Аксиома справедливости. Комплект из трех книг

– Да.

– И седина у вас появилась шесть лет назад?

– Что? – Ира резко развернулась к Илье.

Вера впилась в неё глазами.

– У вас отросли корни, Ирина, – сказал Илья. – Видно ваш собственный цвет волос. Вы почти полностью седая. Необычно для вашего возраста.

Ира бросила быстрый взгляд на большое зеркало, закреплённое над пианино, и Илья готов был поклясться, что она облегчённо выдохнула.

– Вы несёте какую‑то чушь, – дрогнувшим голосом ответила она. – У меня нет седины.

– Есть, – сказал Илья. – И это страшно.

Ира опустила голову и застыла.

– А знаете, что ещё страшно? – спросил он, и сразу же, не давая ей возможности отреагировать, продолжил: – Что прямо сейчас сединой обзаводится ещё одна девочка. А вы не хотите нам помочь.

Ира сделала шаг назад.

– Это... не может быть связано, – прошептала она. – Никак не может. Извините.

Она быстро вышла из гостиной, прикрыв за собой дверь.

– Седина? – тихо спросила Вера. – Ты уверен?

– Уверен.

– Завтра утром надо найти и опросить остальных из списка Арины.

– Хорошо, – согласился Илья. – Сделаем. Очень удачно, мы же как раз к утру закончим со вторыми Кузнецовыми. Я пойду в СОГ, а Санёк займётся потеряшками.

– У тебя завтра дежурство? Почему?

– Поменялся с Костиным.

– Плохо, – сказала Вера. – Я утром буду в суде. Получается, всё на Дронове – и список, и работа с родителями и подругами Инны.

Илья устало вздохнул:

– Сон для слабаков, да, Вер?

– Пропал ребёнок. И у нас нет никаких идей, где она может быть.

– Я понимаю, – ответил Илья. – Отоспимся после смерти. Ничего нового.

* * *

В первую секунду после пробуждения Арине показалось, что она спала не у себя дома. Но потом вновь раздались знакомые переливы дверного звонка, и она сообразила, что уснула на кухне – прямо в уличной одежде, сидя за обеденным столом. Несмотря на глубокую ночь мать, очевидно, всё ещё не вернулась домой, иначе она бы разбудила Арину и заставила пойти в спальню.

Звонок снова заработал.

Арина с трудом поднялась со стула и поплелась в прихожую. Настороженно посмотрела в дверной глазок и увидела развёрнутое прямо перед ним удостоверение.

– Полиция, открывайте, – раздалось из‑за двери.

Сонно моргая и не понимая, что происходит, она открыла замок.

Первой в квартиру вошла та самая высокомерная брюнетка, которая допрашивала Арину.

– Арина Васильевна, добрый вечер, – устало произнесла брюнетка, протягивая несколько листов бумаги. – Ознакомьтесь, пожалуйста. Это судебное решение, разрешающее проведение обыска в вашей квартире, а также постановление об обыске принадлежащего вам автомобиля.

Арина сглотнула вставший в горле комок, попыталась заговорить, но не смогла произнести ни слова.

– Перед началом обыска, – скучным голосом продолжила следователь, – вам предлагается добровольно выдать предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для проведения оперативно‑розыскных мероприятий по установлению местонахождения несовершеннолетней Инны Васильченко. Также информирую вас, что, во‑первых, при производстве обыска могут вскрываться любые помещения, если вы откажетесь добровольно их открыть, а во‑вторых, обыск в жилом помещении включает в себя также досмотр ваших личных вещей, таких как сумки, барсетки и так далее.

– Ясно, – с трудом произнесла Арина и вдруг вспомнила, что нож Влада лежит в рюкзаке, брошенном посреди прихожей. Покосилась на него, судорожно вздохнула и сделала несколько шагов назад. Брюнетка шагнула вперёд, освобождая проход мужчинам.

– Сейчас мы пригласим понятых и приступим. Насчёт добровольной выдачи подумали? – уточнила следователь, тоже бросая короткий взгляд на рюкзак.

Арина сунула руки в карманы. Сжала в кулаках тот злосчастный обрывок ткани и пластиковые стяжки.

– Мне нечего выдавать, – сказала она. – Так что... приступайте.

Глава 13

Арина взялась за ручку и обречённо посмотрела на лежащий перед ней бланк.

– Что нужно написать? – устало спросила она.

– Там, где "по существу заданных мне вопросов", напишите, когда и при каких обстоятельствах приобрели данный нож, – так же устало ответила Вера Алексеевна. – Начните с "Я, Кузнецова Арина Васильевна", а дальше само объяснение.

Они остались в разгромленной квартире вдвоём – другие полицейские и соседи, приглашённые как понятые, ушли несколько минут назад. За окном уже светало, и с каждым мгновением удерживать глаза открытыми Арине становилось всё сложнее.

– Зачем был нужен этот обыск? Вы правда надеялись что‑то у нас найти? – поинтересовалась она, медленно водя ручкой по листу бумаги.

– Нет, конечно. Мы так развлекаемся, – сухо сказала следователь. – Видите, как мне весело?

– Ммм... Да, вижу, – пробормотала Арина. – А ноутбук и машину мне когда отдадут?

– В течение пяти дней, зависит от загрузки наших ребят. Васильевна... А как на самом деле зовут вашего отца? – неожиданно спросила Вера Алексеевна.

– Что?

Следователь глубоко вздохнула и размеренно повторила:

– Как зовут вашего отца на самом деле?

Арина осторожно отложила ручку в сторону.

– Я не знаю, – призналась она. – Я никогда не спрашивала у мамы. Но, думаю, точно не Василий. Они же не были в браке. Наверное, не по маминой воле.

– Вам не было интересно, кто ваш отец? – Вера Алексеевна чуть подалась вперёд, ожидая ответ. – Вы не пытались его найти?

– Нет, – честно сказала Арина.

– Это странно.

– Ну... Возможно. Но я никогда не чувствовала, что он мне нужен.

– Вы не нуждались в отцовской фигуре? – с лёгким недоверием спросила следователь.

Арина невольно рассмеялась:

– Уж чего‑чего, а отцовских фигур у меня было предостаточно. Дед, дядя, потом ещё и отчим. Если мне чего и не хватало, – она дёрнула плечом, – так это фигуры матери. Когда я была совсем маленькой, она всё время то училась, то работала, и я помню, как сильно завидовала Ире. Её мама всегда была рядом.

– Это грустно, – заметила Вера Алексеевна.

– Да нет, всё нормально, – возразила Арина. – Сейчас я всё понимаю. Ранняя беременность, надо быть благодарной за то, что я вообще появилась на свет. К тому же так было только до школы, потом всё наладилось. Мама окончила универ и стала проводить со мной много времени. Иногда даже больше, чем нужно.

– А где ваша мать сейчас?

Арина улыбнулась:

– У своего мужчины. У неё роман с новым боссом рязанского филиала компании. Босс холост, красив и почти что молод. Моя мама тоже. Не знаю, что из этого выйдет, но пока она счастлива.

– Кем работает ваша мать?

– Айти‑рекрутер.

– Звучит солидно.

– Оплачивается тоже, – сказала Арина и продолжила писать. Эта светская беседа на рассвете казалась почти милой, но сил уже не осталось, и нужно было сворачиваться.

– В каких отношениях ваша мать с вашим дядей? – официальным тоном спросила Вера Алексеевна.

Арина моргнула. Ей вдруг пришло в голову, что предыдущие вопросы были вовсе не вежливой болтовнёй ни о чём.

– Наверное, – тщательно подбирая слова, сказала она, – в хороших. Почти.

Вера Алексеевна подняла бровь. Арина вздохнула:

– Я не знаю, как это описать иначе. Дядя... Он сложный человек. Мама все последние годы скачет вокруг него, спасает, прикрывает от жены. Но мне кажется, она уже не рада общению с ним. Просто не может отказать.

– Получается, если бы ваш дядя попросил вашу мать, к примеру, солгать, чтобы подтвердить его алиби, она бы это сделала? – задумчиво уточнила следователь.

Арина посмотрела ей в глаза.

– Отвечайте, – надавила Вера Алексеевна.

– Я не знаю.

– Вы никогда не замечали ничего странного во взаимоотношениях дяди и матери?

– Странного?

– Слишком близкое общение, совместные отлучки, физическое взаимодействие, недопустимое между братом и сестрой, – равнодушно пояснила следователь.

– На что вы намекаете? – ошарашенно спросила Арина.

– Господин Давыдов утверждает, что вашим биологическим отцом является ваш дядя, – ответила Вера Алексеевна.

Она сказала это так спокойно, что Арине стало плохо.

– Как вы считаете, это возможно?

Арина отрыла рот, но не произнесла ни слова – она не понимала, как на такое реагировать.

– Вы очень похожи на вашу двоюродную сестру, – добавила следователь.

– Б‑бред, – с ужасом выдавила из себя Арина, и тут же зачем‑то спросила: – А тест ДНК? Или если родня, он не покажет? Или покажет? Вот чёрт!

Вера Алексеевна пожала плечами.

Арина с отчаянием на неё посмотрела.

Ей хотелось кричать – Что вы наделали? Зачем? Зачем вы мне это рассказали? – но кричать было нельзя. Да и смысла в этом никакого не было. Крики и слёзы уже не могли ничего изменить. Десять простых слов – господин Давыдов утверждает, что вашим биологическим отцом является ваш дядя – окончательно уничтожили всю её прежнюю жизнь.

Тошнота нарастала, и Арина уронила голову на руки. Дала себе несколько секунд, потом сжала зубы, снова взглянула на следователя и с трудом заговорила:

– Нет. Никогда. Я никогда не замечала ничего странного в их отношениях. Ничего подобного точно не было.

– Хорошо, – сказала Вера Алексеевна. – Как вы считаете, Назаров Влад склонен к насилию?

Наверное, правильной реакцией была бы злость, но Арине стало смешно:

– Нет, Влад не склонен к насилию. Он и мухи не обидит. А что, Давыдов вам и про Влада что‑то наговорил, да? Вот мразь!

– Мразь? – переспросила следователь. – Интересное определение. В каких вы сейчас отношениях с Давыдовым?

– В хороших, – буркнула Арина.

– В близких?

Арина застыла, прижав пальцы к губам. Она слишком хорошо помнила, какие вопросы об отчиме задавали ей шесть лет назад, и прямо сейчас не была готова снова на них отвечать.

– Вам нехорошо?

Нехорошо?! Какое пустое слово...

– Мне не нехорошо, – честно сказала Арина. – Мне отвратительно. Я как будто стою на пепелище, вокруг меня родные люди, а я не понимаю, как и зачем один из них устроил этот пожар.

– Вы подозреваете кого‑то из близких вам людей в похищении или убийстве Васильченко Инны? – Вера Алексеевна внимательно на неё посмотрела.

– Да.

– Кого именно?

– Всех.

Следователь криво улыбнулась и ничего не сказала.

– А вы? Тоже всех? – уточнила Арина.

– Как вы, наверное, уже поняли, мы допускаем такую вероятность.

– Почему вы просто всех не арестуете?

Вера Алексеевна безнадёжно вздохнула:

– Нет оснований. Дописывайте объяснение, Арина, иначе я опоздаю на утренний развод.

* * *

– Итак, что у меня есть? – пробормотала Арина.

Она выложила на кухонный стол пластиковые стяжки и кусочек ткани. Подумала немного, быстро вышла в прихожую, убедилась, что входная дверь закрыта на внутреннюю задвижку, взяла нож Влада и вернулась на кухню. Достала из шкафа найденную накануне бутылку и тоже поставила на стол. Пару секунд Арина любовалась на полученный результат, затем вздохнула, аккуратно сложила всё в рюкзак и проверила время – звонить кому‑то было ещё слишком рано.

Разумнее всего сейчас было бы лечь спать.

Но спать Арине больше не хотелось, и она зашла в интернет – сначала на форум поисковиков, чтобы освежить в памяти имена девочек, уходивших из дома в предыдущие годы, затем начала методичный поиск по соцсетям. Спустя полтора часа стало ясно, что ни одну из потеряшек таким путём найти не удастся, и надежды на то, что полиция вдруг решит поделиться информацией, тоже не было.

Звуки уведомлений вывели Арину из задумчивости – кажется, сработали отложенные публикации постов в соцсетях, но она в упор не помнила, что именно могла ставить в отложку на такое время. И тут же раздался звонок.

– Ариш, привет! Попов воскрес! – радостно сообщил ей голос Паши в телефонной трубке.

– Воистину Попов, – автоматически ответила Арина одногруппнику, с ужасом понимая, что забыла о Дне Радио.

Седьмое мая. Главный праздник в году для их ВУЗа. ВУЗа, где преподавали дедушка и бабушка, который окончили мама и дядя, и в котором, если всё сложится хорошо, со временем начнёт работать она сама. Её последний День Радио в качестве студентки. У них с одногруппниками была запланирована грандиозная программа на утро в самом университете, арендован загородный дом для неформального продолжения праздника вечером, но она забыла, просто забыла, как будто от её прошлой жизни действительно остался только пепел.

– Во сколько повезёшь нас в магазин?

– Ни во сколько, – раздражённо сказала она. – Я же написала в чате.

– Ты обещала.

– Блин, Паш, я не обещала! Не было такого!

– Очень удобно, Ариш, – с пренебрежением сказал он. – Как что передумаешь, так сразу раз и не помнишь. Не было такого, ага. Красава. Давай, отдыхай, крась свои реснички. Мы на такси съездим. Подумаешь, цена вопроса‑то две копейки – от Рязани до Заборья и назад, а потом ещё пару раз.

– Может, перевести тебе денег... – с ответным презрением начала говорить Арина, но её прервали короткие гудки.

Она выдохнула, растёрла лицо ладонями и несколько секунд тупо смотрела в противоположную стену. Затем заставила себя встать и отправилась в душ. Потом пошла в спальню, открыла шкаф и какое‑то время задумчиво изучала висевшие на вешалках платья и брюки. Определилась, вытащила казавшееся приличным на вид ярко‑жёлтое летнее платье с пышной юбкой и начала собираться.

* * *

Давыдов выглядел плохо. Чёрные круги под глазами, дрожащие руки, криво повязанный галстук на мятой рубашке. Девушка‑бариста, готовившая Арине кофе, проводила его подозрительным взглядом.

Арина мило улыбнулась отчиму и указала на свободный стул рядом с собой:

– Привет, дядь Слав. Садись.

– Что случилось? – хрипло спросил он. – Почему ты так рано мне позвонила?

– Хотела пересечься с тобой перед работой, – сказала она. – Мне нужна помощь.

– Помощь? – Давыдов поморщился, раскрыл меню и сразу же отложил его в сторону.

Бариста неслышными шагами вышла из‑за стойки и поставила перед Ариной чашку кофе.

– Мне то же самое, – сказал Давыдов.

Девушка кивнула и отошла от их столика.

Арина сделала первый глоток и прикрыла глаза.

– Какая тебе нужна помощь? – спросил Давыдов.

Она вздохнула и выпрямилась.

– Ты вроде сдружился с главным из волонтёров? Мне нужны контакты пяти потеряшек, которых они искали.

– Кого именно и зачем?

– Я обнаружила одну закономерность, – небрежно сказала Арина. – Каждый год в мае из дома уходит девочка. Не одна и та же, конечно, разные. Уходит, гуляет и возвращается домой.

– Девочки и мальчики уходят из дома круглогодично, – заметил Давыдов, но в его голосе зазвучало неприкрытое любопытство.

– Нет. Я уверена, тут что‑то другое, – сказала Арина и протянула ему свой мобильный. – Смотри. Иди прямо по списку.

– Когда тебе вернули телефон? – поинтересовался Давыдов, начиная читать.

– Вчера. Но забрали ноут и машину, – сообщила она, внимательно глядя на отчима.

– Не у тебя одной, – раздражённо откликнулся он.

– Тоже был обыск?

Давыдов кивнул.

– Ты сам виноват, – спокойно сказала Арина.

– Что?

– Это же ты пошёл в полицию и рассказал им про Иру.

Давыдов поднял глаза от телефона:

– Я не понял, ты что, считаешь, что я был не прав?

– А ты правда считаешь, что дядя Коля – мой биологический отец? – спросила Арина. Кажется, ей удалось задать этот вопрос как надо, без лишнего волнения и дрожи в голосе.

Давыдов прерывисто выдохнул и закрыл лицо ладонями. Арина с неожиданно нахлынувшим равнодушием изучала змеящиеся по его рукам вены.

– Арина... – невнятно сказал он.

– Ответь, пожалуйста.

– Господи, зачем полицейские тебе рассказали? Если бы я знал, я бы никогда...

– Я задала вопрос. Ответь.

– Да, – чётко произнёс Давыдов и посмотрел Арине в лицо. – Сейчас я в этом уверен.

Она зажмурилась. Втянула в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Вонзила ногти в собственное бедро, пытаясь не свалиться в истерику.

– Мне жаль, – сказал Давыдов.

Она открыла глаза.

– Наш мир не идеален, – продолжил он. – И мне на самом деле жаль, что иногда он поворачивается тёмной стороной к тем, кто этого не заслуживает.

Арина кивнула, ещё раз вздохнула и смогла наконец заговорить:

– Как давно ты об этом знаешь? Кто из них тебе рассказал?

Давыдов покачал головой:

– Мне никто ничего не говорил. Это логические умозаключения.

– Ясно.

– Твоя мать за два десятка лет ни разу не назвала имя твоего отца. Твой... дядя опекал её с самого детства, слишком сильно опекал, одно время все говорили, что у него поехала крыша. У твоей матери физически не было возможности завести с кем‑то роман. И вы с Ирой слишком похожи.

– Похожи, – признала Арина, борясь с тошнотой. – Значит, ты думаешь... ты думаешь, что дядя мог... сначала мою маму... потом Иру... а теперь эту девочку?

– Арина, – Давыдов перегнулся через стол и накрыл её руку своей ладонью, – успокойся, прошу.

– Ответь! – прошипела она.

Он откинулся на спинку стула.

– Да. Мог. Я не верю в то, что Ира ушла из дома по собственной воле, – едва слышно сказал Давыдов. – Ты же знаешь её. Она добрая, самоотверженная девочка. Как она могла уйти и никому не сказать ни слова? Даже если она действительно, как говорила, от всего устала и решила уехать на море, то обязательно предупредила бы хоть кого‑то из семьи.

Арина, не отрываясь, смотрела на отчима, но видела не его – перед мысленным взором, мешая воспринимать настоящее, вновь проносились картины прошлого.

Лето. Пыльный асфальт. Визг тормозов дядиной машины. Ира, выбирающаяся с заднего сиденья.

...Не поминай имя Господа всуе. И да, вешаться мне на шею тоже не стоит. Со мной всё хорошо. Я просто решила немного перезагрузиться на море, пара хороших ребят пригласили... Мне жаль, что вы волновались. Но так получилось. Извини...

– Я думаю, в её исчезновении виноват кто‑то из близких. Необязательно твой дядя, есть и другие варианты. Но вина определённо на том, кого она может защищать столько лет, несмотря на всю боль, которую ей причинили.

– Другие варианты... ты имеешь в виду Влада?

– Он тоже мог. Он странный парень.

...Она того не стоит. Забудь. Она мразь...

– Я не понимаю, – медленно произнесла Арина. – Почему Ира не рассказывает правду? Ведь если... неужели ей не хочется наказать того, кто виноват?

– Знаешь, говорят, – Давыдов безнадёжно вздохнул, – что любовь сильнее ненависти.

– Любовь? – с прорвавшимся презрением переспросила Арина. – Это любовь? Как можно любить монстра, который творит такое? Ты сошёл с ума?

– Любовь сильнее ненависти, – повторил Давыдов.

– Я поняла, – сказала она. – Ну, надеюсь, что среди следующих девочек найдётся хоть одна, у которой есть голова на плечах. Помоги мне, пожалуйста. Достань их телефоны.

Давыдов задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Хорошо, – согласился он после паузы. – Я попробую. Сделаю, что смогу. Но будь осторожна, у меня плохое предчувствие.

Арина кивнула:

– Хорошо, буду. Спасибо.

* * *

– Привет, – с вызовом сказала Арина.

Дядя вздрогнул и чуть не выронил большую картонную коробку, которую нёс от своей машины к гаражу, вот уже много лет выполнявшему роль склада.

– Кто так подкрадывается? – с неприязнью заговорил он, и вытер пыльной рукой лоб. Его старая застиранная футболка была уже насквозь мокрой, хотя на улице было ещё не очень жарко. – Тебе чего? Зачем сюда приехала? И на чём, кстати?

– Где ты был сегодня ночью? – спросила Арина.

Дядя покачал головой и скрылся в глубине гаража.

– Ездил за товаром, – донеслось оттуда. – Ты что, без машины? Или кинула за углом? Ты смотри, тут её быстро разуют. Умельцев хватает.

Арина окинула взглядом хорошо знакомые ряды гаражей и вздохнула:

– Не разуют. Я на такси.

– А машина где? – спросил дядя, снова появляясь на улице. Жесткие лучи солнца упали на его лицо, подчёркивая все морщины и обильную седину.

– Гораздо интереснее, почему твоя ещё у тебя, – ответила Арина. – Мою забрала полиция.

– Что?!

Дядя застыл у распахнутого багажника. Тяжело задышал, привалился плечом к корпусу автомобиля и прижал руку к левой половине груди.

– Тебе плохо?

– Нормально, – процедил он сквозь зубы. – Почему у тебя забрали машину?

– Решили провести обыск. Квартиру обыскали сегодня ночью, машину куда‑то увезли.

– Обыск?

– Передо мной они были у тебя дома, – сообщила Арина. – Считают, что кто‑то из нас может быть причастен к пропаже девочки.

Дядя дёрнул ворот футболки и промолчал.

– Ты не знал про обыск?

– Как я узнаю‑то? – со злостью спросил он. – Я без связи. Вчера приходил опер, этот... как его... забыл фамилию... и забрал все телефоны.

– Ммм, ясно.

– Так, а ты чего хотела? Зачем приехала?

– Да так, ничего особенного... – Арина пнула носком кроссовка небольшой камешек и расправила складки на юбке. – Я сегодня писала объяснительную, а следователь спросила, настоящее у меня отчество или нет. Вот я и решила спросить, ты ведь наверняка знаешь. Как на самом деле зовут моего биологического отца?

– Откуда мне знать? У матери спрашивай, – недовольно ответил дядя.

– Давыдов говорит, что ты знаешь.

– Чего? Он совсем уже того самого? Все мозги пропил?

– Давыдов пьёт? – задумчиво протянула Арина, поправляя лямку рюкзака на своём плече. – Вроде раньше не пил.

Дядя усмехнулся и с горечью ответил:

– Пьёт. Ещё как пьёт. Как только здоровья хватает.

– Но ты ведь тоже пьёшь. Или нет? – Арина в упор посмотрела на дядю.

– Один раз, – с ненавистью сказал он. – Я сорвался один раз.

– Может, тебе заново закодироваться?

Дядя молча вытер пот с лица и взялся за следующую коробку.

– Как ты думаешь, почему Ира тогда ушла из дома? – спросила Арина.

Ответа опять не последовало. Она осторожно обошла машину и взглянула на дядю – тот стоял, согнувшись над грузом, и часто‑часто моргал.

– Иди к чёрту, – едва слышно сказал он.

– Что?

– Иди ты к чёрту! – уже громче повторил он, дёрнул коробку вверх и понёс её в гараж.

Арина вздёрнула брови и проводила его взглядом, а потом посмотрела в багажник и хмыкнула – на дне, в свободном пространстве между мешками и коробками, лежали две белые стяжки.

– Ну как так? – пробормотала она и сделала шаг назад.

– Всё спросила? – раздался голос дяди прямо за её плечом. Сердце заколотилось как сумасшедшее.

– Д‑да, – сказала Арина.

– Тогда иди отсюда. Не крутись под ногами, – грубо приказал он.

– Хорошо, – торопливо ответила она. – Ну всё, давай, пока.