Заноза для ищейки

Нет, пожалуй, с приказом его величества я смог бы примириться, к тому же я был уверен, что долго она не продержится, а вот с наглой ложью, что мне скормила девица – никогда.

Я давно в звании. И повидал на своей практике достаточно восторженных девиц и юнцов, которые желали трудиться во имя благородной цели. Которые вбивали себе в голову, что на их плечи кто-то там возложил великую миссию. Эмили и близко не походила на таких.

Теперь её появление в отделе я рассматривал, как желание подловить меня. Только кто под меня мог копать? Его величество? Это несколько глупо, он сам попросил меня возглавить отдел, я на эту должность не напрашивался. Тогда… Винтерсы? Им устранить меня сейчас было выгоднее всего. Но опять не складывалось. Слишком ненадёжная схема по зачислению этой Эмили ко мне.

Тогда кто?

Личное дело Эфор я, конечно же, прочитал. Пытался найти, что же в ней такого выдающегося нашёл король. Но кроме табеля с отличными оценками и рекомендательных писем с весьма хвалебными отзывами от преподавателей и последнего работодателя, ничего необычного не обнаружил. Таких выпускников я знавал достаточно.

Сирота. Попала в приют в возрасте шестнадцати лет. Что в её жизни было до приюта, описывалось без особого усердия. Была мать и сестра. Обе умерли. То ли в одно время, то ли в разное. Если бы её планировали принять в элитный королевский отряд, то копали бы куда усерднее, здесь же посчитали, что этой информации мне окажется достаточно.

Что же, напрягу своих, путь нароют что-нибудь ещё. Не могу я позволить себе держать под носом человека, который запросто может воткнуть нож в спину.

Просидев немного, бесцельно скользя взглядом по стенам и шкафам с папками, принялся за дело. Да только один пробыл недолго, в дверь постучали. Если это девчонка, то я за себя не ручаюсь.

– Да! – рявкнул громче обычного.

Дверь открылась, и на пороге показался Джеймс – самый зрелый служащий в моём отделе. Самый спокойный и рассудительный. Я переманил его из военного ведомства, где мы с ним и познакомились во времена моей службы следователем.

– Я допросил леди Хоуп, – Джеймса мой рык совершенно не впечатлил.

– Что там? – спросил уже тише. На него мне было не за что рычать. Он, в конце концов, не виноват, что его величество решил испытать мою нервную систему на прочность.

– Ничего не видела, ничего не знает, – он пожал плечами и протянул мне протоколы допроса. – Но… – начал и осёкся.

– Продолжай, – пробегая взглядом по идеально ровным строчкам, выхватывал отдельные моменты.

…сказал, что у него встреча…

…он передо мной не отчитывался!

…не пришёл, но с ним и раньше такое бывало…

– Сдаётся мне, что жёнушка что-то знает, надо бы проследить за ней.

Внимательно посмотрел на Джеймса.

– Почему так решил?

Он вновь пожал плечами:

– Просто интуиция.

Интуиция, значит… В нашем деле ей пренебрегать нельзя.

– Хорошо, проследим. Я отдам соответствующие указания.

Я вновь погрузился в чтение, пытаясь понять, знала ли леди Хоуп о нашем сотрудничестве с её супругом. Это было важно. Джеймс, тем временем, не торопился уходить.

– Что-то ещё? – бегло посмотрел на него.

Тот замялся, но ответил твёрдым голосом:

– Зря ты так с девочкой, Лестер.

О, нет! Только этого ещё не хватало.

– Уже нажаловалась? – посмотрел на него, растянув губы в улыбке, которая выражала, что угодно, но только не радость и веселье.

– Мне не обязательно жаловаться, у меня есть глаза и уши.

Вот как.

– Джеймс, я знаю тебя тысячу лет и отношусь с уважением, но сейчас ты лезешь не в своё дело.

Он посмотрел на меня долгим, спокойным взглядом, потом чуть криво усмехнулся и произнёс:

– Как знаешь.

Джеймс вышел, а я остался один.

Вот ведь зараза, весь отдел мне на уши поставит!

Просидев так недолго, всё же вышел. Возле дальней комнаты стояли коробки, а самой Эмили видно не было. Ушла? Как это было бы прекрасно…

– Начальник, девчонку можешь не искать, её в своё логово уволок Оливер.

Что? ЧТО?

Эмили Эфор

Коробки, коробки, коробки… И снова коробки.

В них не было бумаг или чего-то действительно ценного, только какие-то безделушки и форменная одежда, которую по-хорошему, давно нужно было выкинуть.

Прислонив свой портфель к стене в коридоре, потому что заносить в пыльную комнату я его не решилась, вынесла одну коробку. Сначала нужно было освободить проход, иначе я ни до чего в этой каморке не доберусь. За первой коробкой вынесла вторую, затем третью. Наклонилась за четвёртой, когда почувствовала чужой взгляд.

Обернувшись, увидела на лестнице мужчину. Впрочем, правильнее было бы назвать его вовсе стариком – большой лоб, наполовину скрытый под чёрной шапочкой, пересекали глубоки морщины, белесые волосы у висков. Но не это поразило меня, стариков я и до этого видела. Меня поразили его глаза – светло-голубые, почти прозрачные. Он пристально рассматривал меня, будто оценивал.

– Хм, – многозначительно выдал он. – А вы, я так понимаю, та самая «она», которая утёрла нос нашему горячо любимому начальнику?

Честно сказать, я ничего, из того, что он произнёс, не поняла.

– Простите? – распрямилась и посмотрела на него с недоумением.

Мужчина махнул рукой, его губы скривились в подобие улыбки, именно в подобие, потому что улыбкой это назвать было крайне сложно:

– Я спросил – вы та самая девушка, которая смогла выяснить, как именно умер мистер Хоуп, не производя вскрытия?

Было в его голосе что-то такое… Конечно, я могла ошибаться, но мне показалось, что он произносит эти слова едва ли ни с восхищением. Или мне всё-таки почудилось?

Почувствовала, что лицо слегка опалило румянцем:

– Если вы об этом, то да, это я. Только я не планировала никому утирать нос, – последнее я добавила уже с улыбкой, которую по-хорошему, надо было бы скрыть. Потому что она-то выдавала меня с головой, буквально крича: «Да-да, она сделала всё, чтобы макнуть лицом в грязь начальника-тирана».

К слову, представься мне такая возможность ещё раз, обязательно ей воспользуюсь.

Мужчина махнул рукой и, чуть понизив голос, произнёс:

– Не стоит принижать свои заслуги, тем более Лестеру иногда полезно спуститься с пьедестала.

В конце он подмигнул мне. Потом нахмурился, разглядывая многочисленные коробки за моей спиной.

– Простите, я не спросил ваше имя?

– Эмили, – шагнула из каморки в коридор и, отряхнув руки, протянула ему ладонь. – Эмили Эфор.

Лицо мужчины посветлело, он осторожно пожал мою руку и представился в ответ:

– А я – Оливер, патолог этого прекрасного заведения, – он неопределённо взмахнул пальцами, затем, без всякого перехода, вцепился в мою ладонь и настойчиво потянул к лестнице: – Знаете, Эмили, это хорошо, что я вас встретил. Мне очень нужно стороннее квалифицированное мнение.

За «квалифицированное» я была, конечно, благодарна. Но за то, что он буквально спас меня от унылой и совершенно бестолковой работы – вдвойне.

Убедившись, что я иду за ним, он отпустил мою руку, а свою тут же спрятал в карман чёрного фартука, который был на нём поверх чёрной рубашки и чёрных же штанов.

Мы спустились вниз, и я увидела длинный коридор, который, по всей видимости, соединял два здания. В коридоре было темновато и прохладно, что немудрено, учитывая в какую часть управления мы шли.

– Понимаете, – Оливер через плечо бросил на меня хмурый взгляд, – труп-то я осмотрел. Вашу догадку подтвердил. Но меня смущает кое-что.

– Что именно? – подобралась, чувствуя привкус нетерпения.

Посмотрел бы кто на меня со стороны, счёл бы ненормальной. Да я иногда и сама о себе думала в таком ключе, потому что азарт, который охватывал меня во время подработки в мертвецкой, сложно было отнести к нормальности. Да и мои исследования ядов – тоже. А уж о том, что я почти все из них испытала на себе, и заикаться не стоило.

– Согласно некрозу тканей, он умер не больше суток назад, но при этом внешние признаки указывают на то, что смерть наступила не меньше пяти дней назад. Это странно, не находите?

Странным я это находила. Такое ощущение, что кто-то пытался намеренно прибавить к его смерти несколько лишних дней. Заметали следы? Подгадывали с алиби? И то, и другое вполне могло стать причиной.

Кивнув, согласилась с ним. Дальше мы шли молча и чем ближе подходили к мертвецкой, тем явственнее ощущалась магия. Здесь использовали особенные артефакты, которые буквально замораживали умерших, чтобы позволить патологам исследовать тела на протяжении довольно длительного времени. И если в центральной мертвецкой такое редко случалось, чтобы тела оставляли надолго, из-за чего и артефакты были куда слабее, то здесь, как я понимаю, магия работала на всю катушку.

Поток чистой силы ощущался едва заметным покалыванием на коже и слегка учащённым сердцебиением. Но это дело привычки – уверена, через час я уже и думать забуду о дискомфорте.

Оливер наблюдал за мной, бросая заинтересованные взгляды через плечо.

Проверял, как я перенесу действие артефактов? Зря переживает, я куда выносливее, чем кажется на первый взгляд.

В мертвецкой ярко горели лампы, так что, войдя в помещение следом за Оливером, я на мгновение прикрыла глаза рукой.

– Сейчас-сейчас, – засуетился мужчина и щёлкнул тумблером, отчего несколько ламп погасли.

– Благодарю, – произнесла с улыбкой.

Оливер кивнул, принимая мою благодарность. Затем выдал мне точно такой же, как и у него, фартук, широкие нарукавники и перчатки. Всё это было чёрного цвета.

– А, и масочку не забудьте, – натягивая на лицо чёрную повязку, кивнул мне на шкафчик, откуда я и себе достала.

Я подошла к столу, где и лежал вчерашний покойник. Состояние его кожи было куда хуже, чем там, у реки. А всё потому, что под действие замораживающего артефакта, он попал спустя слишком много времени после извлечения из воды.

Главный вопрос – зачем кому-то понадобилось «прибавлять» трупу несколько лишних дней. Но куда интереснее было понять, как это провернули. Я, честно признаться, ничего не слышала о таких плетениях и заклинаниях, которые могли бы «состарить» мертвеца.

– Видите, – Оливер обратил моё внимание на покойного, – по моим предположениям он пробыл в воде не больше десяти часов, а выглядит так, словно проплавал там не меньше четырёх-пяти дней.

– Какие-то отголоски? Остаточные плетения? – спросила, не глядя на мужчину.

В этой истории всё было странным. Во-первых, оставили золотую цепочку, значит, не пытались замаскировать убийство под ограбление. Во-вторых, что противоречило пункту первому – если их так волновало, чтобы труп приняли за пятидневный, чтобы замести следы или обеспечить себе алиби, то почему не избавились от цепочки? Ведь её отсутствие сбило бы с толку следствие. А так вроде бы и намекнули на то, что убит он был не ради наживы, и в то же время «прибавили» покойнику дней. Выглядело это, как намёк, который должен был понять тот, кому его адресовали.

Что там стражник сказал, когда мы приехали на осмотр? Что это человек Лестера, которого он искал?

Интересно, очень интересно!

– Ничего нет, – Оливер развёл руками, – я проверил всё, до чего смог дотянуться.

А вот это уже плохо. Любое плетение или заклинание должно было оставить хоть какой-то след.

– Что, если это вовсе не плетение и не заклинание… – пробормотала задумчиво, обходя стол и вставая с другой стороны.

В голове крутилось что-то такое, что, наверняка, должно было мне помочь, но мысль ускользала, не давая нужной подсказки.

– Что же тогда это может быть? – так же задумчиво пробормотал Оливер.

Мы помолчали, каждый думая о своём.

– Видимо в этом вопросе я не смогу вам помочь, извините, – скривилась, чувствуя себя расстроенной. Если я бесполезна Оливеру, то мне придётся возвращаться к разборке каморки, а этого мне ой, как не хотелось.

– Подождите! – отмахнулся мужчина. – Нельзя же вот так сразу сдаваться, надо подумать. Вдруг что-то вспомнится?

Он прав, конечно, прав. Но думать я могу и за пределами мертвецкой…

Ещё раз, бросив тоскливый взгляд на утопленника, отошла к шкафчику и принялась стягивать перчатки. Затем взялась за один нарукавник, но в этот момент Оливер окликнул меня:

– Эмили, куда это вы собрались?

Кажется, он был весьма удивлён.

– Я же не смогла вам помочь, значит нужно вернуться к работе, которую мне выписал прекрасный начальник.

Слова «прекрасный начальник» вышли у меня такими ядовитыми, что я даже горечь во рту почувствовала от них.

– Бросьте, разбирать коробки это вовсе не ваше призвание. Лучше расскажите мне, как вы догадались о том, что из него выкачали магию? Обычно это определяют только после вскрытия, когда видны искажённые потоки, но вы очень точно всё определили и без этого.

Оливер смотрел на меня слегка прищурившись. У него был такой вид, словно он и так знал, что я не смогу ответить на вопрос о «состаривании» трупа, зато смогу поддержать с ним беседу на другие темы.

Что же, я и не против.

Я вернулась обратно к столу.

– Знаете, однажды мне в руки попал древний манускрипт, так вот там автор определял плетения не по внешним признакам, а по… – я намеренно сделала паузу, – запаху…

Я любила говорить о ядах и запрещённых ритуалах. О забытых техниках и необычных традициях некоторых народов. О всём том, что не входило в перечень привычных разговоров. Именно поэтому во время учёбы в академии сокурсники считали меня чудачкой, да и некоторые преподаватели тоже. Но были и те, кто вели со мной жаркие дискуссии и щедро делились своим мнением по тому или иному поводу. Сейчас же из благодарных слушателей у меня остался только Лео.

Поэтому я принялась Оливеру во всех красках рассказывать об исследовании того самого автора. И увлеклась настолько, что даже не заметила, что к нам присоединился кто-то третий.

Только делая очередной поворот у стола, я столкнулась взглядом с начальником. Очень-очень недовольным начальником.

Глаза Лестера Хайда полыхали от злости, так что я так и застыла с открытым ртом, боясь даже вдохнуть.

– О, Лестер, ну что за умница, – довольно протянул Оливер, разжигая и без того полыхающего мужчину, – где ты её только нашёл?

Хайд цинично ухмыльнулся, едва ли ни дырку во мне выжигая своим взглядом:

– Где нашёл, туда и верну.

Я испуганно сжалась. Ну что за человек? Только и умеет, что угрожать мне. Вернёт-вернёт! Лучше бы дал мне нормальную работу, где я смогла бы доказать свою полезность. Ведь для того, чтобы коробки разбирать, много ума не нужно.

– Это ты зря, – Оливер скривился, имитируя улыбку, – такие кадры на дороге не валяются. Если она так тебя тяготит, то я могу похлопотать, чтобы её ко мне перевели. Я не молодею, нужна достойная смена.

Вот теперь я с удивлением посмотрела на старика. То есть, он готов работать со мной? Вот так просто? Побеседовав на отвлечённую тему от силы полчаса?

Лестер Хайд

Известие о том, что Оливер забрал Эмили, отозвалось внутри злостью. Скрутило внутренности, заволакивая глаза пеленой бешенства.

Ушла она, значит. На работу, которую я ей поручил, попросту наплевала, так выходит?

«На работу?» – вякнул внутренний голос, но я тут же придушил его.

Любое задание от начальства – это работа! Пусть и не важная, но я ведь не просто так поручил ей это. А чтобы понять, готова ли она вообще подчиняться, раз уж выдворить её не получается.

Но что-то пошло не так. Снова. С этой дурёхой вообще всё шло не так!

Сгорая от праведного гнева, я спешно спустился с лестницы, а затем направился в мертвецкую. Дверь передо мной бесшумно открылась, и я увидел занимательную картину.

Курсируя мимо покойника, пахнущего отнюдь не фиалками и выглядящего под стать запаху, ходила Эмили. В чёрном фартуке, который был ей явно велик, в чёрной же шапке, нарукавниках, перчатках и повязке, что болталась только на одном ухе. Она размахивала руками, что-то с жаром рассказывая нашему патологу, то и дело, подходя к трупу, наглядно поясняя свою мысль. В ней не было ни брезгливости, ни надменности. Она, действительно, интересовалась тем, о чём говорила.

Честно сказать, я впал в ступор. Всего на мгновение. И совсем некстати вспомнил матушку, которая с таким же жаром могла обсуждать только фасоны платьев и своих бесчисленных любовников. Но никак не труп в мертвецкой.

Эмили, сделав очередной поворот у стола, на котором лежало тело мистера Хоупа, увидела меня. Её глаза, горящие до этого энтузиазмом, стали просто огромными и их заполнил страх.

А вот это правильно! Пусть боится!

Злость, которая вроде утихла, пока я наблюдал довольно непривычную для себя картину, вновь вспыхнула. А уж когда Оливер вздумал нахваливать девчонку, так и вовсе выплеснулась наружу:

– Где нашёл, туда и верну.

Она, вообще-то, ослушалась меня. И я имею полное право злиться на неё и не скупиться на угрозы!

Но когда старик выдал, что готов похлопотать о её переводе, я… Вновь застыл. А потом отрезал, совершенно не подумав:

– Нет! – после чего сразу же отвернулся и зажмурился.

Лестер, ты идиот? Впрочем, отвечать не надо, и так понятно, что да.

Почему нет-то? Это бы решило столько проблем разом, а главное – удовлетворило бы моё желание от неё избавиться. Не пришлось бы придумывать глупых заданий, чтобы она точно не выдержала и сбежала. Жизнь вернулась бы в привычное русло. К тому же мне и без неё головной боли хватало.

Но… нет. Я уже зачем-то сказал нет. И это то самое «нет», которое так просто не забрать и не переиграть. Во всяком случае, что-то останавливало меня от того, чтобы повернуться и бросить: «Если подумать, Оливер, то это прекрасная идея! Забирай!»

Это я не сказал.

– Через пять минут жду на рабочем месте, – не глядя ни на девчонку, ни на старика, вышел за дверь, а там, чеканя шаг, прошёл по коридору и остановился только в переходе, что соединял управление и мертвецкую. Нужно было отдышаться. Подумать, в конце концов! Но не думалось. Всегда холодная голова кипела от мыслей.

Да и о чём думать? Я только что своими собственными руками выкопал себе могилу. Нет, не только выкопал, ещё и закопал туда сам себя, бережно прикрыв сверху землёй.

Зажмурившись до чёрных точек перед глазами, провёл рукой по лицу, пытаясь стереть с себя все те эмоции, что разрывали буквально на кусочки.

Хватит! Надо взять себя в руки. Промахи случаются со всеми, я тоже не идеал. Да и его величество просил присмотреться к этой настырной девчонке. Разве могу я перечить королю?

Придя к такому выводу, я, словно ожил. Встряхнулся и пошёл дальше, обретая если не привычное душевное спокойствие, то некоторое его подобие.

Дойдя до многострадальной каморки, остановился, ожидая, пока вернётся Эмили. А она не очень-то торопилась. Решила разозлить меня ещё сильнее? Это она зря, я, когда зол, то от меня в отделе все шарахаются. Ей тоже не понравится.

Наконец, услышал осторожные шаги на лестнице. Девчонка поднималась медленно, явно желая отсрочить свою казнь. А вот не надо, перед смертью всё равно не надышишься.

Встретившись со мной взглядом, она скривилась. А после расправила плечи и задрала голову, собираясь вынести мою отповедь гордой и несломленной.

Ха, смешно.

– И? – произнёс лениво.

Злость улеглась. Словно голодный зверь, она получила дозу свободы и вновь затихла. До следующего всплеска.

– И? – копируя меня, повторила Эмили.

Бессмертная она, что ли? Или в её деле затерялась справка о невменяемости?

– Я жду объяснений, почему вы не выполнили работу, которую я вам поручил?

Я ждал, что она скажет что-то дерзкое и девчонка не подвела, разыграла всё, как по нотам:

– Может быть потому, что я нанималась на совершенно другую должность?

Сделав шаг в её сторону, останавливаясь непозволительно близко, я плотоядно улыбнулся:

– Это мой отдел. И только я решаю, кто и какую должность здесь занимает. Ясно?

В её глазах вспыхнула злость и быстро пропала. Пожалуй, даже слишком быстро, что лишь усугубило мои подозрения в желании девчонки работать именно у меня. Она покорно опустила голову и почти покаянно произнесла:

– Простите, такого больше не повторится, – в голосе праведный гнев, с трудом замаскированный под чувство вины.

Не повторится, как же. А то я не видел, каким азартом горели её глаза, когда она возле трупа прыгала. И ведь, действительно, прыгала. Странная она, очень странная.

– У вас испытательный срок. Не забывайте об этом.

Отошёл в сторону, сделав приглашающий жест в сторону каморки. Конечно, при этом издевательстки улыбаясь. Эмили вновь вспыхнула, но поджала губы, чтобы не наговорить лишнего и вернулась к коробкам.

Ничего. Пусть поработает. Подумает над своим поведением, а я решу, что с ней делать дальше.

Глава 6

Эмили Эфор

А-а-а-а!

А-а-а-а-а-а-а!

Что за… ужасный человек!

Бестолково перекладывая вещи из одной коробки в другую, я злилась. Да что там! Не просто злилась! Я была в бешенстве! Хотелось разнести эту каморку, а ещё лучше развернуться и уйти…

При этой мысли я замерла, а после опустилась на какую-то подставку и закрыла лицо руками. Было ужасно обидно. За всё и сразу, но больше за то, что я не могла взять и высказать Лестеру Хайду всё, что про него думаю. Не могла, а очень хотела!

Ладно! Хорошо! Пусть!

Думает, я сломаюсь? А вот и нет! Не дождётся!

Встав, я с энтузиазмом принялась разбирать коробки. Расфасовывать – мелочи, вроде старых перьевых ручек, баночек с высохшими чернилами, статуэток и мятых листков, в одну сторону, а вещи, в основном жилеты и рубашки, в другую.

Я работала так, что ничего не слышала и никого не видела. У меня была цель – привести эту гадкую комнатушку в приемлемый вид в самые кратчайшие сроки. Поэтому, когда услышала многозначительное покашливание у двери, в прямом смысле слова, подпрыгнула на месте.

Подняв голову, на пороге каморки увидела Фреда. Парень улыбался, но в отличие от того же Лестера, в его улыбке не было ничего издевательского.

– Эмили, мы тут подумали, – он будто бы немного смутился, провёл пятернёй по затылку, – перерыв же. Чай с нами будешь?

– А… – выдохнула, растерянно оглядываясь по сторонам. Оказывается, я так увлекалась, что даже не заметила, что неразобранной осталась только одна коробка. Она стояла в самом углу, прикрытая двумя старыми форменными жилетами. – Мне нужно ещё пять минут, хорошо? – вновь перевела взгляд на Фреда. Нужно было закончить уже здесь, а то чего доброго, увидит Хайд, что я чаи распиваю, и опять мне влетит за то, что не выполняю порученную работу. А я ему больше такого удовольствия не доставлю, пусть изливает яд на кого-нибудь другого.

– Без проблем, – парень улыбнулся и прошёл в каморку. Без моей просьбы составил коробки одну на другую, выстраивая две ровные башни.

Удивительно, а комната оказалась не такой уж и маленькой. Если вынести отсюда стеллажи, то каморке можно найти достойное применение.

Благодарно кивнув парню, я прошла в угол. Аккуратно сложила жилеты и открыла коробку. Там лежали пожелтевшие от времени бумаги. На большей части из них были какие-то каракули, словно кто-то выводил их, совершенно не думая. Или думая, но совсем не о том, что выходит на бумаге.

Сложив их в отдельную стопку, я протянула руку, чтобы вытащить остальное, да так и застыла… Там, в коробке лежал розовый плетёный браслет, немного корявый, сделанный детскими неумелыми руками, но… Это был тот самый браслет, который я сплела для сестры. Сандра тогда сказала, что теперь всегда будет носить его с собой…

Сердце замерло, а потом принялось стучать с такой силой, что я на мгновение оглохла.

Это коробка с её вещами… Да, именно так… И…

– Помочь? – над головой раздался голос Фреда и я, машинально зажав браслет в руке, обернулась.

Сыграть безмятежность было сложно, но я старательно растянула губы в улыбке и отрицательно покачала головой:

– Нет, тут остались мелочи, – затем пружинисто подскочила на ногу, пряча браслет в карман, и с преувеличенным энтузиазмом произнесла, – вообще, потом закончу, тут осталось-то, так, ерунда.

Фред если и заподозрил что-то, то виду не подал. Лишь пожал плечами и пошёл вперёд.

– Идём, Джеймс теперь уже заждался, – парень не обернулся, чем я и воспользовалась. Спешно прикрыла коробку, а те самые жилетки, которые до этого отложила в сторону, вновь бросила поверх, чтобы никто не вздумал сунуться туда в моё отсутствие.

В общем кабинете было немноголюдно. Точнее, там был только Фред и мужчина, который подходил вчера ко мне, когда я выражала немой протест, сидя на ступенях. Кажется, парень назвал его Джеймсом.

– Светлого утра, – произнесла немного рассеянно.

Меня не отпускала мысль, что там, в этой треклятой комнате, лежат вещи моей сестры. Ведь там же может быть что-то такое, что поможет приоткрыть завесу тайны? Или всё важное отнесли в архив, а тут остались лишь ненужные мелочи?