По ту сторону клана Курода. Книга I - Свой путь

Впервые за девять месяцев ему не хотелось оказаться где-то ещё.

Глава 4. Последняя сигарета

1 апреля

Рэн проснулся от того, что не чувствовал правую руку.

Сначала он решил, что снова оказался в тренировочном зале и уснул после вечернего занятия. Такое случалось несколько раз: тело отказывалось подниматься, наставник оставил его лежать на матах, а утром будил ударом бамбуковой палки по полу.

Но вместо жесткого мата под спиной была мягкая поверхность.

Вместо запаха старого дерева — легкий аромат шампуня.

А вместо голоса наставника рядом раздавалось тихое, ровное дыхание.

Рэн открыл глаза.

Разложенный диван занимал почти всю свободную часть комнаты. За окном уже рассвело, хотя серое небо все еще хранило следы ночной грозы. По стеклу медленно стекали редкие капли, а на полу лежала полоска бледного утреннего света.

Аканэ спала рядом.

Точнее, почти на нём.

Ночью Рэн всё-таки заставил себя выключить телевизор и разложить диван. Перенести Тачибану в кровать он не решился. Будить — тоже.

Поэтому осторожно уложил её на одну сторону дивана, накрыл одеялом и лёг с другого края.

По крайней мере, таков был план.

Сейчас голова Аканэ лежала у него на плече, ладонь покоилась на груди, а одна нога оказалась поверх его ноги. Между ними не осталось даже намека на предусмотрительное расстояние.

Рэн смотрел в потолок и пытался понять, как выбраться, не разбудив ее.

Правая рука, зажатая под головой Тачибаны, окончательно потеряла чувствительность.

Он осторожно пошевелил пальцами.

Никакой реакции.

— Прекрасно, — едва слышно пробормотал Рэн.

Аканэ что-то невнятно сказала во сне и прижалась к нему ещё ближе.

Рэн замер.

Ее волосы щекотали подбородок. Сквозь тонкую ткань футболки он чувствовал тепло её ладони. Каждый спокойный вдох слегка приподнимал её голову вместе с его грудью.

Вчера Тачибана прошептала:

Не уходи.

Рэн ответил, хотя она, скорее всего, ничего не услышала.

Теперь он не мог перестать думать об этих словах.

В средней школе Аканэ всегда казалась ему бесстрашной. Она первой вступала в спор, первой поднимала руку на занятиях и первой шла разбираться с теми, кто обижал слабых.

Рэн привык считать, что она ни в ком не нуждается.

Тем более в нём.

Но вчера, пока она спала, её голос звучал иначе.

Так, словно его отсутствие действительно причинило ей боль.

Рэн медленно повернул голову.

Лицо Аканэ находилось совсем близко. Без привычной насмешки и уверенного взгляда она выглядела мягче. Длинные ресницы отбрасывали тонкие тени на щеки, а несколько медно-красных прядей закрывали губы.

Рэн поднял свободную руку, собираясь убрать волосы.

Пальцы остановились в нескольких сантиметрах от её лица.

Что он делает?

Он медленно опустил руку.

В ту же секунду Аканэ открыла глаза.

Несколько мгновений она смотрела прямо перед собой, не понимая, где находится.

Затем её взгляд поднялся к лицу Рэна.

Он увидел момент, когда сон окончательно отступил.

Аканэ замерла.

Рэн тоже.

Её ладонь всё ещё лежала на его груди.

— Доброе утро, — сказал он.

Аканэ моргнула.

Потом посмотрела вниз.

На свою руку.

На их переплетенные ноги.

И снова на Рэна.

— Это не то, на что похоже.

— А на что это похоже?

— Не знаю. Но точно не на это.

— Очень убедительно.

Она резко попыталась отодвинуться.

Рэн не успел предупредить, что ее нога запуталась в одеяле.

Аканэ дёрнулась, потеряла равновесие и едва не упала с дивана.

Рэн поймал её за талию.

На мгновение она оказалась прижата к нему всем телом.

Их лица разделяло меньше ладони.

Зелёные глаза Аканэ расширились.

Рэн чувствовал, как под его рукой напряглась её талия.

Очень тонкая.

Слишком тонкая, чтобы он мог думать о чём-то другом.

— Осторожнее, — тихо сказал он.

— Отпусти.

— Ты упадёшь.

— Уже не упаду.

— Уверена?

— Курода.

Он разжал руку.

Аканэ быстро села на противоположном краю дивана и поправила волосы. Её уши заметно покраснели.

Рэн медленно поднялся.

Правая рука безвольно повисла вдоль тела.

— Что с тобой? — спросила она.

— Ничего.

Он попытался согнуть пальцы.

Рука ответила неприятным покалыванием от плеча до запястья.

Аканэ проследила за движением.

— Ты её не чувствуешь?

— Уже начинает проходить.

— Почему сразу не разбудил меня?

Рэн посмотрел на неё.

— Ты крепко спала.

— И поэтому решил пожертвовать конечностью?

— Это была не такая большая жертва.

— Курода, я несколько часов лежала у тебя на руке.

— Возможно, она еще восстановится.

Аканэ взяла его ладонь обеими руками и начала осторожно разминать пальцы.

— Больно?

— Немного.

— Потерпи.

Она сосредоточенно растирала его ладонь, словно действительно могла вернуть чувствительность одним упрямством.

Рэн наблюдал за её лицом.

— Тачибана.

— Что?

— Ты всегда обнимаешь людей во сне?

Ее пальцы остановились.

— Я тебя не обнимала.

— Тогда как это называется?

— Ты сам ко мне придвинулся.

— Я лег с другой стороны дивана.

— Значит, диван наклонён.

— В твою сторону?

— Очевидно.

Рэн посмотрел на ровную поверхность.

— Очень правдоподобно.

Аканэ сильнее сжала его пальцы.

— Больно.

— Значит, чувствительность вернулась.

Она отпустила его руку и поднялась.

— Я сделаю завтрак.

— Я сделаю.

— Это моя квартира.

— Ты готовила вчера весь день.

— А ты гость.

— Ты лишила меня этого статуса после второго пирожного.

Аканэ открыла рот.

Затем закрыла.

— Ладно, — произнесла она. — Но кухню не сожги.

— Это говорит человек с горевшим паяльником.

— Одна ошибка не определяет всю жизнь.

— Провод загорелся дважды.

— Первый раз был предупреждением.

Рэн направился к кухне.

Позади послышался приглушенный вздох.

Он обернулся.

Аканэ стояла возле дивана и смотрела на смятое место, где они только что лежали.

— Что? — спросил Рэн.

Она быстро подняла голову.

— Ничего.

— Ты снова покраснела.

— Иди готовь.

— Уже иду.

— И не оборачивайся.

Рэн повернулся к кухне.

На его губах появилась улыбка.

В холодильнике нашлись яйца, бекон, овощи и половина упаковки молока.

Рэн решил приготовить тамагояки, рис и простой мисо-суп из оставшихся ингредиентов. Ничего сложного.

Аканэ сначала ушла умываться, но вернулась через несколько минут и остановилась возле кухонного проема.

На ней были свободная домашняя кофта и короткие шорты. Волосы оставались слегка растрепанными после сна.

Рэн заметил ее присутствие по отражению в стекле шкафа.

— Ты снова следишь, — сказал он.

— Я проверяю сохранность квартиры.

— Можешь накрыть на стол.

— Я думала, ты решил всё сделать сам.

— Тогда не мешай.

Аканэ подошла ближе.

— Почему у тебя получается лучше, чем у меня?

— Что именно?

— Омлет.

Рэн аккуратно свернул очередной слой яйца.

— Практика.

— В кондитерской дяди готовят японские омлеты?

— Иногда сотрудники едят.

— Ты готовил для всех?

— Когда была моя очередь.

— И часто?

— Несколько раз в неделю.

Аканэ задумчиво посмотрела на него.

— Девушки там есть?

Рэн поднял глаза.

— Есть.

— Много?

— Достаточно.

— И ты готовил для них завтрак?

— Для всех сотрудников.

— Понятно.

Она взяла две чашки и поставила их на стол чуть громче необходимого.

Рэн наблюдал за ней несколько секунд.

— Тачибана.

— Что?

— Ты ревнуешь?

Чашка замерла в её руке.

— Кого?

— Меня.

— К девушкам из кондитерской?

— Похоже на то.

Аканэ медленно повернулась.

— Я просто выясняю, не отравил ли ты кого-нибудь своей готовкой.

— Тогда почему спросила только о девушках?

— Потому что мужчины наверняка сами виноваты.

Рэн кивнул.

— Логично.

— И вообще, с чего мне тебя ревновать?

— Не знаю. Поэтому и спросил.

— Не льсти себе.

Она отвернулась и начала раскладывать палочки.

Рэн вернулся к омлету.

Через несколько секунд услышал:

— Они красивые?

Он посмотрел через плечо.

Аканэ сосредоточенно выравнивала край салфетки.

— Некоторые, — ответил Рэн.

Салфетка смялась в её пальцах.

— Но ни одна не готовит нику-дзягу лучше тебя.

Аканэ подняла взгляд.

— Ты ел их нику-дзягу?

— Нет.

— Тогда сравнение необъективное.

— Зато безопасное.

Она пыталась сохранить серьёзное выражение.

Уголки губ всё равно дрогнули.

— Подхалим.

— Ты сама спросила.

— Я ничего не спрашивала.

— Разумеется.

Рэн выложил завтрак на тарелки.

Они сели напротив друг друга.

За окном после ночной грозы город выглядел умытым. Между облаками появились первые полосы голубого неба, а с крыши соседнего здания все еще падали крупные капли.

Аканэ попробовала омлет.

Несколько секунд жевала с непроницаемым лицом.

— Ну? — спросил Рэн.

— Неплохо.

— Просто неплохо?

— Мы уже проходили это вчера.

— Завтрак — отдельное блюдо. Он заслуживает отдельной оценки.

Она посмотрела на него.

Рэн сохранял совершенно серьёзное выражение.

Аканэ медленно положила палочки.

— Ты используешь мои слова против меня.

— Учусь у лучшей.

— Очень вкусно, — признала она. — Доволен?

— Почти.

— Что ещё?

— Где благодарность за старание?

Аканэ встала, перегнулась через стол и коротко поцеловала его в макушку.

Рэн замер.

Она села обратно и как ни в чём не бывало взяла палочки.

— Спасибо за старание.

Рэн несколько секунд смотрел на неё.

— Что это было?

— Благодарность.

— Обычно люди говорят словами.

— Ты сам потребовал большего.

— Я такого не говорил.

— Но подумал.

Рэн коснулся волос в том месте, куда она его поцеловала.

Аканэ отвела взгляд к окну.

Её лицо снова покраснело.

— Ешь, — сказала она.

— Уже ем.

— И не смотри на меня так.

— Как?

— Будто собираешься что-то сказать.

— Я собирался поблагодарить.

— Не нужно.

— Почему?

— Потому что тогда станет неловко.

— Уже стало.

Она бросила в него салфеткой.

На этот раз Рэн позволил ей попасть ему в лицо.

Аканэ довольно улыбнулась.

Прежний Курода всё ещё был здесь.

В семь часов сорок две минуты Рэн посмотрел на телефон.

Затем еще раз.

— Тачибана.

— М-м?

— Во сколько начинается собрание?

Она стояла у зеркала и собирала волосы.

— В восемь тридцать.

Рэн медленно поднялся из-за стола.

— Почему ты раньше не сказала?

— Ты не спрашивал.

— До университета двадцать минут.

— Отсюда — десять.

— Мне нужно домой.

Аканэ повернулась.

— Зачем?

— Принять душ и переодеться.

Она окинула его взглядом.

Рэн всё ещё был во вчерашней футболке и брюках.

— Можешь принять душ здесь.

— А одежда?

— Я не думаю, что мои вещи тебе подойдут.

Её взгляд задержался на его плечах.

— Хотя это было бы интересно.

— Тачибана.

— Что?

— У меня осталось сорок восемь минут.

Аканэ посмотрела на часы.

— Тогда тебе лучше бежать.

Рэн схватил куртку.

— Посуда.

— Я помою.

— Точно?

— Курода, уходи.

Он надел обувь и открыл дверь.

— Встретимся в университете.

— Ты забыл сумку.

Рэн вернулся за сумкой.

— Теперь всё?

Аканэ подняла с пола его зонт.

— Ещё это.

Он забрал зонт.

— Спасибо.

— Телефон.

Рэн проверил карманы.

Телефон лежал на кухонном столе.

Он быстро вернулся, схватил его и снова оказался у двери.

Аканэ стояла, сложив руки на груди.

— Без меня ты действительно не выживешь.

— Я тороплюсь.

— Кто виноват, что ты слишком долго готовил завтрак?

— Человек, который лёг на мою руку.

— Ничего не доказано.

Рэн открыл дверь.

— До встречи, Тачибана.

— Курода.

Он обернулся.

Аканэ смотрела на него неожиданно серьёзно.

— Спасибо, что остался.

Рэн вспомнил дождь.

Её голову на своём плече.

Тихое «не уходи».

— Спасибо, что позволила, — ответил он.

На её лице появилась мягкая улыбка.

— Беги уже.

Рэн вышел в коридор.

Дверь закрылась.

Он сделал несколько шагов к лестнице и только тогда понял, что всё ещё улыбается.

До своей квартиры Рэн добежал за шесть минут.

Тренировки наконец принесли практическую пользу, не связанную с драками.

Он быстро принял душ, переоделся в светлую рубашку и тёмные брюки, собрал документы и снова выбежал на улицу.

На часах было восемь двенадцать.

До университета оставалось около километра.

Рэн ускорился.

Когда он вошёл в аудиторию, куратор уже раскладывал бумаги на кафедре.

До начала оставалось две минуты.

Несколько студентов обернулись на открывшуюся дверь.

Рэн остановился.

В аудитории он не появлялся почти год. Дистанционное обучение избавило его от необходимости видеть однокурсников, а большинство из них помнили прежнего Куроду — худого, тихого и старающегося не привлекать внимания.

Сейчас взгляды задержались на нем дольше обычного.

Кто-то не узнал.

Кто-то узнал и удивился.

Две девушки в среднем ряду о чём-то быстро зашептались.

Рэн почувствовал знакомое желание пройти в самый конец аудитории и сесть там, где его никто не тронет.

Затем увидел Аканэ.

Она сидела в четвёртом ряду возле окна и смотрела прямо на него.

Рядом оставалось свободное место.

Тачибана похлопала ладонью по стулу.

Рэн направился к ней.

Шепот в аудитории стал заметнее.

— Ты всё-таки успел, — тихо сказала она, когда он сел.

— Сомневалась?

— До последнего.

— Где моё расписание?

— Даже не поздороваешься?

— Мы расстались двадцать минут назад.

— За это время многое могло произойти.

— Например?

Она осмотрела его рубашку.

— Например, ты успел переодеться во что-то подозрительно приличное.

— Это обычная рубашка.

— Она раньше была свободнее.

Рэн посмотрел на рукава, немного натянутые на предплечьях.

— Другой нет.

— Нужно сходить за одеждой.

— Когда?

— После рынка материалов.

— Ты уже составляешь мне расписание?

— Кто-то должен.

Девушка, сидевшая перед ними, обернулась.

— Простите… Курода?

Рэн кивнул.

Она несколько секунд изучала его лицо.

— Ты действительно Курода Рэн?

— Насколько мне известно.

— Ничего себе.

Девушка повернулась к соседке и что-то прошептала.

Аканэ проводила её взглядом.

— «Ничего себе», — повторила она едва слышно.

— Что?

— Ничего.

— Ты недовольна?

— Почему я должна быть недовольна?

— Не знаю. Ты странно на неё посмотрела.

— Она мешала куратору готовиться.

— Куратор ещё не начал.

— Тем более. Нужно уважать предварительную тишину.

Рэн сдержал улыбку.

— Тачибана.

— Что?

— Ты снова ревнуешь.

Она резко повернулась к нему.

— Я не ревную.

— Утром тоже так говорила.

— Потому что это правда.

— Тогда почему ты злишься?

— Потому что человек впереди нарушает дисциплину.

— Она просто спросила мое имя.

— И получила ответ. Теперь может больше не оборачиваться.

Рэн хотел продолжить, но куратор поднялся и попросил всех замолчать.

Аканэ выпрямилась и открыла блокнот.

Рэн наклонился к ней.

— Очень убедительно.

Она не повернула головы.

Под столом её нога наступила ему на ботинок.

Организационное собрание продолжалось почти два часа.

Куратор раздал расписание, объяснил изменения в программе второго курса, перечислил требования к практике и напомнил о весенних клубных мероприятиях.

Рэн записывал только самое важное.

Аканэ записывала всё.

Первые двадцать минут.

Затем на полях её блокнота появились небольшие рисунки.

Сначала сердитый кот.

Потом человек с огромными плечами и слишком маленькой головой.

Рэн посмотрел на рисунок.

— Это я?

Аканэ прикрыла страницу рукой.

— Слушай куратора.

— Голова не настолько маленькая.

— Это художественное преувеличение.

— Почему у меня нет шеи?

— Она потерялась в мышцах.

— Очень смешно.

— Я старалась.

Рэн взял её карандаш и добавил рядом маленькую девушку с растрепанными волосами и кастрюлей в руках.

Аканэ посмотрела на рисунок.

— Почему я такая низкая?

— Художественное преувеличение.

— А кастрюля зачем?

— Твоё главное оружие.

Она забрала карандаш и нарисовала девушке копьё.

— Теперь правильно.

Куратор внезапно замолчал.

Рэн и Аканэ подняли головы.

Вся аудитория смотрела на них.

— Курода, Тачибана, — произнес куратор. — Рад, что вы снова можете обсуждать важные вопросы лично. Но, возможно, поделитесь ими со всеми?

Аканэ закрыла блокнот.

— Мы обсуждали распределение учебной нагрузки.

Куратор посмотрел на Рэна.

— Это правда?

Он бросил взгляд на рисунок девушки с кастрюлей и копьем.

— Очень сложная тема.

По аудитории прошел смех.

Куратор устало поправил очки.

— После собрания задержитесь на пять минут.

Аканэ наклонилась к Рэну.

— Это ты виноват.

— Рисовать начала ты.

— Но заговорил первым ты.

— Это не преступление.

— После разговора с куратором узнаем.

Рэн посмотрел на неё.

Она пыталась выглядеть возмущенной, но уголки губ подрагивали.

Девять месяцев назад он бы покраснел, опустил голову и больше не произнес ни слова до конца собрания.

Сейчас ему было почти весело.

Куратор ограничился короткой просьбой вести себя тише.

Когда они вышли из аудитории, коридоры уже наполнились студентами. Кто-то обсуждал расписание, кто-то искал преподавателей, а возле доски объявлений собралась очередь из желающих записаться в университетские клубы.

— Есть хочешь? — спросила Аканэ.

— Мы завтракали два часа назад.

— Это не ответ.

— Немного.

— Тогда пойдём в кафе.

— У тебя сегодня занятия?

— Только собрание.

— У меня тоже.

Они спустились на первый этаж и вышли во внутренний двор.

После дождя воздух оставался прохладным и свежим. Между облаками пробивалось солнце, а на мокром асфальте отражались корпуса университета.

Несколько студентов снова проводили Рэна взглядом.

Он старался не обращать внимания.

Аканэ обращала за двоих.

— Ты раньше был незаметнее, — сказала она.

— Это комплимент?

— Наблюдение.

— Тебе не нравится?

— Мне всё равно.

— Конечно.

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Но собирался.

Они вошли в небольшое университетское кафе. Почти все столики были заняты, но возле окна нашлось свободное место на двоих.

Рэн заказал кофе и сэндвич. Аканэ взяла чай и небольшой клубничный десерт.

— Ты же недавно ела пирожные, — заметил он.

— Вчера.

— Прошло меньше суток.

— Именно поэтому пора обновить запас клубники в организме.

Рэн сел напротив нее.

Аканэ сняла с десерта ягоду и несколько секунд держала её вилкой.

— Даже не надейся, — сказала она.

— Я ничего не просил.

— Но посмотрел.

— На тебя.

Слова сорвались прежде, чем Рэн успел их остановить.

Аканэ замерла.

Клубника осталась висеть между тарелкой и её губами.

— Что?

Рэн взял кофе.

— Ты сидишь напротив. Куда ещё мне смотреть?

— В окно.

— Там мокрый двор.

— Он тоже заслуживает внимания.

Рэн сделал глоток.

Аканэ медленно съела ягоду, продолжая следить за ним.

— Ты правда стал другим, — сказала она.

— Мы уже обсуждали.

— Раньше ты бы так не ответил.

— Как?

— Спокойно.

— А как ответил бы раньше?

Она задумалась.

— Покраснел бы. Начал оправдываться. Возможно, уронил чашку.

— Я не был настолько беспомощным.

— Однажды ты пролил чай, потому что я сказала, что тебе идёт новая причёска.

— Чашка стояла неудобно.

— В твоей руке?

— Особенно неудобное место.

Аканэ рассмеялась.

Рэн смотрел на неё и думал, что скучал именно по этому звуку.

Не по переписке.

Не по фотографиям.

Не по редким видеозвонкам.

По ее настоящему смеху, который невозможно было передать через экран.

Телефон в его кармане завибрировал.

Рэн достал его.

На экране высветилось имя Гэндзо.

Улыбка исчезла.

Аканэ заметила перемену.

— Дедушка?

— Да.

Сообщение состояло из одной строки.

Гэндзо:

Кайто сообщит, когда ты должен приехать.

Рэн перечитал её.

Он никому не давал права решать, когда вернётся в поместье.

Пальцы сильнее сжали телефон.

— Что-то случилось? — спросила Аканэ.

— Нет.

— Ты опять так говоришь.

Рэн положил телефон экраном вниз.

— Дед хочет, чтобы я приехал.

— Ему стало хуже?

— Нет. Просто хочет поговорить.

— Тогда съезди.

— Я только вернулся.

Ответ прозвучал резче, чем требовалось.

Аканэ опустила вилку.

— Я не заставляю.

— Знаю.

— Вы поссорились?

Рэн посмотрел в окно.

— Можно сказать и так.

— Из-за чего?

— Он хочет, чтобы я занимался семейными делами.

— Какими?

— Бизнесом.

Это было достаточно близко к правде.

У клана Курода действительно были вполне законные активы: недвижимость, рестораны, транспортные фирмы и охранные агентства.

Но настоящие семейные дела происходили далеко от офисов.

— А ты не хочешь? — спросила Аканэ.

— Нет.

— Почему?

Рэн перевёл взгляд на неё.

— Потому что тогда не смогу жить так, как хочу.

— А как ты хочешь?

Вопрос оказался неожиданно сложным.

Раньше у Рэна не было чёткого ответа.

Он хотел закончить университет. Помогать дяде. Возможно, когда-нибудь открыть собственное дело.

Главное — жить спокойно.

Без оружия.

Без людей, склоняющих головы.

Без приказов, после которых кто-то исчезает.

Сейчас он смотрел на Аканэ и понимал, что обычная жизнь больше не казалась абстрактной.

Она сидела напротив него.

Держала вилку с остатками крема.

Сердилась на чужие взгляды.

Рисовала его без шеи.

— Вот так, — ответил Рэн.

— В кафе?

— В университете.

— Со мной?

Он встретил её взгляд.

— В том числе.

Аканэ перестала улыбаться.

Между ними возникла тишина.

Рэн понял, что сказал слишком много.

Но забирать слова обратно не хотел.

— Понятно, — тихо произнесла она.

Её щёки слегка порозовели.

Аканэ снова взяла вилку.

— Тогда не позволяй ему решать за тебя.

— Не позволю.

— Хорошо.

Она подвинула к нему тарелку.

На ней оставался последний кусок десерта.

— Это ещё что?

— Поддержка.

— Ты отдаёшь мне клубничный десерт?

— Только половину.

— Здесь меньше половины.

— Не придирайся к добрым поступкам.

Рэн взял вилку.

— Спасибо.

— Не привыкай.

После кафе они прошли через университетский двор к студенческим апартаментам.

Солнце окончательно вышло из-за облаков. Лужи быстро высыхали, а с ветвей деревьев падали редкие капли.

Аканэ рассказывала о преподавателе по композиции, который требовал переделывать один проект уже в шестой раз. Рэн слушал, иногда задавая вопросы, хотя большую часть истории она сопровождала настолько выразительными жестами, что пояснения почти не требовались.

Возле входа в апартаменты Аканэ остановилась.

— Зайдёшь?

Рэн посмотрел на часы.

Было около четырех.

— Сегодня не могу.

— Почему?

— Дядя просил помочь в кондитерской.

Это было правдой.

После девяти месяцев отсутствия Рэн обещал выйти хотя бы на несколько часов.

— До скольких?

— Наверное, до восьми.

— Тогда увидимся завтра утром.

— Зачем?

— Позавтракаем.

— Мы завтракали вместе сегодня.

— И?

— Ничего.

Аканэ улыбнулась.

— В семь у меня.