Аксиома справедливости. Комплект из трех книг

– Понятно. Ну, тогда возможно, конечно... А сейчас, значит, у Назарова рецидив? Увидел похожую девочку и взялся за старое? Ладно, принято.

– Здесь мы всё осмотрели, – сказал Вячеслав. – Что дальше?

– Первый этаж.

– Хорошо.

– А про Арину объясните? – спросил Дронов.

Они выбрались из подвала через невысокий проём, и яркий свет на миг ослепил Вячеслава. Наверное, именно поэтому ему показалось, что на глаза наворачиваются слёзы.

– Арина... это моя боль, – с трудом ответил он и остановился. – Я растил её как дочь. Я считал её дочерью. Но...

– Поднимаемся, – сказал Дронов. – Напомните, пожалуйста, сколько выходов на первом этаже?

Вячеслав на пару секунд задумался, потом неуверенно заговорил:

– Четыре. Официально. Но есть ещё один, правда, мало кто про него знает. Показывать?

– Ну давайте, показывайте, – лениво разрешил оперативник и зевнул.

– Я вас утомил? – спросил Вячеслав, не трогаясь с места.

– Ну что вы, – равнодушно откликнулся Дронов. – Продолжайте, кстати. Что там с Ариной?

– Я никогда не мог понять, что творится у неё в голове, – признался Вячеслав, начиная подъём по лестнице. – Кажется, у неё точно такой же характер, как у Влада. Упрямая, вспыльчивая, быстро загорается, ещё быстрее принимает решения, всегда считает себя единственно правой. Но она намного умнее, намного. Видели бы вы, как она играет в шахматы! Я всегда жалел, что она отказалась заниматься ими профессионально, такой пропал талант... В общем, Арина умнее, поэтому лучше себя контролирует и удачно мимикрирует под норму. Показывает эмоции, когда это разумно и уместно. В других ситуациях закрывается настолько плотно, что вы никогда не угадаете, что у неё на душе.

Его прервало слабое жужжание. Дронов остановился на повороте лестницы и вытащил телефон. Прочитал сообщение, удовлетворённо кивнул и вернул мобильник в карман.

– Я слушаю, договаривайте, – с лёгкой полуулыбкой сказал он.

Вячеслав задержал на оперативнике взгляд. Настроение у того явно изменилось, но почему? Но рассказ действительно нужно было довести до логической точки.

– А ещё, – продолжил Вячеслав, – у Арины бывают странные состояния, о которых впоследствии она сама ничего не помнит. Как будто... как будто раздвоение личности. Но эти эпизоды были настолько короткими, что я старался их игнорировать.

Дронов замер с полуоткрытым ртом, не сказав ни слова.

– Арина была влюблена во Влада. Она ревновала его к Ире, и не только его. У Арины и Ирины всю жизнь были странные, почти симбиотические отношения, от которых обе в конце концов устали. Ревности, зависти и соперничества хватало с обеих сторон. Плюс добавьте тяжёлый период из‑за моего развода с её матерью. Поэтому... поэтому я думаю, что та, вторая часть её личности, могла взять над ней верх и толкнуть на преступление.

– Диссоциативное расстройство? – с сомнением произнёс оперативник.

– Учитывая вероятность того, что она родилась в результате инцеста, проблемы с психикой практически неизбежны.

– Принято, – пробормотал Дронов.

– Меня очень тревожит, что именно Арина обнаружила то видео с Инной. Чтобы вы понимали, девочка мелькнула в кадре на долю секунды. Но Арина увидела. Как будто подсознательно заранее знала, куда нужно смотреть.

Вячеслав закончил говорить и безнадёжно выдохнул.

Дронов покачал головой, затем взглянул немного в сторону и вверх и кому‑то кивнул. Вячеслав обернулся и увидел, что от главного холла к ним медленно, словно нехотя, спускается Гуров.

– Добрый вечер, – сказал тот, дойдя до поворотной площадки, и неожиданно сморщил лицо. – Слав, тут такое дело...

Дронов сделал полшага назад и положил руку на кобуру.

– Вот, ознакомься, – продолжил Гуров, протягивая какие‑то бумаги.

Вячеслав прищурился:

– Что это?

– Постановления на производство обыска в принадлежащих тебе жилых и нежилых помещениях, а также в автомобиле. Судебное решение получено, всё по закону.

Кровь мгновенно ударила в виски.

– Что?!

– Извини, Слав, – сокрушенно добавил Гуров. – Но порядок есть порядок. Твою машину уже опечатали, ждём эвакуатор. Ключи от машины и дома, я надеюсь, ты нам предоставишь?

Вячеслав сжал зубы.

Обыск. Неприятно, но ожидаемо. В текущей ситуации им необходимо проверить все возможные варианты.

– Предоставлю. Я всё понимаю, – процедил Вячеслав. – Только мог бы сказать напрямую, а не гонять меня сюда. Я без проблем впустил бы вас на участок и в дом. Ломать ворота и двери вам бы не пришлось.

– Спасибо, – виновато сказал Гуров.

Вячеслав на секунду прикрыл глаза, окончательно подавляя лишние эмоции.

– Но я знаю свои права, – холодно добавил он. – Я могу присутствовать при обыске.

– Ай‑яй‑яй! Неужели вы не доверяете органам правопорядка, господин Давыдов? – ехидно спросил Дронов. – С чего это вдруг?

– Слишком много знаю о некоторых представителях закона, товарищ старший лейтенант.

Гуров, услышав ответ, отвёл взгляд в сторону. Вячеслав удовлетворённо усмехнулся.

– Ну что, раз уж вы всерьёз решили потратить своё и моё время на эту чушь, – покровительственно сказал он, – то давайте приступать.

Глава 12

Илья сел за руль служебной машины, положил папку с документами на приборную панель и обернулся к сидевшей на заднем сиденье Вере.

– Вычитала ещё что‑то полезное? – спросил он.

Она подняла глаза от ксерокопий и покачала головой:

– Нет. Единственное, за что можно зацепиться, это разница в показаниях Арины и её матери о Давыдове. Что там с Владом? Нашёл его в штабе?

– Всё нормально, нашёл, – сказал Илья. – Подписку о невыезде оформили.

– Как отреагировал? Занервничал?

– Нет. Скорее, задумался.

– Задумался?

– Да, – ответил Илья. – Причём не сразу, как я дал ему подписку, а только после того, как я сказал, что мы сомневаемся в самоуходе Ирины.

Вера вздохнула:

– Нехорошо. Может, и зря мы его отложили до завтра...

– А знаешь, кто, оказывается, первый заметил Инну на видео?

– Я уложусь в три попытки? – спросила Вера.

– В одну, – сказал Илья. – Арина. Кстати, потом она ещё дошла до Вознесенки и вроде как нашла новые камеры, которые пробивают часть маршрута Инны.

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза.

– Принято, – протянула Вера. – Ладно, а где там Дронов? Гуров уже приехал с бумагами, я его видела. Хватит водить господина Давыдова по подвалам, дальше пусть Задоров развлекается.

– Я не думал, что Давыдов на такое купится, – признался Илья.

– Ты недооцениваешь чувство собственной важности у таких, как он. Так, хватит болтать, Игнатов. Звони Дронову. Эксперт уже у дома Кузнецовых, шлёт мне злобные смайлы каждые две минуты.

– Макаров?

– Он, родимый, – сказала Вера.

Илья усмехнулся:

– Это он так к тебе подкатывает.

– Очень смешно, Игнатов. Если это подкаты, тогда ко мне подкатывает и Чернов, и Задоров, и Дронов, и...

– Всё так и есть.

Вера рассмеялась и взялась за мобильник.

– Сама позвоню, – пробормотала она.

– Не звони, – сказал Илья. – Санёк уже идёт. Вон он.

Через несколько секунд Дронов занял пассажирское сиденье. Провёл чуть дрогнувшей рукой по волосам, выдохнул и откинулся на спинку кресла.

– Поехали, – нетерпеливо скомандовала Вера.

– Не гони, Алексевна, – попросил Дронов.

Илья непонимающе на него посмотрел:

– Почему?

– Я тут внезапно, – Дронов поморщился, – разжился информацией. Три момента, которые вам надо знать. Первое...

– Расскажешь по дороге.

– Нет.

Вера раздражённо закатила глаза.

– Первое, – настойчиво повторил Дронов. – Назаров и Арина вместе.

– Вместе как пара? – быстро уточнил Илья. – Кто сказал?

– Сам видел. Зажигали в арке пожарного проезда.

– Интересно. Что ещё? – Вера отложила бумаги в сторону и подалась вперёд.

Дронов самодовольно ухмыльнулся и ответил:

– Второе. Наша звёздочка Арина продолжает, как фокусник, доставать всё новую и новую информацию. Похоже, Инна вовсе не вторая, а седьмая девочка, которая пропала в похожих обстоятельствах.

– В смысле седьмая? – переспросила Вера.

– Я переслал тебе и Илюхе ссылки на сайт поисковиков. Смотрите. Мне этот список дала Арина. Говорит, просто читала форум и заметила. Каждый год в первое воскресенье мая в нашей области пропадает девочка, гуляет какое‑то время и самостоятельно возвращается домой. Один и тот же типаж, примерно одинаковый возраст. Цепочка исчезновений началась с Ирины. После неё было ещё пять. Инна седьмая. Я пока не понимаю, как эти девочки могут быть между собой связаны, они все из разных районов, но всё‑таки стоит их проверить.

Вера уткнулась в телефон.

– Хм. Значит, Арина просто смотрит видео и замечает, просто идёт и находит нужную камеру, просто читает форум... Всё получается само собой, легко и просто, в перерывах между учёбой и работой. Нам бы так, да? – сказал Илья.

– Принцип доминанты? – предположила Вера, не отрывая взгляда от экрана мобильного. – Я не думаю, что со вчерашнего вечера она потратила хотя бы пять минут на работу или вуз. Арина не прожила ту ситуацию шестилетней давности как положено и теперь не может остаться в стороне.

– Это хорошее объяснение, Алексевна, – мрачно сказал Дронов. – А теперь хочешь плохое?

Илья посмотрел на Веру. Она вздохнула:

– Не тяни, Сань.

– Не тяну. В общем, это как раз третий момент. Но в двух словах тут не получится пересказать. Сейчас включу запись. Такое надо слушать в оригинале.

Дронов вытащил из кармана телефон и нажал на кнопку.

В салоне автомобиля зазвучал хорошо узнаваемый, низкий, с приятной хрипотцой голос Давыдова: "Кузнецовы – деструктивная семья. Так было всегда..."

* * *

Арина глубоко вздохнула и нажала на кнопку звонка.

За дверью раздались мелодичные переливы, затем чьи‑то лёгкие шаги, звук открываемого замка – и дверь распахнулась.

– Привет, – неловко сказала Арина.

Кажется, первым побуждением Иры было захлопнуть дверь, но она сдержалась.

– Как у вас дела? – продолжила Арина, глядя на сестру и ощущая, что в груди как будто снова начинает расти чёрная дыра.

Они с Ирой были похожи. Всегда. Правда, в детстве им обеим казалось, что когда они вырастут и смогут сами выбирать себе причёски и одежду, всё изменится.

Но этого не произошло. Сейчас, спустя несколько лет после их последней личной встречи, они каким‑то чудовищным образом опять оказались копиями друг друга. Даже стрижка и цвет волос у них теперь были почти одинаковыми, хотя раньше Ира ходила с каре, и оттенок блонда был другой.

– Хорошо выглядишь, – с лёгкой насмешкой сказала Ира.

– Когда ты покрасилась в этот цвет? – спросила Арина у сестры, хотя прекрасно понимала, как тупо это звучит.

Та поморщилась:

– Мы правда будем выяснять, кто первый выбрал такую краску? И что потом? Вторая пойдёт и перекрасится в рыжий? Кстати, голубые джинсы я купила год назад. А ты?

Арина отвела взгляд и снова заговорила:

– Забудь. Скажи, твой отец дома?

Ира молча покачала головой.

– Я уже несколько часов не могу до него дозвониться... Ни до кого из вас, – с раздражением добавила Арина.

– Зачем ты звонила?

– Я не могу позвонить своим родственникам?

– Ты вспомнила, что мы родня? – Ира скрестила руки на груди и прислонилась плечом к дверному косяку. На её лице появилось странное выражение, похожее на презрение. Но Арина почему‑то решила, что это что‑то другое.

– Я никогда не забывала, – сказала она.

– Да неужели? – устало возразила Ира.

– Да. Так что у него с телефоном?

Ира наклонила голову и несколько мгновений разглядывала Арину.

– К нам приходили из полиции, – неохотно сообщила она. – Забрали все телефоны. Папа сразу после этого уехал и сегодня уже вряд ли вернётся, он собирался за товаром в Москву.

– Пропала девочка, – тихо сказала Арина.

– Я знаю.

Они ещё пару секунд молча смотрели друг на друга.

– Можно мне зайти? – спросила Арина.

Ира неуверенно оглянулась назад, как будто ища подсказку у кого‑то внутри квартиры.

– Кристина уже засыпает, – ответила она наконец. – Если сейчас не ляжет, потом до часу ночи не угомонить. Поэтому... может, в другой раз?

Арина ошеломлённо выдохнула:

– Ты серьёзно?

– Да тише же! – со злостью сказала Ира.

– Тогда выйди ты, – решила Арина. – Поговорим на улице. Мне надо...

– Нет.

– Что?

– Уходи.

– Уходить? – не веря, переспросила Арина.

– Да.

– Пропала девочка, – уже не надеясь на успех, повторила Арина. – Как ты тогда. Пропала во время конкурса. Именно поэтому к вам пришла полиция. Меня тоже допрашивали. И Влада. Полиция считает, что ваши случаи могут быть связаны, и ты могла бы...

– Они ошибаются, – перебила её Ира. – Наши случаи точно не могут быть связаны. Уходи.

Она отступила и аккуратно закрыла дверь.

Арина ошарашенно моргнула. Подняла руку к звонку – число вопросов после короткого разговора с сестрой удвоилось, и больше всего на свете она хотела задать их все прямо сейчас – но позвонить не решилась.

– Ну как знаешь, Ирочка, – процедила она сквозь зубы. – Обойдусь и без тебя.

Это было очень глупо и очень по‑детски, но Арина ничего не могла с собой поделать. Кипя от злости, она почти бегом спустилась по лестнице, вышла из подъезда, и её охватила ночная прохлада. Она сунула руку в карман, чтобы достать ключи от машины, но пальцы наткнулись на что‑то непонятное. Миг спустя Арина сообразила, что это купленные полчаса назад чупа‑чупсы – Кристина их вроде бы любила, и надо было отдать их хотя бы Ире, но ради такого возвращаться точно не стоило. Арина вытащила один из леденцов, развернула и засунула в рот.

– Итак, – невнятно сказала она самой себе, – что мы имеем... Похоже, что ничего полезного, да?

Чупа‑чупс был слишком сладким, и Арина с раздражением выбросила его в урну. Дошла до машины, села за руль, открыла бардачок, чтобы переложить туда оставшиеся конфеты – и замерла.

Стяжки. Пластиковые стяжки в её машине. Она медленно их пересчитала – десять. Но откуда они взялись?!

Арина готова была поклясться, что ещё несколько часов назад ничего подобного в бардачке не было. В последний раз она держала стяжки в руках прошлым летом, когда вместе с несколькими одногруппниками взялась за небольшую подработку по прокладке сетей в своём ВУЗе. Но тогда, она точно это помнила, стяжки были чёрные. Эти же были белыми – все, кроме двух, покрытых непонятными бурыми пятнами.

Дрожащими пальцами Арина вытащила стяжки из бардачка, положила в свободный карман, потом устало откинулась на спинку водительского кресла.

– Я разберусь, – сказала она. Вздрогнула, услышав, как жалко звучит её голос, и повторила чуть громче: – Я разберусь. Обязательно разберусь.

* * *

Дронов и Макаров продолжали обыск в спальне Кузнецова, а Илья, с трудом протиснувшись мимо столпившихся в дверях понятых, вышел в прихожую и с облегчением втянул в себя прохладный воздух. Дышать в той микроскопической спальне было почти нечем, а открывать окна строго‑настрого запретила Елена, жена Кузнецова – с её слов, у младшего ребёнка были серьёзные проблемы с иммунитетом, и девочка заболевала от малейшего сквозняка. Каким образом окно, открытое в спальне родителей, могло создать сквозняк в детской комнате, Елена объяснить не могла, но с ней никто не спорил. В конце концов, для человека, который вместо ночного сна вынужден терпеть в своём доме кучу незнакомцев, переворачивающих всё вверх дном, она вела себя более чем адекватно.

Илья проверил время и отправился в гостиную. Её осмотрели первой, Ирина уже успела привести всё в порядок и ушла в детскую к младшей сестре – успокаивать и заново укладывать спать, параллельно раскладывая по местам её игрушки, книги и одежду – и в гостиной сейчас была только Вера и мать Кузнецова.

– ... так всё и случилось, дочка, – услышал Илья, перешагнув порог.

Он вздёрнул бровь – днём старушка вела себя совсем не так, и неожиданное превращение злобной ведьмы в божьего одуванчика казалось забавным и немного странным. Впрочем, Вера умела разговорить любого, да и телефоны всей семье она вернула, так что, наверное, не стоило удивляться готовности старушки общаться с полицией.

– Галина Григорьевна, продолжайте, пожалуйста, – вежливо попросила Вера, бросив на Илью недовольный взгляд. Он молча сел на край дивана, вытащил из лежавшей на столе папки пустой бланк, придвинул к себе паспорта понятых и начал заполнять протокол.

Старушка поджала губы, помолчала, но потом качнула головой и снова заговорила:

– А я ведь как знала, как знала, что так будет. Просила не говорить Аркаше, всех врачей предупредила, всем медсёстрам денег раздала, но нет. Кто‑то всё‑таки сказал. И у Аркаши, – Галина Григорьевна провела рукой по морщинистой щеке, стирая слезу, – остановилось сердце.

– Мне очень жаль, – с сочувствием сказала Вера. – Талантливейший был человек ваш муж, такое оставил наследие! Столько учебников и монографий, столько патентов, очень много успел, очень! Немногие достигают того же.

– Да, – согласилась Галина Григорьевна. – Грех жаловаться, жизнь он прожил хорошую, долгую, почти девяносто лет ему было. Почти всё успел сделать. Только вот, – она опять всхлипнула, – очень уж он хотел младшую внучку дождаться. И не успел... Не успел...

Вера наклонилась и протянула старушке пачку бумажных платочков. Та мотнула головой, вытащила откуда‑то из глубин своего пышного домашнего платья белоснежный платок, развернула и уткнулась в него лицом. Её плечи затряслись от рыданий.

– Вы, Галина Григорьевна, намного младше мужа, я права? – спросила Вера.

Илья отложил ручку в сторону и внимательно на неё посмотрел. Вера, благожелательно улыбаясь, ждала ответ.

– Да, дочка, младше я его, конечно, – продолжая всхлипывать, согласилась старушка. – Мы когда познакомились, ему под сорок было, а я... А я студенткой его была. Семнадцать годков мне тогда было. И как увидела – сразу поняла: вот она, любовь моя, на всю жизнь любовь! Как первый курс закончила, так сразу и поженились мы. Коленьку родила, потом, конечно, учёбу окончила, аспирантуру, и тоже преподавать пошла. А потом и Юленька родилась. Тяжело мне с ней было, болела она в детстве много, тут бы мне с работы уйти. Но, слава Богу, Коленька мне очень помогал. Он тогда уже большенький был. Считай, на его руках Юля и росла. Первые шаги с ним сделала, говорить начала. Не сын, а золото! И сейчас вот не оставляет меня. Заботится. Золото, просто золото!

– Значит, Николай и Юлия всегда были дружны? – небрежно спросила Вера. – У них, вроде бы, большая разница в возрасте.

– Большая, что есть, то есть, – почти успокоившись, ответила Галина Григорьевна. – Но дружны были и в детстве, и потом. Коленька Юле очень с Аришей помогал, очень. Как отец был...

Илья заставил себя склониться над протоколом.

– ... а Леночка, жена его, как вторая мать. Дружные они у меня ребятки были, дружные, молодцы. Такая у нас была семья хорошая, загляденье, все соседи завидовали... Только потом эта, – в голосе старушки вдруг зазвучала неприкрытая ненависть, – проститутка всё поломала.

– Проститутка? – вежливо улыбаясь, переспросила Вера. – Ваш сын изменил своей жене?

– Что? – опешила Галина Григорьевна. – Кто изменил? Коленька? Да он никогда! Да как вы смеете?!

– Извините, пожалуйста, – торопливо заговорила Вера. – Я вас неправильно поняла. Кого же вы назвали проституткой?

Старушка выпрямилась в кресле.

– Эту дрянь.

– Эту дрянь?

– Иру, – выплюнула Галина Григорьевна. – Тварь! Проститутка! Убийца!

Илья удовлетворённо вздохнул. Старушка вновь обернулась злобной мегерой, и в таком состоянии она ему казалась гораздо более натуральной.

– Деда в могилу свела, меня до инсульта довела, а сестру... сестру инвалидом на всю жизнь сделала! Да лучше бы Господь прибрал её тогда, отгоревали бы уже и забыли!

– Как лучше бы прибрал? – не выдержал Илья.

Он видел Кристину уже два раза, и она не показалась ему настолько уж тяжело больной. Да, молчаливая. Да, маленькая и худенькая. Да, в очках с толстенными линзами. Но она выглядела почти как обычный ребёнок, вполне адекватно реагировала на окружающих, и пожелания смерти от родной бабки казались чудовищными.

– Не заслужила она жизни после всего. Не заслужила. Тварь! – договорила Галина Григорьевна, и Илья с запозданием сообразил, что любящая бабушка желала смерти своей старшей внучке. – Вот чего ей не хватало, чего? Как сыр в масле каталась! Хочешь новое платье, так отец купит! Хочешь на море поехать, так отец свозит! А она взяла и укатила. И ни словечка никому не сказала, а потом как ни в чём ни бывало явилась. Мы все глаза выплакали, а она! Она!!! Мне очень жаль, говорит. Извините, говорит. Дрянь! Ненавижу!!!

– Но что, по‑вашему, могло подтолкнуть Иру к такому поступку? – мягко спросила Вера.

– Меня ничего не подталкивало, – раздался спокойный голос от дверей. – Я была тупым подростком. И мне правда очень жаль.

Илья повернул голову и столкнулся взглядом с Ирой. Девушка скупо улыбнулась:

– Вы смотрите на меня, как на призрака. Снова.

Галина Григорьевна, мелко дрожа, поднялась из кресла, подошла совсем близко к внучке и чётко проговорила:

– Ненавижу тебя. Тварь.

Ира отвернулась и промолчала.

Галина Григорьевна выпятила вперёд нижнюю челюсть и вышла из гостиной.

– Я прошу прощения за бабушку, – сказала Ира. – На самом деле обычно она не такая. Но временами... Временами ведёт себя вот так. Последствия микро‑инсульта.

– Зачем вы это терпите? – негромко спросила Вера.

– Терплю... что?

– Такое обращение.

Ира пожала плечами и наконец‑то шагнула от порога вглубь комнаты.

– Вы же совершеннолетняя, – продолжила Вера. – Можете найти себе работу, съехать от родителей и не выслушивать это всё изо дня в день.

– Папа много времени тратит на свой бизнес и часто в разъездах. Мама работает по сменам, поэтому ей нужна помощь с Кристиной и бабушкой, она не справится одна, – ответила Ира. – И я тоже работаю. Я нянечка в детском саду.

– Дайте угадаю. В детском саду, куда ходит ваша младшая сестра?

– Да.

Вера вздохнула.

Ира наклонилась к журнальному столику, начала собирать с него пустые кофейные чашки, и Илье внезапно показалось, что в этой комнате тоже стало слишком мало воздуха. Возможно, ему просто почудилось, но он был уверен, что на самом деле увидел это.

– Так значит, шесть лет назад вы на самом деле добровольно ушли из дома? – спросил он.

– Да.

– И провели полтора месяца на море вместе с малознакомыми мужчинами, не зная о них ничего, кроме их прозвищ?

– Да, – чуть нетерпеливо ответила Ира.

– Вам понравился тот отдых? – задал следующий вопрос Илья.

– Да! – Ира выпрямилась, держа в руках грязную посуду, и повернулась к двери.

– Ваша сестра сказала, что именно тогда, шесть лет назад, вы перекрасились в блондинку. Там, на море.

Ира повела плечом и снова повторила: