Век Теней. Пробуждение

«Мадам как всегда, боится, что кто-то испортит её драгоценные фолианты. Уверена, будь её воля, нас бы заставили надевать перчатки и маски, прежде чем брать их в руки…»

Иллиана испуганно дёрнулась, когда женщина незаметно подкралась сзади и пристально осмотрела книги на столе. Убедившись, что с ними всё в порядке, она хмыкнула и подошла к следующему студенту.

«Напугала», — девушка повела плечами, стряхнув с них невидимый груз повисшего напряжения и пыль, что, казалось, облаком окружала смотрительницу библиотеки.

Цепляясь за ускользающее внимание, она склонилась над записями, но её вновь отвлекли, громко кинув на стол увесистую стопку книг.

— Слышала новость? — раздался взволнованный голос Амелии.

Иллиана неспешно задрала голову: подруга была заметно чем-то взбудоражена, о чём свидетельствовали бегающий взгляд и шумное дыхание, словно она обежала всю академию.

— Какую?

Амелия опустилась на стул по другую сторону стола и, запинаясь от волнения, затараторила:

— Сегодня утром нашли тело женщины недалеко от нашей академии, — она придвинулась ближе, чтобы их не подслушали, и продолжила шёпотом: — Говорят, ей перерезали горло и выкачали всю кровь, представляешь?

Внезапная новость ошеломила Иллиану. В Леоране убийства случались редко, зачастую в низших и портовых районах, среди бродяг и нищих. Но чтобы кого-то убили в центре города, да ещё и около их академии…

— Какой кошмар, — с трудом вымолвила Эверхарт, отложив тетрадь в сторону. — Откуда новость?

— Старшие ребята слышали, как стражники обсуждали это. Хотя тела никто не видел, поэтому могли, конечно, и приукрасить.

— Погоди… — в голове девушки что-то щёлкнуло, и нараставшее беспокойство ускорило сердцебиение. — Женщину убили возле академии, говоришь?

Подруга беззаботно кивнула. Сознание Иллианы волной накрыло воспоминание вчерашнего вечера: тёмная улица, странная парочка, исчезнувшая в закоулке… Всё тут же встало на свои места.

— А у неё, случаем, были не рыжие волосы?

— Может, и рыжие… — призадумавшись, ответила Амелия, и её лицо вытянулось от осознания. — Ты думаешь, это… та самая, кого мы видели?

Иллиана не хотела признаваться в этом, но неуверенный кивок оказался лучше любых слов.

— Получается, мы… видели её убийцу! — Бринвел обхватила руками побледневшее лицо. — А ты ещё за ними чуть не пошла, дурная! Он бы вас обеих прирезал, и меня в придачу, как ненужного свидетеля!..

Её прервал громкий, требовавший внимания стук по дереву. Девушки умолкли и, обернувшись, столкнулись с осуждающим взглядом смотрительницы.

— Дамы, прошу вас потише, — нервно поправив очки, проговорила женщина чуть ли не по слогам. — Мы в библиотеке, а не на улице.

— Простите, мадам Вивьен, — хором ответили они, сжав головы в плечи.

— К счастью, убийцу уже нашли, — продолжила Амелия на тон тише.

— Уже? Так быстро?

— Да, это оказался какой-то душевнобольной беспризорник. Вроде не местный, — она подпёрла щеку ладонью. — Его застали прямо на месте преступления. Он особо не сопротивлялся, когда его схватили.

— Зачем какому-то бродяге убивать проститутку чуть ли не в центре города, где полно стражников, а потом сидеть и ждать ареста? — недоумевала Эверхарт, не находя в происходящем логики. — Да и кровь ему на кой бес понадобилась? Он же не вампир и не гемомант, в конце концов.

Потерев висок в раздумьях, она предположила:

— Походит на какой-то ритуал, но ни о чём подобном я не слышала прежде.

— Хотелось бы и мне знать, — Амелия завертела головой и сглотнула подступивший к горлу ком. — Говорят, он что-то под нос бормотал без остановки, лицо бледное, взгляд не живой вовсе. А когда его с улицы уводили, вдруг закричал и себе всё лицо исцарапал, будто хотел глаза вырвать…

Лицо подруги перекосилось, плечи дёрнулись, стоило ей представить эту сцену.

— Бр! Жуть какая.

Иллиана хранила молчание, не сводя глаз с раскрытой книги. Что в ней было написано, она не разбирала: строчки расплывались, а мысли витали в другом месте. Новость никак не укладывалась в её голове. Казалось, в этой истории не хватало ключевой детали. Чего-то, что могло бы объяснить мотив человека совершить столь чудовищное преступление, пусть и по отношению к не самой благопристойной женщине.

Однако это смущало Эверхарт куда меньше, чем одна всплывшая несостыковка. Тот, кого описала Амелия, совсем не походил на незнакомца, повстречавшегося им прошлым вечером. Со стороны он не проявлял никаких признаков сумасшествия, да и его одежда не смахивала на то тряпьё, что носили бродяги с улицы. У неё появилось смутное подозрение, что они думали о разных людях.

— Леди Иллиана, приветствую вас!

Девушка от неожиданности вздрогнула, вернувшись в реальность, и с опаской подняла голову. Перед ней предстал приятный на вид юноша, облачённый в синий шёлк, с горделивой осанкой и приподнятым подбородком. Волнистые каштановые волосы падали на плечи, подчёркивая мягкие черты лица. Глаза цвета болотного мха разглядывали Иллиану с чрезмерной откровенностью.

— Л… лорд Николас? — узнав сына графа Лайтвелла, она вернула голосу уверенность. — Здравствуйте.

— Вы знаете, что сегодня невероятно прекрасны в этот чудесный зимний день? — заискивающе пропел Николас, уперевшись бедром в край стола. — Впрочем, как и всегда.

Пальцы правой руки до треска сжали пишущее перо. Покалывание в ладони от вонзившегося в неё стержня немного отрезвило Иллиану.

— Благодарю за комплимент, — сухо ответила она, сохраняя невидимую, но ощутимую дистанцию. — Простите за грубость, но… вы что-то хотели?

— Только ваше время и внимание, леди Иллиана! — то ли не заметив, то ли проигнорировав холод в её голосе, ответил юноша. — Хотя, по правде говоря, я готов любоваться вами и в тишине этой унылой библиотеки. Если вы мне это, конечно, позволите.

— Лорд Николас, я серьёзно.

— Я тоже абсолютно серьёзен, леди Иллиана, — он выпрямился и сцепил руки в замок за спиной. — Как вы знаете, скоро во дворце пройдёт зимний бал, и я прошу вас быть моей спутницей на этом мероприятии, — изящно склонив голову, Николас протянул ладонь. — Вы доставите мне невероятное счастье своим согласием!

Со стороны, где сидела Амелия, послышался сдавленный смешок. Подруга поджала губы, отчего они превратились в тонкую линию, и отвела глаза, будто решила полюбоваться витражами на окнах.

«Амелия — просто верх конспирации», — Иллиана не знала, чему удивляться больше: неудачной актерской игре леди Бринвел или тому, что парень старательно игнорировал её присутствие.

— Довольно неожиданное предложение, лорд Николас… — она опасливо покосилась на его руку. — Мне казалось, что пойдёте на бал с леди Летицией.

— Почему вы так решили? — он ахнул, будто действительно не понимал причины.

— Ну… Вы, вроде как в довольно… близкихотношениях с ней, — ей с трудом удалось подобрать слова, не выходившие за рамки приличия.

— Ах, это… — глаза Николаса растерянно забегали, как у человека, в чьей голове вихрем перебирались оправдания. — Леди Летиция немного… преувеличила степень близости наших отношений. К сожалению, она не так истолковала мои действия и увидела в них нечто бóльшее, чем дружбу… — он томно вздохнул. — По правде говоря, мои мысли всё это время занимали именно вы…

— Ах, вот оно что.

Подруги украдкой переглянулись. Казалось, они понимали друг друга без слов.

«Он реально думает, что я поведусь на это?» — читалось на лице Иллианы.

«Я сейчас умру со смеху», — взглядом говорила Амелия.

— Я, конечно, польщена вашим предложением, но всё-таки вынуждена отказаться, — наконец ответила Эверхарт и уткнулась в книгу, показав, что более не заинтересована в диалоге.

Отказ, очевидно ставший для Николаса неожиданностью, пошатнул его былую уверенность. Голос парня дрогнул, и в нём послышались едва уловимые нотки раздражения.

— К-как же так, леди Иллиана? Может, я действительно в вас давно влюблён, а вы разбиваете мне сердце!

«Обольстить не получилось, поэтому в ход пошла попытка надавить на жалость. Как предсказуемо», — девушка мысленно зевнула.

— Если вы не в курсе, то человеческое сердце состоит из мышц, а не стекла, так что не переживайте — не разобьётся, — ответила она, лениво перелистнув страницу. — Если это всё, то попрошу оставить меня. Как видите, я занята.

Николас чертыхнулся и сжал кулаки. Вся напускная любезность, как слетевшая маска, пропала в мгновении ока, явив истинное лицо сына графа Лайтвелла.

— Не думал, что вы такая грубиянка, леди Иллиана! — огрызнулся он и высокомерно задрал голову. — Другая бы на вашем месте визжала от счастья, что я — Николас Лайтвелл — пригласил её на бал!

— Ну так и поищите себе другую партнёршу, раз я такая грубиянка. А мне не докучайте своим присутствием, — Эверхарт с элегантной небрежностью махнула рукой. — Всего доброго.

До её слуха донёсся скрежет зубов. Лицо парня побагровело, дыхание участилось, как у разъярённого мула.

— Ах, ты с…

Он тут же осёкся, поджав губы. Николас, очевидно, хотел нагрубить, но вовремя вспомнил о том, с кемразговаривал — с дочерью влиятельного герцога, которая на голову, а то и на две была выше его по статусу и положению.

— Прощайте, леди Иллиана! — воскликнул он громко и надменно, будто её отказ ничего не значил, и широким шагом ушёл восвояси. Вдогонку ему выкрикнула мадам Вивьен, напомнив о том, где парень находился.

Когда девушки остались наедине, Амелия не выдержала и захохотала в ладонь, чтобы местная надзирательница вновь их не отчитала.

— Ух, какие страсти! — промолвила она, смахнув с уголков глаз подступившие слёзы. — Бедный лорд Николас. Как бессердечно растоптали его чувства.

— Переживёт. А вот проигранный спор и унижение от него — вряд ли, — на лице Иллианы заиграла загадочная улыбка.

— О чём это ты? — насторожилась подруга.

— Ну… Кое-кто со своими приятелями заключил пари, что я соглашусь стать его партнёршей на балу, — Иллиана кивнула себе через плечо, не прекращая улыбаться. — Только этот «кое-то» не учёл тот факт, что я могла «случайно пройти мимо» и всё услышать.

Недоумевающая Амелия посмотрела ей за спину и увидела, как Николас подошёл к двум парням, которые, видимо, и были упомянутыми приятелями. Он что-то им сказал, понурив голову, и те залились злорадным смехом. Троица решила не задерживаться и покинула стены библиотеки.

— Ах он… — Амелия побагровела от гнева и сжала кулаки. — Мердаш.

— Мердаш? — переспросила Иллиана, решив, что ей послышалось. — Что это?

— Какое-то умрийское ругательство, — объяснила подруга. — Мне о нём друг отца рассказал… Ну, как рассказал… — её лицо тронула неловкость. — Они в один вечер изрядно напились, и тот его случайно сболтнул. Вот я и запомнила.

— И что оно означает?

Амелия задумчиво почесала висок, словно пытаясь вспомнить перевод, но по итогу пожала плечами.

— Честно — без понятия. Но что-то явно плохое.

— Мердаш… — повторили её губы странное иноязычное слово. Эверхарт попыталась представить, что оно могло значить, но на ум ничего не приходило. — Надо будет запомнить.

— Только не переживай из-за этого мерзавца. Думает, что раз сынок лорда-казначея, то ему всё с рук сойдёт, — Амелия одобрительно взглянула на девушку. — Рада, что ты поставила его на место. Может, хоть так с небес на землю спустится.

— С чего ты решила, что я переживаю? — спросила Иллиана, бездумно черкая пером по бумаге. Казалось бы, случайные линии превратились в цветочек на уголке листка.

«Лютики, — узнала она, и перо в руках дрогнуло. — Его любимые…»

— По тебе заметно.

— Я не то, что переживаю, просто… — она удручённо вздохнула, опустив печальные глаза. — Злит, что во мне видят не Иллиану, а «дочь герцога Эверхарта». Будто за этим титулом и именем не человек, а… вещь без души...

***

Тот случайно услышанный спор, казалось, прочно въелся в её память и оставил после себя липкий осадок, отдававший тухлятиной. Это произошло, когда Иллиана возвращалась в комнату после занятия на мечах с мастером Арденом. Поднимаясь по лестнице, она услышала чьи-то голоса и огляделась, не понимая, откуда шёл звук.

Лорд Николас и его верная свита стояли прямо под ней возле колонны. Тот обсуждал леди Летицию и, не стесняясь в выражениях, в подробностях описывал её «отменные дойки», которые лицезрел во всех ракурсах прошлой ночью. Дружки противно гоготали, бросая пошлые шутейки и комментарии, отчего девушке хотелось заткнуть уши.

«Бедная леди Летиция», — она вспомнила дочь виконта Роквилла: светлую и наивную, а теперь — полностью опороченную одним похотливым ублюдком.

А потом троица упомянула в разговоре еёимя…

— Эверхарт? Серьёзно хочешь за ней приударить? — удивился один из дружков, вытянув широкое лицо с носом-картошкой. Красные щёки и глупые мелкие глазёнки делали его похожим на зажратого хряка.

— А почему нет? Такая же девка, как и остальные. Они все клюют на слова о любви и смазливое личико, — уверенно заявил Николас, погладив пальцами гладко выбритый подбородок.

— Опасная затея. Забыл, кто её отец? — подал голос второй: долговязый и сутулый парень с вечно хмурым лицом.

— Великий герцог Эверхарт, герой войны и генерал ордена дозорных, — пробубнил он заученным тоном, будто отвечая перед каким-нибудь профессором. — Было бы, конечно, здорово оседлать эту породистую кобылу и прибрать к рукам состояние её семейки...

Девушке захотелось наброситься на парня и расцарапать ему лицо. А ещё лучше: вызвать на дуэль и опозорить перед всей академией. Иллиана знала, что из Николаса был такой себе фехтовальщик — он больше времени тратил не на тренировки, а подсчёт соблазнённых им девушек.

— Да она тебя пошлёт куда подальше. Святоша, каких ещё сыскать, — с сомнением высказался первый, почесав затылок. — Патовая затея.

— Поспорим? — вдруг предложил Николас, отлипнув от колонны. — Приглашу её на бал. Согласится — я выиграл. Откажет — проиграл.

— На что? — заинтересовался второй.

Сын графа Лайтвелла думал недолго.

— Ящик вина «Бланшé». Не знаю, какую дурь магнийцы в него добавляют, но оно у них получается просто отменное.

«Ящик вина…— мысленно повторила Иллиана, до хруста костяшек сжав поручень лестницы. Лакированное дерево оказалось неестественно холодным, леденящим пальцы, но девушка не придала этому значение. — Моя честь, по их мнению, стоит какой-то жалкий ящик?»

Троица пожала руки, закрепив спор. Они даже не догадывались, что объект пари стоял прямо над ними и слышал каждое слово. В голове Иллианы быстро созрел план, который заканчивался не только на отказе в приглашении…

***

— Нашла, кого слушать. Забудь об этом щеголе, — поддержала её Амелия, стрельнув ободряющей улыбкой. — Ты обязательно найдёшь того, кто увидит настоящуюИллиану. Ту, которая часто зачитывается перед сном, а потом всё утро ходит сонная, любит горячий шоколад с молоком и плачет при виде бездомных животных.

— Когда это я плакала? — с удивлением спросила Эверхарт. — Не было такого.

— А кто хотел подобрать беременную кошку со словами: «Она слишком милая и беззащитная, чтобы жить на улице»? А потом плакала весь вечер из-за того, что проректор запретил проносить животное в академию, — припомнила ей Амелия событие годовалой давности.

— Но она правда была милая…

Попытка сохранить невозмутимый вид провалилась, и девушки невольно заулыбались. Приятные воспоминания всегда грели сердце. Но стоило Иллиане прокрутить в голове слова подруги, как она поникла только сильнее.

«Однажды я уже встретила такого человека, но потом потеряла», — она попыталась вспомнить лицо, но годы разлуки превратили его в мутное пятно. Лишь на миг всплывали белокурые локоны, ясные голубые глаза и нежная улыбка, но они тут же растворялись в тумане.

Однако имя этого человека так же чётко звучало в сознании, как её собственное.

«Эйден…»

— Чем ты тут вообще занималась? — Амелия притянула к себе один из учебников и прочитала заголовок на раскрытой странице. — «Политическая и социальная значимость Имперского тракта и его роль в мировой торговле»?

— Для доклада, — коротко объяснила Иллиана.

С ответным любопытством она оглядела книги, с которыми пришла подруга. Её удивлению не было предела: все они относились к одной конкретной теме — дозорным Солариса.

— «История ордена дозорных Солариса», «Трактаты Нолана Висконти о роли ордена дозорных в церковной системе», «Догматы и основные учения ордена дозорных Солариса под редакцией верховного жреца Алáрика Вéстмонта»… — склонив голову набок, Эверхарт зачла вслух названия на корешках. — С каких пор ты увлеклась орденом?

Внезапный вопрос выбил почву из-под ног Амелии, и та поспешно отвернула книги корешками в другую сторону, будто Иллиана забудет о них, если не увидит. Нервозно заправив волосы за ухо, она опустила взгляд на коленки и неразборчиво пробубнила:

— Ну… Просто так. Интересно стало.

«И кого она хочет обмануть? Видно же, что врёт», — вывод пришёл быстро, стоило лишь всмотреться в её лицо: прямо как у мальчишки, пойманного на мелком воровстве, или собаки, сжевавшей ботинок хозяина.

— Амелия, — позвали Бринвел властным, требующим честного ответа тоном. — Скажи правду.

Девушка заволновалась сильнее: об этом свидетельствовали бегающие глаза и руки, сминавшие подол пышной юбки. Шумно втянув носом воздух, она крепко зажмурилась и выпалила на одном дыхании:

— Я хочу пойти новобранцем к дозорным.

«Ч…Что?— не поверила Иллиана своим ушам и захлопала ресницами. — Она сейчас не шутит?»

От шока пришлось отходить минуту, но по ощущениям прошёл час.

— Ты… Ты с ума сошла?! — вспылила Эверхарт и вскочила со стула.

Заметив злобный прищур смотрительницы, она схватила Амелию за руку и со словами «Не здесь» повела прочь из библиотеки. Местом для дальнейшего разговора, предвещающим быть тяжёлым, стал пустой конец коридора.

— Дозорные? Ты серьёзно?! — отпустив подругу, Иллиана всплеснула руками и заходила взад-вперёд, как зверь в клетке.

— Иллиана, пожалуйста, успокойся. Это моё осознанное решение, — ответила Амелия с поразительным спокойствием, точно ожидая подобной реакции.

— И глупое, — подметила Иллиана.

— Возможно. Но я хочу приносить людям пользу.

— Ты же можешь спокойно помогать людям в храме, — в ответ парировала девушка.

— В столице и так много жрецов, а орден нуждается в лекарях.

Целители, к числу которых принадлежала Амелия, действительно требовались ордену, где каждая жизнь ценилась так же высоко, как слиток золота. Иллиана знала, что в дозорные брали и безымянных крестьян, и дворян, поэтому Бринвел ничего не сдерживало. Орден ценил способности новобранцев, а не их родословную. Исключением, пожалуй, была предрасположенность к тёмной магии или, что хуже, одержимость демоном. В противном случае новобранца ожидало одно — смерть.

Высокие риски не дожить до пенсии и сгинуть от рук нечисти или безумных язычников… Перспектива выглядела довольно сомнительной. Поэтому в орден, по мнению Эверхарт, шли отчаявшиеся безумцы, кому в этой жизни больше нечего было терять. А Амелия не входила ни в одну из этих категорий. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

«Вервулкукусил и безумием заразил. Не иначе», — припомнила Иллиана тёмного бога: уродливого гибрида человека и волка со звериным взглядом и оскаленной пастью.

— Ты понимаешь, насколько это опасно? — спросила она, перебрав в голове все доводы, которыми могла бы отговорить подругу. — Дозорные — не городские стражники, разбирающиеся с бродягами и ворьём. Ведьмы, — она начала загибать пальцы, — гули, одержимые, призраки, ожившая нежить… И это далеко не весь список.

— Опасности есть везде, Лин, — ласково обратилась к ней Амелия, однако в её голосе звучала сталь. — Но если всю жизнь убегать от них, то жизнь ли это вообще?

Эверхарт промолчала, не зная, что ответить. Заметив, что загнала её в тупик, Амелия продолжила:

— Я понимаю, что в столице или Эльдорине мне будет безопаснее: проведу тихую жизнь в храме, найду мужа и нарожаю детишек, — она изменилась в лице: ушли привычные ему лёгкость и задор, а на их место явилась холодная строгость. — Только вот эта безопасность исчезнет, если орден падёт. Сама знаешь, что с каждым годом новобранцев всё меньше. И их можно понять — никто не хочет умирать. Моя сила может спасти не одну жизнь, и это та жертва, на которую я готовапойти для блага королевства.

«С каких пор Амелия стала такой храброй и… безрассудной?»

Она растерялась, не узнав в этой смелой девушке свою подругу. Перед глазами резкой вспышкой промелькнула их первая встреча: главный холл академии, жавшаяся к стене шатенка, которая подошла к незнакомке, читавшей на скамейке во внутреннем дворике, и робко спросила дорогу к кабинету ректора. «Робкая» — именно это слово, по мнению Иллианы, ёмко описывало Амелию Бринвел. Были и другие: отзывчивая, понимающая, дружелюбная, яркая… Но теперь в голове Эверхарт звучало другое слово:

«Безрассудная».

— Не думала, что ты предпочтёшь дряхлым старикам нежить, — она попыталась обратить всё в шутку, хоть повода для смеха не было. — И кто теперь будет лечить их скрюченные спины и животы от несварения желудка?

— Пусть этим Эстель занимается, — припомнила Бринвел их знакомую, тоже владевшую целительной магией. — Нечисть хотя бы не ворчит за дорогие услуги храма. И не раздевает взглядом, мечтая узнать, что скрывается под рясой послушницы.

— Да. Она просто хочет тебя сожрать.

— Иллиана!

— Эмми, я видела, что случалось с теми дозорными, которым… не повезло, — Эверхарт ощутила, как сдавило грудь, и сглотнула от сухости во рту. — Не хочу, чтобы это произошло и с тобой. Рано мне с цветами навещать твою могилу…

— Как… «оптимистично», — будто съев что-то кислое, скривилась подруга. — Тогда уж положи на моё надгробие белые лилии. Договорились?

— Не вижу ничего смешного.

— Не я себя похоронила раньше времени. Между прочим, я неплохо сражаюсь. Меня больше удивляет, что ты, имея лучший балл по фехтованию, мечтаешь корпеть над книжками.

— Они, по крайней мере, не пытаются меня убить.

— Однако с такими талантами ты бы пригодилась ордену, — Амелия задумчиво покосилась на Иллиану. — Точно не хочешь пойти по стопам отца?

— Нет! — грубее, чем хотела, возразила она.

— Почему?

«Потому что не желаю видеть его лицо каждый день. Потому что боюсь стать таким, как он. Потому что хочу другой жизни, которую у меня пытаются отнять», — мысленно перечислила Иллиана возможные причины в голове. Но ответила она совершенно другое:

— Потому что там ужасно кормят и отсутствует нормальная ванна.

«Амелия восхищается моим отцоми считает егообразцом для подражания, — от этого факта разум девушки забился в агонии. — Она не знает, какой он на самом деле. Надеюсь, и не узнает никогда. Не хочу видеть её разочарование».

— Какой ужас! Придётся вместо привычных морепродуктов есть пресную кашу и недоваренные овощи, — подруга поджала губы, сдержав смешок. — И мыться в бочках.

— Точнее, в общих душевых.

— Вместе с мужчинами?! — не на шутку ужаснулась Амелия.

— Нет. В ордене мужчины и женщины живут раздельно, так что придётся драться за кусок мыла с другими девушками.

— Тогда возьму из дома коробку этого мыла. Хочу пахнуть розой, а не пóтом.

Иллиана выдавила усталую усмешку, но глаза её были полны нескрываемой тревоги.

— Мне тебя не переубедить? — с надеждой, что это ещё возможно, спросила она.

— Этого даже родители сделать не смогли, когда узнали, — Амелия упёрла руки в бока. — А они старались, поверь.

Подавив волну подступающих слёз, Иллиана обняла её за плечи: невесомо, боясь спугнуть. Внутри девушки разразилась целая война с навязчивыми мыслями, итогом которых было надгробие с выгравированным именем подруги. Но тут её сознанием унесло в лес, к тем событиям, что много лет назад произошли под кронами его деревьев.

«Только не сейчас, — Иллиана крепко зажмурилась до появления тёмных пятен. — Не сейчас…»

— Пообещай, что будешь осторожна, — охрипшим голосом попросила она и распахнула глаза. Видение леса рассеялось.

— Ты уже третий человек, что об этом просит, — Амелия недовольно простонала, но обняла её в ответ. — Просто верь в меня. Я справлюсь, обещаю.

«Она хочет проявить себя и доказать, что сильная. Это так похоже на… меня».

Горькое осознание, точно лезвие, полоснуло Иллиану по сердцу. Она знала, что рана когда-нибудь заживёт, но шрам останется навсегда. Он будет ныть, каждый раз напоминая о её слабости и об этом дне, когда Эверхарт вновь не смогла спасти близкого человека.