Санаторий неверующих

— Формально.

— Не только.

— Тогда почему вы не рады?

Мира подняла бумажную ленту. «Последовательность не завершена».

— Потому что Лев предусмотрел первый отзыв как начало чего-то ещё. А я не знаю — исправления или опыта.

Равн посмотрел на ленту, но не попросил её вернуть.

— Архив старого контура хранится в комнате проверки. Туда нет доступа без действующего участника и врача.

— Вы предлагаете сделку?

— Предлагаю установить, что карта делает после отзыва. Вы входите как держатель К-17. Я — как ответственный за нынешний контур.

— Карта у Аси.

— Значит, без неё не войдём.

Это было правильное условие. Именно поэтому Мира ему не доверяла.

В 07:31 северный сектор снял предупреждение. Накопители внешнего пояса вернули отопление к обычному уровню. В диспетчерском отчёте срыв прогноза занял пять строк; имя Аси не упоминалось. Восточный датчик поставили в план срочной замены.

В групповом журнале появилась другая запись:

«УЧАСТНИК А-6: ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ ВКЛАД В СХОДИМОСТЬ».

Мира потребовала удалить оценку. Система отказала: показатель был вычислен до отключения наблюдения и считался историческим фактом.

Она не стала стирать строку нулевой картой. Вместо этого добавила возражение со своим именем:

«Отрицательным был не вклад участницы, а способность модели принять её отзыв».

Подпись сохранилась. Через секунду рядом возникла вторая строка без автора:

«ВОЗРАЖЕНИЕ ПРИНЯТО К ПРОВЕРКЕ. ДЛЯ ПРОВЕРКИ ТРЕБУЕТСЯ КОМНАТА».

Глава 8. Комната проверки

Ася согласилась войти в комнату при трёх условиях.

Она записала их на обороте ленты, которую выдала нулевая карточка: карта остаётся у неё; всё, что относится к её данным, сначала показывают ей; если дверь закроется без возможности открыть её изнутри, проверка прекращается.

Равн прочёл условия и подписал. Мира добавила четвёртое: локальный журнал комнаты копируется на независимый носитель Тимура. Ася зачеркнула слово «независимый» и написала: «ЕГО». После утреннего срыва она не доверяла качествам, которые люди присваивали вещам заранее.

К полудню санаторий вернулся к расписанию. В столовой звенела посуда, в медицинском крыле шли индивидуальные беседы, над высохшим дном дрожал горячий воздух. Только группа девять распалась. Лада попросила перевести её в другую палату. Нана отказалась от общих занятий. Борис отправил Равну список из сорока одного вопроса. Глеб подтвердил участие в контуре и потребовал не учитывать решения остальных как его контекст.

Ася ждала у западной лестницы одна. Карточку К-17 она носила в прозрачном пакете на шнуре. Увидев Миру, подняла экран:

«ВЫ НЕ БУДЕТЕ ГОВОРИТЬ ЗА МЕНЯ».

— Не буду.

«ДАЖЕ ЕСЛИ ОН СПРОСИТ БЫСТРО».

— Тогда будем отвечать медленно.

Равн пришёл с Эдой и металлическим ящиком инструментов. Тимура не было.

— Где носитель? — спросила Мира.

Эда показала маленький матовый модуль.

— Тимур настроил копирование и ушёл.

— Почему?

— Сказал, что его присутствие превратит помощь Асе в помощь вам.

Мира приняла модуль. На пломбе Тимур оставил царапину в форме незамкнутого круга. Не знак доверия — способ узнать замену.

Западная лестница закончилась у двери, которую прежде скрывала декоративная панель. После активации К-17 панель отъехала сама. За ней обнаружились три замка: врачебный, технический и пустое углубление размером с нулевую карточку.

Равн приложил ладонь к первому замку. Эда ввела код во второй. Ася не двигалась.

— Третий доступ ваш, — сказал Равн, глядя прямо на неё.

Ася прочитала его губы и показала карточку, но не вставила.

«ДВЕРЬ ИЗНУТРИ?»

Равн нажал механическую ручку. Та опустилась, хотя дверь оставалась запертой.

— Замок удерживает вход, не выход.

Ася велела ему войти первым. Только когда он подчинился и дверь осталась открытой, вставила К-17.

За дверью не было архива. Узкий коридор спускался между двумя стенами санатория, старой каменной и новой композитной. В просветах висели кабели, трубки и тонкие тяги. Они уходили вверх, к палатам, вниз, к бассейну, вдоль коридоров. На каждой стояла бумажная бирка с номером комнаты и назначением: «звук», «влага», «температура поверхности», «ответная задержка», «направление внимания».

Мира остановилась возле бирки своей палаты.

— Влажный прямоугольник.

Равн осветил трубку. Та заканчивалась плоской капиллярной сеткой за штукатуркой.

— Стена могла вывести воду по заданному контуру.

— Могла написать фразу?

— Если сетка сохранилась полностью. Я считал, что половина каналов заглушена.

Эда открыла сервисный зажим. Внутри трубки блестела вода.

— Клапан сработал в 21:03, — сказала Мира. — Команды в журнале нет.

— Значит, команда пришла из старого слоя, — ответил Равн.

— Который вы не контролируете, но продолжаете использовать.

— Я использую здание. Старый слой встроен в него.

— Удобная разница.

Ася коснулась натянутой струны возле бирки «палата хора». Струна ответила низким звуком, почти неслышным Мире, но Ася отдёрнула руку.

Эда показала ей схему: механическая передача вибрации шла по перекрытиям к деревянным панелям. Маленькие молоточки могли ударять изнутри. Три коротких, два длинных, три коротких не требовали ни призрака, ни человека за стеной. Требовался контроллер и знание сигнала.

— Кто ввёл последовательность? — спросила Мира.

Равн нашёл блок управления. Пломба на крышке была старше нынешней краски. В локальной памяти сохранилось двенадцать шаблонов: тревога, приглашение, подтверждение, повтор, ночной вызов. Восьмой шаблон состоял из восьми ударов нужной длины, но имени не имел.