По ту сторону клана Курода. Книга I - Свой путь

— Еда, приготовленная по инструкции, не имеет души.

— Поэтому твой паяльник загорелся?

— Мы сейчас готовим или обсуждаем прошлое?

— Одно другому не мешает.

Аканэ забрала бутылку и добавила соус.

Слишком много.

Рэн посмотрел на сковороду.

Потом на неё.

— Ни слова.

— Я молчу.

— Но осуждаешь.

— Даже не начинал.

Она толкнула его локтем.

Рэн не сдвинулся.

Аканэ нахмурилась и толкнула сильнее.

Он снова остался на месте.

— Это нечестно, — заявила она.

— Что именно?

— Раньше тебя можно было столкнуть одним пальцем.

— Ты преувеличиваешь.

— Ничуть.

Она уперлась обеими ладонями ему в плечо и попыталась сдвинуть.

Рэн машинально напрягся.

Аканэ тут же отступила, словно наткнулась на стену.

Несколько секунд она молча смотрела на его грудь.

— Ты закончила? — спросил он.

— Я проводила эксперимент.

— Каков результат?

— Раздражающий.

— Очень научно.

— Не радуйся. Я найду способ тебя победить.

— Буду ждать.

Их взгляды встретились.

В глазах Аканэ вспыхнул знакомый азарт.

— Это вызов?

Рэн понял, что совершил ошибку.

— Нет.

— Уже поздно.

— Тачибана.

— Однажды ты об этом пожалеешь.

Она повернулась к плите с таким видом, будто их будущая схватка уже была назначена.

Рэн покачал головой.

Несмотря на дождь, ложь и тяжёлые воспоминания, впервые за долгое время ему было легко.

Омурайсу получился почти идеальным.

Почти — потому что первая попытка Аканэ завернуть рис в омлет закончилась тем, что омлет порвался посередине.

Она несколько секунд смотрела на тарелку.

— Это ты виноват.

Рэн стоял рядом, держа вторую сковороду.

— Я даже не касался.

— Ты смотрел.

— Больше не буду.

— Теперь уже поздно.

Она попыталась поправить омлет лопаткой, но только сильнее раскрыла рис.

Рэн протянул руку.

— Давай помогу.

— Я справлюсь.

— Тачибана.

— Курода.

Кусок омлета соскользнул на край тарелки.

Аканэ закрыла глаза.

— Хорошо. Помогай.

Рэн переложил содержимое обратно на сковороду, осторожно выровнял края и быстрым движением перевернул омлет на тарелку.

Разрыв оказался снизу.

Сверху блюдо выглядело целым.

Аканэ посмотрела сначала на тарелку, затем на него.

— Ты ведь понимаешь, что теперь раздражаешь меня ещё сильнее?

— Я спас ужин.

— Я сама бы его спасла.

— Каким способом?

— Соусом.

Она взяла бутылку кетчупа и нарисовала на омлете сердитое лицо.

— Это я? — спросил Рэн.

— Нет. У него выражение добрее.

На второй порции Аканэ написала кетчупом:

ПРЕДАТЕЛЬ

— За что? — спросил Рэн.

— За девять месяцев молчания.

Она произнесла это с улыбкой.

Однако улыбка не коснулась её глаз.

Рэн посмотрел на надпись.

— Я писал тебе.

— Иногда.

— Почти каждый день.

— Одно сообщение в два часа ночи не считается полноценным разговором.

— Ты всё равно отвечала.

— Потому что знала: если не отвечу, ты снова попадешь на три дня.

Она поставила тарелки на низкий столик перед диваном.

Рэн сел напротив.

За окном прогремел гром. На мгновение свет в комнате потускнел, но почти сразу восстановился.

Аканэ посмотрела на лампу.

— Надеюсь, электричество не отключат.

— Боишься темноты?

— Нет.

— Грозы?

— Тоже нет.

— Тогда чего?

— Что холодильник разморозится.

— Очень романтично.

Она бросила в него салфеткой.

Рэн поймал её одной рукой.

Аканэ на мгновение замерла.

Снова это движение.

Слишком быстрое.

Слишком точное.

Раньше Курода непременно позволил бы салфетке попасть ему в лицо, а затем ещё несколько минут возмущался бы её жестокостью.

Теперь он перехватил её, даже не отрывая взгляда от тарелки.

— Верни, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу бросить еще раз.

— Тогда точно не верну.

Рэн положил салфетку рядом и взял ложку.

Омурайсу оказался вкусным, несмотря на чрезмерное количество соуса в начинке.

— Ну? — спросила Аканэ.

— Хорошо.

— Просто хорошо?

— Мы уже проходили это за обедом.

— Ужин — отдельное блюдо. Он заслуживает отдельной оценки.

— Очень хорошо.

— Лучше, чем обед?

— Это ловушка?

— Почему сразу ловушка?

— Потому что любой ответ будет неправильным.

Аканэ удовлетворенно улыбнулась.

— Значит, ты чему-то научился за девять месяцев.

Рэн опустил взгляд к тарелке.

На омлете всё ещё оставалось слово «предатель». Правда, теперь от него сохранились только несколько красных линий.

— Тачибана.

— М-м?

— Ты действительно злишься?

Она перестала есть.

— За что именно?

— За то, что я редко отвечал.

Аканэ несколько секунд молчала.

Дождь заполнял тишину ровным шумом.

— Не злюсь, — наконец сказала она. — Уже нет.

— Но злилась.

— Иногда.

— Почему не сказала?

— Потому что ты ухаживал за больным дедушкой.

Рэн отвел взгляд.

— Я думала, тебе тяжело, — продолжила Аканэ. — Не хотела становиться ещё одной проблемой.

— Ты никогда не была проблемой.

Слова прозвучали слишком быстро.

Аканэ посмотрела на него.

— Тогда почему ты почти ничего не рассказывал?

Рэн сжал ложку.

Перед глазами на мгновение возникли ворота поместья. Люди с оружием. Пятна крови на камнях.

И голос Гэндзо:

Чем меньше твои друзья знают о семье, тем дольше остаются просто друзьями.

— Там почти ничего не происходило, — ответил Рэн.

Аканэ не отвела взгляд.

Он понимал: она не поверила.

Рэн никогда не умел убедительно лгать ей. Но за девять месяцев научился не показывать правду.

Возможно, это было хуже.

— Помнишь подсобку возле спортивного зала? — внезапно спросила она.

Вопрос застал его врасплох.

— Помню.

— Тебя тогда заперли старшеклассники.

— Я сам случайно закрыл дверь.

— Курода.

— Что?

— Ты даже сейчас пытаешься их оправдать.

Он опустил ложку.

Воспоминание было старым, но удивительно ясным.

Тёмная подсобка.

Запах резины и пыли.

Шум дождя по крыше.

Рэн просидел внутри почти два часа, прежде чем услышал голос Тачибаны.

Она бегала по школе, пока не нашла его. Потом долго кричала на сторожа, старшеклассников и самого Рэна.

В основном на Рэна.

— Ты тогда пообещал мне одну вещь, — сказала Аканэ.

— Что перестану попадать в неприятности?

— Это обещание ты нарушил через три дня.

— Тогда какое?

Она убрала с лица прядь волос.

— Что больше не будешь исчезать и делать вид, будто всё нормально.

Рэн помнил.

Тачибана стояла перед ним под небольшим прозрачным зонтом. Её школьная форма промокла, волосы прилипли к лицу, а глаза покраснели от слез и злости.

Если тебе плохо — скажи мне.

Почему?

Потому что я не хочу снова искать тебя по всей школе, идиот.

Тогда Рэн пообещал.

Ему было четырнадцать.

И он действительно верил, что сможет выполнять это обещание всю жизнь.

— Я не исчезал, — тихо произнёс он. — Ты знала, где я.

— Знала адрес поместья. Это не одно и то же.

— Я писал тебе.

— Что всё хорошо.

— Потому что всё было хорошо.

Аканэ слегка наклонила голову.

Рэн выдержал её взгляд.

Несколько секунд.

Затем отвернулся.

— Не было, — сказала она.

Это не прозвучало вопросом.

Рэн почувствовал, как внутри поднимается знакомое напряжение.

Он не хотел лгать.

Но правда была опаснее любой лжи.

— Я не могу обо всём рассказать.

Аканэ медленно положила ложку.

— Не можешь или не хочешь?

— И то и другое.

— Дедушка просил молчать?

Рэн ничего не ответил.

— Понятно.

Она снова посмотрела на тарелку.

Её голос оставался спокойным, но плечи слегка напряглись.

Рэн ненавидел себя за это.

Тачибана всегда была рядом. Она защищала его, слушала, вытаскивала из неприятностей и никогда не требовала ничего взамен.

Теперь он сидел напротив неё и снова закрывал дверь.

Только на этот раз изнутри.

— Тачибана.

— Всё нормально.

— Ты сама говорила, что эта фраза подозрительна.

Уголок её губ дрогнул.

— Быстро учишься.

— Я не хочу тебя обманывать.

— Но обманываешь.

Прямота ее слов ударила больнее, чем он ожидал.

— Да, — признал Рэн.

Аканэ подняла взгляд.

— По крайней мере, честно.

— Я расскажу, когда смогу.

— Это обещание?

Рэн вспомнил Гэндзо.

Клан.

Людей, уничтоженных только потому, что они приблизились к семье Курода.

Он не имел права обещать.

— Нет, — ответил Рэн. — Я не знаю, смогу ли.

На лице Аканэ появилось разочарование.

Она быстро скрыла его, но Рэн успел заметить.

— Тогда пообещай другое, — сказала она.

— Что?

— Не исчезай снова без слов.

— Я уехал не без слов.

— Ты сообщил мне вечером перед отъездом.

— Я сам узнал только утром.

— А о возвращении написал через три минуты после того, как вошёл в квартиру.

— Значит, в этот раз я всё сделал правильно.

Аканэ пыталась сохранять серьёзный вид.

Не получилось.

— Технически — да.

— Этого достаточно?

Она задумалась.

— Пока достаточно.

Рэн протянул руку через стол.

Не совсем понимая зачем.

Аканэ посмотрела на его ладонь.

— Что это?

— Старое обещание обычно скрепляют рукопожатием.

— Мы тогда сцепляли мизинцы.

— Нам было четырнадцать.

— Боишься?

— Нет.

Она протянула руку и зацепилась мизинцем за его мизинец.

Жест казался детским.

И всё же Рэн почувствовал, как что-то внутри сжалось.

— Не исчезать без слов, — произнесла Аканэ.

— Не исчезать без слов, — повторил он.

— И не делать вид, что всё хорошо, когда это не так.

— Это уже второе условие.

— Оно входило в первоначальный договор.

— Я не помню.

— Я помню за двоих.

Рэн посмотрел на соединенные пальцы.

— Я постараюсь.

— Не лучший ответ.

— Другого пока нет.

Аканэ некоторое время изучала его лицо.

Затем кивнула.

— Хорошо.

Они разжали пальцы.

Прикосновение длилось всего несколько секунд.

Но после него расстояние между ними будто стало меньше.

После ужина дождь только усилился.

По новостям передали предупреждение о сильном ветре, а движение нескольких автобусных маршрутов временно остановили. Университетская администрация прислала студентам сообщение с просьбой не покидать здания без необходимости.

Рэн прочитал уведомление дважды.

— Похоже, дождь официально победил мой дорогой зонт.

— Наконец-то ты признал поражение.

— Я признал временное отступление.

Аканэ стояла возле шкафа и перебирала сложенные на полке вещи.

— Что ты ищешь?

— Что-нибудь, во что ты сможешь переодеться.

— Зачем?

Она обернулась.

— Ты серьезно собираешься сидеть до утра в брюках?

— До утра?

— Курода, на улице шторм.

— Я могу подождать еще пару часов.

Словно в ответ на его слова, за окном вспыхнула молния. Почти сразу раздался гром, настолько сильный, что задрожала посуда в шкафу.

Аканэ указала на окно.

— Он с тобой не согласен.

— Я не собирался оставаться на ночь.

— Представь, что это незапланированная часть моего коварного плана.

— Какого?

— Накормить тебя три раза за сутки.

— Ты готовила завтрак?

— При необходимости приготовлю.

Рэн посмотрел на диван.

Он был достаточно широким, чтобы сидеть втроём.

Но недостаточно длинным, чтобы удобно спать.

— Я могу лечь на полу.

Аканэ медленно повернулась к нему.

— Зачем?

— А где ещё?

— На диване.

— Я не помещусь.

— Он раскладывается.

Рэн посмотрел на диван внимательнее.

— С каких пор?

— С момента покупки.

— Ты никогда не говорила.

— Я не знала, что однажды мне придётся проводить для тебя экскурсию по мебели.

Аканэ подошла к дивану, убрала подушки и потянула за скрытую петлю. Сиденье выдвинулось вперёд, спинка опустилась, превращаясь в широкую ровную поверхность.

Рэн молча наблюдал.

— Видишь? — спросила она.

— Вижу.

— И кто теперь не умеет читать инструкции?

— Причём здесь инструкции?

— Ты раньше сидел на этом диване сотни раз и ни разу не понял, что он раскладывается.

— Обычно я не исследую чужую мебель.

— Это многое о тебе говорит.

— Что именно?

— Пока не придумала.

Аканэ выпрямилась.

На разложенном диване вполне могли поместиться двое.

Эту деталь они осознали одновременно.

Возникла тишина.

Рэн посмотрел на один край дивана.

Аканэ — на другой.

— Я всё равно могу спать на полу, — сказал он.

— Не можешь.

— Почему?

— Потому что холодно.

— Я привык.

Она резко подняла взгляд.

— К чему именно ты привык?

Рэн понял, что снова сказал лишнее.

— Просто иногда засыпал в тренировочном зале.

— На полу?

— Там были маты.

— И зачем ты так много тренировался?

— Мы уже обсуждали.

— Нет. Ты уклонился от ответа.

— Тогда давай считать, что обсуждали.

Аканэ поджала губы.

Рэн ожидал продолжения допроса, но она лишь сложила диван обратно.

— Решим позже, — сказала она. — Сначала кино.

— Ты уже выбрала?

— Не кино. Аниме.

— Какое?

Аканэ взяла пульт и включила телевизор.

На экране появилось меню стримингового сервиса. В разделе продолжения просмотра находился сериал под названием «Любовь с кончиков пальцев».

Рэн посмотрел на обложку.

Затем на Аканэ.

— Это романтика.

— Ты умеешь читать.

— Мы раньше смотрели боевики.

— Ты вернулся после девяти месяцев тренировок. Боевиков в твоей жизни и так достаточно.

Рэн замер.

Аканэ, похоже, не заметила двусмысленности собственных слов. Она листала список серий.

— Ты уже начала смотреть? — спросил он.

— Первые две серии.

— Тогда почему включаешь первую?

— Посмотрю ещё раз.

— Можем выбрать другое.

— Боишься романтики?

— Нет.

— Значит, смотрим.

Она нажала кнопку воспроизведения.

Спорить было бессмысленно.

Впрочем, Рэн никогда особенно не возражал против романтических историй. Просто не признавался в этом Тачибане, потому что она непременно использовала бы такую информацию против него.

Аканэ принесла с кухни чай и небольшую тарелку с печеньем.

Затем села на диван.

Рэн устроился рядом, оставив между ними приличное расстояние.

Она посмотрела на пустое место.

— Боишься, что я укушу?

— Нет.

— Тогда почему сидишь у самого края?

— Мне удобно.

— Ты сейчас упадёшь.

— Не упаду.

— Курода.

— Что?

Аканэ схватила его за рукав и потянула к себе.

Рэн не сопротивлялся.

Теперь между их плечами оставалось всего несколько сантиметров.

— Так лучше, — сказала она.

— Для кого?

— Для дивана. Вес распределяется равномернее.

— Разумеется.

На экране началась первая серия.

Рэн попытался сосредоточиться на сюжете.

Это оказалось сложнее, чем ожидалось.

Тачибана сидела слишком близко. Он ощущал тепло её плеча, хотя они ещё не касались друг друга. Каждый раз, когда она меняла положение, воздух наполнялся лёгким запахом шампуня.

Раньше Рэн никогда не обращал на него внимания.

Или просто не позволял себе обращать.

Он бросил на нее короткий взгляд.

Аканэ смотрела на экран, поджав под себя одну ногу. Медно-красные волосы спадали на плечо, частично закрывая лицо.

На экране героиня пыталась понять, действительно ли молодой человек проявляет к ней интерес или просто ведет себя дружелюбно.

Аканэ тихо вздохнула.

— Что? — спросил Рэн.

— Ничего.

— Ты вздохнула.

— И?

— Обычно это что-то значит.

— Просто она слишком много думает.

— Возможно, у нее есть основания.

— Он смотрит на неё так, будто больше никого вокруг не существует.

— Это зритель видит.

— Она тоже должна видеть.

— Не все замечают такие вещи.

Аканэ медленно повернулась к нему.

— Да. Некоторые могут не замечать годами.

Рэн встретил ее взгляд.

Несколько секунд они молчали.

— Ты о ком-то конкретном? — спросил он.

Аканэ отвернулась к экрану.

— О главной героине.

— Понятно.

— Не уверена.

Рэн нахмурился.

— В чём?

— Что тебе понятно.

Он хотел задать ещё один вопрос, но на экране началась следующая сцена, и Аканэ увеличила громкость.

Разговор закончился.

Однако странное ощущение осталось.

К середине второй серии дождь превратился в равномерный фон.

Рэн перестал замечать гром.

Аканэ тоже постепенно расслабилась. Сначала она сидела прямо, затем прислонилась спиной к дивану. Через некоторое время её плечо коснулось руки Рэна.

Она не отстранилась.

Он тоже.

Точка соприкосновения казалась слишком маленькой, чтобы иметь значение.

Но Рэн чувствовал её постоянно.

На экране герои впервые взялись за руки.

Аканэ незаметно посмотрела на ладонь Куроды, лежавшую на диване между ними.

Крупная.

С несколькими тонкими шрамами на костяшках.

Совсем не такая, какой она её помнила.

Раньше его пальцы были длинными и худыми, а кожа — мягкой. Теперь ладонь выглядела сильной, загрубевшей от постоянных тренировок.

Аканэ вспомнила, как днём держала его за запястья.

Сердце снова ускорилось.

Она заставила себя перевести взгляд на экран.

Курода изменился.

Это было очевидно не только по его телу.

Прежний Рэн часто отводил глаза, нервно улыбался и соглашался с ней еще до того, как понимал, о чём идёт речь. Теперь он смотрел прямо, спокойно спорил и не позволил сбить себя с мысли.

Но иногда старый Курода возвращался.

Когда отдавал ей клубнику.

Когда смеялся над её паяльником.

Когда пытался извиниться за слишком резкий ответ.

Именно эти моменты успокаивали сильнее всего.

Аканэ боялась, что за девять месяцев потеряла его.

Теперь понимала: не потеряла.

Просто часть Рэна осталась там, в поместье.

Та часть, о которой он отказывался говорить.

Она снова посмотрела на него.

Курода следил за экраном, но его лицо оставалось слишком серьёзным для легкого романтического сериала.

— Тебе не нравится? — спросила Аканэ.

— Почему?

— Ты выглядишь так, словно анализируешь преступление.

— Я смотрю.

— И что думаешь?

Рэн немного помолчал.

— Они оба всё усложняют.

— Что именно?

— Очевидно, что нравятся друг другу. Но вместо прямого разговора пытаются читать мысли.

Аканэ медленно подняла бровь.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Курода, ты последний человек, который имеет право это говорить.

— Почему?

Она открыла рот.

И закрыла.

Сказать правду прямо сейчас было слишком страшно.

Потому что я люблю тебя три года, а ты до сих пор ничего не понял.

Вместо этого Аканэ взяла печенье.

— Потому что ты сам никогда не говоришь прямо.

— Я говорю.

— Тогда скажи, о чём думал сегодня, когда увидел меня у двери.

Курода замер.

Аканэ почувствовала, как вспыхивают щеки, но отступать было поздно.

— Ты уже спрашивала, — сказал он.

— Нет. Я спрашивала, изменилась ли я.

— И я ответил.

— Что стала красивее.

— Да.

— А о чём подумал?

Рэн посмотрел на неё.

Спокойствие исчезло из его взгляда.

Совсем немного.

Но Аканэ заметила.

— Это допрос? — спросил он.

— Ты сам предложил говорить прямо.

— Я говорил о персонажах.

— Очень удобно.

— Тачибана.

— Курода.

Он отвел глаза к экрану.

— Подумал, что ты изменилась сильнее, чем было видно по видеосвязи.

— Только это?

— Нет.

— Что ещё?

На его шее появился едва заметный румянец.

Аканэ впервые увидела, как новый Курода теряет самообладание.

Это придало ей смелости.

— Ну?

— Что ты стала взрослой.

— Ты это уже говорил.

— И что одежда на тебе теперь выглядит иначе.

Аканэ почувствовала, как жар поднимается к лицу.

Она сама заставила его ответить.

И всё равно оказалась не готова.

— Иначе — это как?

Рэн медленно повернулся к ней.

— Ты действительно хочешь, чтобы я продолжал?

В его голосе не было прежней робости.

Только спокойный вопрос.

Аканэ сглотнула.

— Нет.

— Вот и я так подумал.

— Не радуйся. Ты просто неправильно сформулировал.

— Разумеется.

Она толкнула его плечом.

Рэн слегка покачнулся, хотя Аканэ подозревала, что он сделал это намеренно.

— Смотри сериал, — сказала она.

— Я и смотрел.

— Тогда молчи.

— Ты сама начала разговор.

— Курода.

— Уже молчу.

Аканэ отвернулась к экрану, стараясь успокоить сердце.

Через несколько секунд она почувствовала, как его плечо снова касается её плеча.

На этот раз Курода не отодвинулся сам.

К третьей серии Аканэ начала клевать носом.

Сначала Рэн решил, что ему показалось.

Затем её голова медленно наклонилась вперёд, резко дернулась, и она снова выпрямилась.

— Тачибана.

— Я не сплю.

— Я ничего не спрашивал.

— Но собирался.

— Уже поздно.

— Ещё рано.

Рэн посмотрел на часы.

Было почти одиннадцать.

— Для человека, который готовил весь день, не рано.

— Я не весь день готовила.

— Остальное время ты руководила мной.

— Это ещё тяжелее.

Аканэ зевнула и прикрыла рот ладонью.

— Иди спать, — сказал Рэн.

— А ты?

— Досмотрю серию.

— Один?

— Я справлюсь.

— Ты не поймёшь сюжет.

— Они влюблены и не разговаривают. Пока всё просто.

— Ты безнадёжен.

Она попыталась сесть ровнее.

Получилось ненадолго.

Через несколько минут её голова снова начала медленно склоняться. На этот раз в сторону Рэна.

Он заметил движение, но не успел ничего сделать.

Аканэ коснулась виском его плеча.

Рэн замер.

Она не проснулась.

Несколько прядей медно-красных волос упали ему на руку. Щекотно коснулись кожи. Дыхание Аканэ стало ровным и тихим.

Рэн перевёл взгляд на экран.

Герои продолжали разговаривать, но смысл слов перестал доходить до него.

Тачибана спала у него на плече.

Раньше подобное не имело бы значения.

Она могла уснуть рядом во время школьной поездки или положить голову ему на колени, когда они смотрели слишком длинный фильм. Рэн просто сидел и ждал, пока она проснётся.

Но сейчас всё ощущалось иначе.

Возможно, из-за девяти месяцев разлуки.

Возможно, из-за того, как она посмотрела на него у двери.

Или из-за того, как он сам не мог отвести от неё взгляд.

Рэн осторожно опустил руку на диван, чтобы случайно не коснуться ее.

На экране начались финальные титры.

Он мог разбудить Тачибану.

Мог осторожно переложить её на подушку.

Но не сделал ни того, ни другого.

За окном продолжался дождь.

В комнате было тепло.

Аканэ слегка пошевелилась и ближе прижалась к его плечу.

Рэн задержал дыхание.

— Курода… — едва слышно пробормотала она.

Он посмотрел на неё.

Глаза оставались закрытыми.

— Что?

Ответа не последовало.

Только через несколько секунд её губы снова шевельнулись.

— Не уходи…

Рэн перестал слышать телевизор.

Перед глазами возник другой дождливый вечер.

Девочка под прозрачным зонтом.

Мокрая школьная форма.

Злые зеленые глаза.

Не исчезай снова.

Тогда он пообещал.

И нарушил обещание множество раз, даже если технически всегда оставался на связи.

Рэн посмотрел на лицо Аканэ.

Сейчас в нём не было ни привычной уверенности, ни насмешки. Только усталость и страх, который она никогда не показывала ему наяву.

Он осторожно позволил своей голове коснуться её волос.

— Не уйду, — тихо ответил Рэн.

Аканэ не проснулась.

Но напряжение исчезло из её лица.

Рэн остался сидеть, не двигаясь, пока дождь бил по окнам, а на экране беззвучно сменялись рекомендации следующих серий.