Аксиома справедливости. Комплект из трех книг

Он резко выдохнул – словно решился на что‑то – и шагнул вперёд. Положил руки ей на плечи. Сжал.

На долю секунды Арине стало страшно, но Влад сделал ещё один шаг, прижал к стене, наклонился и впился в её губы – страстно, жадно, горячо, не оставляя ни малейшего шанса не ответить тем же, и её тело вышло из‑под контроля. Этот поцелуй был худшей вещью, которая только могла произойти. После всего, что Арина узнала, нужно было держаться на расстоянии и ни в коем случае... ни в коем случае... Но он был её мечтой – столько времени! Она влюбилась в него в тринадцать, смогла забыть только пару лет назад, и вот сейчас её мечта сбывалась. Слишком поздно и совсем не так, как ей хотелось, но он был рядом, снова целовал её, и она была не в силах его оттолкнуть.

Руки Влада опустились ниже. Одна ладонь легла на ягодицы Арины, а вторая каким‑то образом оказалась под футболкой, на голой коже спины, и уверенно двинулась вверх, посылая россыпь мурашек по позвоночнику.

Нет! Нет, нет, нет! Нельзя...

– Какие люди! – громко раздалось откуда‑то сбоку.

Влад застыл. Арина отпихнула его, торопливо одёрнула одежду и зажмурилась, сгорая от неловкости.

– Добрый вечер, Владислав Игоревич! Добрый вечер, Арина Васильевна! – с издёвкой продолжил мужской голос. – Надеюсь, я вам не сильно помешал?

Она сжала зубы и открыла глаза.

– Не сильно, – ответила она, выравнивая сбитое дыхание. Влад стоял в двух шагах, и к Арине постепенно возвращалось самообладание. – Здравствуйте, лейтенант... Дронов.

– Старший лейтенант, – спокойно уточнил тот.

– Мне пора, – смущённо сказал Влад. – Время... Я позвоню, Ариш.

– В штаб? – спросил Дронов.

– Да.

Арина, прикусив губу, посмотрела на Влада и кивнула. Он кивнул в ответ, развернулся и пошёл в сторону запасного входа Дворца.

– Зачастили вы сюда, Арина Васильевна, – заметил Дронов, доставая из кармана пачку сигарет. Сегодня он был почему‑то не в форменной одежде – простые серые джинсы, кроссовки, мятая футболка, поверх которой была надета наплечная кобура – и выглядел гораздо более усталым, чем в их предыдущую встречу.

– Вы тоже, – ответила Арина.

Дронов усмехнулся и, не отводя от неё глаз, неторопливо раскурил сигарету.

– Здесь не курят, – сообщила Арина.

– Какая незадача, – откликнулся Дронов, выдыхая дым.

Она фыркнула и покачала головой.

– Так вы, значит, пара, – наполовину утвердительно произнёс Дронов.

– Нет.

– Нет? – наигранно удивился он. – Значит, мне показалось, что вы тут собирались перейти к выполнению демографической программы?

– Мы не собирались! – возразила Арина.

– Как скажете, – с ухмылкой ответил Дронов.

– Как скажу? – возмущённо переспросила она.

Лейтенант сделал очередную затяжку, продолжая выжидающе наблюдать за Ариной, и она подумала, что более удобного момента может просто не быть. Вздохнула, достала из кармана телефон и, боясь передумать, быстро заговорила:

– Можно я вам кое‑что покажу? Я не понимаю, что это значит, это выглядит очень странно, и вы мне очень поможете, если проверите.

– Вы серьёзно, Арина Васильевна? Я похож на частного детектива? Нет, так‑то я не против, но это платная...

– Дослушайте, – попросила она. – В общем, сегодня я зашла на форум поисковиков.

Дронов отбросил сигарету в сторону и словно подобрался.

– Так. И что там?

– Вот... – Арина передала ему телефон с открытым на экране списком ссылок на найденные объявления о поисках девочек. – Посмотрите их, прямо по порядку. И вы всё поймёте.

– Я точно пойму, Арина Васильевна? – поинтересовался Дронов, нажимая на одну из ссылок. – Спасибо, что верите в меня, но мы, опера, люди простые и...

Он замолчал. Нахмурился. Быстро открыл все ссылки, пролистал темы и пристально посмотрел на Арину.

– Я читала форум и случайно заметила, – как можно небрежнее пояснила она.

Дронов поднял брови.

– Вы хотите сказать, – медленно заговорил он, – что видите связь между этими случаями и текущей ситуацией?

Арина кивнула:

– Да, разумеется. А вы не видите? Почти один и тот же возраст, месяц, день недели – это всегда первое воскресенье мая! Да даже их внешность! Всё повторяется!

Внезапно какое‑то смутное воспоминание скользнуло по краю её сознания. Она зажмурилась, пытаясь его поймать, но недавно испытанные ощущения от прикосновения горячей мужской руки к спине почему‑то забивали всё остальное.

Чёртов Влад!

– Не всё, – возразил Дронов, в упор глядя на Арину. – Но кое‑что действительно повторяется. Вы.

– Я? Что вы имеете...

– Прошло чуть больше суток, а вы, Арина Васильевна, успели засветиться... Так, я даже сходу не могу сосчитать, сколько же раз это было. Попробуем вместе?

Арина бросила на него ошарашенный взгляд. Дронов был совершенно серьёзным.

– ... Сначала вы разговариваете с Инной, после чего она уходит в неизвестном направлении. Затем вы оказываетесь в числе волонтёров, осуществляющих поиски. Кстати, буквально только что нам сообщили, что именно вы обнаружили видеозапись, на которой есть Инна. Более того, потом вы отправились в ту точку и нашли неохваченные ранее камеры, записи с которых могут показать дальнейший путь девочки. А теперь даёте мне список аналогичных случаев прошлых лет.

– Но... Подождите, это что, плохо?

– Это странно, – сказал Дронов. – А ещё вы в отношениях с одним из наших фигурантов, приходитесь племянницей второму и падчерицей третьему.

Арина сделала шаг назад.

– Повторите, – с трудом выдавила она. – Про фигурантов. Вы... рассматриваете троих человек?

– Вы четвёртая, – любезно сообщил Дронов.

– Почему? – спросила Арина. – Какие у вас основания?

– Вы правда думаете, что я отвечу на этот вопрос?

Она промолчала.

– Очень милая эгоцентричность, – заметил Дронов. – Вы считаете, что мир вращается вокруг вас и что люди обязаны выполнять ваши прихоти и капризы, не так ли? Ну, в вашем возрасте и с вашей внешностью это простительно.

Арина хмыкнула:

– Вы ничего обо мне не знаете, но нарисовали мой психологический портрет. Здорово!

– Уверены, что ничего? – насмешливо спросил Дронов.

– Господи, да хватит уже! Просто найдите этих девочек и поговорите с ними. Пожалуйста!

– Вам когда‑нибудь говорили, что вы очень похожи на вашего отчима?

Неожиданная смена темы сбила Арину с толку.

– Похожа? – с недоумением переспросила она.

– Я говорю не о внешнем сходстве, нет. Но по характеру, речи, мимике...

– Не говорили, – отрезала Арина.

– Наверное, он воспитывал вас с раннего возраста?

Арина вгляделась в лицо Дронова.

– С семи лет, – осторожно ответила она.

– И в каких вы сейчас отношениях?

– Мне кажется, или меня опять допрашивают?

Дронов ухмыльнулся:

– Ну что вы, Арина Васильевна. Мы просто разговариваем. Я сейчас даже не при исполнении.

Арина демонстративно посмотрела на его кобуру, но решила не спорить, и вместо этого как можно миролюбивее сказала:

– Хорошо. Так вы проверите других девочек или нет?

– Проверю, – на выдохе пообещал Дронов. – Ещё какие‑то просьбы, пожелания или инсайды будут, Арина Васильевна?

– Нет, – ответила она, неизвестно почему чувствуя себя уязвлённой.

– Тогда... до свидания? – предложил Дронов, возвращая ей телефон. – Так, вы же вчера записывали мой номер? Не удалили? Перешлёте мне этот список?

– Перешлю, – вежливо согласилась Арина.

– Кстати, в ваших же интересах быть сейчас на людях, – уже разворачиваясь в сторону входа во Дворец, посоветовал ей Дронов. – И машину отгоните, нам нужен этот подъезд. Хорошего вечера, Арина Васильевна.

Она проводила его невидящим взглядом, снова пытаясь вытащить из своего подсознания промелькнувшее ощущение, казавшееся важным. А впрочем, было ли что вытаскивать? Возможно, это было как раз классическим дежавю – игрой уставшего мозга, который скомпоновал из обрывков реальности ложные воспоминания.

Чья‑то ладонь на её спине. Шок. Непонимание.

... Мир вращается вокруг тебя...

– ... рано... жилое... Филистович... только суд... – донеслись до Арины обрывки чьих‑то слов.

Она потрясла головой, возвращаясь в реальность, и вгляделась в говорившего – крупного полицейского средних лет, перехватившего Дронова у дверей Дворца.

Филистович?!

Она на самом деле услышала эту фамилию, или ей показалось? Каким боком тут может быть замешан друг дяди?

Арина почти решилась попробовать подойти ближе, но Дронов и второй полицейский уже скрылись внутри здания. Она глубоко вздохнула и медленно пошла к своей машине.

Глава 11

– Спасибо, что согласились приехать, – раздался мужской голос со стороны пожарного выхода.

Вячеслав оторвался от наблюдений за Владом, который стоял рядом с какой‑то рыжеволосой девицей в противоположном конце холла Дворца, и повернулся к говорившему.

– Старший лейтенант Дронов, оперуполномоченный, – представился тот.

– Я запомнил вашу фамилию ещё вчера, – сказал Вячеслав.

– Я польщён, – с хорошо различимой насмешкой откликнулся оперативник.

Вячеслав нахмурился, но заставил себя проглотить пришедший в голову резкий ответ и спросил:

– Чем я могу помочь?

Пока оперативник собирался с мыслями, чтобы ответить на этот простейший вопрос, Вячеслав снова взглянул на Влада. К нему и рыжеволосой девушке подошёл другой полицейский, Игнатов, начал что‑то говорить, и Влад казался растерянным и одновременно с этим взбешённым.

– Требуется ваша консультация как эксперта по зданию, – наконец‑то соизволил сообщить Дронов. – Здесь довольно запутанная система лестниц и переходов между корпусами, и, как стало понятно, далеко не все они покрываются камерами видеонаблюдения. Нам нужно исключить вариант, что Инна могла вернуться во Дворец, не попав ни на одну из камер. Или же, напротив, убедиться в том, что это возможно. Поможете?

– Разумеется, – ответил Вячеслав. – Но я думал, что вы нашли видеозапись, которая... Но как скажете.

– Нашли... мы? – Дронов поднял брови. – Видео обнаружила ваша падчерица, господин Давыдов. Только не говорите, что вы не в курсе.

– Я неправильно выразился.

Оперативник смерил его взглядом и указал рукой на лестницу, ведущую в цокольный этаж:

– Начнём, так сказать, с основания? Вы не против?

– Не против, – сухо сказал Вячеслав и начал спуск.

– В каких вы отношениях с падчерицей? – спросил следующий за ним Дронов.

Вячеслав невольно усмехнулся – он знал, что рано или поздно этот вопрос будет задан.

– Кажется, вы добрались до дела Иры? – уточнил он.

– А как вы догадались?

Клоун, – раздраженно подумал Вячеслав.

– Прекратите ёрничать, – пытаясь говорить спокойно, попросил он. – Проявите хотя бы минимальное уважение.

– Уважение... к кому? – всё тем же неприятным тоном продолжил оперативник.

– Да и правда. О чём я. К кому.

– Домогательства к несовершеннолетней падчерице. О каком уважении может идти речь?

– Я ни к кому не домогался, – сквозь зубы сказал Вячеслав, сходя с последней ступени лестницы. – Подвал. Смотрите. Здесь входы в туалеты. Мужской. Женский. Полноценных окон в них нет, через них точно нельзя пробраться в здание.

– Вижу.

– А вот эта дверь ведёт в остальную часть цоколя. Туда ходят только техники для обслуживания коммуникаций, так что обычно дверь закрыта.

– Я взял ключи, – сообщил оперативник. – Так вы говорите, домогательств не было? А что было?

Вячеслав выдохнул:

– Это некрасивая история, лейтенант. К делу она отношения не имеет, поэтому...

– А можно я сам решу, что имеет отношение к делу? – Дронов вытащил из кармана огромную связку ключей. – Так, и какой у нас от подвала?

– Большой. С двумя синими полосами, – сказал Вячеслав.

– Рассказывайте, – скомандовал оперативник, открывая дверь. – И проходите.

Они поочерёдно протиснулись под низкой притолокой и оказались в большом, слабо освещённом помещении. Вячеслав, растирая занывшую от резкого наклона шею, огляделся. За прошедшие годы в цокольном этаже почти ничего не поменялось – только как будто стало темнее, да по стенам протянулись разводы сырости и плесени. По центру шли огромные трубы, под невысоким потолком тянулись неряшливо закреплённые провода, и каждый шаг, каждый звук отражался привычным эхом и, казалось, многократно усиливался.

– Я не знаю, с чего начать, – устало произнёс Вячеслав. – Хотя как ни начни, это будет звучать, будто я хочу отомстить своей бывшей. Но это не так.

– Почему она обвинила вас в домогательствах к дочери?

– Одна из причин – ненависть. Она меня ненавидит. Будь её воля, – Вячеслав хмыкнул, – шесть лет назад я бы умер.

– За что она вас ненавидит?

– Я ей изменил. Она об этом узнала.

Дронов скривился:

– Как вы неаккуратно, господин Давыдов. А как же семейные ценности?

– Один раз! Боже мой, это было один‑единственный раз! Восьмое марта, я поздравлял коллектив, перебрал с алкоголем и в результате проснулся в чужой постели. Это не имело ни малейшего значения ни для меня, ни для той женщины, мы оба предпочли сделать вид, что ничего не было. Но Юля узнала. Я стал для неё распоследней сволочью, тогда как...

– Тогда как? – подтолкнул оперативник.

Вячеслав поморщился и угрюмо напомнил:

– Вы хотели осматривать здание.

– Так мы же осматриваем. Кстати, в подвале есть какие‑то входы‑выходы, кроме того, через который мы прошли?

– Да. Вон там ближайший...

Несколько мгновений оперативник молчал, затем откашлялся и повторил:

– Тогда как... Что вы хотели сказать?

Вячеслав покачал головой.

– Вы не отвяжетесь? Ладно. Я хотел сказать про её брата. Про Николая.

– А что с ним? – поинтересовался Дронов.

– А он известный ходок, – с неприязнью ответил Вячеслав. – Стал таким после собственной свадьбы. Юля об этом знала и несколько раз покрывала перед женой. Но он же любимый брат, его можно простить и понять, а меня... А меня вот так. На мороз. И обвинив во всех смертных грехах. Подумаешь, восемь лет прожили вместе. Дочь растили. Дом строили. Всё на помойку, всё! Не понимаю... Точнее, не понимал тогда.

Они подошли к одной из маленьких дверей, через которую можно было выйти из цоколя. Оперативник опять начал подбирать подходящий ключ. А Вячеслав сжал кулаки и продолжил:

– А потом... Потом начал сопоставлять кое‑что...

– Сопоставлять? – с интересом переспросил оперативник.

– Да. Хотя говорить о "потом" неправильно, я думал об этом раньше, до того, как мы с Юлей поженились. Но во время нашего брака я успокоился. Решил, что был параноиком. И даже после развода... Но вот сейчас...

– Да говорите же, – нетерпеливо приказал Дронов.

– Кузнецовы – деструктивная семья, – решившись, сказал Вячеслав. – Так было всегда.

– Деструктивная? – повторил за ним оперативник, отпер дверь и выглянул наружу. – Так, тут выход к Щедрина. Хорошо.

– Да, деструктивная. Но это заметно не сразу. В детстве я дружил с Николаем. Тогда мне казалось, что у него идеальная жизнь, особенно по сравнению с моей.

– У вас были неблагополучные родители? – уточнил оперативник. – Понимаю. У меня та же история.

– Неблагополучные? – Вячеслав растёр рукой лоб. – Ну... да. Можно сказать и так. А у Николая отец был академиком и изобретателем. Мать научной карьеры не сделала, но тоже преподавала в вузе. Идеальная семья, просто картинка. Николай это понимал. Единственное, чем он был недоволен, так это тем, что его родители решились на второго ребёнка. До тринадцати лет он был единственным, а Юля забрала себе часть внимания родителей. Но потом он смирился.

– Ну и что тут деструктивного?

– От Николая всегда ждали очень многого. Всё‑таки сын уважаемого в научных кругах человека. А он... не тянул. Старался, но не тянул. Не хватало способностей. В школе учился на тройки, в вуз на бюджет не поступил, пошёл в техникум, а высшее образование получил гораздо позже, на платном. Отец на него злился, мать тоже давила. Юля оказалась гораздо перспективнее. Очень умная была девочка. Очень.

– Пока ничего необычного. Где другие выходы?

– Направо. Так, аккуратнее, здесь проваленный пол... Необычное началось, когда Юля немного подросла, – бесцветно продолжил Вячеслав. – Я тогда уже нечасто общался с Николаем, но слухи... Слухи от общих знакомых доходили. Юле было десять или одиннадцать лет, когда странности начали бросаться всем в глаза. Николай опекал сестру. Сильно. Не давал дружить с мальчиками. И, что примечательно, у него самого личная жизнь полностью отсутствовала.

Выговорив это, он почувствовал, что кровь прилила к голове, и остановился, глотая ртом воздух. Оперативник замер. В тусклом свете, проникавшем в подвал через маленькие зарешеченные окошки, его лицо было плохо видно, но Вячеслав понимал – тот уже догадался, что именно услышит дальше.

– Это продолжалось довольно долго. Но к тридцати годам Николай нашёл себе девушку и почти сразу женился. Как выяснилось, свадьба была из‑за беременности невесты. Так родилась Ира. И в то же время стало известно, что Юля тоже беременна. От кого, как? Она ничего не объясняла. Кузнецовы‑старшие её поддержали и сказали не думать об аборте. Она родила за пару дней до своего восемнадцатилетия.

– Ясно.

– Арина. Так родилась Арина. У них с Ирой полгода разницы, они росли вместе. Жена и мать Николая занимались обеими девочками, Юля училась, потом с головой ушла в карьеру. И знаете, что самое страшное?

– Что? – негромко спросил оперативник.

– То, как сильно девочки похожи. Гораздо сильнее, чем обычно похожи двоюродные сёстры. Лет до трёх, пока разница в возрасте была ещё заметна, их принимали за родных сестёр. После четырёх – вообще за близняшек. Понимаете?

– Вы хотите сказать...

– Да, – обречённо сказал Вячеслав. – Я долго гнал от себя эти мысли... Даже после развода списывал всё на паранойю. Но сейчас я почти уверен: биологический отец Арины – Николай.

– Это серьёзное обвинение, – заметил Дронов.

– Я понимаю, – согласился Вячеслав. – В общем, именно поэтому я попросил проверить Николая, Влада и Арину.

– Я потерял нить ваших рассуждений, – признался оперативник.

Они остановились перед вторым выходом, и ритуал с поиском ключей и открыванием двери повторился.

– Всё же очевидно, – сказал Вячеслав. – В молодости Николай растлил свою сестру. Не знаю, как так получилось, что их родители ничего не видели. А потом... Потом, возможно, он перешёл к родной дочери.

Дронов задумчиво склонил голову набок и никак не отреагировал.

– Но, видимо, он боялся жены. Поэтому на время увёз и спрятал Иру, чтобы никто не смог помешать. А Юля... Это ужасно, но что, если Юля знала? И обвинила меня, чтобы отвести подозрения от брата? Николай наигрался с Ирой, уговорил ничего не говорить матери и вернул её домой. Ну а сейчас пришло время для очередной девочки, похожей и на Юлю, и на Иру.

– Интересная версия. Почему не рассказали сразу?

– Вчера я не решился. Это звучит слишком мерзко, – сказал Вячеслав. – Вот говорю сейчас, а на душе мрак. Понимаете?

Дронов кивнул:

– Понимаю. И почему вы сказали нам про Кузнецова, тоже понимаю. Давайте теперь про Назарова и Кузнецову Арину.

– Назаров... – Вячеслав помолчал. В памяти вдруг всплыл образ маленького Влада. Как тщательно тот выполнял все задания, как старался заслужить одобрение, как отчаянно искал поддержки и ласки. – Назаров часто напоминал мне меня самого. Неблагополучная семья. Пьющие родители.

– Откуда вы вообще его знаете?

– Я был его тренером, – ответил Вячеслав. – Ещё одна дверь вон за тем поворотом, будете проверять?

– Конечно. Показывайте.

Вячеслав пошёл вперёд, физически ощущая – хотя, конечно, это было просто игрой воображения – как взгляд идущего следом оперативника буравит затылок.

– На бальные танцы его привела двоюродная тётя. Хорошая была женщина, старалась дать племянику хоть какой‑то шанс в жизни. Оплачивала костюмы. Потом, после школы, одолжила деньги на открытие мастерской. Немного, но Владу хватило. Он... целеустремлённый малый.

– Звучит как положительная характеристика, – сказал Дронов.

– Да, если не знать всего, то он кажется вполне адекватным.

– Всего?

– Во‑первых, Владу присущи внезапные вспышки ярости. В детстве он заводился буквально с пол‑оборота, постоянно ввязывался в драки, вечно ходил с синяками. В подростковом возрасте стало чуть лучше. Он старался себя контролировать.

– Каждый третий пацан такой.

Вячеслав вздохнул.

– Кроме этого Влад был как сумасшедший влюблён в Кузнецовых. Не в одну из девочек, в обеих. Буквально не отлипал от них. Ну и они были не против, разумеется. Проводили всё свободное время вместе.

– Как они познакомились? Ира и Арина тоже занимались у вас?

– Да. Их привёл ко мне Николай. Способности были только у Арины – очень пластичная девочка, хорошая координация, отличное чувство ритма – но я взял обеих. Собственно, благодаря этому мы с Юлей и сошлись... Но я отвлёкся. Так вот, в пятнадцать лет Влад определился, и у них с Ирой начались отношения. Думаю, на его выбор повлияло в первую очередь то, что они танцевали в одной паре. И, разумеется, как любой подросток, он хотел не просто держаться за руки. А Ира... Ира была очень правильной. Верующей. Никакого секса до свадьбы в её картине мира не существовало.

– Откуда у вас такие подробности? – поинтересовался Дронов, отпирая последнюю из дверей. – Тааак, здесь у нас проход в заднюю часть парка. Отлично.

– Что‑то мне рассказывал Влад, что‑то я замечал сам. Всё‑таки я был частью семьи Кузнецовых.

– Ясно.

– К моменту ухода Иры они постоянно конфликтовали. Постоянно. Дошло до того, что Ира решила бросить танцы. И, кажется, потом она собиралась бросить Влада, хотя была в него влюблена. Тот турнир, после которого она исчезла, был их последним совместным мероприятием. Влад об этом знал. Возможно... я не утверждаю этого, но возможно... возможно инстинкты Влада победили. И он получил то, что хотел, силой, а потом ещё какое‑то время удерживал Иру в неизвестном месте.

– И что же помешало Ирине после возвращения написать на своего парня заявление? – задумчиво спросил Дронов.

– Она его любила, – с горечью ответил Вячеслав. – Не меньше, чем отца. Думаю, она с равной долей вероятности покрывала бы и Николая, и Влада, независимо от того, какую боль они ей причинили.

– В такое сложно поверить.

– Потому что вы не знаете Иру, как я. Девочка всегда была склонна к самопожертвованию, такой уж она человек. Всё её детство прошло в попытках защитить младшую сестру от неприятностей, в которые она регулярно попадала из‑за упрямства и диких идей. Ну вот взять те же татуировки...

Дронов наморщил лоб:

– А что с татуировками?

– Вы видели иероглиф на шее Арины? Она набила его классе в седьмом или восьмом, хотя мать была категорически против. Но Арина пошла и набила, не знаю уж, как она смогла уговорить на такое мастера. Не понимаю, на что она рассчитывала, возможно, думала, что если будет ходить дома с распущенными волосами, никто не заметит. Ира об этом узнала и сделала себе тату в том же месте. Не потому, что хотела, нет. Она решила, что сможет отвести огонь на себя, когда Арину начнут ругать. Так оно и произошло.