Родить и выжить

Ненависть к телу никуда не делась. Она всё ещё сидела здесь, тяжёлая и липкая, но рядом с ней жить стало немножко легче.

«Ты сделал, что мог, — подумала я, глядя на живот. — Ты выжил. Ты родил ребёнка. Ты не обязан быть красивым». Грустно, горько, но это факт.

Я дышала ещё несколько минут. Плечи, поднятые всё это время, а я и не замечала — опустились.

Лопатки легли на кровать всей поверхностью. Шею отпустило. Челюсть разжалась — я и не заметила, когда так сильно стиснула зубы, вероятно ещё в родах, и так ходила три дня, как будто удерживала что-то важное.

Сын зашевелился. Я замерла. Только не сейчас, пожалуйста.

Он не проснулся.

Я убрала руки с живота, повернулась на бок. Боль в промежности оставалась, но в крестце потеплело — и это позволило мне закрыть глаза.

ПРАКТИКА НА СОН: БЛАГОДАРНОСТЬ ТЕЛУ (ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ЕГО НЕНАВИДИШЬ)

Ты можешь искренне не любить свой живот, бёдра или грудь прямо сейчас.

Это нормально. Но чтобы помочь телу восстанавливаться, нервной системе нужны сигналы безопасности.

Эта короткая практика перед сном — способ дать мозгу и телу именно такой сигнал.

Перед тем как закрыть глаза, найди одну часть тела, которая сегодня тебе помогла. Руки, которые держали ребёнка и не уронили. Ноги, на которых ты дошли до кухни и выпила воды. Грудь, которая кормила, даже если было больно. Скажи: «Спасибо». Ничего больше. Просто «спасибо» — этому участку тела. Если не можете «спасибо», попробуйте «я тебя заметила». Это уже много. Это уже шаг от войны к перемирию.

И тело, которое я ненавидела, дало мне эти несколько минут сна. Маленький роскошный подарок.

Глава 7. Трещины на потолке. И на груди

Артём пришёл вечером, почти в десять. Я лежала на кровати, сын спал рядом — мне было страшно класть его в кроватку. Вдруг что-то случится. Вдруг не услышу.

Этот страх казался моей слабостью, очередным свидетельством того, что я всё делаю неправильно.

Ведь все вокруг говорят, что совместный сон опасен, что надо с первых дней приучать к отдельному месту, что иначе потом не отучишь, и вообще.

Свекровь, которая ещё не приехала, уже заочно против. Статьи в интернете с заголовками про риски. Подруга Оксана написала на прошлой неделе: «Главное — не бери в кровать, потом сама намучаешься».

И даже слова акушерки, уверенно и твёрдо убеждавшей меня, не спасали от сомнений. Однако исследования, которые я потом нашла уже сама, говорили однозначно.

Совместный сон — тема, в которой нельзя быть ни романтической богиней материнства, ни полицейским с фонариком.

Самый безопасный вариант для младенца, согласно AAP, — сон на спине, на отдельной ровной поверхности рядом с кроватью родителей. Но многие семьи всё равно иногда берут ребёнка в кровать: от усталости, кормлений, болезни, отчаяния и простого человеческого «я сейчас упаду лицом в пелёнку». Поэтому честнее объяснять, как снижать риски. [S7][S8]

ПРАКТИКА: ЕСЛИ РЕБЁНОК ОКАЗАЛСЯ В ВАШЕЙ КРОВАТИ — СНИЖАЕМ РИСКИ

Совместный сон при соблюдении элементарных правил безопасности — это древнейший механизм, работающий в обе стороны.

Рядом с мамой ребёнок дышит ровнее, реже просыпается, быстрее успокаивается, потому что слышит её дыхание, чувствует тепло, запах, сердцебиение — всё, что знал девять первых месяцев своей жизни.

Нервная система мамы не находится в режиме постоянной готовности «вскочить, добежать, проверить». Она слышит, что ребёнок дышит, прямо сейчас, и её нервная система успокаивается. Это снижает уровень кортизола — гормона стресса — и даёт телу возможность войти в более глубокие фазы сна, даже если этот сон короткий.

Парадоксально, но часть матерей при совместном сне субъективно высыпается лучше именно потому, что ночные пробуждения короче. А от себя, как мама пятерых детей, скажу проще: я бы не выжила, если бы продолжала с каждым ребёнком героически вставать к отдельной кроватке. С первым и даже со вторым я пыталась. Меня хватало примерно на четыре месяца.

Исследования: Систематический обзор 2020 года, опубликованный в «Journal of Developmental & Behavioral Pediatrics», подтвердил: дети, спящие с матерями в одной комнате (room-sharing), имеют более стабильный сердечный ритм и меньше эпизодов апноэ во сне.

А исследование Даремского университета (Великобритания) показало, что матери, практикующие совместный сон, в среднем спят на 40 минут больше за ночь по сравнению с теми, кто встаёт к кроватке, потому что каждое пробуждение короче: не надо вставать, не надо идти, не надо заново засыпать с нуля.

Правила безопасности:

Твёрдый матрас. Никаких водяных кроватей, провисающих диванов, перин. Поверхность должна быть ровной и жёсткой.

Никаких подушек и одеял рядом с младенцем. Ребёнок спит на своём месте — не на подушке, не укрытый взрослым одеялом. Идеально — в спальном мешке или просто одетым по температуре.

Никаких зазоров. Кровать должна стоять вплотную к стене или иметь специальный бортик, чтобы ребёнок не упал.

Мама спит между папой и ребёнком — папа во сне не так чуток, как мама.

Никакого алкоголя, снотворных и курения. Это самые жёсткие факторы риска. Если хоть что-то из этого есть — ребёнка нужно класть в отдельную кроватку.

Поза «С». Мама лежит на боку, согнув колени и руку, лицом к ребёнку. Малыш — на уровне её груди, не выше. Тело матери создаёт естественный барьер, который не даёт ей перевернуться на ребёнка.

Сейчас, в темноте, с сыном, который дышал ровно в десяти сантиметрах от моего лица, я не думала ни о чём из этого. Просто слушала его дыхание и радовалась, что он спит.

Сейчас не надо вставать, и тело, за три дня не знавшее ни минуты настоящего покоя, наконец получило что-то похожее на разрешение расслабиться.

Может, это и есть достаточно хорошее решение.

Артём разделся, лёг рядом, поцеловал в висок, и я прижалась к нему всем телом, всей усталостью, всей болью.

Мне жадно хотелось просто быть рядом, чувствовать его любовь.

Он гладил меня по спине, медленно и осторожно, как гладят больных. Я потянулась к нему — не для секса (врач сказал шесть недель, помню), просто для близости, просто чтобы он прикоснулся по-настоящему, не жалея, а из любви.

Он замер. Рука застыла на спине, и потом мягко, но всё же отстранилась.

— Лен, тебе ещё рано. Врач сказал — шесть недель.

— Я не про секс, — прошептала я. — Я просто хочу, чтобы ты меня обнял.

Артём помолчал. Потом неловко обнял — как будто из вежливости, когда не знаешь, что ещё предложить.

Я лежала в его руках и чувствовала то, для чего не сразу нашлось слово: несовпадение. Не то.

Он обнимал мать своего ребёнка — аккуратно, бережно, как обнимают больного, которого нельзя тревожить.

Сейчас мне нужно было другое: чтобы обняли меня — Лену, женщину, которая устала и хочет, чтобы заметили.

Только не из чувства долго, от него и умереть в раз не долго, как поется в известной песне.

Мне важно было из любви.

Разница была огромной, и именно в ней, в зазоре между источниками чувств, и жило одиночество.

Артём заснул быстро. Его дыхание выровнялось, стало глубоким, спокойным — абсолютно честным сном человека с чистой совестью.

Я лежала рядом и смотрела в потолок, где в темноте угадывалась трещина, похожая на реку, — та самая, роддомовская, или другая, или я уже везде вижу трещины.

Кстати, о трещинах. Грудь болела. Я осторожно потрогала сосок — горячий, воспалённый, с мельчайшими трещинками, в которые, казалось, проникал воздух, и от этого становилось ещё больнее.

В роддоме никто не сказал, что с этим делать. «Просто правильно прикладывай» — легко сказать.

ТРЕЩИНЫ НА СОСКАХ И БОЛЕЗНЕННОСТЬ ПРИ КОРМЛЕНИИ — ЧТО ДЕЛАТЬ

Трещины — это почти всегда результат неправильного захвата груди. Если ребёнок захватывает только сосок, а не ареолу — языком он травмирует нежную кожу.

Также это может быть: нарушение правил гигиены; слишком частое мытьё груди с мылом, которое сушит кожу и смывает естественную защитную смазку, проблемы с захватом со стороны ребёнка (короткая уздечка — первое, что нужно проверить, особые состояния после родов, которые прекрасно корректируются при помощи остеопата — обрати внимание на это особенно если роды проходили сложно).

Что делать прямо сейчас:

Проверь захват. Рот ребёнка должен быть широко открыт. Нижняя губа вывернута наружу. Подбородок прижат к груди. Носик свободен. Если больно — аккуратно вставь мизинец в уголок рта малыша, разожми вакуум и приложи заново.

Терпеть боль неправильно — это сигнал, что захват плохой.(часто в начале кормлений боль бывает, отличить её от боли при неправильном захвате можно посчитав до 10. Если за 10 счётов боль не прошла, то нужно попробовать приложить снова. Начало кормления не всегда будет болезненным. Кожа сосков очень нежная, и нужна некоторое количество времени, чтобы «набить трудовые мозоли».

Молозиво/молоко как лекарство. После каждого кормления сцеди пару капель своего молока и нанеси на сосок. Дай высохнуть на воздухе.

В молоке содержатся факторы роста, витамины A и E, иммуноглобулины и естественные антибактериальные компоненты. Исследование 2013 года, опубликованное в «Pediatric Dermatology», подтвердило: грудное молоко заживляет трещины сосков эффективнее, чем ланолиновые мази. Это бесплатно, стерильно и всегда под рукой.

Никакого мыла. Не мой грудь перед каждым кормлением (вроде бы уже нигде не услышать столь чудовищных рекомендаций, но всё же я должна была это сказать). Достаточно ополаскивания тёплой водой раз в день. Ареола содержит железы Монтгомери, которые выделяют естественную антибактериальную смазку. Мыло эту смазку уничтожает.

Воздушные ванны. Давай груди «подышать» — ходи с открытой грудью хотя бы по 15 – 20 минут пару раз в день. Если соски мокнут — меняй вкладыши в бюстгальтер как можно чаще, влажная среда способствует размножению бактерий и грибков.

Холод после кормления. Если грудь воспалена и болит, после кормления приложи к ней холодный компресс на 5 – 10 минут. Это уменьшит отёк. Не грей воспалённую грудь без необходимости — тепло может усилить нагрубание.

Смена позы. Меняй позу при кормлении: «колыбелька», «из-под руки», лёжа на боку. Разные позы задействуют разные участки соска и снижают давление на одни и те же точки.

Я снова потрогала грудь. Воспалённая, да.

Но теперь я хотя бы понимала, что не нужно терпеть и ждать, пока. «само пройдёт».

Я могу делать конкретные шаги. И от этого становится значительно легче, потому что появляется контроль над телом и ситуацией.

И все же я думала: “Он больше не хочет меня. Я стала коровой, с потухшим взглядом и кисломолочным запахом.

Всё повторяется, а я даже не заметила, когда именно это случилось.

Я вспомнила маму в её застиранном синем халате, стоптанных тапках и, самое главное, глаза.

Сон, приснившийся мне перед родами, вернулся сейчас, в темноте, с новой силой, пульсируя в висках: я становлюсь ею. Я уже становлюсь.

Стоп.

Я остановила эту мысль.

Я не знаю, какой матерью я хочу быть, но я точно знаю только, какой не хочу.

Не хочу — как мама. А как хочу? Кто я как мать? Какой образ я несу внутри?

ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА: «КАКАЯ Я МАМА?»

После родов на тебя со всех сторон сыплются картинки «хорошей матери».

В соцсетях — ухоженные женщины с младенцами в бежевых бодиках, внутри тебя могут всплывать некомфортные образы из собственного детства или увиденные где-то.

Всё это — чужие образы. Эта практика поможет нащупать свой из живого телесного ощущения.

Шаг 1. Сначала — про хорошее.

Сядь удобно. Закрой глаза. Одну руку положи на грудь, вторую — на живот. Сделай вдох, а на выдохе отдай свой вес вниз, заметь свои ноги, живот, спину, руки, голову.

Вспомни что-то приятное. Любой момент, когда тебе было хорошо.

Поймай это ощущение в теле. Где оно?

Запомни это место рукой, попробуй зафиксировать это ощущение, на него можно опереться.

Шаг 2. Посмотри на «чужое».

Вспомни образ «идеальной матери».

Как она выглядит? Что делает? Что говорит?

Посмотри на неё как на картинку в телефоне.

Шаг 3. Спроси себя.

Вернись рукой в то место, где было приятное ощущение.

Переспроси: «А какой бы мне хотелось быть со своим ребёнком?»

Как я выгляжу, что я делаю, что для меня важно?

Может, ничего не приходит, и это нормально. Может, приходит что-то странное и неожиданное.

Может быть, ответы будут в виде образов: дерево с корнями, тепло под боком, волчица, женщина лежит на траве и смотрит в небо, а рядом копошится малыш, скала или мягкий плед, резкий порыв ветра, если ты по характеру такая.

Что угодно.

Пусть это будет намёк: вот такой мамой мне, кажется, было бы нормально.

Шаг 4. Положи в тело.

Найди в теле, где живёт этот намёк. Подыши туда пару раз. Ничего не надо раздувать и усиливать. Просто отметь: есть такое место.

Шаг 5. Запомни через жест.

Придумай простое движение, которое будет напоминать тебе об этом ощущении.

Например: потереть большим пальцем по ладони или положить руку на живот, или поднять плечи и опусти.

Когда в следующий раз накроет мыслями «я плохая мать» — сделай этот жест, чтобы тело вспомнило: ага, у меня есть свой вариант.

И дай ему время прижиться и прорасти

Я закрыла глаза. Положила руку на сердце. Спросила: какой матерью я хочу быть?

И пришёл неожиданный образ.

Я увидела себя стоящей босиком на земле: ветер, солнце. Я держу сына на руках и показываю ему небо. Я не знаю, правильно ли я всё делаю.

Но я смеюсь. Я — та мать, которая смеётся.

Ошибается и смеётся, боится, но всё равно идёт.

Я не мама. Я — Лена. И я могу быть матерью по-своему.

КАК ВЫЙТИ ИЗ ПЕТЛИ «Я ПЛОХАЯ МАТЬ»

В родах женское тело прошло через экстремальный физиологический и гормональный стресс.

Нервная система могла застрять в режиме «бей или беги», но ни бить, ни бежать было нельзя.

В таких случаях, как говорит Питер Левин, в теле накапливается непрожитая энергия активации, и мозг начинает искать, на что её направить.

И часто этим “что-то” окажется сама женщина: «я не справилась», «я делаю всё не так».

Эта практика поможет телу разрядить накопленное напряжение и выйти из петли самообвинения.

Что делать:

Шаг 1. Заметь ощущение.

Когда в следующий раз поймаешь себя на мысли «я плохая мать», не спорь с ней и не пытайся её прогнать — это только усилит внутреннюю борьбу.

Переведи внимание с головы в тело, и спроси себя: где живёт эта мысль?

Найди это место и просто отметь, не пытаясь ничего изменить.

Шаг 2. Дай телу микродвижение.

Теперь обрати внимание на телесный импульс: «Что телу хотелось бы сделать прямо сейчас?»

Возможно, плечи хотят подняться ещё выше, а потом резко упасть вниз. Возможно, челюсть хочет сжаться сильнее, а потом медленно разжаться, отпуская зажим.

Возможно, ноги хотят топнуть, чтобы вибрация ушла в пол.

Возможно, руки хотят оттолкнуться от груди.

Позволь телу сделать это медленно, наблюдая за ощущениями.

Шаг 3. Проследи за дрожью.

Если в теле появляется лёгкая дрожь, вибрация или покалывание — не пугайся и не пытайся это остановить. С точки зрения соматической теории Питера Левина, именно так нервная система естественным образом сбрасывает накопленный стресс.

Вспомни, как дрожат животные после того, как спаслись от хищника, — они не анализируют случившееся, не корят себя за ошибки, их тело просто проживает разрядку через движение. Позволь и своему телу подрагивать — не усиливая, не подавляя, просто наблюдая, как уходит то, что держалось внутри.

Сын зашевелился во сне, я повернула голову, посмотрела на него: крошечное лицо, сжатые кулачки, губы, которые что-то беззвучно сосали даже сейчас.

И почувствовала острое, почти физическое — то, за что потом будет стыдно вспоминать, хотя вспоминать придётся, потому что такие мысли не исчезают, они просто ждут: это из-за тебя.

Я испугалась, прижала его к себе — крепко, устыдившись своих чувств, зарылась лицом в его макушку, в запах молока и детского мыла. Он мой, самый неповторимый и невероятный, и я узнаю его из тысячи.

— Прости. Прости, прости, прости меня мой малыш. Прости, что я такая неловкая, боящаяся, неуверенная. Я просто первый раз мама, и я так много не понимаю, так сильно хочу дать тебе самое лучшее.

Я лежала между спящим мужем и спящим сыном — в самом центре своей жизни, окружённая людьми, которые меня любили, — и чувствовала себя совершенно одинокой.

Это было странно и точно одновременно: одиночество втроём. Когда снаружи всё правильно — муж рядом, ребёнок рядом, красивая уютная, только отремонтированная квартира, мама привезла котлеты и протёрла плиту.

По всем видимым параметрам всё хорошо. По всем видимым параметрам я должна быть счастлива.

Но я не счастлива. И вместо того, чтобы позволить себе это просто знать — я немедленно начала за это себя судить, потому что так устроена была моя голова: любое чувство, не вписывающееся в правильную картину, требовало немедленного объяснения и желательно исправления.

Но никто не предупредил — ни книжки, ни курсы, ни мама, ни врач на последнем приёме, — что то, что я чувствую сейчас, называется просто: третий день после родов.

Гормоны, девять месяцев держат в состоянии относительного равновесия, а потом безжалостно падают в первые дни после родов так резко, что организм не успевает перестроиться.

И происходит это с восемью женщинами из десяти, и у большинства проходит само, если дать себе одно простое разрешение: лежать. Не вставать раньше времени и не пытаться доказать всему миру, что осталась прежней, как будто не рожала.

Возможно, обществу и хочется, чтобы женщина через три дня после родов стала такая же, как была до. Но общество вообще не в курсе, что у женщины — у меня — изменился весь мир.

Никто не сказал: то, что ты сейчас делаешь — лежишь, потому что нет сил встать, — это и есть правильно. Это и есть работа. Самая важная работа первых недель: дать телу время закрыться, собраться, вернуть себе то, что отдала.

ПРАКТИКА НА НОЧЬ: РАЗРЕШЕНИЕ ПРОСТО БЫТЬ

Чувство вины за бездействие — одно из самых токсичных чувств послеродового периода. Но тело после родов работает на пределе. После травмы нервная система нуждается в периодах полного покоя. Иначе она застревает в режиме активации и начинает сжигать резервы, которых и так почти нет.

Как дать себе разрешение:

Вечером, перед сном, скажи себе тихо, шёпотом или про себя ровно три фразы:

«Моё тело проделало огромную работу. Оно заслужило покой».

«Я не обязана быть прежней. Я только что родила человека».

«То, что я лежу, — это не лень. Это восстановление. Это мой вклад в будущие силы».

Если не можешь сказать «телу», скажи «себе». Если не получается «себе» — представь, что вы говоришь это другой женщине, такой же уставшей и вынужденной справляться. Нас таких много по всему миру, только мы почти не знает друг о друге, потому что в социальных сетях принято выгуливать “белое пальто” и развивать мизогинию.

Можно записать эти фразы на бумажку и повесить над кроватью. Можно повторять их в три ночи, когда кажется, что мир рушится. Тело услышит. Точно тебе говорю.

Можно не записывать. Можно не вешать. Можно просто лежать. Просто дышать.

Просто знай: ты делаешь сейчас самую важную работу. Ты восстанавливаешься.

Тело не забудет. Оно ведёт счёт точнее любого бухгалтера, и то, что вложено в него сейчас — покой, тепло, сон урывками, стакан воды при каждом кормлении, — оно вернёт потом, с процентами, в виде сил, которых хватит на первый год материнства. Может, и на второй.

Я этого не знала, а просто лежала — по-другому у меня просто не получалось. И в этом незнании, в этой вынужденной неподвижности, я делала именно то, что нужно.

Тело вообще умнее головы.

Лучше ошибиться в сторону отдыха, чем в сторону геройства.

Тишина. Сын дышит. Муж спит. Грудь всё ещё болит, но уже не так страшно — я знаю, что делать. И я знаю, какой матерью я хочу быть.

Я закрываю глаза. Завтра будет новый день. Но это завтра.

А сейчас — просто быть, дышать, лежать, спать.

Глава 8. Судочки с любовью

Мама принесла борщ в пятницу утром.

Я услышала ключ в замке — запасной, он лежал у неё «на всякий случай» и использовался именно сейчас, в этот самый случай, — раньше, чем я успела додумать очередную мысль о том, что со мной не так.

Шаги в прихожей звучали медленно и осторожно, будто мама боялась разбудить — не то сына, но само хрупкое равновесие, которое я удерживала последние три часа.

— Доченька, ты не спишь?

Сын спал в коляске — наконец-то.

Я полчаса его качала, уговаривала, давала грудь, шёпотом просила, почти угрожала, — и он вырубился минут двадцать назад.

Сидя на диване, глядя в одну точку на остывший кофе (третья чашка за утро, бестолку, знаю-знаю перебор, но так хотелось перестать испытывать «песок в глазах»), на телефон с пропущенными от Артёма («Как вы там?», отправлено в семь сорок пять, без ответа), на подгузник, который я забыла выбросить час назад, и он лежал на краю стола, служа маленьким памятником моей несостоятельности.

Мама прошла на кухню, поставила красный пластиковый судок с наклейкой «Борщ» на стол. Поставила его к трём таким же — гречка с котлетами, тушёная капуста, пирожки с яблоками, — печально брошенные в холодильнике.

Этот архив заботы, это холодное собрание судочков, которые я не открывала, накрывал меня виной каждый раз, когда я лезла в холодильник за шоколадным сырком.

— Поешь, Ленуш. Тебе сил нужно.

Я посмотрела на судок. Живот скрутило, но не от голода.

— Мам, я не хочу.

— Ну как не хочешь? — мама растерянно остановилась, рука зависла над крышкой. — Ты же с утра ничего не ела.

— Ела. Бутерброд.

Враньё. Я откусила половину, остальное скормила мусорному ведру.

И при этом всю ночь хотела сладкого — шуршала по шкафчикам в поисках хоть чего-нибудь, нашла полпачки овсяного печенья и съела стоя, в темноте, ощущая себя преступником, не способным остановиться.

Утром смотрела на пустую упаковку, испытывая похмельный стыд человека всю сознательную жизнь считавшего КБЖУ.

ПАМЯТКА: ПОЧЕМУ НОЧЬЮ ХОЧЕТСЯ ЕСТЬ (И ПОЧЕМУ ЭТО НЕ ТВОЯ ВИНА)

Если ты просыпаешься в три часа ночи с желанием съесть всё, что лежит в шкафу, то это не значит, что ты слабая и безвольная. Твоё тело сейчас работает в режиме выживания.

Что происходит с точки зрения физиологии:

Пролактин отвечает за выработку молока, достигает пика именно ночью, в предутренние часы. До кучи он является мощным стимулятором аппетита.

Да, природа специально делает так, чтобы ты хотела есть, когда кормишь. Такова человеческая программа выживания.

Недосып и грелин. Хроническое недосыпание повышает уровень грелина — гормона голода — на 15 – 20% и одновременно снижает лептин — гормон насыщения.

Исследования показывают: после всего одной ночи недосыпа человек съедает в среднем на 300 – 400 калорий больше, чем обычно. А ты не спишь уже которую ночь подряд, и твой организм делает ровно то, на что запрограммирован: требует быстрой энергии — углеводов и сахара.

Кортизол. Если днём ты не ешь (пропускаешь приёмы пищи, потому что некогда, потому что ребёнок на руках), к вечеру кортизол взлетает.