Путешествие за грань

К последним строчкам плакал уже и сам Эрик.

— Я нашел тебя. Ту, в чьем сердце святой огонь магии ещё пылает угольком. — Грозный воин отёр рукавом лицо, в его глазах блестели слёзы, но он улыбался. — Как же долго я искал тебя.

Девушка шагнула к воину и поцеловала его в щеку.

— Спасибо тебе за всё. Так кто же ты?

— Проводник. Следопыт. Искатель. Но я ищу не сокровища и не выслеживаю беглых рабов или преступников. Я ищу в мирах потерянное вдохновение. Возвращаю магию в страну фантазию. Учу летать творцов.

— Так ты… — девушка взглянула в глаза воина, пытаясь добраться до самой потаенной глубины души Эрика. Воин провел рукой по её щеке.

— Нет, я давно сломал свои крылья демиурга. Теперь я могу лишь помогать другим, строить их миры. Ты нужна ей. Она ждет, когда ты вернешься. Там, в гроте пещеры, есть портал. Он ведет к центру всех миров. Только ты сможешь отворить его врата. Я отведу тебя домой.

Эрик достал из котомки пару великолепных перчаток. Витиеватые узоры серебром оплетали их тонкую черную кожу.

— Это мой последний подарок тебе. Пойдём, повелительница дракона тебя ждет. Не будем заставлять великую мать ждать.

Викинг вытащил из лодки баул с остатками еды и тяжелый сверток.

Он посмотрел на девушку.

— А это тут откуда?

— Старец сказал, что это ключ от портала. Я думала, ты знаешь. — Глаза девушки округлились от удивления.

Мужчина размотал тряпки, обнажив огромный двуручный эспадон.

— Странный, конечно, ключ, интересно, что за замок придется им открывать…

Ладно, война не беда, главное — маневры.

Манива непонимающе уставилась на воина.

Эрик махнул рукой и улыбнулся.

— Я совсем глупая?

— Нет, ты просто очень похожа на мать.

— Но я её совсем не помню….

— Путь долгий, я расскажу тебе о ней по дороге.

— Долгий, предолгий?

—Достаточно, чтоб я успел надоесть тебе своими наставлениями и нравоучениями. Кстати это тебе. — Эрик протянул Маниве Азбуку демиурга.— Я научу тебя записывать звуки и читать их.

Глава десятая

Новое начало

Страж, охраняющий портал, захрипел и рухнул в бездну, из которой и выполз.

Эрик устало выпустил из рук огромный меч и медленно опустился на обломок колонны, прижимая рукой источающую рану в боку. Манива ринулась к нему.

— Ты цел?

Эрик мотнул головой.

— Это не важно. Путь свободен. — Голос воина дрожал.

Манива обернулась к светящемуся в глубине порталу.

— Мне туда? — Сияние манило девушку, она кожей ощущала магический зов, но уходить не хотелось.

Эрик кивнул.

— Это портал к розе ветров. Она принесет тебя домой.

— Ты проводишь меня..? Мне страшно… — В глазах девушки стояли слезы.

Эрик поднялся на ноги, опираясь на меч, как на клюку.

— Только если до портала. Дальше мне нельзя.

— Но почему? — Манива опустила голову, пытаясь скрыть бушующие в душе эмоции. — Ты же можешь..

Эрик перебил девушку, не дав ей закончить.

— Ты забудешь меня, как только вернешься в свое измерение. — Эрик перебил девушку, не дав ей договорить. Мужчина не скрывал своих эмоций. — Знаешь, когда я отправлялся за тобой, я лишь пытался заполнить пустоту вот тут, — викинг ткнул себя окровавленным кулаком в грудь. — И ты вернула мне душу. Заставила сердце биться. Напомнила, что такое радость и что такое счастье. Я очень благодарен тебе за это. — Воин облокотился плечом на портал.

Меч звякнул о камни, выпав из натруженной руки. Эрик отчаянно и остервенело тер ладони о полу своей рубахи, пока на них не осталось и следа крови. Манива стояла рядом и словно ждала чего-то. Воин нежно провел пальцами по серебряным волосам девушки.

— А сейчас мне больно оттого, что мы должны проститься навсегда. — Печаль и грусть словно тиски сжали грудь воина, мешая дышать. — Я… Я не смогу видеть тебя в объятиях другого.

— То есть мы..? — девушка не подняла глаз на сурового проводника.

— Да… — едва слышно прошептал Эрик, сглатывая ком, подступивший к горлу.

— А ты? — девушка подняла голову, глядя в голубые и чистые, как небо, глаза северянина.

— Я буду помнить тебя всегда, Манива. Тебе пора. — Его рука легла ей на плечо, подталкивая к порталу.

— Стой…. — Девушка положила левую руку на плечо воина. — Если я все равно не вспомню, поцелуй меня. Я хочу, чтобы ты запомнил меня такой, а не той шлюхой из портового борделя.

— Я никогда не считал тебя шлюхой, Манива, даже в тех обносках, там, в той комнате, ты была светочем. Чародейкой, вернувшей мне веру в любовь.

Эрик смахнул со щеки не вольную слезу.

— Иди, тебе пора. Только не оглядывайся, иначе портал может…

Девушка обвила руками могучую шею воина.

Губы сомкнулись, отпуская на волю всю страсть, которую хотели подарить друг другу влюбленные, зная, что это их последняя близость.

Сколько длился тот поцелуй, Эрик не помнил. Но зато он навсегда запомнил земляничный вкус её губ. Её прощальный взгляд, полный благодарности и нежности, её последние слова, растворившиеся в треске портала:

— Не забывай меня…

Сердце воина пропустило удар когда он увидел как в гаснувшем мерцании портала Манива все таки обернулась. Чувство непоправимой беды сжало душу.

— Берегись!!— успел крикнуть Эрик видя как возле девушки выросла фигура ходячего мертвеца. Эрик не долго думая бросился в закрывающийся проход меж мирами.

Глава 11

Дорога тракта, извилистой змеёй, терялась среди золотых полей пшеницы. Всадники передового дозора уже предвкушали пир по случаю сбора податей с новых земель. Опасный участок с лесом остался позади, впереди — чистое поле и маячивший на горизонте острог дозорной службы герцога Балинтийского, верного вассала его величества Елизара Пятого.

Пехота, ковыляющая за повозками с сундуками, поснимала шлемы и закинула щиты за спину.

— Пара-тройка часов — и считай дома. В безопасности за белокаменными стенами Крумделя. — устало подбадривал пехотинцев Капитан гвардии, широкоплечий юноша с карими глазами.

— Подтянись братцы. Ещё немного!!!— Зычно рявкнул он приподнявшись в стременах.

И Арьергард зашагал веселее.

Карета с временным поверенным ехала почти в самом конце колонны. Позади, не спеша, шла личная охрана казначея.

И это бесило капитана больше всего.Наемники. Беспечные и наглые, они полностью игнорировали все правила и табели о рангах, считая себя выше правил. Капитан осадил жеребца и дождался когда карета поравняется с ним.

Небесное светило разлило по просторам свой ещё ласковый свет, но уже припекало, белые облака плыли по небу, словно огромные замки небесных правителей. Казалось, вот он — рай на земле. Это чувство обострялось минувшей отрядной чашей возможного нападения.

— Я ж говорил вам, всё это небылицы… — начал лепетать казначей, высунувшись из окна повозки, когда стая птиц вдруг вспорхнула из-за снопов с края поля.

— Отряд, стой!!! — заорал Эйгар. То ли нутром он почувствовал неладное, то ли опыт многочисленных баталий помог.

— Какой стой? Скоро полдень. Не время для привала. Не медленно двигайте дальше.— заголосил казначей.

Но Процессия остановилась.

И в этот момент защелкали плечи арбалетов. Свист тяжёлых болтов не перепутать ни с чем.

— Поднять щиты. Лучники во фланг!!! Стрелы на тетиву!!!

Рев капитана заглушил грохот наконечников, встретившихся с броней доспехов.

Заржали раненые лошади. Несколько рыцарей упало, истыканные болтами, словно подушечки для булавок.

— Сомкнуть щиты!! — орал капитан, пришпорив коня и прижавшись к гриве. Его десяток уже устремился за ним к стогам, из-за которых в небо взвился новый рой стрел.

Капитан дёрнул поводья, поднимая скакуна на дыбы.

Во время.

Навстречу кавалерии поднялся ряд копейщиков.

— Гоблины!!! Увозите обоз!!! Остальные ко мне!!!— рявкнул капитан сержанту личной охраны казначея.

В этот раз спесь и гонор слители с физиономии наемника и тот бросился исполнять приказ.

— За герцога!!!— меч капитана обрушился на первого из копейщиков. И тут же несколько пик чиркнули по броне скакуна. Эйгар пришпорил коня,заставляя того снова встать на дыбы и ударить копытами неосторожного гоблина.

Рыцари Балентии уже мчались к своему капитану опустив забрала. Авангард легкой кавалерии тоже развернулся и шёл на помощь во весь опор, ощетинившись длинными пиками.

Скакуны обрушили копыта на неровный строй невысоких, но коренастых, закованных в костяную броню существ.

Возницы кареты, не стали дожидаться чем закончится потасовка и стеганули лошадей, рванув к спасительным стенам форта в окружении наемников, забывших о карете своего нанимателя.

Рыцари буквально вклинились в нестройную толпу копейщиков, рубя тех направо и налево.

Победа была близка, а капитан уже издал победный клич, когда ржание ломовых лошадей и волчий вой известили, что капитан просчитался. Наездники на волках атаковали лишённый прикрытия обоз. Наемники практически погибли все сразу. Лишь

несколько мечников из гвардии отчаянно отбивались от клыков и костяных топоров, но обоз был в руках налётчиков.

— Обоз!!! Все к грузу!!! — Проорал своим Эйгар, отказавшись от преследования гоблинов.

Всадники авангарда и рыцари Балентайна бросились к телегам. Но было поздно. Ловкие и проворные Орки растащили сокровища по седельным сумкам и стремительно улепётывали в сторону дремучего леса Богвери.

К капитану подъехала карета поверенного.

— Вот, вроде, и вояка храбрый, и рубака доблестный, но глуп, как пробка. Меня охранять надо!!! Злато мы новым налогом соберём, крестьян много. А поверенный его величества один. По приезду сдашь меч и на свинарник. Навоз убирать. И пока всю сумму, упущенную, не отработаете, будете со свиньями трапезничать!!!!

Раскрасневшийся от пережитого ужаса поверенный вымещал ярость на солдатах.

— Но там же фея… Позвольте мне с отрядом преследовать грабителей и вернуть её. — возразил офицер, чем только подлил масла в жерло ярости чиновника.

— Ты реально думаешь, что столь мелкое существо, даже наделённое магией, способно восстановить ход Сансары? Великого колеса душ? Готов ли ты бросить службу, обречь свою семью на голодную смерть и последовать за налётчиками в одиночестве? И ради чего? Ради того, что бы в Вирании перестали рождаться бездушные? Безмозглый. Это кара богов!!!

Капитан качнул головой.

— Вот и не перечь мне, пока я не обвинил тебя в ереси и не бросил в лапы инквизиции. Ты не достоин даже говно за свиньями убирать. Я сказал — в город.

Глава двенадцатая

Морок

Очередной вечер, молодой герцог засиделся в библиотеке дотемна — пока свечи в канделябрах не оплавились настолько, что их свет перестал разгонять сгустившиеся сумерки.

Голубоглазый широкоплечий повелитель Кататиды перелистывал древние фолианты без цели, скорее чтобы просто потянуть время перед возвращением в постель, где его ждала юная княжна. В последнии дни одержимость супруги жаждой родить дочь дошла до абсурда. А счета от всевозможных целителей и лекарей уже сравнялись по сумме со стоимостью жалования личной гвардии Апверта — самой неприступной цитадели на этом берегу Таримана. Его цитадели.

Переложив заботу о уюте на плечи слуг, супруга повелителя Кататиды всё время проводила в окружении гадалок, предсказательниц и врачевателей.

Герцог поправил рыжую прядь волос, выбившуюся из-под ночного колпака, и отложил книгу. За окнами, больше напоминающими бойницы, грохотала гроза. Дождевые стрелы выбивали странный ритм на кроваво-красной меди крыши башни, под куполом которой находилась библиотека. Высверк молнии озарил убежище молодого правителя, а следом раздался оглушающий раскат грома. Лафрен невольно вздрогнул. Слюдяные витражи задребезжали, а со стеллажа упал покрытый пылью и паутиной свиток. Дерево тубуса истлело и при падении раскололось, обнажая жёлтую плоть папируса, исписанную багровыми иероглифами.

Правитель поднялся во весь свой шестифутовый рост и расправил затёкшие плечи. Тяжёлый подсвечник в виде сказочного семиголового дракона легко поместился в широкой ладони правителя. Лафрен поднял свиток и начал осматривать стеллажи, пытаясь понять, откуда упал этот древний манускрипт. Тщетно. Все верхние полки были заставлены книгами, стоящими, словно его солдаты в боевой шеренге.

«Хм, ладно, пусть так, утром озадачу летописца», — мелькнуло в голове, и Лафрен решил оставить свиток на секретере. В этот момент тубус рассыпался окончательно, позволив свитку развернуться полностью, обнажив древние руны и клинопись. Герцог поднёс канделябр ближе к папирусу, пытаясь прочесть странные надписи. Часть символов была ему знакома, о смысле других он догадывался, часть, расшифровал прозорливый мозг. И всё же значения большей части текста так и оставались тайной.

«Сколько же тебе лет? Папирус перестали использовать ещё при Орнаре Милосердном, а это лет двести тому назад, если не больше...»

Герцог вернулся к стеллажу и взял с полки летопись. Снова зашелестели страницы. Всё было правильно, память его не подвела, а знания, полученные в храме в перерывах между жестокими тренировками, были точны. Иероглифы запретили, когда правнук Феонира, Томус-Блистательный, нашёл рецепт яда, которым отравили воду в колодцах Апверта во времена восстания чародеев.

Правитель вернул летопись на полку. Что-что, а это наставники Храмовников вбили в сознание юного паладина розгами, поэтому упавший свиток и не давал покоя бывшему Оутбэреру (Страннику Клятвы — прим. автора).

«Так, Клинопись была запрещена самим Феониром-Великим, так как считалось, что именно ею написаны гримуары ведьм, значит, этому свитку лет триста, или ещё больше?»

Канделябр звякнул бронзовым основанием, прижимая папирус к дубовой столешнице. Герцог попытался развернуть древнюю бумагу и случайно порезал палец. Кровь капнула на древние спрессованные волокна. И вдруг надпись словно ожила, иероглифы слились в странную, почти визуальную картину, повествующую о древней колдунье. Лафрен вернулся за стол.

Кровавый месяц

не отмоют ливни,

Раз в двадцать лет,

о страшный,

ненасытный рок,

Платить ей должно,

невзирая на невзгоды,

Кровавый свой,

назначенный оброк.

На жертвенный алтарь возложат,

наследницу лозы,

в чьих жилах кровь

великих королей.

И тёмный властелин

вернёт свободу, Ахтарэ

Развеев морок

призрачных теней…

Лафрен сам не заметил как задремал, но тут, слуховое окно со звоном распахнулось под порывом ветра и очередным раскатом грома, а древний папирус рассыпался прахом, словно его и не было никогда, лишь на пальцах правителя остался тонкий серый налёт. От неожиданности герцог подскочил и проснулся. Свечи почти прогорели, а небольшое окно под самым сводом библиотеки недовольно скрипело, раскачиваемое ветром.

Правитель протёр глаза, закрыл книгу и, взяв канделябр двинулся вниз, в спальню к супруге, бормоча под нос: «померещится же такое…»

* * *

Эрна ждала мужа, её полупрозрачная ночная рубашка не скрывала чарующих очертаний молодого тела. Она лежала на семейном ложе, в компании двух совсем юных служанок и уже не молодой и почти нагой целительницы с роскошной, округлой грудью. Ох уж эта грудь, — сколько раз Лафрен корил себя за взгляды на эти просвечивающиеся сквозь тонкую ткань соски. Северная травница носила на плечах огромную шкуру волка и тунику из льняной ткани. Она ничуть не стеснялась ни своих обнаженных бедер, ни почти оголенной груди. И это бесило ещё больше.

Эрна поймала взгляд мужа направленный на сиськи травницы. Это лишь добавило желчи в её тон.

— Наконец-то ты явился, я уже было подумала, что замёрзну сегодня.. И надеюсь ты не забыл про свой супружеский долг.

— Что-то я не уверен, что тебе холодно.. — тон герцога ясно выдавал его отношение к посторонним на семейном ложе. — Что случилось? Почему в столь поздний час в моей спальне я вижу кого-то кроме тебя? И чем тут воняет?

— Это Евшан-трава, вымоченная в слезах. — прошептала одна из служанок склонившись в поклоне. — У нее резкий запах, но её настой помогает при ожогах.

Лафрен перевел взгляд на супругу.

— Ты обожглась? Как умудрилась?

— Согреться пыталась!!! Я же говорю в нашей постели слишком холодно! И мне было скучно и одиноко!

— Гроза, ваша светлость, госпоже было страшно — ехидно вставила целительница, – и очень, очень одиноко.

— Ещё раз, откроешь свою пасть без разрешения, и вместе со своими травами пойдёшь на корм скоту. — медленно проговорил Лафрен, напоминая черни её место.

— Но…— попыталась оправдаться и вступиться за подругу княжна.

— А ты, ещё раз проявишь неуважение ко мне переедешь в обитель молчаливых сестер.

— Ты не посмеешь…— зло прошипела супруга.

— Даже война со всем севером меня не остановит, хочешь проверить?

Ярость овладела герцогом и он в два шага преодолел расстояние от порога до кровати. Спальня мгновенно опустела от лишних особ. Женщины понимали, что супружеские скандалы дело конечно обычное, но когда речь идёт о королевской семье, то свидетелей этих историй просто нет, крылатым мышам в клетках перед воротами, всё равно какие секреты знало их свежее мясо.

— Это так ты исполняешь свои обещания? — княжна разрыдалась. — Я жду тебя, а ты полночи пропадаешь неизвестно где! Ты обещал мне сделать всё. Достать звезды с небес. А мне не нужно звёзд! Я лишь о возможности иметь дитя, а ты… ты орешь на служанок которые пришли успокоить мои страхи, когда тебя не было рядом. Будь ты здесь когда гром громыхал, я б нашла спокойствие и защиту в твоих объятиях!!!

Плач княжны перерос в истерику.

— Ты меня больше не любишь? Сегодня была благополучная ночь. Я могла бы зачать девочку. Так целительница сказала, она и трав принесла, и свечей ароматных.

— В комнате воняет сексом!!! — прорычал Лафрен. — Не забывай, я все таки Паладин.

— Как ты смеешь?!! Я ждала тебя. Отвар усилил моё желание. Ты вменяешь мне в измену запах моей страсти!!!

Слезы ручьем лились по щекам девушки, а тело содрогалось от рыдания.

— Прости, — прошептал Лафрен и обнял жену за плечи. — Просто последнее время чертовщина твориться. На западе кочевники вырезают целые деревни, сжигают поля, в Бурмиле паника, люди бояться выйти из дома, говорят в лесу объявился зверь людоед. А на юге…

— Я ходила в храм, ведуньи попросили жертву за благословение. Они обещали что если ты… то я понесу.

Герцог обнял супругу и прижал к себе.

— Сильно обожглась? — прошептал Лафрен на ушко супруги.

Эрна показала покрасневшие подушечки пальцев, правой руки.

— В следующий раз зови служку. Зря что ли кормим их тут.— Герцог нежно подул на ладошку княжны.

Эрна перестала плакать, а её губы нашли уста правителя.

Поцелуй был недолгим, девушка скинула с себя ночную сорочку оголяясь перед мужем.

— Возьми меня, ороси своим семенем. — шептала княжна стягивая с супруга рубашку. Девушка легла на спину и раздвинула ноги.

Лафрен уже давно не испытывал к Эрне былой страсти, он чувствовал себя быком осеменителем, а ему хотелось не просто секса. Он жаждал страсти. Герцог развязал тесемку и спустил штаны. Его копье скорее напоминало сейчас висильника. Но Эрну это не остановило, она схватилась за достоинство обеими руками и начала активно массировать, не помогая себе губами. Что только усилило впечатление случки, а не занятия любовью. Лафрен откинул дурные мысли и навалился всем телом на жену. Его губы коснулись шеи, и начали свой путь вниз к её груди и нежно-розовым ореолам. Когда язык сделал первый оборот вокруг отвердевшего соска. Эрна дернулась и убрала грудь от его губ.

— Не надо, не так.

Едва начавшая обретать силу мужское естество снова обмякло.

Эрна уже тяжело дышала и обвила ногами бедра мужа.

— Не так. Возьми меня как победитель. — прошептала княжна. Он схватил её запястья и свел за головой. Девушка повиновалась с покорностью рабыни. Свободной рукой Лафрен ушепнул её за сосок. Эрна извивалась и умоляла войти в нее. Рука скользнула ниже к паху и пальцы погрузились в наполненное магмой жерло,

Её возбуждение передалось и Лафрену. Правитель не стал медлить.

Лоно впустило герцога.

— Да, мой повелитель.

Эрна застонала и начала двигаться в такт мужу, её пальцы впились в широкую спину, оставляя алые царапины.

Лафрен двигался размеренно, почти монотонно, словно атлет на тренировке.

— Да, да…, — выдохнула княжна, выгибаясь под ним. — Пожалуйста... ещё.

Эрна стонала всё громче, её ноги сжимались вокруг его торса с силой, удивительной для столь хрупкого создания. Герцог повернул Эрну на живот, девушка приподняла бедра, он снова вошел в нее, и позволил свести ноги. Влагалище плотно обняло его член. Он сжал руками ее ягодицы и несколько раз качнул тазом.

— Да…— сорвалось с губ Эрны и Лафрен усилил темп. Палец герцог коснулся её ануса, и слегка вошел во внутрь. Девушка вздрогнула в конвульсии оргазма. Следом кончил и Лафрен. Но это не принесло ему того блаженства и сладкого забытья. Лишь усталость выполненного долга, навалилось м словно болотной тиной заволокло душу.

Лафрен обессиленный повалился рядом.

Княжна и приподняла попу выше, прогибаясь словно кошка.

— Ты чего? — удивился мужчина.

— Целительница сказала : «После соития постоять так немного, что бы семени было легче найти дорогу».

Эта фраза почему-то взбесила Лафрена, тот натянул штаны, сунул босые ноги в туфли и вышел из спальни хлопнув дверью.

Глава тринадцатая.

Пробуждение

Пробуждение было болезненным. Я с трудом разлепил веки, открывая глаза. Прямо передо мной качался на ветерке примятый стебелёк багульника. Трудолюбивая пчела выбирала траекторию для посадки на цветок. Яркое солнышко ласкало землю своими лучами, отливая радугой на капельках росы. Я попробовал пошевелиться, тело отозвалось болью, а к горлу подкатила тошнота. Желудок скрутило спазмом, заставляя меня поджать колени и застонать, но с губ слетел лишь странный рык.

— Эрррр.

Тело едва слушалось, словно чужое. Сделав усилие, я сел, оглядывая округу. Справа— небо подпирали вершины горной гряды со снежными шапками и покрытыми густым лесом склонами. Слева и прямо передо мной, за небольшим пролеском, расстилалась степь, бескрайняя, до самого горизонта, зелёное море колышущихся на ветру трав.

Взгляд упал на собственные руки.

Огромные и почему-то голубовато-зелёные.

Часть сознания воспринимала это как должное, но часть меня сопротивлялась.

Мысли путались, было впечатление, что я словно заперт в одном теле с кем-то ещё. Словно я не я…

«А кто я вообще?»

От бесполезных попыток реанимировать словно кем-то стертую память разболелась голова. Я поймал себя на мысли, что знаю многое, очень многое об окружающем меня мире, но совершенно ничего о себе самом.

Лёгкий ветерок принёс прохладу лесной чащи и странную дикую вонь. Гигантским усилием я заставил тело подняться и зашагал прочь от поляны, пропахшей смрадом. Меня шатало, я едва успевал перебирать ногами, стараясь удержать равновесие.

Отойдя шагов на сто от места пробуждения, я вдруг понял, что воняло не на поляне. Это был мой собственный запах.

Меня передёрнуло. Тошнота снова подкатила к горлу. Во рту словно сотня котов нагадила. Дико захотелось пить, да и с вонью надо было что-то делать. Я огляделся. Сквозь стройные стволы молодых белоствольных деревьев со странной, похожей на зелёные кудри кроной, проблёскивала голубизной водяная гладь. Огромными шагами я отправился к излучине реки. Речушка была небольшой. Зайдя по пояс, я остановился у торчащего из воды гранитного обломка. Вернее, тело замерло само, игнорируя мои приказы и намерения.

Желудок прилип к спине от странного азарта.

Тело словно само изогнулось и прыгнуло в воду с головой.

Только тогда я заметил хвост огромной рыбины.

Руки, ведомые инстинктами, схватили существо в воде за жабры. Рыба отчаянно сопротивлялась. Извивалась, била хвостом. Но мои ручищи с силой саданули рыбину о край камня, торчащего из воды.

Мягкая сладковатая плоть таяла во рту. Мигрень отступила, и желудок заурчал, одобряя подношение.

« Рыба: на вкус не очень, но голод утолила сразу.» — отметило подсознание, по крупицам заполняя информационные пробелы.

Ветер стих, и речная рябь успокоилась, оставив зеркально гладкую поверхность. В отражении появилась незнакомая, препротивная огромная голова с широкой пастью, широкий лоб, мелкие глазки. Непривычно высокий рост, ручищи, наделённые ужаснейшей силой. Странная зеленовато-голубая, покрытая чёрными татуировками кожа.

«Что за чертовщина? Этого не может быть».

Интуитивно я знал, что это не я, или не тот я, к которому привыкло моё подсознание.

Око небесного светила спряталось за белоснежным облаком.