Полная версия
Дверь со скрипом открылась, и мы вжались в нишу, едва дыша. Мимо прошли две тени, закутанные в темные плащи с капюшонами, скрывающими лица. Узнать их было невозможно. Они свернули за угол, и их шаги затихли.
Мы молчали, пока не добрались до моей комнаты.
«Ты слышала?» — прошептала Элара, ее глаза были круглыми от ужаса. — «Заговор! Они что-то делают с принцем!»
«Да, слышала», — я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя сердце все еще колотилось. — «Они упомянули Малакор. Семью Ливии. Неудивительно».
«Мы должны рассказать королю!»
«И что мы ему скажем?» — я горько усмехнулась. — «Что две девчонки, одна из которых впавшая в немилость бывшая, а вторая — служанка, подслушали разговор двух теней в коридоре? Нас в лучшем случае поднимут на смех, в худшем — бросят в темницу за клевету. Нет, Элара. Это не наша война. Мне плевать на этого никчемного дракона и его трон. Моя единственная война — за тот клочок земли на крыше».
Я видела разочарование в ее глазах, но она кивнула. Я лгала ей и себе. Мне было не все равно. Но вмешиваться сейчас — самоубийство. Сначала — крепость. Потом — война.
Старая кладовая встретила нас запахом прелой листвы и ржавого металла. В свете магического огонька, который Элара зажгла на кончике пальца, мы нашли мои сокровища: старую, но крепкую лопату, мотыгу с треснувшим черенком, грабли и пару грубых перчаток. Я также наткнулась на маленькую, покрытую пылью лейку в форме дракончика с отбитым крылом. С кривой усмешкой я сунула ее в мешок. Идеальный символ моей новой жизни.
Вернувшись с трофеями, я чувствовала себя не униженной аристократкой, а солдатом, добывшим оружие.
***
Следующий день я посвятила своему королевству. Надев самое простое из платьев Серены и грубые перчатки, я вышла в сад. Солнце припекало, и я, впервые за долгое время, почувствовала его тепло не как врага, а как союзника. Я безжалостно вгрызлась мотыгой в плотную, спрессованную землю, выдирая с корнем колючие сорняки, которые были выше меня ростом.
Это была тяжелая, честная работа. Пот стекал по вискам, идеальная платиновая прическа растрепалась, выбившиеся пряди липли ко лбу, а подол платья быстро превратился в грязную тряпку. Но я чувствовала не усталость, а пьянящую эйфорию. Каждый вырванный сорняк был маленькой победой. Я сбрасывала с себя не только бурьян, но и шелуху чужой, навязанной мне жизни.
В разгар этого сражения я услышала резкий свист, а затем — громкий хлопок кожистых крыльев. Звук донесся с соседней, более высокой крыши, которая, как я теперь видела, была огромной, вымощенной камнем тренировочной площадкой. Там, спешившись с виверны — свирепого ящера с гребнем на спине, — стоял капитан Арион. Он хлопнул зверя по чешуйчатой шее и повернулся. И, конечно же, заметил меня — растрепанную, грязную фигурку с мотыгой наперевес.
Он усмехнулся, и его улыбка была такой же яркой, как солнце над его головой.
«Леди Серена!» — крикнул он сверху, и его голос был сильным, привыкшим перекрывать рев ветра. — «Не знал, что дворцовые дамы теперь проходят курс выживания. Готовитесь к войне с одуванчиками?»
Я прищурилась, глядя на его крепкую фигуру в облегающей кожаной форме.
«Капитан Арион!» — крикнула я в ответ, вкладывая в голос весь сарказм, на который была способна. — «А я не знала, что королевские всадники тратят время на подглядывание за чужими огородами. Боитесь, что мой бурьян пойдет в атаку на ваших ящериц?»
Его смех был громким и искренним. Заинтригованный, он легко, одним движением, спрыгнул с парапета своей площадки на мою, приземлившись так же легко, как кошка. Теперь он стоял рядом, и я ощутила его рост, его силу и запах — не приторных духов, а ветра, кожи и чего-то еще, неуловимо-острого.
«Серьезный противник», — сказал он, оглядывая мое «поле боя» с уважением. Его карие глаза, теплые и внимательные, изучали меня без капли жалости или презрения. — «Но, кажется, вы справляетесь. Хотя, ваша техника…» — он с сомнением покачал головой, — «…весьма аристократична. Вы пытаетесь выполоть его или насмерть защекотать?»
«Раз уж вы такой эксперт в агрономии, капитан, может, у вас есть предложения получше?» — фыркнула я, чувствуя, как по щекам разливается румянец — не от смущения, а от азарта.
«Возможно», — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались веселые морщинки. — «Я хоть и летаю, но вырос на ферме. И я точно знаю, что такое крапива и как с ней бороться. Можно?»
Не дожидаясь ответа, он взял у меня мотыгу. Его пальцы на мгновение коснулись моих, и я почувствовала их грубую, мозолистую кожу.
«Виверн вы, конечно, не видели вблизи», — продолжил он, заметив мой любопытный взгляд на его площадку.
«Только на картинках», — призналась я. Из воспинаний Серены я уже многое знала об этом мире, но далеко не все. — «А во что вы там играете?»
«О, это лучший спорт в мире. «Небесное Копье». Две команды, по пять всадников. Вон там, в центре, — он кивнул на сложный механизм в середине площадки, — во время игры парит магическая сфера, «солнце». Задача — поразить ее копьем и загнать в кольцо противника. Это как рыцарский турнир, только в трех измерениях. Скорость, риск и полное доверие к своему зверю».
Его глаза горели, когда он говорил об этом. Он любил свое дело.
«А теперь, леди, ваш урок», — он усмехнулся. — «Смотрите. Не так», — он сделал несколько неуклюжих, пародийных движений, изображая меня. — «А вот так».
Он встал у меня за спиной, так близко, что я ощутила тепло, исходящее от его тела. Его сильные, загорелые руки легли поверх моих на деревянную рукоятку мотыги. Я замерла, сердце пропустило удар. Это было не похоже на воспоминание о поцелуе Дравена. То было сладким ядом, иллюзией. Это же было настоящим, осязаемым. Его дыхание коснулось моего уха.
«Работайте не руками, а всем телом», — его голос был низким и спокойным. — «Весом. Спиной. Вот так. Чувствуете? Земля сама поддается».
Он направлял мои движения, и под его руководством тяжелая работа стала похожа на танец. Мы молчали, и в этой тишине, нарушаемой лишь звуком мотыги и нашим общим дыханием, было больше близости, чем в любом изысканном комплименте. Никаких интриг, никакой лжи. Только двое людей и кусок земли.
Наконец, он отступил. Я тяжело дышала, чувствуя приятную усталость в мышцах.
«Ну вот», — он подмигнул мне. — «Теперь вы — сертифицированный истребитель сорняков. Если надоест воевать с растениями, приходите ко мне в команду. Из вас получится отличный загонщик для виверн, у вас есть характер».
«Спасибо за предложение, капитан», — я улыбнулась ему, и эта улыбка была первой по-настоястоящему счастливой за все время в этом мире. — «Но, боюсь, мои враги пока что не умеют летать».
«Жаль», — он так же легко, как и спустился, запрыгнул обратно на свою площадку. — «Но если передумаете, мое предложение в силе, Серена».
Арион вернулся к своей виверне, а я осталась одна, сжимая в руках теплую от его ладоней рукоятку мотыги. Я посмотрела на расчищенный клочок земли. Это уже был не просто хаос. Это было начало.
И впервые за долгое время я почувствовала не отчаяние, а надежду. И еще что-то. Что-то теплое и трепетное, зарождающееся в груди. Что-то, что не имело никакого отношения к драконам, меткам и чужим воспоминаниям. Что-то, что было только моим.
***
❤️ Нравится книга? Подпишитесь на мою страницу по этой ссылке: https://litnet.com/shrt/gQPG Просто нажмите кнопку "Отслеживать автора"вверху профиля! Плюсик к карме и +100 к моей мотивации работать еще больше ради Вас! ❤️
Глава 4. Первые плоды
Прошли дни, превратившись в недели. Они были похожи один на другой, и в этом однообразии я обрела спасение.
Рассвет заставал меня уже в моем огороде, закат провожал оттуда же. Я жила по ритму солнца, а не дворцовых интриг. Мое тело, изнеженное аристократическое тело Серены, поначалу бунтовало.
Мышцы, не знавшие ничего тяжелее веера, болели нещадно. Нежная кожа на ладонях, несмотря на перчатки, покрылась мозолями. Но с каждым днем я становилась сильнее. И с каждым днем этот сад все больше становился моим.
Я расчистила уже значительный участок, и под спутанными корнями сорняков обнажилась темная, жирная, плодородная земля. Она пахла дождем и обещаниями. Это был мой холст. Моя земля обетованная.
В один из таких дней, разбирая завал из обломков старой мраморной скамьи, я нашла его. Старый розовый куст, который я поначалу приняла за мертвого.
Его ветви были сухими и колючими, как проволока, черными от гнили. Но у самого основания, там, где корень еще цеплялся за жизнь, я заметила крошечный, почти невидимый зеленый росток. На нем трепетали два сморщенных, увядших листочка. Он был единственным благородным растением, выжившим в этом царстве бурьяна.
Я опустилась на колени. В этом чахлом, упрямом ростке я увидела нас обеих — и себя, и Серену. Что-то, что должно было быть прекрасным, почти уничтоженное, но отчаянно цепляющееся за жизнь.
Спасти его стало для меня делом чести. Я аккуратно, сантиметр за сантиметром, расчистила вокруг него землю, убрала острые осколки мрамора и полила водой из своей уродливой лейки-дракончика.
Но простой воды было мало. Росток был слишком слаб. Он умирал.
Я сидела перед ним на корточках, чувствуя свое бессилие. И тогда я вспомнила. Вспышка из прошлой жизни: моя бабушка, ее морщинистые, пахнущие землей руки, склонившиеся над грядкой с помидорами. Она никогда не пользовалась удобрениями. Она просто клала ладони на землю и что-то тихо шептала. Я всегда думала, что это просто стариковские причуды.
Чувствуя себя невероятно глупо, я сняла перчатку и положила ладонь на прохладную землю рядом с ростком. Я закрыла глаза. Что шептала бабушка, я не помнила. Поэтому я стала говорить от себя. Не вслух, а мысленно, направляя поток эмоций прямо в темную, влажную почву. Я не просила и не приказывала. Я делилась.
Я вливала в него свое упрямство, свое желание выжить назло всем. Я вспоминала тепло солнца на своей коже, насмешливую, но добрую улыбку Ариона, вкус простого яблочного пирога Элары. Я делилась с этим маленьким ростком всем хорошим, что у меня было, всем, что давало мне силы.
И случилось чудо.
Под моей ладонью земля ощутимо потеплела. Я почувствовала слабую, едва уловимую пульсацию, идущую от корней, словно крошечное, сонное сердце начало биться. Я распахнула глаза. Два увядших листочка на ростке медленно, почти незаметно, распрямились. Их края перестали быть сухими и коричневыми. Они налились бледным, но живым зеленым цветом.
Это был не фокус. Это был отклик.
Я отдернула руку, как от огня. Сердце колотилось в груди так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Это была не просто интуиция. Это была сила. Моя. Личная. Она не имела ничего общего с магией крови, с превращениями в драконов и волков. Это была магия земли. Магия жизни. И она была во мне.
Воодушевление сменилось исследовательским азартом. Мне нужен был материал для экспериментов.
«Элара, мне нужны семена», — сказала я ей тем же вечером.
«Какие, леди Лина? Лунные фиалки? Поющие колокольчики?»
«Нет», — я усмехнулась. — «Морковь. Тыква. Перец. И самые обычные полевые цветы. Ромашки, васильки, маки. То, что растет за стенами дворца».
Элара посмотрела на меня с недоумением, но выполнила просьбу. На следующий день она, используя свои безграничные связи на кухне и среди садовников, принесла мне целый узелок с драгоценными семенами. Мой сад превратился в лабораторию под открытым небом.
Эксперимент первый: эмоциональная окраска.Я устроила две клумбы. Сажая семена васильков на одной, я напевала веселую, дурацкую песенку из своего мира, вспоминая беззаботные летние дни. Сажая семена на второй, я заставила себя вновь пережить унижение в Тронном зале, всю ту боль, горечь и ярость. Результат превзошел все ожидания. Через несколько дней на первой клумбе взошли крепкие ростки, которые вскоре распустились крупными, ярко-синими цветами, источающими легкий, медовый аромат. Цветы на второй клумбе были чахлыми, их лепестки — бледными, почти серыми, а запах — горьким, как у полыни. Мои эмоции стали удобрением.
Эксперимент второй: звуковая гармония.Я высадила в ряд семена моркови. Над одной половиной грядки я просто ухаживала, как обычно. Над второй — каждый день, поливая, тихо мурлыкала простую мелодию без слов, которую в детстве мне пела бабушка. Когда пришло время собирать первый урожай, я выдернула по одной морковке из каждой секции. Первая была обычной. Твердой, оранжевой, пахнущей землей. Но вторая… вторая была произведением искусства. Она была ярче, слаще, хрустела так, что сок брызгал во все стороны, и оставляла во рту легкое медовое послевкусие.
Элара, ставшая моим единственным зрителем и дегустатором, застала меня как раз за одним из таких «концертов» для овощей.
«Леди Лина, что вы делаете?» — спросила она, с изумлением глядя, как я напеваю что-то грядке с перцем.
«Э-э-э…» — я смутилась, как школьница, пойманная на списывании. — «Агротехнические инновации. Повышаю урожайность методом звукового резонанса».
Она посмотрела на меня с сомнением, но потом я дала ей попробовать «музыкальную» морковку. Ее глаза расширились.
«Ого! Да вы волшебница! Настоящая!» — восхищенно выдохнула она. — «Не то что эти… которые только в зверей умеют превращаться да нос задирать!»
Ее простая, искренняя вера в меня стоила больше, чем одобрение любого короля.
Вечером я сидела на краю крыши, свесив ноги вниз. Далеко внизу кипела жизнь столицы, но здесь, наверху, царили тишина и покой. Рядом со мной, в любовно окопанной лунке, мой розовый куст выпустил еще один новый, здоровый листок. Мой сад-огород оживал. Он перестал быть кладбищем и превратился в мою крепость, мою лабораторию, мой холст.
Я думала о своей магии. Это не была великая, разрушительная сила. Я не могла испепелять врагов или вызывать бури. Но я могла создавать. Лечить. Дарить вкус и радость. Это была тихая, созидательная магия, и она казалась мне гораздо более ценной, чем любая другая.
Я больше не была просто выживающей. У меня появился инструмент. Оружие и щит, выращенные из земли.
Мой взгляд скользнул к тренировочной площадке Ариона, сейчас пустой. Я вспомнила тепло его рук, его легкую усмешку, и на моих губах сама собой появилась улыбка. Затем я посмотрела на главный шпиль дворца, где, как я знала, находились покои Дравена. Чувства Серены все еще отзывались во мне слабой, ноющей болью, но теперь эта боль не казалась всепоглощающей. Ее перекрывало новое, сильное чувство — чувство уверенности.
Внезапный звук шагов за спиной заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулась.
На пороге моего сада стоял Дравен.
Он был один, без свиты, одет не в парадный камзол, а в простую тренировочную тунику, которая, впрочем, лишь подчеркивала мощь его плеч. Его золотые волосы были слегка растрепаны, а в изумрудных глазах плескалась буря. Он выглядел так, словно долго боролся с собой, прежде чем прийти сюда.
«Отец просил передать это», — он шагнул вперед, протягивая мне небольшой свиток, перевязанный королевской печатью. Это был официальный указ, дарующий мне сад в вечное пользование. Явный предлог. — «Он считает, что формальности должны быть соблюдены».
Его голос был резким, почти враждебным, но что-то непреодолимое тянуло его сюда. Я это чувствовала. И, к своему стыду, чувствовала отклик. Предательское тепло разлилось внизу живота. Это было не мое желание, а эхо тела Серены, которое помнило его ласки, его страсть. Я ненавидела себя за эту слабость.
«Передайте Его Величеству мою благодарность», — холодно ответила я, забирая свиток, стараясь не коснуться его пальцев.
«Чем ты тут занимаешься?» — он обвел сад взглядом, в котором смешались презрение и странное, голодное любопытство. — «Играешь в крестьянку? Наслаждаешься своей ролью мученицы?»
«Я работаю», — отрезала я. — «Понятие, которое вам, ваше высочество, вряд ли знакомо».
Его ноздри раздулись. Он шагнул ко мне, и я невольно отступила. Расстояние между нами сократилось до опасного. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и видела, как в его глазах борется ненависть, навязанная, возможно, зельем, и что-то еще, более глубокое и древнее. Его дракон рвался ко мне.
В этот самый момент воздух прорезал резкий свист, и на соседнюю площадку, тяжело приземлившись, опустилась виверна. С ее спины легко спрыгнул Арион. Он увидел нас, и его веселая улыбка мгновенно стерлась с лица.
«Серена?» — его голос прозвучал напряженно. Он не кричал, но в этом простом вопросе было больше защиты, чем в целом легионе гвардейцев. — «Все в порядке?»
Дравен медленно повернул голову в его сторону. Два мужчины — принц и простолюдин, дракон и человек — впились друг в друга взглядами. Воздух между ними загустел, затрещал от невидимого электричества. Это было не просто недовольство. Это было столкновение двух самцов, двух миров, борющихся за одну территорию. За меня.
Дравен криво усмехнулся, но его усмешка была похожа на оскал.
«Всегда к вашим услугам, капитан», — процедил он, бросив на Ариона ледяной взгляд. — «Как верный пес, спешащий на зов хозяйки». Он перевел взгляд на меня. «Впрочем, какая хозяйка, такой и пес. Вы идеально подходите друг другу. Копайтесь в своей грязи».
С этими словами он резко развернулся и ушел, оставив за собой шлейф ярости и унижения.
Я стояла, сжимая в руке свиток. Слова Дравена были жестоки, но в голове у меня стучали другие, подслушанные в ночи: «…зелье действует… Дравен будет полностью наш…». Он не просто жесток. Он — марионетка. В чужих руках. Но чьих?
«Он тебя обидел?» — Арион уже стоял рядом, его лицо было серьезным, а в карих глазах плескалось беспокойство.
Я покачала головой, не доверяя своему голосу. Рассказать ему? Поделиться страшной тайной? Нет. Это было бы слишком опасно для него. Это вообще была не моя битва.
«Все в порядке», — солгала я, выдавив из себя улыбку. — «Просто обмен любезностями с его высочеством. Обычное дело».
Арион смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, и я знала, что он мне не верит. Но он не стал настаивать. Он лишь кивнул и посмотрел на мой расчищенный сад, на робкие зеленые всходы.
«Ты и правда волшебница, Серена», — тихо сказал он, и в его голосе было столько тепла, что оно растопило лед, оставленный Дравеном.
Я знала, что он не имеет понятия, насколько он прав. И знала, что буря только начинается.
Глава 5. Смешной Урожай
Мой сад преобразился. Он больше не был кладбищем несбывшихся надежд, а превратился в оазис, наглый зеленый вызов серому камню дворца.
Розовый куст, который я спасла от смерти, покрылся новыми, глянцевыми листьями и, вопреки всем законам природы и времени года, готовился выпустить несколько тугих, кремовых бутонов. Грядки, которые я вскопала своими руками, теперь ломились от урожая, пышущего здоровьем и… характером.
Мои дни обрели приятный, успокаивающий ритм. Утром — работа в саду. Днем — визиты друзей, которые стали такой же неотъемлемой частью моей жизни, как и сами растения.
Элара прибегала, запыхавшись, с последними дворцовыми новостями, ее рыжие кудри подпрыгивали в такт ее щебету. Арион заглядывал после тренировок, высокий, пахнущий ветром и кожей, сбрасывал на каменную плиту тяжелый шлем и сваливался на траву, которую я вырастила у фонтана, рассказывая байки с арены.
Мы втроем часто сидели так, среди жужжания пчел, которых невесть откуда привлекли мои цветы, делили простой обед, который приносила Элара, и смеялись. Я почти забывала, что нахожусь в золотой клетке.
Именно во время одной из таких посиделок и родилась катастрофа.
Я продолжала свои эксперименты. В углу сада, на самом солнцепеке, у меня выросло несколько огромных, идеально круглых оранжевых тыкв. Они были так хороши, что казались ненастоящими. Вспомнив, как магия впитывает эмоции, я решила попробовать что-то новое.
«Арион, расскажи что-нибудь смешное», — попросила я, поливая одну из тыкв из своей лейки-дракончика. — «Хочу проверить одну теорию».
Он откинулся на спину, заложив руки за голову, и хитро прищурился, глядя в синее небо.
«Хорошо, слушай», — начал он, и в его голосе заиграли озорные нотки. — «Идет как-то по лесу гном. Угрюмый, борода до колен, в руках топор. Навстречу ему — фея, вся такая воздушная, крылышками бяк-бяк-бяк, пыльцой сыплет. Подлетает к гному и говорит: «О, благородный гном! Я — фея желаний! За твою суровую красоту и трудолюбие я исполню три твоих желания!»
Арион сделал паузу, явно наслаждаясь моментом.
«Гном смотрит на нее исподлобья и бурчит: «Первое желание: хочу бочку эля, который никогда не кончается». Хлоп! Рядом с ним появляется огромная бочка. Гном отшибает крышку, делает большой глоток, крякает от удовольствия. Фея порхает вокруг: «Чудесно! А второе желание?» Гном, не отрываясь от бочки, рычит: «Хочу еще одну такую же!» Хлоп! Появляется вторая бочка. Фея в восторге: «Как практично! А третье, последнее, самое заветное желание?»
Тут Арион понизил голос до басовитого гномьего рыка:
«Гном вытирает пену с усов, смотрит на фею тяжелым взглядом и говорит: «А третье желание… знаешь что? Дай-ка мне еще одну бочку эля!»
Мы с Эларой расхохотались. Анекдот был не столько смешным, сколько до абсурда жизненным и точно отражающим суть гномьей натуры, о которой ходили легенды.
Я, все еще смеясь, похлопала по упругому боку ближайшую тыкву.
«Слышала, толстушка? Главное в жизни — это стабильность. И эль».
В последующие дни я заметила странность. Те тыквы, которым я «рассказывала» анекдоты, издавали тихий, щекочущий звук, когда их трогаешь. Словно внутри кто-то тихонько хихикал. Я поняла, что «зарядила» их чистым, концентрированным весельем.
«Элара», — серьезно сказала я своей подруге, — «что бы ни случилось, проследи, чтобы эти три тыквы никто не трога».
Она пообещала, но недооценила амбиции некоторых придворных слуг.
На королевской кухне царил ад. Мсье Гюстав, тучный, усатый и обычно невозмутимый шеф-повар, метался по своему царству, как раненый бык, размахивая половником. Готовился обед для Малого Королевского Совета — самого важного и самого скучного мероприятия в дворцовом календаре. И, как на грех, тыквы, доставленные из герцогства, оказались подгнившими. Фирменный крем-суп мсье Гюстава, которым он особенно гордился, был под угрозой срыва.
Его молодой помощник, тощий и честолюбивый юноша по имени Пьер, увидел в этом свой шанс. Он слышал легенды о волшебных овощах, что растут в саду у «сумасшедшей леди». Проявить инициативу, спасти положение, получить похвалу от самого короля… План был идеален.
Он прокрался в мой сад, как лис в курятник. Увидев идеальные, глянцевые, пышущие здоровьем тыквы, он потерял голову.
Он не слышал моих предупреждений, которые Элара пыталась донести до всего кухонного персонала. Он выбрал самую большую, самую красивую и, конечно же, самую «заряженную» тыкву и, прижимая ее к груди, как сокровище, унес на кухню.
Мсье Гюстав был спасен. Он плакал от счастья, обнимая тыкву. Аромат от нее исходил божественный. Он с воодушевлением принялся за свой шедевр, даже не заметив, что, когда он, пробуя бульон, удовлетворенно хмыкнул, суп в огромном медном котле тихонько хихикнул в ответ.
***
Зал Малого Совета был местом, где умирала радость. Тяжелые гобелены глушили звуки, высокий потолок давил, а воздух был пропитан запахом старого пергамента и еще более старых обид.
Король Теодред сидел во главе стола с каменным лицом. Рядом с ним — Дравен, чье красивое лицо было искажено привычной маской раздражения. По бокам расположились столпы королевства: суровый, как зима, министр финансов лорд Ворфилд, чье лицо, казалось, состояло из одних углов; генерал Торвин, старый вояка с громовым голосом; и еще несколько лордов, чьи лица были одинаково постными и важными. Они жарко спорили о повышении налогов на зерно.
В разгар дебатов в зал внесли обед. Главным блюдом был золотистый, бархатистый крем-суп, поданный в серебряных супницах. Аромат был настолько хорош, что даже лорд Ворфилд перестал хмуриться. Все с удовольствием принялись за еду.
Первая искра вспыхнула, когда один из лордов, пытаясь разрядить обстановку, рассказал невероятно скучный анекдот про огра и эльфа. Никто даже не улыбнулся. Но вдруг лорд Ворфилд, который как раз зачерпнул полную ложку супа, издал странный, сдавленный звук, похожий на скрип несмазанной телеги: «Кхе-хе-хе».
Все за столом уставились на него. Министр финансов, который не смеялся с момента своего рождения, побагровел. Он прикрыл рот салфеткой, пробормотав извинения, и сам с ужасом посмотрел на свою ложку.
Король, нахмурившись, продолжил свою речь. Дравен, думая о чем-то своем, криво усмехнулся. И тут же несколько советников, которые в этот момент ели суп, начали хихикать. Сначала тихо, исподтишка. Потом все громче, неудержимее. Они пытались сдержаться, но их плечи тряслись, а из глаз текли слезы.
