Ртутная для дракона

Глава 1. Синеволосая аномалия

Глава 1. Синеволосая аномалия

Рейнхарт

Знаете, что самое утомительное в даре чуять магию? Не то, что мир полон вони. Совсем наоборот. Мир полон ароматов, и большинство из них — отвратительно скучны. За три сотни лет я изучил их все. Магия Нефритовых пахнет мокрым мхом и терпением. Магия Рубиновых — горячим песком и амбициями. Сапфировые, наш доблестный Верховный род, источают аромат металла и холодной, как горный снег, справедливости, от которой сводит скулы. Моя собственная, аметистовая, магия пахнет для меня лавандой, старыми книгами и… одиночеством. Хотя последнее — скорее не запах, а привкус на языке. Привкус пыли в библиотеке, куда никто не заходит.

Но сегодня запах в Межмировом Офисе был другим. Он был… сломанным.

Я шёл по коридору одиннадцатого этажа, и отчёт о беспорядках в Нижних кварталах, зажатый под мышкой, казался мне самым важным делом во вселенной. После всей истории с Адэль и Кайданом, после восстановления Золотого рода и суда над Ониксовыми, я надеялся на затишье. На рутину. Бюрократия, знаете ли, успокаивает. Но запах, сочившийся из-за двери с табличкой «Ст. опер. А. Райт», не имел ничего общего с рутиной. Он пах грозой. Точнее, тем моментом перед грозой, когда воздух электризуется до такой степени, что волоски на руках встают дыбом. Пах горячим металлом, озоном и… да, магией. Но не той магией, к которой я привык. Эта магия была не цельной, а словно раздробленной, пропущенной через шестерёнки какого-то невообразимого механизма. Она была неорганической и живой одновременно, и мой внутренний дракон, дремавший последние полвека, проснулся и с недоумением принюхался.

Я толкнул дверь.

За столом Адэль, водрузив на него ноги в тяжёлых ботинках на магнитной подошве, сидела катастрофа. Иначе это описать было невозможно.

Первое, что бросалось в глаза — её волосы. Короткие, взъерошенные, неестественно-синие, с выгоревшими добела кончиками, словно она только что высунула голову из плазменной турбины. Второе — её глаза. Вернее, глаз. Левый был карий, с вызывающими золотыми крапинками, смотревший на мир с усталым превосходством. Правый заменял кибернетический имплант, фиолетовое свечение которого пульсировало в такт её сердцебиению. Вдоль правой скулы, от виска к уголку губ, спускалась тончайшая металлическая вязь, напоминавшая голую ветвь дерева зимой или, скорее, печатную плату, вплавленную прямо в кожу. На ней была кожаная куртка, усеянная нашивками миров, о которых я едва слышал: череп с крыльями, молния в круге, шестерёнка и скрещённые гаечные ключи.

В руках она держала какой-то прибор, напоминавший помесь пистолета и осциллографа, и с выражением крайней личной неприязни трясла им, изрыгая проклятия на смеси четырех разных языков, один из которых был, кажется, бинарным кодом.

— Чёртова хреновина, — процедила она, и её голос был под стать внешности: низкий, с хрипотцой, пропитанный сарказмом и выхлопными газами. — Если ты сейчас не включишься, я разберу тебя на запчасти и продам старьёвщику на органы.

Я кашлянул.

Она подняла голову, и мир сузился до этого момента. Фиолетовый луч из её импланта скользнул по моему лицу, и я кожей почувствовал его прикосновение — холодное, сканирующее. А потом её запах, тот самый, сломанный и электрический, ударил мне в ноздри с новой силой. Под слоем горячего металла и озона таился другой аромат. Древний. Магический. Драконий. Не чистокровный, нет. Приглушённый, разбавленный, словно дорогой коньяк, смешанный с дешёвым энергетиком. Но он был там. Определённо. Спящий, задавленный, но живой.

— Чего уставился? — спросила она, не вынимая ноги со стола. — Призрака увидел?

— Прошу прощения, — вежливо начал я, входя в кабинет. — Я искал Адэль. Видимо, перепутал кабинеты.

— Не перепутал. Это теперь мой кабинет. — Она кивнула на табличку с именем Адэль, которую ещё не сняли. — Адэль в декрете. Я её замена. Временная. Надеюсь.

Она снова встряхнула прибор, и тот наконец ожил, загудев ровным фиолетовым светом. Она удовлетворённо хмыкнула и положила его на стол, на завалы голографических схем и пустых стаканчиков из-под кофе. Рабочее место Адэль всегда было организованным бардаком, но это… это было царство хаоса совершенно иного порядка. Техномагический хаос.

— Лорд Рейнхарт Аметистовый, — представился я, протягивая руку. — Представитель драконьего мира в Межмировом совете. Консультант по особо опасным делам.

— Знаю, кто ты. — Она не пожала руку. Вместо этого она смерила меня оценивающим взглядом, и этот взгляд прошёлся по мне, как луч сканера. Я буквально чувствовал, как её имплант считывает мои биометрические данные: пульс, температуру тела, электрическую активность мозга. — Ты тот самый нюхач, который вычислил Золотую принцессу. Адэль о тебе рассказывала.

— Надеюсь, в положительном ключе.

— Она сказала, что ты хорошо чуешь ложь и плохо выбираешь вино. — Она, наконец, убрала ноги со стола и встала. Ростом она оказалась мне до подбородка. Изящная, но в её движениях чувствовалась скрытая мощь, как у сжатой пружины или у абордажного дрона в режиме ожидания. — А ещё что ты можешь вывести из себя даже каменную статую.

— Вино у Сапфировых было отвратительное, это не моя вина, — парировал я, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх. — А вывести, ну — это врождённое. У нас, Аметистовых, в роду все анализаторы. Это профессиональная деформация.

— Значит, диагноз подтверждён, — резюмировала она, и в её голосе послышалось что-то похожее на усталую обречённость. — Ещё один аристократ с синдромом всезнайки. Прекрасно. Просто прекрасно. Мне только такого счастья не хватало.

— Как тебя зовут? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мой внутренний дракон уже не просто принюхивался. Он встал на задние лапы и требовал объяснений.

— Лайра. Лайра Вокс. Старший оперативник второго класса. Техномаг из Арканис-Прайм. Специализация — межмировая контрабанда и незаконные модификации сознания. В послужном списке — сорок два раскрытых дела, три ранения, одна контузия. Вредных привычек — две. Кофе и сарказм. Что-то ещё?

— Лайра, — повторил я, пробуя имя на вкус. Оно было колючим, как кусок тёмного металла, но при этом странно мелодичным. — Ты не чувствуешь ничего… необычного?

— Необычного? — она приподняла бровь, и её кибернетический глаз сверкнул ироничной вспышкой. — Кроме того, что какой-то аметистовый лорд допрашивает меня в моём собственном кабинете с таким видом, будто я у него что-то украла? Нет, ничего. Абсолютно ничего. Всё в пределах штатных отклонений.

Я втянул воздух. Медленно. Глубоко. Положившись на свой дар полностью, так, как не делал уже много лет.

Мир взорвался запахами.

Верхний слой: горячий металл, машинное масло, электричество, калёная сталь. Это была её броня. Её техномагия. Запах мира, где магию не плетут из эфира, а собирают по схемам, как сложнейший механизм. Запах Арканис-Прайм.

Средний слой: адреналин, кофеин, лёгкая нотка раздражения, глубокая, застарелая усталость. Это была её личность. Защитный механизм, острый, как лезвие. Сарказм, за которым она прятала что-то ещё. Что-то, что болело.

И нижний слой, который она так тщательно глушила своими имплантами и своей грубостью: древняя, холодная, текучая магия. Запах ртути. Запах луны, отражённой в маслянистой воде. Запах силы, которая не горит и не гремит, а струится, принимая любую форму и просачиваясь сквозь любые преграды. Запах дракона, который даже не подозревает о своей истинной природе.

— Ты дракон, — выдохнул я.

Она моргнула. Потом расхохоталась. Смех был резким, как лай сигнализации, и совершенно не вязался с ситуацией.

— Дракон? Я? — она хлопнула себя по колену, и я услышал, как внутри её тела что-то тихо лязгнуло. — Слушай, нюхач, у тебя датчики сбились. Калибровку давно делал? Я из Арканиса. У нас нет драконов. Никогда не было. У нас есть техномаги, киборги и парочка безумных учёных, которые пытаются скрестить голема с кофеваркой. Драконов нет. Это научный факт, подтверждённый генетическими анализами семнадцати поколений моей семьи. Я бы знала.

— Твоя магическая аура говорит об обратном. — Я шагнул ближе. Она не отступила. Это было… приятно. Обычно люди и нелюди шарахались от меня, когда я включал свою способность на полную. А она стояла, как вкопанная, и смотрела на меня с вызовом. — Я чую расу. Это моя способность. Она безошибочна. За триста лет — ни одной ошибки. В тебе течёт драконья кровь. Не чистая, разбавленная поколениями людей или кем-то ещё, но достаточно сильная, чтобы пробудиться.

— Чтобы что? — она скрестила руки на груди, защищаясь. Я заметил, как на её правом предплечье, под закатанным рукавом куртки, темнеет сложная татуировка: дракон, собранный из шестерёнок и проводов. Механический. Символичный. Ирония судьбы.

— Чтобы быть моей, — просто сказал я, потому что ложь в этот момент была бы бессмысленна. Мой дар не позволял мне лгать самому себе.

Она уставилась на меня. Её кибернетический глаз вспыхнул ярче, сканируя. Биометрия, тепловизор, детектор лжи в одном флаконе. Я знал, что она видит перед собой мужчину в дорогом камзоле, с ухоженным лицом и ироничным взглядом. «Проклятого аристократа», как сказала бы Адэль. И я знал, что её глаз сообщает ей, что я не вру. Мои пульс, температура и электрическая активность мозга были ровными. Слишком ровными для человека. Но я не был человеком.

— Это какой-то бред, — тихо сказала она. Голос прозвучал глухо. — Я прошла полное медицинское обследование. Меня собирали по винтикам после той истории с контрабандой на Веге-7. Никакой магии. Никакой драконьей крови. Я — чистый человек с модификациями. Твои датчики врут.

— Мои датчики никогда не врут, — повторил я, делая ещё один шаг. Теперь нас разделяло не больше полуметра. Я чувствовал жар, исходящий от её тела — смесь человеческого тепла и машинного нагрева имплантов. — А медицинские обследования не видят того, что спит слишком глубоко. Твоя дракониха заблокирована. Как у Адэль.

Я сделал то, чего не планировал. То, что противоречило всем векам моего опыта и моей обычной осторожности. Я протянул руку и мягко, едва ощутимо коснулся её запястья. Там, где кожа была открыта, между краем куртки и перчаткой с обрезанными пальцами. Там, где бился её пульс — быстрый, сильный, живой.

Вспышка. Не свет — это было слишком банально. Это был удар по всем органам чувств одновременно. Моим и, я знал, её тоже. Аметистовый, глубокий фиолетовый, и серебристый, текучий, ртутный свет сплелись в ослепительный узор, который врезался в кожу, как раскалённое клеймо. Я почувствовал, как змея древней магии впивается в моё запястье, обвивает предплечье и замирает, пульсируя в такт моему сердцу. Метка. Метка истинности. Та самая, которую я высмеял бы ещё минуту назад. Та самая, которую я наблюдал у Кайдана и Адэль с чувством лёгкого, снисходительного превосходства. И одновременно я услышал его. Своего дракона. Он не зарычал, как, наверное, рычал дракон Кайдана. Он издал долгий, низкий, вибрирующий стон облегчения. Будто ему наконец-то дали воды после столетий мучительной жажды.

Моя. Моя истинная. Нашёл.

Лайра одёрнула руку, как от огня. Её зрачки — и настоящий, карий с золотыми крапинками, и кибернетический, фиолетовый — расширились до предела. Она уставилась на своё запястье, где под кожей, словно проявляясь из ниоткуда, формировался серебристо-фиолетовый узор. Он переливался, тек, как жидкий металл, и пульсировал в такт её сердцебиению. Это была не просто татуировка. Это была живая, дышащая магия, вплавленная в самую её суть. Имплант на её скуле мигнул тревожным красным — её системы пытались проанализировать феномен и не могли.

— Что. Это. Такое? — произнесла она ледяным, смертельно спокойным тоном, который не предвещал ничего хорошего. Я слышал этот тон раньше у Адэль. Так говорят оперативники за секунду до того, как открыть огонь на поражение.

— Метка истинности, — произнёс я, и мой голос прозвучал хрипло, словно я не говорил триста лет. — Ты моя истинная пара.

— Чего?! — она сорвалась. Весь её сарказм, всё её спокойствие техномага сгорели в один миг, и на меня плеснуло волной чистой, незамутнённой ярости. — Какая ещё, к чёртовой матери, истинная пара?!

— Поздравляю, — я развёл руками, пытаясь вернуть себе привычную маску иронии, хотя внутри всё дрожало и переворачивалось. Дракон ликовал, а человек был в панике. Весьма необычное сочетание. — Ты только что получила пожизненную магическую связь с аметистовым драконом. Бонусом идёт родовой замок в Аметистовых горах, куча фамильных сокровищ, место в Совете Двенадцати и невероятно красивый мужчина с отличным чувством юмора.

— Ты в своём уме?! — она вскочила, обошла стол и встала передо мной, тыча пальцем в мою грудь. Палец был тонкий, с металлическим наконечником на ногте — какой-то диагностический щуп, — но тычок был жёсткий. — Я пришла сюда работать! Расследовать дела! А не замуж! Свадебный переполох у меня не по плану! Я не дракон! Я не твоя пара! Я, чёрт возьми, техномаг! Я микросхемы перебираю, а не заклинания плету! Убери это! Сними! Откати, как системный сбой!

— Не могу, — честно ответил я. — Метка неразрывна. Это тебе не контракт на поставку оборудования, который можно расторгнуть за неустойку. Это магия крови. Древнейшая. Она связывает души.

— Метка? — она потрясла запястьем, на котором узор сиял всё ярче, и я увидел, как её пальцы мелко дрожат. — Эта светящаяся фигня? Это какая-то магическая атака? Ты что, меня заколдовал?! Вы, драконы, все такие — чуть что не по-вашему, сразу хватаете и порабощаете! Я читала отчёты Адэль!

— Если бы я умел колдовать истинные пары, — медленно, с расстановкой произнёс я, чувствуя, как во мне самом закипает раздражение, — я бы сделал это триста лет назад с кем-нибудь… попокладистее. И кто бы говорил о порабощении? Это ты ворвалась в мой мир и заняла чужой кабинет, а не я в твой.

Она фыркнула, как рассерженная кошка. Вернее, как пантера, которой прищемили хвост. Потом вдруг замолчала, пристально вглядываясь в моё лицо. Её сканеры, очевидно, продолжали работать, анализируя каждое моё микровыражение, каждое изменение температуры кожи, каждый электрический импульс в нейронах. Я знал, что она видит: никаких признаков лжи. Никаких признаков агрессии. Только растерянность. И правду.

— Ты серьёзно, да? — тихо спросила она. — Это не шутка. Не проверка. Не попытка меня завербовать в какой-нибудь драконий культ.

— Абсолютно серьёзно. И никакого культа у нас нет. По крайней мере, официального.

— И что это значит? — в её голосе послышалась усталость, та самая, которую я почуял под слоем адреналина. — Что теперь — мы обязаны пожениться? Быть вместе? Нарожать кучу маленьких нюхачей с фиолетовыми глазами? Потому что я, знаешь ли, не планировала становиться чьей-то самкой. У меня карьера. У меня незаконченные дела. У меня, чёрт возьми, кот остался в Арканисе!

— Кот? — переспросил я, уцепившись за эту абсурдную деталь.

— Биомеханический. Очень редкая порода. Жрёт только синтетический корм, — отрезала она. — Не меняй тему! Я не собираюсь быть твоей парой!

— Ну, для начала, — сказал я, делая шаг навстречу и сокращая дистанцию до минимума, — было бы неплохо просто поужинать. Я знаю одно место в Сапфировом Квартале, где подают отличное вино. Не то пойло, которое пьет Кайдан, а настоящее, из Рубиновых погребов. Там тихо, темно, и можно спокойно поговорить, не привлекая внимания Совета. А потом, если захочешь, я помогу тебе разобраться с твоими незаконченными делами. И с котом.

Она засмеялась. Не наигранно — искренне, с нотками истерики. Этот смех резонировал с моей меткой, отдаваясь дрожью где-то в груди. Моя дракониха — точнее, мой дракон — мурлыкал от удовольствия, слыша этот звук.

— Ты понимаешь, что это безумие? Мы знакомы пять минут. Пять минут, Рейнхарт! За это время даже кофе-машина не успевает распознать мой генетический код, а ты мне предлагаешь поужинать и стать твоей парой навечно?

— Адэль и Кайдан познакомились, когда она выпала из портала, сбила его невесту и проломила потолок храма, — терпеливо объяснил я. — У нас, драконов, знакомства вообще проходят… бурно. Могу с гордостью сказать, что наше — одно из самых спокойных за последнюю тысячу лет. Никто никого не сбил, потолок цел, только один нервный срыв у тебя и одна сломанная парадигма у меня.

— Ты сумасшедший, — повторила она, но в её голосе уже не было прежней злости. Скорее, обречённость. И, возможно, капля любопытства. — Клинический случай.

— Возможно, — согласился я. — Но мой дар никогда не врёт. И метка никогда не ошибается. Ты — дракон. Прими это как факт. А когда примешь, мы сможем поговорить и о более… практических вещах. Например, о том, кто и зачем заблокировал твою дракониху. И почему твой запах кажется мне сломанным.

— Мой запах? — она нахмурилась. — Что значит «сломанный»?

— Это значит, что твоя магия была искусственно подавлена, — объяснил я. — Кем-то, кто очень хорошо знал, что делает. Возможно, в детстве. Возможно, даже до рождения. Это не просто заклятие забвения, как у Адэль. Это что-то другое.

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из глубин её многострадального прибора, лежавшего на столе, раздался пронзительный писк. Устройство ожило окончательно и теперь транслировало на голографический экран поток данных.

— Чёрт, — выругалась Лайра, отворачиваясь от меня. Её лицо мгновенно изменилось. Исчезла растерянная женщина, только что узнавшая о своей драконьей сущности. Появился сосредоточенный опер. — Вот дерьмо.

— Что такое?

Она ткнула пальцем в экран, разворачивая несколько окон. Побежали строчки кода, какие-то схемы, карта города с отмеченными точками.

— Это не просто сбой, — пробормотала она, скорее себе, чем мне. — Три ограбления за последние два дня. Банк магических артефактов в Рубиновом квартале. Лаборатория Нефритовых в Верхнем Городе. И архив Ониксовых, который опечатан после суда над Обсидианом. Всё это связано.

Я подошёл ближе и склонился над голограммой. Мои глаза скользили по данным, но по-настоящему я включил свой дар. От голографических окон шёл слабый, едва уловимый запах. Не магии — информации. Но я чуял и его. Запах хаоса.

— Что ищут преступники? — спросил я. — Золото? Артефакты? Секретные протоколы?

— Информацию, — сказала Лайра. — Они скачивают данные. Очень специфические. Данные о магических аномалиях, о нестабильных порталах, о генетических исследованиях драконьей крови. И ещё — об одном артефакте.

— О каком?

— О «Потерянном Коде», — прочитала она с экрана. — Никогда о таком не слышала. Звучит как название дешёвого техно-триллера.

У меня внутри что-то холодно сжалось.

— «Потерянный Код», — медленно повторил я. — Это не просто артефакт. Это легенда. Древняя. Ещё старше, чем история о Золотых и Теневых. Говорят, что это был ключ, способный стереть грань между магией и технологией. Создать абсолютное оружие. Или абсолютное созидание. Никто не знает точно, потому что все, кто пытался его найти, либо погибали, либо сходили с ума.

— Зашибись, — прокомментировала Лайра. — Значит, у нас не просто истинная пара, а ещё и древний артефакт, за которым кто-то охотится. День определённо удался.

— У нас? — переспросил я, не в силах сдержать улыбку.

— Оговорочка по Фрейду, — отрезала она. — Ничего личного.

— Личное — это как раз метка на твоём запястье, — заметил я. — Но ты права. Если кто-то ищет «Потерянный Код», это плохо. Очень плохо. И это не просто ограбления. Это спланированная операция.

— Вот именно, — Лайра развернула ещё одно окно. — И знаешь, что самое странное? Почерк.

— Почерк?

— Способ взлома. Кто-то использовал технологию глушения магии, которую я разработала три года назад в Арканисе. Секретную технологию. Её не должно быть в других мирах.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что за этим стоит кто-то из моих знакомых, — её голос стал жёстким. — Кто-то, кто знает мои методы. Кто-то, кто когда-то был моим коллегой. Или учителем.

— У тебя есть подозреваемые?

— Один, — она сжала зубы. — Ксавьер Нексус. Гениальный техномаг. Мой бывший наставник. И психопат, который считает, что магия и технология должны слиться воедино, даже если для этого придётся уничтожить половину известных миров.

Я посмотрел на неё. На её синие волосы, выгоревшие добела. На металлическую вязь на скуле. На усталые, но решительные глаза. И в этот момент я понял, что моя истинная — не просто дракон, сам того не знающий. Она — ключ ко всему. К «Потерянному Коду». К планам Ксавьера Нексуса. К будущему, которое может либо уничтожить наш мир, либо спасти его.

— Что ж, — сказал я, поправляя манжеты камзола. — Похоже, наш ужин придётся отложить.

— Похоже на то, — согласилась она.

Она вытащила из-под стола ещё один прибор — на этот раз похожий на массивный пистолет с насадкой из змеевиков, — и закинула его на плечо. Потом повернулась ко мне, и её кибернетический глаз сверкнул.

— Идём, нюхач. У нас есть пара часов, чтобы найти след Ксавьера, пока он не добрался до следующей цели. И я надеюсь, что твой хвалёный нюх сработает лучше, чем сейчас.

— Он и сейчас сработал идеально, — заметил я. — Я нашёл тебя.

Она не ответила. Только фыркнула и первой вышла из кабинета. Я последовал за ней, чувствуя, как внутри меня разгорается азарт. Охота началась. И это будет самая важная охота в моей жизни.

Где-то там, в тенях многомировой паутины, прятался Ксавьер Нексус — гениальный безумец, который, сам того не зная, вёл охоту на мою истинную. И я собирался сделать всё, чтобы он пожалел о том дне, когда решил перейти дорогу Аметистовому роду.

А пока что я шёл за синеволосой аномалией по коридору Офиса, и запах её сломанной, но пробуждающейся магии был для меня слаще всех благовоний мира. Моя истинная. Моя Лайра. И я никому не позволю её отнять.

Глава 2. Проверка на верность

Глава 2. Проверка на верность

Лайра

Утро началось с катастрофы. Нет, даже не так. Утро началось с того, что я проснулась в своей холостяцкой квартире в Техно-Секторе, с жутким похмельем, хотя накануне не выпила ни капли, и с меткой на запястье, которая сияла, как аметистовый прожектор, и пульсировала в такт чужому сердцебиению где-то далеко.

И это чужое сердцебиение действовало мне на нервы.

— Это просто магия, — сказала я своему отражению в зеркале. Отражение посмотрело на меня с крайним скепсисом. — Просто древний драконий инстинкт. Ты не скучаешь, и тебе не интересно, что он там делает. Ты просто хочешь найти Ксавьера Нексуса, сдать его в тюрьму и забыть всю эту историю как страшный сон.

Отражение явно мне не поверило. И, честно говоря, я сама себе не верила.

После нашего вчерашнего знакомства с Рейнхартом — после этой вспышки, метки, его дурацких комплиментов и его совершенно невозможного, невозмутимого спокойствия — я провела бессонную ночь. Не потому что думала о нём. Вовсе нет. Я думала о «Потерянном Коде», о Ксавьере, о трёх ограблениях за двое суток и о том, что мой бывший наставник, психопат с манией величия, снова всплыл на радарах. Это было важно. Это было моей работой. И не знаю уж , по просьбе моего новоиспечённого истинного или волей случая , но после вчерашнего нас поставили вместе работать над этим делом. И вот, всю ночь, каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной всплывало его лицо. Эти фиолетовые глаза, ироничная улыбка, чешуя, проступавшая на скулах, когда он нервничал. И метка. Чёртова метка, которая пульсировала в такт его сердцу и транслировала мне его эмоции, как дурацкий фон.

Я чувствовала его. Непрерывно. Как тихий гул на заднем плане. Он был спокоен. Он был заинтересован. Он был… доволен.

И это бесило меня больше всего.

— Ладно, Вокс, — сказала я, натягивая свою рабочую куртку с нашивками. — Сегодня ты будешь профессионалом. Никаких драм. Никаких меток. Только работа.

Я почти в это поверила.

Офис встретил меня обычной утренней суетой. Оперативники сновали по коридорам с планшетами и стаканчиками кофе, голографические экраны транслировали сводки происшествий из разных миров, где-то орал начальник отдела, разнося кого-то за проваленное задание. Родная атмосфера. Я любила её. Она пахла потом, кофеином и бюрократией — запахами, которые я понимала и контролировала.

В отличие от запаха аметистовой магии и драконьего мускуса, который я чувствовала за три двери до своего кабинета.