Ртутная для дракона

Он уже был там. Конечно. Сидел за столом, который я вчера официально объявила своим, и что-то читал по поводу расследования с таким видом, будто это была утренняя газета. Одет с иголочки — тёмно-фиолетовый камзол, безупречная белая рубашка, волосы собраны в низкий хвост. Ни морщинки. Ни следа усталости. Как будто он не спал полночи, терзаясь экзистенциальным кризисом из-за случайно обретённой истинной пары. Как будто мучилась только я.

— Доброе утро, — произнёс он, не поднимая глаз от свитка. — Ты плохо спала.

— Твоя метка доносит, или у меня мешки под глазами?

— И то, и другое. — Он оторвался от чтения и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то такое, отчего по спине пробежала горячая волна. — Но метка передаёт только общее состояние. Детали я додумываю сам.

— Тогда перестань додумывать, — отрезала я, бросая сумку на стол. — У нас расследование. Три ограбления. Ксавьер. «Потерянный Код». Помнишь?

— Помню. И я кое-что нашёл.

Он развернул свиток, и я увидела сложную схему, нарисованную от руки. Линии, символы, какие-то драконьи руны. В центре было изображено нечто, отдалённо напоминавшее спираль или, скорее, молекулу ДНК, переплетённую с магическими знаками.

— Что это?

— «Потерянный Код» существует не в единственном экземпляре, — объяснил Рейнхарт. — Вернее, то, что называли «Кодом», — это не артефакт. Это формула. Или, если угодно, рецепт. Он описывает, как слить магию и технологию в единый симбиоз. Древние драконы пытались сделать это тысячи лет назад, но эксперимент провалился. Формулу разбили на части и спрятали в разных мирах, чтобы никто не повторил попытку.

— И Ксавьер нашёл три части, — медленно произнесла я. — По одной в каждом из ограбленных хранилищ.

— Именно. Ему нужна четвёртая. И я знаю, где она.

— Где?

— В Аметистовом родовом архиве. — Рейнхарт поднял на меня глаза. — Моя семья была одной из тех, кто прятал фрагменты после провала эксперимента. Я выяснил это сегодня ночью.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, что я инстинктивно схватилась за парализатор.

На пороге стояла Валерия Флинт.

Вот что нужно знать о Валерии Флинт. Она была старшим оперативником с моего же этажа, специалисткой по артефактной магии, и, по совместительству, самой невыносимой стервой в трёх известных мирах. Высокая, с идеальной укладкой платиновых волос, в облегающем костюме, который, казалось, был сшит из лунного света и держался на честном слове и паре молний. У неё были скулы, о которые можно порезаться, и глаза цвета расплавленного золота, которые она активно использовала, чтобы манипулировать всеми мужчинами в радиусе километра.

Мы с ней соперничали с первого дня моей работы в Патруле. Она считала меня «выскочкой с железками вместо мозгов», а я считала её «пустоголовой куклой с дипломом». Начальство обожало сталкивать нас на совместных заданиях, потому что мы, ненавидя друг друга, умудрялись показывать лучшие результаты по отделу. Чистая психология.

— Вокс! — пропела она, вплывая в кабинет. — Я слышала, тебя повысили до кабинета Райт? Поздравляю. Хотя, честно говоря, я думала, что его отдадут мне. Всё-таки у меня на два раскрытых дела больше.

— У меня на три, если считать последнего контрабандиста, — парировала я. — Что тебе нужно, Флинт?

— Мне? Ничего. Просто шла мимо… — она запнулась, и её золотые глаза сузились, уставившись на моё запястье, которое я как раз неосмотрительно положила на стол. — А это что?

Я мысленно выругалась. Забыла надеть перчатки. Забыла, что метка сияет, как маленькое фиолетовое солнце, и привлекает внимание.

— Ничего.

— Ничего? — Валерия подошла ближе, бесцеремонно схватила мою руку и уставилась на метку. Её пальцы были прохладными и цепкими. — Вокс, это магическая татуировка. Очень высокого уровня. И она… подожди-ка. Это метка истинности драконов?!

— Не твоё дело.

— Боги, точно! — она расхохоталась. — Я читала об этом в отчётах Адэль! У тебя появилась истинная пара? Кто он? Надеюсь, не какой-нибудь чешуйчатый зануда с манией величия?

— Вообще-то, — раздался спокойный голос Рейнхарта, — чешуйчатый зануда с манией величия — это я. Лорд Рейнхарт Аметистовый. Рад познакомиться.

Валерия повернулась к нему, и я увидела, как её зрачки расширяются. Она оглядела его с головы до ног — медленно, оценивающе, как оценщик на аукционе. Разглядела дорогой камзол. Чешую, проступавшую на скулах. Фиолетовые глаза. И улыбнулась.

Это была та самая улыбка, с которой она обычно начинала охоту на очередного мужчину.

— Лорд Аметистовый, — промурлыкала она, протягивая ему руку. — Какая честь. Я Валерия Флинт, старший оперативник. Работаю с Лайрой в одном отделе. Она вам, наверное, рассказывала обо мне.

— Ни слова, — ответил Рейнхарт, вежливо пожимая её ладонь. Я заметила, как он слегка принюхался — его дар работал. И, судя по тому, как дёрнулся уголок его губ, запах Валерии ему не понравился. «Отлично», — мстительно подумала я.

— Ни слова? — Валерия картинно надула губки. — Ах, Вокс, ты такая скрытная. Ну ничего. Я сама всё узнаю. — Она снова повернулась ко мне, и её взгляд стал острым. — Значит, метка. Истинная пара. Поздравляю. Ты в курсе, что по драконьим законам это фактически брак?

— Я в курсе, — процедила я. — И это временно. Мы работаем над тем, чтобы её снять.

— Снять? — Валерия приподняла бровь. — Зачем? Драконы, насколько я знаю, очень… страстные партнёры. И, главное, — она понизила голос до интимного шёпота, — они абсолютно верны. После закрепления метки, а особенно после свадьбы, их физически не тянет ни к кому, кроме истинного. Говорят, даже прикосновение другой женщины вызывает у них отвращение.

Я моргнула. Вот это было новостью.

— Что?

— А ты не знала? — Валерия улыбнулась ещё шире. — Это физиология, Вокс. Драконы — собственники. Их магия крови связывает их с истинным так, что любая попытка изменить вызывает тошноту, головокружение и полную потерю… эм… мужской силы. Поэтому драконьи пары так крепки. Они просто не могут изменять.

— Это не совсем так, — вмешался Рейнхарт. Его голос звучал ровно, но я заметила, как чешуя на его скулах слегка потемнела. — Это не мгновенный эффект. Скорее… постепенная настройка. Но в целом — да. После того, как метка полностью активируется и закрепится браком, любые посторонние прикосновения интимного характера вызывают физический дискомфорт.

— Постепенная настройка? — Валерия захлопала ресницами. — Значит, сейчас, когда метка только появилась, вы ещё не полностью… привязаны?

— Валерия, — предупредила я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Не начинай.

— Что не начинать? — она изобразила святую невинность. — Я просто задаю научный вопрос. Мне, знаешь ли, интересно. Всегда было любопытно проверить, насколько сильна эта драконья верность на ранних стадиях. — Она повернулась к Рейнхарту и сделала шаг ближе. — Лорд Аметистовый, вы позволите небольшой эксперимент?

— Эксперимент? — Рейнхарт приподнял бровь, и в его глазах зажёгся опасный огонёк. — Какого рода?

— Самый безобидный! — Валерия улыбнулась и положила ладонь ему на плечо. Медленно. Очень медленно. Её пальцы пробежали по дорогой ткани камзола, скользнули выше, к воротнику, к открытой коже шеи.

Я почувствовала, как внутри меня что-то взрывается.

Это было не просто раздражение. Не просто профессиональная неприязнь. Это была чистая, животная, ослепляющая ярость, которая поднялась откуда-то из глубины живота и затопила всё тело горячей волной. Моя дракониха — та самая, которую я отказывалась признавать, — впервые за долгое время подала голос. И это был не шёпот. Это был рёв.

Моё. Не трогай. Убери свои грязные лапы от моего самца.

Я сжала кулаки так, что побелели костяшки. Метка на запястье вспыхнула ярким, обжигающим светом. Я видела, как Рейнхарт бросил на меня быстрый взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление и… удовлетворение? Он что, наслаждался этим?!

— Интересно, — промурлыкала Валерия, проводя пальцами по его шее. — Кожа тёплая. Чешуя проступает. Это реакция на меня или…

— Это реакция на неё, — мягко перебил Рейнхарт, кивая в мою сторону. — Моя истинная сейчас в бешенстве, и мой дракон это чувствует. А ваши прикосновения, леди Флинт, для меня — как прикосновения мебели. Ничего личного.

— Мебели? — Валерия замерла.

— Стула, если быть точным. Удобного, но совершенно не сексуального.

Я не выдержала. Я расхохоталась. Смех был нервным, на грани истерики, но он принёс облегчение. Ярость внутри меня немного утихла, хотя дракониха всё ещё ворчала и скалила зубы.

Валерия отдёрнула руку, как ужаленная. Её щёки порозовели — не от смущения, а от досады.

— Стула? — повторила она ледяным тоном. — Ну, знаешь, Вокс, у твоего мужчины специфическое чувство юмора.

— Это у нас семейное, — отрезала я, прежде чем успела подумать, что говорю. «Семейное»? Твою мать, что я несу?

Валерия прищурилась. Потом снова улыбнулась — на этот раз холодно, расчётливо.

— Ну что ж. Раз эксперимент не удался, оставлю вас. У меня через час вылет на Арканис-Прайм — кстати, Вокс, не хочешь со мной? Там твой бывший наставник, кажется, снова натворил дел. Или ты теперь слишком занята своей новой… меткой?

— Я сама разберусь, — отрезала я.

— Конечно, разберёшься. Ты же у нас профессионал. — Она развернулась и пошла к двери, бросив через плечо: — Но если что — моя дверь открыта. И для тебя, лорд Аметистовый, — тоже. На случай, если захотите проверить, насколько хорошо работает ваша драконья верность. Говорят, ни одно правило не обходится без исключений.

Дверь за ней закрылась.

Мы с Рейнхартом остались вдвоём в наступившей тишине.

— Итак, — произнёс он наконец, и в его голосе звучала плохо скрываемая усмешка, — это была твоя коллега. Очаровательная особа.

— Заткнись, — огрызнулась я.

— Очень тактичная. И познания в драконьей физиологии на удивление глубокие для человека.

— Я сказала — заткнись.

Он повернулся ко мне, и усмешка исчезла с его лица. В фиолетовых глазах появилось что-то серьёзное, тёплое, почти нежное.

— Ты была в ярости, — тихо сказал он. — Когда она касалась меня. Я чувствовал через метку. Твоя дракониха проснулась и встала на защиту.

— Это… это просто рефлекс! — я скрестила руки на груди. — Ничего личного. Просто магия крови. Ты сам сказал — постепенная настройка. Вот она и настраивается. Временно.

— Конечно. Просто рефлекс. — Он шагнул ко мне. — И то, что ты назвала нас «семейными», — тоже рефлекс?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Потому что он стоял слишком близко. Его запах окутывал меня: лаванда, старые книги и что-то мускусное, глубокое, драконье. Моя метка пульсировала, моё сердце колотилось, и дракониха внутри меня довольно урчала. Ей нравилось, когда он рядом. Нравилось, когда он смотрел на меня. Нравилось, когда он говорил эти раздражающие, самоуверенные, дурацкие вещи.

— Это была оговорка, — выдавила я.

— Оговорка по Фрейду, — напомнил он. — Ты уже использовала этот термин вчера. Похоже, у тебя их много.

— Вокс, — поправила я. — Оговорка по Вокс.

— Хорошо. Оговорка по Вокс. — Он наклонился ещё ближе. Я чувствовала его дыхание на своей щеке. — Так о чём она говорит, твоя оговорка?

Я должна была оттолкнуть его. Должна была сказать что-то резкое, колючее, поставить его на место. Но моё тело, проклятое тело, не слушалось. Оно подавалось вперёд, к нему, и мои губы, казалось, жили собственной жизнью.

— Она говорит, — прошептала я, — что ты слишком самоуверенный, заносчивый, фиолетовый хвост.

— Хвост? — он приподнял бровь. — У меня нет хвоста. В человеческой форме.

— Значит, в драконьей есть?

— Есть.

— Какой?

— Длинный. Изящный. С аметистовым гребнем.

— Покажешь?

Мы замерли, глядя друг на друга. Мои слова повисли в воздухе, тяжёлые, как обещание. Я не планировала их произносить. Они вырвались сами. И я знала, что «покажешь» в драконьем контексте означает гораздо больше, чем просто «покажешь хвост». Это означает «покажешь свою истинную сущность». Доверие. Близость. Уязвимость.

Рейнхарт посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом. Потом уголки его губ дрогнули.

— Когда придёт время, — сказал он мягко, — я покажу тебе всё. А пока что, — он отступил на шаг, возвращая мне личное пространство, — у нас есть работа. Четвёртый фрагмент «Кода» хранится в моём архиве. И Ксавьер Нексус будет искать его там.

Я выдохнула. Напряжение отпустило, сменившись привычным рабочим азартом.

— Что ж, — сказала я, поправляя куртку. — Тогда идём в твой архив. Но предупреждаю: если твоя родня такая же заносчивая, как ты, я могу кого-нибудь ударить.

— Моя родня — это я, один. Аметистовый род очень малочисленен. Так что бить будет некого.

— Жаль.

— Ты всегда настраиваешься на насилие, когда нервничаешь?

— Я не нервничаю.

— Я чувствую через метку обратное.

— Тогда перекалибруй свои датчики! — рявкнула я и первой вышла из кабинета.

Рейнхарт

Мы добрались до Аметистового архива через час. Он располагался не в главном храме, как архив Сапфировых, а в отдельной башне в Верхнем Городе — узкой, высокой, похожей на иглу из тёмно-фиолетового камня. Здесь хранились записи моего рода за последние несколько тысяч лет. И здесь же, в самом глубоком подвале, за семью магическими печатями, лежал фрагмент «Потерянного Кода».

Всю дорогу до архива Лайра молчала. Она смотрела в окно экипажа на проплывающие мимо шпили и купола Верхнего Города, и её пальцы машинально теребили ту самую металлическую вязь на скуле. Через метку я чувствовал её эмоции — смятение, раздражение, любопытство. И ещё — слабый, но отчётливый след того, что я мог бы назвать желанием. Оно было приглушённым, подавленным, но оно было там.

Я не давил. Я умел ждать.

В холле архива нас встретил мой управляющий, сухой старик-полукровка с лицом, похожим на печёное яблоко. Он поклонился мне так низко, что едва не стукнулся лбом о каменный пол.

— Лорд Рейнхарт! Мы не ожидали вас сегодня! В архиве всё в порядке, как обычно, только на прошлой неделе была небольшая утечка магического фона в третьем подуровне, но мы уже всё исправили…

— Ничего страшного, Мериус, — перебил я. — Мы здесь по делу. Это леди Лайра Вокс, моя… коллега. Мы работаем над совместным расследованием.

Мериус перевёл взгляд на Лайру, оценил её синие волосы, косуху, металлические импланты, и на его лице отразилась сложная гамма чувств: от шока до неодобрения. Но он был слишком хорошо вышколен, чтобы комментировать.

— Как вам будет угодно, милорд. Желаете чай в кабинет?

— Нет, спасибо. Мы сразу в хранилище.

Хранилище находилось в подвале. Мы спускались по винтовой лестнице, и с каждым шагом воздух становился холоднее и суше. Магические светильники на стенах горели ровным фиолетовым светом, реагируя на моё присутствие. Лайра шла за мной, и её шаги были бесшумными — она передвигалась с грацией хищника, несмотря на тяжёлые ботинки.

— Тут мрачновато, — заметила она.

— Это архив, а не парк аттракционов.

— Да ладно? А я думала, здесь карусели и сладкая вата.

Я усмехнулся, не оборачиваясь. Мне нравился её сарказм. Он был… бодрящим.

Мы дошли до массивной двери, покрытой рунами. Я приложил к ней ладонь и прошептал ключевое слово на древнем драконьем. Замки заскрежетали, печати вспыхнули и погасли, дверь медленно отворилась.

Внутри было темно. Я щёлкнул пальцами, и магические факелы на стенах загорелись, освещая стеллажи с древними свитками, артефактами и кристаллами памяти. В центре хранилища, на каменном постаменте, лежал небольшой ларец из тёмного дерева с аметистовой инкрустацией.

— Четвёртый фрагмент? — спросила Лайра.

— Он самый.

Я подошёл к постаменту, но не успел прикоснуться к ларцу. Что-то заставило меня замереть. Мой дар, мой чуткий нос, взвыл тревожной сиреной. Запах. Чужой. Он был тонким, почти неразличимым, но я его чуял.

— Здесь кто-то был, — тихо сказал я.

— Когда?

— Недавно. Час, может, два.

Лайра мгновенно выхватила свой парализатор и встала в стойку. Её глаза — и настоящий, и кибернетический — сканировали помещение.

— Я не вижу движения. Тепловизор тоже чистый.

— Он использовал магическую невидимость, — я втянул воздух. — Запах металла. Техномагии. Очень похоже на твой запах, но… более резкий. Более агрессивный.

— Ксавьер, — выдохнула Лайра.

— Возможно.

Я медленно обошёл постамент. Ларец был на месте, но я чувствовал — защитные чары были нарушены. Кто-то пытался их взломать, но не закончил. Спугнули? Или…

Сзади раздался шорох. Я резко обернулся и увидел, как из тени у дальней стены выступает фигура. Высокий мужчина с бледным, аскетичным лицом и глазами разного цвета: один — карий, почти чёрный, второй — полностью белый, без зрачка, горящий потусторонним светом. Его правая рука была заменена сложным техномагическим протезом, от которого исходило то самое свечение, что я почуял.

— Лорд Аметистовый, — произнёс он голосом, похожим на скрежет металла. — И моя дорогая ученица. Какая неожиданная встреча.

— Ксавьер, — Лайра направила на него парализатор. — Руки вверх. Ты арестован.

— Арестован? — он рассмеялся. — За что? За то, что хочу сделать этот мир совершенным?

— За три ограбления, незаконное проникновение в родовой архив и попытку похищения магического артефакта, — отчеканила она. — Для начала.

— Артефакта? — он покачал головой. — О, Лайра, ты всегда мыслила слишком узко. Это не просто артефакт. Это — будущее. Будущее, в котором не будет разделения на магию и технологию. В котором люди, драконы и техномаги станут единым целым. Ты понимаешь это лучше всех. Ты сама — живое доказательство того, что такое слияние возможно.

— О чём ты?

— О твоей крови, дорогая. — Ксавьер улыбнулся, и улыбка эта была жуткой. — Ты думала, что ты просто человек с модификациями? Нет. Ты — потомок Ртутных драконов. Вымершего рода, который обладал уникальной способностью: их магия могла сливаться с любой технологией. Ты — ключ к «Коду». Без тебя формула не работает.

Я увидел, как Лайра побледнела. Её рука с парализатором дрогнула.

— Ты лжёшь.

— Я никогда не лгу, когда речь идёт о науке. — Ксавьер шагнул ближе. — Я хотел рассказать тебе постепенно, подготовить. Но раз ты здесь, вместе с ним, — он скривился, — тогда слушай. Ты нужна мне, Лайра. Твоя кровь, твоя магия, твоя дракониха. Мы вместе закончим то, что начали древние. Мы создадим новый мир. Ты же моя ученица, ты же боготворила меня, вспомним старые времена?

— Только через мой труп, — процедила она.

— Ну, — он пожал плечами, — это можно устроить.

И атаковал.

Всё произошло мгновенно. Ксавьер вскинул протез, и из него вырвался ослепительный белый луч — не магический, а техномагический, гибридный, — ударивший прямо в Лайру. Она успела активировать защитное поле, но удар отшвырнул её к стене. Я рванулся вперёд, выпуская аметистовое пламя, но Ксавьер ушёл в тень — буквально растворился в воздухе, как теневой дракон, хотя я не чуял в нём теневой магии. Это была технология. Маскировочный модуль. Он успел выхватить четвертый фрагмент.

— В другой раз, лорд! — раздался его голос, отражаясь от стен. — Когда вы оба будете более сговорчивы!

И он исчез. Дверь хранилища захлопнулась за ним с грохотом, и я услышал, как снаружи заскрежетали блокирующие чары. Он запирал нас внутри.

— Вот дерьмо, — выдохнула Лайра, поднимаясь. На её щеке была ссадина, но она, казалось, не замечала этого. — Он ушёл!

— Он запер нас, — поправил я, осматривая дверь. — Защитные руны активированы снаружи. На это потребуется время.

— Сколько?

— По меньшей мере час.

— Час?! — она ударила кулаком по стене. — За час он успеет скрыться!

— Не успеет. Его след ещё свежий. Я его чую. Мы найдём его, Лайра. Но сначала нам нужно выбраться отсюда. А для этого, — я повернулся к ней и криво усмехнулся, — нам придётся поработать вместе.

— Мы и так работаем вместе.

— Я имею в виду — по-настоящему вместе. Моя магия и твоя. Аметистовое пламя и твой… ртутный дар. Другого способа снять эти печати нет.

Она замолчала. Я видел, как в её глазах борются противоречия. Нежелание принимать свою драконью сущность. Страх перед неизвестным. Но также — азарт охотника, который не хочет упускать добычу. И что-то ещё. Что-то, что она прятала глубоко внутри и не позволяла себе признать.

— Ладно, — сказала она наконец. — Что мне нужно делать?

— Просто доверься мне.

Я подошёл к ней и взял за руку. Метка на наших запястьях вспыхнула с новой силой, и я почувствовал, как её дракониха — испуганная, недоверчивая, но сгорающая от любопытства — потянулась к моему дракону. Это было похоже на электрический разряд. На первый глоток воды после долгой жажды. На обещание.

— Сейчас, — прошептал я, — позволь ей проснуться. Позволь ей помочь.

Лайра закрыла глаза и глубоко вздохнула. А потом я почувствовал это. Холодный, текучий, серебристый огонь, поднимающийся из самой глубины её существа. Не пламя — поток. Жидкий свет, который обвил мои пальцы и слился с аметистовым огнём в единый, ослепительный луч.

Печати на двери дрогнули.

— Получается? — выдохнула Лайра.

— Получается. Продолжай.

Я сжал её ладонь крепче, и мы вместе направили поток на дверь. Аметистовый и ртутный свет заплясали на древних рунах, взламывая их одну за другой. Это было похоже на дуэт. На танец. На что-то, что было больше, чем просто магия.

Через десять минут дверь распахнулась.

— У нас получилось, — выдохнула я. — Твою мать, получилось!

— Я же говорил, — сказал он. — Просто доверься мне.

— Не зазнавайся, фиолетовый.

— Не буду, железная леди.

Я рассмеялась — и осёклась, потому что в его глазах снова увидела это. То самое выражение, от которого у меня подгибались колени. Нежность. Гордость. И обещание, которое он собирался сдержать.

— Идём, — сказала я, отводя взгляд. — Ксавьер ждать не будет.

— Конечно.

И тут ко мне пришло осознание.

Глава 3. Трещины в броне

Глава 3. Трещины в броне

Лайра

Четвёртый фрагмент исчез.

Я стояла посреди разгромленного хранилища, смотрела на пустой постамент, где ещё десять минут назад лежал ларец с аметистовой инкрустацией, и медленно, очень медленно считала до десяти. Это был старый трюк, которому меня научили в Академии. Считаешь до десяти — и не убиваешь никого из коллег. Считаешь до двадцати — и не крушишь казённое имущество. Считаешь до ста — и не начинаешь орать на весь мир о том, какая ты идиотка.

Я сбилась на семи.

— Забрал, — выдохнула я. — Эта тварь забрала его. Он отвлекал нас своей болтовнёй о «новом мире» и «великом слиянии». А мы, как два идиота, слушали!

Рейнхарт молчал. Он стоял у двери, которую мы только что взломали совместными усилиями, и смотрел на пустой постамент. Его чешуя на скулах потемнела до густо-фиолетового — признак сдерживаемой ярости. Я уже научилась различать его эмоции не только через метку, но и по этим крошечным деталям. И сейчас он был в бешенстве. Но держал его в узде. Как всегда.

— Он не просто отвлекал, — произнёс он наконец. — Он оставлял магический слепок. Оставил копию себя, которая говорила с нами, пока настоящий Ксавьер обходил ловушки с другой стороны. У него теперь есть часть «Кода». Три фрагмента, которые он украл. Плюс четвёртый, который он только что забрал. — Рейнхарт провёл ладонью по лицу. — Мы не знаем, что именно дают эти фрагменты по отдельности. Возможно, один из них позволяет дублировать магические сигнатуры.

Я выругалась. Длинно, грязно, на трёх языках сразу. Арканисский матерный, земной матерный и бинарный код, который в переводе означал примерно то же самое. Рейнхарт приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Мы упустили его, — подвела я итог. — Он был у нас в руках. Мы стояли в трёх метрах от него. И мы его упустили.