиантов. Это был живой, пульсирующий свет. Серебристые жилы Лунного Вьюна вспыхнули, очерчивая мой силуэт сияющим контуром, а лепестки орхидей затрепетали, выпуская в воздух облако аромата. Резкая, холодная свежесть Дикой Мяты и томная сладость Ночного Жасмина ударили по залу, разрезая душную атмосферу, как ледяной клинок разрезает шелк.

Музыка сбилась. Смычок скрипача визгнул и замер. Разговоры оборвались, сменившись гулкой, ватной тишиной.

Я спускалась по широкой мраморной лестнице, и каждое мое движение вызывало волну света в складках живой ткани. Я не смотрела под ноги. Я смотрела на них. На придворных, застывших в своих масках, как восковые фигуры. В их глазах я видела не презрение, которое преследовало Серену, а суеверный, благоговейный страх.

Я была аномалией. Диким, необузданным элементом в их упорядоченном, фальшивом мирке.

В центре зала, словно черная дыра, поглощающая свет, стояла Ливия. Ее бархатное платье было безупречно, рубины на шее стоили целого королевства, но сейчас она выглядела блеклой тенью. Ее лицо, скрытое полумаской с перьями, исказила гримаса ярости. Она сжимала веер так, что костяшки пальцев побелели.

Но мне была нужна не она.

Рядом с ней, покачиваясь, словно палуба уходила у него из-под ног, стоял Дравен.

Он выглядел больным. Даже дорогая золотая маска не могла скрыть землистого оттенка кожи и испарины на лбу. Его взгляд был мутным, расфокусированным, зрачки расширены настолько, что пожрали радужку. Он держал бокал с вином, но не пил, а просто сжимал его, как утопающий соломинку.

Когда волна моего аромата достигла его, он вздрогнул.

Звон разбитого стекла прозвучал в тишине как выстрел. Бокал выскользнул из пальцев принца, красное вино плеснуло на его сапоги и подол платья Ливии, но он даже не моргнул.

Его ноздри раздулись. Он втянул воздух — жадно, отчаянно, словно человек, вынырнувший с глубины.

— Дравен! — шикнула Ливия, хватая его за локоть. — Ты позоришь нас!

Он стряхнул ее руку, даже не взглянув в ее сторону. Его глаза были прикованы ко мне. В них не было узнавания. В них было наваждение.

Он сделал шаг. Другой. Толпа расступалась перед ним, образуя коридор. Он шел ко мне, как лунатик, ведомый зовом полной луны.

«Иди, Арион,» — билась мысль в моей голове. — «Я держу их. Они все смотрят на меня. Взламывай эту чертову дверь».

Дравен остановился в шаге от меня. Я чувствовала жар, исходящий от его тела — нездоровый, лихорадочный жар. От него пахло той самой приторной, гнилостной вишней, что и в покоях Ливии. Запах яда. Запах рабства.

— Я не знаю вас, леди, — прохрипел он. Его голос был тягучим, словно он продирался сквозь вату. — Или знаю? Вы сияете… Вы сияете, как то, что я потерял, но не могу вспомнить имя.

Я посмотрела на него сквозь прорези своей белой маски. Сейчас передо мной был не надменный принц, унизивший меня. Передо мной была развалина. Жертва.

— Вы потеряли себя, Ваше Высочество, — холодно ответила я. — И никакое сияние это не вернет.

Он моргнул, словно мои слова причинили ему физическую боль. Но не отступил. Вместо этого он протянул руку. Жест был властным, привычным для принца, но пальцы его дрожали.

— Подарите мне танец, — это был не вопрос. Это была мольба.

Я почувствовала спиной взгляд Ливии. Если взгляды могли убивать, я бы уже превратилась в горстку пепла. Она хотела броситься к нам, устроить скандал, но присутствие короля на балконе удерживало ее. Она была парализована этикетом и моим триумфом.

Идеально.

— Как пожелаете, — я вложила свою ладонь в его руку.

Его кожа была сухой и горячей. Оркестр, повинуясь невидимому знаку, заиграл медленный, тягучий вальс.

Дравен рванул меня к себе, грубо нарушая приличия. Мы оказались непозволительно близко. Я почувствовала, как мое платье отреагировало на угрозу и близость истинного дракона. Стебли Лунного Вьюна на моей талии сжались, став жесткими, как корсетная сталь. Лозы на плече поползли вниз, обвиваясь вокруг руки Дравена, словно пытаясь удержать его или задушить — я сама не знала, чего хочет моя магия.

Мы закружились.

Это был странный, сюрреалистичный танец. Вокруг нас мелькали маски, шелка, огни, но для Дравена существовала только я. Он впивался взглядом в мои глаза, пытаясь пробиться сквозь пелену дурмана.

Аромат Дикой Мяты, исходящий от меня, работал как нашатырь. С каждым поворотом, с каждым вдохом я видела, как меняется его лицо.

Вишневый туман в его глазах начал рассеиваться. Зрачки сузились, возвращая радужке ее глубокий, изумрудный цвет.

— Этот запах… — прошептал он, склоняясь к моему уху. — Он пробивается сквозь шум. В голове так тихо… впервые за месяцы.

Его рука на моей талии сжалась крепче, уже не грубо, а собственнически.

— Кто ты? — выдохнул он. — Почему ты пахнешь домом, Серена? Я думал… мне говорили, что ты пахнешь предательством. Гнилью. Но это ложь. Ты пахнешь жизнью.

Он назвал меня по имени. Зелье отступило. На мгновение, на краткий миг вальса, передо мной был настоящий Дравен. Тот, которого любила Серена. Тот, кто был моим истинным по праву крови.

Его боль, его растерянность, его внезапная, пронзительная надежда ударили по мне с силой цунами.

Сердце Серены, которое я так старательно хоронила под слоями цинизма и земли, встрепенулось. Я почувствовала ответный отклик — предательскую тягу прижаться к нему, утешить, вылечить своей магией. Сказать: «Я здесь. Я знаю, что ты не виноват. Мы все исправим».

Голова закружилась. Я почти положила голову ему на плечо. Почти позволила магии истинных взять верх.

Но тут, во время поворота, мой взгляд упал за его плечо.

Ливия стояла у колонны, бледная от бешенства. Она сорвала перчатку с левой руки. На ее запястье пульсировал браслет-артефакт, имитирующий метку истинной. Он светился злым, багровым светом.

А затем я посмотрела на запястье Дравена, которое оголилось, когда задрался рукав камзола.

Оно было чистым.

Там не было метки. Ни моей. Ни ее. Только бледная кожа.

Он отдал свою связь. Он позволил ей украсть нашу судьбу. Пусть под зельем, пусть обманом, но он был слаб.

Наваждение рассыпалось. Передо мной был не возлюбленный. Передо мной был мужчина, который впустил врага в свою постель и позволил себя отравить.

Я вспомнила Ариона, который сейчас, рискуя жизнью, лезет в окно ради меня. Ариона, который принял меня грязной, с мотыгой в руках, без всякой магии крови.

Жалость сменилась холодом.

— Я не ваш дом, Дравен, — жестко сказала я, глядя ему прямо в глаза.

— Нет… подожди… — он попытался удержать меня, его взгляд снова начал мутнеть, паника возвращалась.

— Вы сожгли свой дом, Ваше Высочество, — отчеканила я. — Когда впустили в него змею.

Мое платье вспыхнуло предупреждающим, колючим светом. На нежных стеблях вьюна мгновенно выросли острые шипы. Они вонзились в руку принца, не до крови, но достаточно больно, чтобы он разжал пальцы.

Я с силой оттолкнула его.

Дравен пошатнулся, хватаясь за голову, словно его ударили молотом. Я отступила назад, оставляя его посреди зала — одинокого, растерянного, тянущего руку к призраку, который только что стал плотью и снова ускользнул.

Музыка продолжала играть, но для нас она уже закончилась.

Глава 16. Танец с Ветром

Музыка не смолкла, она захлебнулась. Оркестр, потерявший ритм, выдал какой-то жалкий, скрипучий аккорд и затих, оставив меня в центре зала в оглушительной тишине.

Я стояла одна в круге света, который отбрасывало мое платье. Дравен, которого я только что оттолкнула, пошатнулся, хватаясь за висок. Его лицо было мертвенно-бледным, искаженным гримасой боли, словно в его черепе проворачивали ржавый нож. Он смотрел на меня, но я знала — он не видит. Перед его глазами плясали фантомы, рожденные ядом и отвергнутой магией истинных.

Вакуум вокруг меня начал сжиматься. Толпа, еще минуту назад восхищенная, теперь подалась назад, ощетинившись страхом. Я больше не была чудесной дриадой. Я была ведьмой, посмевшей поднять руку на наследного принца.

Ливия поняла это мгновенно.

Она отделилась от колонны, хищная и быстрая, как гадюка в бархате. Ее шок прошел, уступив место холодному расчету. Она видела, что теряет контроль над Дравеном, и решила уничтожить источник помех. Меня.

— Стража! — ее голос, высокий и пронзительный, разрезал тишину. — Взять ее! Она околдовала принца! Она напала на него!

Гвардейцы у дверей дернулись, лязгнув алебардами.

Я напряглась. Мое платье, чувствуя угрозу, отреагировало мгновенно. Нежные стебли Лунного Вьюна затвердели, превращаясь в броню, а шипы на лозах удлинились, готовые рвать плоть. Я не сдамся без боя. Я превращу этот бальный зал в терновый лес, если придется.

Но прежде чем первый гвардеец успел сделать шаг, тень отделилась от стены.

Высокая фигура в черной ливрее слуги выросла между мной и Ливией, словно материализовалась из воздуха. На его лице была простая черная маска, но на виске хищно топорщился живой, колючий цветок чертополоха.

Арион.

Он не стал кланяться принцу. Он даже не удостоил взглядом визжащую Ливию. Он стоял спиной к угрозе, всем своим видом показывая, что для него в этом зале существует только один человек.

Он протянул мне руку. В прорезях его маски я видела темные, смеющиеся глаза, в которых плясал бешеный азарт только что совершенного преступления.

— Свет здесь слишком резок для тех, кто привык жить во тьме, миледи, — произнес он громко, и его голос, спокойный и уверенный, перекрыл истерику Ливии. — Позвольте мне украсть вас… ради танца.

Это было безумие. Приглашать на танец женщину, которую только что приказали арестовать.

Я посмотрела на его протянутую ладонь. На мозолистые пальцы, которые я знала так же хорошо, как свои. В этом жесте было все: «Я здесь. Я успел. Мы уходим, но уходим красиво».

Я вложила свою руку в его.

В тот же миг шипы на моем платье втянулись обратно. Растения почувствовали тепло его кожи, узнали друга, союзника. Агрессивное серебряное свечение Лунного Вьюна смягчилось, потеплело, переливаясь в глубокое золото.

Оркестр, сбитый с толку, но повинующийся невидимому дирижеру (или просто панике), грянул быструю, живую мелодию — не церемонный вальс, а народную жигу, облагороженную для дворца.

Арион рванул меня на себя, и мы закружились.

Это был не танец по протоколу, где партнеры держат дистанцию, словно боятся заразиться друг от друга. Это был полет. Арион вел уверенно, крепко, но в его хватке не было той удушающей тяжести, что у Дравена. С Дравеном я была трофеем. С Арионом я была ветром.

Мы неслись по паркету, игнорируя застывших придворных.

— Ты нашел его? — выдохнула я, когда он крутанул меня в пируэте.

— Пусто, — его губы тронула усмешка. — В покоях чисто. Но Элара… Элара перехватила служанку с подносом. У нас есть кое-что получше флакона. Уходим через террасу, как только музыка достигнет крещендо.

Мое платье менялось на глазах.

В тепле его рук, в безопасности его присутствия, аромат Дикой Мяты и Жасмина — запахи тайны и защиты — уступили место чему-то иному. Бутоны на подоле раскрылись еще шире, выпуская теплый, сладкий дух Лесной Земляники и нагретого солнцем Мха.

Это был запах уюта. Запах дома. Запах счастья.

Зал ахнул. Люди смотрели на нас завороженно. Золотое сияние моего платья смешивалось с черной тенью Ариона, создавая гипнотический вихрь. Мы были воплощением свободы посреди золотой клетки. В их глазах я видела зависть — они, скованные корсетами и этикетом, никогда не чувствовали такой легкости.

Мы пронеслись мимо Дравена.

Он все еще стоял там, где я его оставила. Зелье в его крови, призванное вызывать отвращение, столкнулось с реальностью. Его «пустышка», его «предательница» сияла золотом и счастьем в руках другого мужчины. Мужчины, который был ниже его по рождению, но выше по духу.

Его мозг не выдержал диссонанса.

Я увидела, как его лицо исказилось. Это была не просто ярость — это был крах мироздания. Он посмотрел в огромное настенное зеркало в золоченой раме, отражающее нас, счастливых и свободных, и себя — одинокого, сломленного, с пятном вина на груди.

— НЕТ!!! — рев Дравена перекрыл музыку, звериный, полный муки вой раненого дракона. — ОНА ЛЖЕТ! ВСЕ ЗЕРКАЛА ЛГУТ!

Он схватил тяжелый серебряный канделябр с соседнего стола. Свечи разлетелись, обжигая скатерть. С безумным размахом он швырнул массивный подсвечник в свое отражение.

Звон бьющегося стекла был оглушительным.

Огромное зеркало взорвалось дождем острых осколков. Зеркальный двойник принца разлетелся на тысячи кусков.

Толпа взвизгнула и шарахнулась в стороны.

Но Дравена это не остановило. Впав в безумие, он начал крушить все вокруг. Он переворачивал столы с закусками, сбивал ледяные скульптуры, топтал осколки, не замечая, как они режут его тонкие сапоги. Он уничтожал этот фальшивый, блестящий мир, который больше не мог его обмануть.

Ливия в ужасе отшатнулась, прижимая руки к груди. Она потеряла контроль над своей марионеткой. Нити оборвались, и кукла начала ломать кукольный домик.

— Сейчас! — скомандовал Арион.

Он не стал ждать конца такта. Он подхватил меня на руки, словно я ничего не весила — мое живое платье шелестело, обвивая его плечи лианами, — и рванул к открытым дверям террасы...

Глава 17. Улика

Мы вылетели в ночную прохладу, оставив позади хаос, крики короля и звон умирающего праздника.

Арион поставил меня на ноги только в саду, подальше от света окон. Мы бежали по гравийным дорожкам, держась за руки, смеясь от нервного напряжения и сумасшедшего адреналина. Ветер срывал с меня лепестки орхидей, оставляя за нами светящийся след.

Я сорвала с лица маску и швырнула ее в кусты. Я вдохнула полной грудью холодный ночной воздух, пахнущий не духами и ядом, а мокрой травой и свободой.

Бал был окончен.

***

Легкие горели от бега, в ушах вс