"Валтос: вселенная справедливости"

— Думаю, у твоего отца возникнет много вопросов, когда он узнает, что его дочь, которую он бросил, ходит прямо у него под носом, — Дэли равнодушно пожала плечами, но Тея шокировано уставилась на собеседницу. — Мы с Каем много говорили о том, что Экс это Саер Николс и прочее… Но если тебе интересно… возможно, стоит узнать о твоем отце больше от Оливии Радд? Все-таки они были одногруппниками.

— Откуда вам известно, что Экс мой отец?! Вы скрывали это от меня?

— Нет. Я не знала. Кай сказал. У него были сомнения, но однажды он внезапно заявил, что все сходится… — Дэли слегка растерялась.

Тея отрицательно покачала головой, расслабляясь.

«Нужно разобраться с Каем. Он не должен скрывать от меня такие вещи. А если бы я не поняла сама?»

— Одна из причин, по которой я не назвала свое настоящее имя — это гарантия безопасности. Не только для меня, но и для Раддов. Если бы я представилась Теей Николс, то какой была бы его реакция? Возможно, как глава сопротивления, он подумал бы, что они подослали меня для слежки, зная что, как его дочь, я могу склонить его на другую сторону? Или что еще хуже…

— А возможно, как твой отец, он подумал бы, что ты решила примкнуть к нему, поддержать его идеи… — предположила Дэли.

— Будь я нужна ему, он не оставил бы меня. Интересно, жалел ли он хоть секунду в своей жизни, что бросил меня? Возможно, будет лучше ему не знать, кто мы друг другу… — Мысли об отце навевали на нее тоску. Где-то в глубине души она желала рассказать ему, но ситуация, в которой они встретились, совершенно не подходила для налаживания родственных связей.

«Я столько лет была не нужна ему. Глупое признание не способно изменить жизни людей. Не способно залечить рану, которую он нанес мне, когда решил, что без меня ему будет лучше».

— Какая лирика. Меня сейчас стошнит, — в своей манере добавила Дэли. Тея понимала, что хоть она и строила из себя безразличную особу, на самом деле страдала не меньше ее самой. Сарказм был ее механизмом скрыть настоящие эмоции.

«Есть ли у нее хоть кто-то кроме Кая и Аандера?»— впервые задумалась Тея. — Дэли, а твои родители? Ты никогда о них не упоминала, — Николс была уверена, что Дэли снова отмахнется, не желая откровенничать, но та ее приятно удивила.

— О них и нечего говорить. Мать была отбросом общества. Жила в Ликиндере и торговала, как большая часть местных женщин.

— Продавала продукты? — переспросила девушка.

— Свое тело, Тея. Ты слишком невинна для подробностей. Уж прости.

— О… — Тея вздрогнула, совершенно обескураженная. — А твой отец? Он не знал?

— Если верить рассказам матери, он был служащим Ордена, но у него была своя семья, а моя мать просто скрашивала его вечера. Он щедро платил ей, чтобы содержать нас, но когда мне исполнилось шесть лет, помощь прекратилась. Мать думала, что он погиб, как бывает в силовых структурах Ордена. Она запила, в нашем доме все чаще стали появляться разные мужчины. Я же думаю, что ему просто надоела эта тайная связь, — Дэли отмахнулась так, словно рассказала что-то незначительное, но Тея понимала, как много это для нее значит. Как много значит ее доверие.

— Это ужасно, — выдавила из себя собеседница.

— Что было, то было. Я все равно благодарна за то, что ей хватило ума отдать меня в кадетский корпус. Кто знает, что случилось бы со мной, если бы она загнулась где-нибудь под забором. Я никогда не упрекала ее. В детстве просто не понимала, а когда стала кадетом, жалела ее. Мечтала, дослужусь до члена магистрата, прикажу наладить ситуацию. Думала, однажды она скажет, что гордится мной, но она называла хранителей «выродками».

— Зачем же тогда она отдала тебя им?

— За лучшей жизнью. Понимала, что какими бы «выродками» они не были, по жизни уверенно стояли на ногах, никогда ни в чем не нуждались. Ладно, давай сменим тему. И без моих историй в этой вселенной тухло.

— Хочешь узнать, о чем мы разговаривали с Каем? — усмехнулась Тея, деже не представляя, что для Дэли эта темы была не менее щепетильной.

— Очередной дозы сентиментальности я не переживу. Избавь меня от рассказов о ваших томных взглядов и чувственных признаний в любви, — горько усмехнулась Дэли.

— Не было такого! — возмутилась Николс, мгновенно краснея.

— Твое лицо тебя выдает. Лгунья, — Дэли постаралась выдавить из себя улыбку. — Он успел рассказать тебе о том, что скоро станет новым магистром?

— Магистром? Кай? — глаза Теи внезапно округлились, а затем она задорно рассмеялась. — Ты же это не всерьез, — улыбнулась она, но лицо Дэли не разделяло ее задора. — Дэли, это глупости. Кай не стал бы бороться за место дяди.

Всего несколько минут назад, она готова была раствориться в любви к Каю, но теперь все, сказанное Дэли шло в противоречие с образом, который Тея создала в своей голове.

«Не создала. Со мной он предпочитает многое умалчивать, но Дэли он говорит все. Будто доверяет ей, а мне нет».

— Видать, вы действительно лишь глазки друг другу строили, раз он умолчал о таком, — Дэли почти с удовлетворением качает головой, чувствуя себя триумфатором, и Тея совсем не понимает, в чем дело…

Из воспоминаний Кая

Стоило маме за завтраком громко объявить, что в гости к нам придет «ухажер» Теи, так я потерял аппетит. Я бросил недоверчивый взгляд в сторону Теи (и совсем не ожидал, что она посмотрит на меня в ответ). Одна мысль о том, что у нее есть парень, отзывалась во мне беспокойством, и я никак не мог определить почву этого беспокойства. Возможно, проблема заключалась в том, что чем больше я проводил время в ее компании, тем сильнее западал на нее. Тея обладала безудержной энергией, которая заряжала меня, и необычайно ярким светом, которая заставляла меня тянуться к ней.

Я машинально покрутил в руках столовый нож, стараясь не выдать своих чувств. Тея отвернулась, продолжая разговор с родителями. Она слегка улыбнулась, когда мама попыталась пошутить, и в этот момент она показалась мне необычайно прекрасной. Осознание пришло с запозданием: я не хочу делить её ни с кем.

Как назло, в день приезда ее парня мне нужно было срочно уехать по делам в Орден, но я был не намерен уезжать раньше, чем увижу его. Я старался не показывать заинтересованность во встрече, но пару раз все же позволил себе опустить мрачные комментарии при Аандере и Дэли.

— Звучит так, как будто ты ревнуешь. Тея, между прочим, повзрослела и похорошела в сравнении с прошлым годом, — высказалась Дэли, а Аандер лишь «содержательно» покрутил мне у виска.

Ближе к обеду, прямо перед приездом этого «опарыша» я начал испытывать волнение и тревогу. В попытках предугадать, как он выглядит, я даже подошел к зеркалу, чтобы представить его. Светловолосый? Высокий? Толстый? А может от рыжий? А вдруг ниже нее?

— Не-ет, тут же вслух сказал себе я. — Она сама-то метр с кепкой.

В попытках отбросить эту глупую затею, я поймал себя на мысли, что начал прислушиваться к каждому шороху. Скоро я услышал радостный возглас мамы и заставил себя спуститься.

Картина была до блевоты омерзительной: мама мучила бедного парня в объятиях, очевидно, воплощая мое желание, задушить его, а тот смущенно пытался отступить.

Опарыш оказался не таким уж опарышом: он был примерно моего роста, светловолосым и худым, его лицо имело острые черты, а взгляд был бесхитростным и открытым. Внешне он казался старше Теи, но я знал, что это ощущение обманчиво. Я узнал его. Парень был ее одногруппником.

Проходя мимо, я окинул его недовольным взглядом, и надеялся, что он уловит мою невербальную угрозу. Обычно, младший состав теряет дар речи, когда им выпадает возможность встретиться с кем-то из магистрата, но этот…не обратил на меня никакого внимания. Хуже было не это: а то, с какой теплотой на него смотрела Тея, и какой мягкой и приторно-сладкой улыбкой он наградил ее в ответ.

10 Глава. Томпсон и Кай

Томпсон мысленно отсчитывал минуты. По его подсчетам, Ларсен должен был покинуть свой кабинет еще десять минут назад, но сегодня начальник отчего-то отличался особой продуктивностью. Коллеги, в том числе медлительная соседка по кабинету Стеффи, давно ушли. Томпсон нервно постукивал пальцами по столу. Перед ним лежал отчет, который необходимо было сдать до конца недели, но работа не шла. Все внимание перетягивала на себя тревожность. Мужчина чувствовал легкое волнение. Конечно, проникновение в кабинет начальника, было для него не впервой, но все же очень страшно.

В кабинете начальника послышался грохот. Томпсон подскочил. Повод заглянуть внутрь и поинтересоваться его делами выдался как нельзя кстати. Он чуть стукнул по дверному косяку пару раз и вошел внутрь. Ларсен даже внимания не обратил, что теперь он в кабинете не один. Перебирая содержимое сейфа, он бубнил что-то несвязное себе под нос.

— У вас все в порядке, сэр? Я слышал какой-то шум, — попытался обратить на себя внимание химик.

— Я что, не могу шуметь у себя в кабинете? — возмутился мужчина, не одаривая Томпсона и мимолетным взглядом.

— Можете, сэр. Простите. Я испугался, что с вами что-то случилось, — Томпсон, замечая скверное настроение начальника, постарался быть вежливым.

— Не дождетесь, — отрезал старик. Только сейчас Томпсон заметил, что Ларсен не просто упорно ищет что-то в сейфе. Он собирал все важные документы в свой дипломат! Сумка для документов уже буквально разрывалась от наполненности.

«Что он делает?»— подумал мужчина, «Прячет все, что может быть как-то связано с их общим делом с Россом Раддом?»— предположил он.

— Вы можете идти домой, Томпсон. Рабочий день уже давно закончен, — объявил начальник.

— Конечно, сэр. Так и сделаю.

Томпсон без промедления покинул кабинет Ларсена. Он уж было подумал пойти отдохнуть и вернуться в кабинет через пару часов, когда Ларсен наконец уйдет домой, но не прошло и нескольких минут, как начальник поспешно вышел, закрывая за собой дверь.

— Вы еще здесь? Сегодня вы чересчур медлительны, — сделал замечание Ларсен.

— Прошу прощения, сэр, — решил извиниться химик, чтобы не связываться с начальником в гневе.

Ларсен настолько был сосредоточен и глубоко озадачен, что ушел, не прощаясь, и Томпсон облегченно выдохнул. Конечно, теперь он сомневался, стоит ли вообще соваться в его кабинет. Очевидно, все важное он уже вынес, и все же, Томпсон, определенно почувствовал бы вину перед Каем, если ли бы хотя бы не попробовал.

Запасной ключ от кабинета начальника лежал на своем обычном месте — в вазе. Томпсон без проблем зашел внутрь. Здесь было душно и темно. Включив свет, он пробежался глазами по помещению: сейф был по-прежнему отрыт, а все содержимое покоилось стопками на рабочем столе. Мужчина начал щепетильно перебирать каждый документ, ознакомившись с каждым, выкладывал их аккуратно стопочкой рядом, стараясь, чтобы все выглядело так, будто он ничего не трогал. Он не знал, сколько прошло времени, но порядком подустал, и начал зевать. Ничего подозрительного найдено не было, и Томпсон почувствовал, как теряет запал. Оставалось проверить еще добрые полстопки, а силы были на исходе.

«Не помешало бы вздремнуть часок»,— обессиленно подумал он, откладывая документы в сторону. Именно в тот момент, когда он поднялся на ноги, намереваясь покинуть кабинет, он услышал гул приближающихся шагов. Сон, как рукой сняло. Он намеревался нырнуть под стол, как сделал в прошлый раз, но было уже поздно. У мужчины совершенно не было мыслей, как объясняться.

«Если это Ларсен вернулся, то я уволен»,— подумал он прежде, чем дверь отворилась, и в кабинет вошли три вооруженных хранителя. Томпсон зажмурился от сущего ужаса, накрывшего его с головой.

— Мистер Ларсен, вы арестованы по подозрению в пособничестве Россу Радду! Вам придется пройти за нами, — громко объявила женщина в возрасте, приказывая двум мужчинам скрутить его.

— Подождите! Я не он! — возмутился Томпсон, предоставляя хранителям свой пропуск на груди. Один из крепких парней подошел поближе и внимательно изучил предмет удостоверяющий личность.

— Не он, — подтвердил хранитель.

— Что вы делаете в его кабинете? — спросила его строгая женщина.

— Пришел забрать правки по отчету, который сдал ему неделю назад. Я его заместитель, — решил добавить под конец немного правды Томпсон. Он надеялся, что этот момент не всплывет в суде. Последнее, чего бы он желал — это стать участником слушания.

— Возможно, у следствия и к вам возникнут вопросы, — заключила она, деловито осматривая помещения, и особенно удерживая взгляд на сейфе.

«Со стороны, должно быть, и впрямь ужасно выглядит. Будто это я все вытащил…»— подумал Томпсон. Надежды уйти бесследно тут же испарились.

— Я буду рад помочь следствию, — нервно сглотнул он, получая на это утвердительный кивок женщины.

— Пока вы свободны, — она одарила его безразличным взглядом, настойчиво намекающим, что ему нужно срочно покинуть кабинет. Уже покидая кабинет, Томпсону бросилась в глаза одиноко стоящая на сейфе фотография семьи Ларсена. Это была его дочь с маленькой девочкой в руках. Томпсон знал, что Стеффи общается с дочерью Ларсена. Это была очередная зацепка в бесконечно запутанном деле. Необходимо было нанести визит. Мужчина активировал свой настольный календарь и сделал заметку. Возможно, ему еще удастся внести свой вклад в общее дело…

***

Расследование привело Кая в тупик. Пока Энида распиналась, предлагая выпить что-нибудь или присесть, ожидая начальника, Кай размеренными шагами мерил приемную судьи Итона. Срок, данный ему на поиск доказательств причастности Росса Радда к нелегальной торговле, истекал, а на руках не было совершенно ничего. Необходимо было действовать кардинально. Например, снова проверить Терраград и Даркленд, но Кай чувствовал на себе пристальное внимание людей Воймби и отца. Все вокруг ждали, когда он оступится. И если отец попросту не рассматривал кандидатуру Кая в качестве нового магистра, то хранители Воймби были настолько преданы своему магистру, что обвиняли Кая в том, что Тойвикус его выгораживает, прикрывает в суде. Если бы он без причины сорвался в Даркленд, то отец счел бы его сумасшедшим и помешанным на идеи довести дело Росса до высшей меры наказания. Ренс Радд был непревзойденным политиком, но отвратительным мужем и отцом. Он не принял бы в качестве причины отговорку, что Кай делает это не ради себя, а ради матери и Теи.

«Но дело не только в маме и Тее. Сколько еще людей пострадает от химических «экспериментов» дяди?»

Кай вдруг вспомнил слова Теи:

«Вы сказали, препарат называется MisX? Я его знаю! Я уверена на миллиард процентов, что видела это название в отчетах родителей, когда попала в их кабинет».

Кай так и не смог ничего выяснить о ее «отце», как бы ни пытался. Без настоящего имени, подразделения, где он мог бы служить, его едва ли можно было найти. Ее «мать», Мори Уолдерн, работала в отделе финансов и считалась пропавшей без вести. А все пропавшие без вести, как считал Кай, являлись перебежчиками или шпионами сопротивления.

«Но что, если не сопротивления? Как дядя набирал себе команду? Едва ли из местных».

— Энида? — Кай вдруг замер. Он не был уверен, что его несет в правильном направлении, но все же внезапная догадка требовала подтверждения или опровержения.

— Да, Кай? — фривольно улыбнулась она, наматывая прядь длинных волос на палец. — То есть, ученик магистра Радд, — поправилась она.

— Ты можешь сказать, за последнее время много ли было случаев пропавших без вести сотрудников?

Она нахмурилась, недовольная подобным вопросом. Возможно, она ожидала иного, но все же услужливо кивнула.

— Вас интересует точная цифра? За какой период?

— Скажи навскидку за последние лет пять.

— Уф-ф, — вздохнула она, выпячивая губы. — Я помню, несколько лет назад была текучка в химическом отделе. Это давно было. Я еще только работать устроилась. Сотрудники буквально сквозь землю проваливались, — сказала она. — Но самое запоминающееся дело для меня было в финансовом отделе около полгода назад, — шепотом добавила она, озираясь на дверь мистера Итона. Очевидно, тот ругал ее за сплетни. Кай с прищуром облокотился о стойку администратора, и его лицо склонилось над ее макушкой. Финансовый отдел с недавних пор напоминал ему о Мори Уолдерн, сроки, обозначенные Энидой сходились.

«Но почему дело обычного младшего хранителя стало для нее запоминающимся?» Он видел, что она пристально наблюдает за его реакцией, и вопросительно выгнул бровь, требуя продолжения.

— То было дело младшего хранителя Мори Уолдерн и старшего хранителя Гена Олиффа. Оба работали в отделе финансов. Оба пропали без вести. Говорили, они где-то знатно накосячили, ведь заинтересовался ими не суд, не отдел чрезвычайных ситуаций, а сам магистрат силы.

— Даже так… — задумчиво сказал Кай. Энида кивнула с чувством значимости и превосходства.

Теперь Кай не сомневался в правдивости своих спонтанных идей.

«Но где найти Уолдерн и Олиффа, и как привлечь их к суду? Чем ближе я подхожу к распутыванию этого клубка, тем сложнее все становится»

— У вас есть какие-то мысли на этот счет? — заинтересованно уточнила Энида. — Все вокруг говорят, что вы хотите посадить Росса Радда в тюрьму и занять его место. Вы уже достаточно собрали на него? Вы ведь знаете, что сможете одержать победу в любом случае? Магистр Воймби проводит агитацию за вас… — без остановки продолжала валить его вопросами неугомонная девушка.

«Все вокруг говорят, что вы хотите посадить Росса Радда в тюрьму и занять его место»,— ее слова звенели в голове, словно колокол. «Неужели это действительно то, что все видят со стороны?»

«Вы ведь знаете, что сможете одержать победу в любом случае? Магистр Воймби проводит агитацию за вас…» — очередной кошмар, с которым ему предстояло разобраться. Было странно слышать подобное от обычной секретарши. «Неужели только я не в курсе дел Воймби? Чувствую себя жалкой пешкой в его политических интригах».Было противно осознавать, что Воймби так много знает о его семье, и так умело манипулирует другими. Насколько легко, должно быть для него, управлять и быть при этом под защитой Верховного.

Кай чуть вздрогнул, когда на наноимитатор пришло новое сообщение. Это был Итон, дожидаться которого теперь не было смысла.

«Зайди ко мне после обеда. У меня важная встреча сейчас. P.S. Фокус с экспортной декларацией не сыграл нам на руку. Ларсен взял вину на себя. На Росса Радда по-прежнему нет ничего серьезного»

— Забудьте, о чем мы говорили, — тяжело вздохнул он. — Я зайду к судье Итону позже.

Кай в несколько шагов преодолел расстояние до лифта и спустился на седьмой этаж. Отдел химических разработок по обыкновению был нелюдным местом. В коридоре трудно было встретить хоть одного человека. Благодаря железной дисциплине Ларсена, основная часть не покидала лабораторий и офисов в рабочее время. Добравшись до нужного офиса, он написал короткое сообщение Томпсону, желая с ним встретиться.

—Что-то не так? — обеспокоенно спросил Томпсон, как только за ним закрылась дверь офиса.

— Я предоставил Итону вашу экспортную декларацию, в надежде, что это хоть чем-то поможет делу, но Итон сообщил, что Ларсен взял вину на себя. Полностью.

— Неожиданно, — нахмурился химик.

— К чему этот альтруизм?! Ему дали бы меньший срок за содействие. Для чего ему брать вину на себя? — сетовал Кай, хотя и прекрасно понимал, что удивляться тут уже нечему. За время своего правления, Росс Радд смог выстроить вокруг себя непревзойденную систему, которая не только приносила ему прибыль, но и охраняла.

— Я собираюсь проникнуть в его кабинет снова. Возможно, смогу найти хоть что-то полезное, — Томпсон неуверенно склонил голову и ослабил воротник рубашки под белоснежным халатом.

— Будьте осторожны. Неизвестно, на что способен человек в отчаянии перед судом, — искренне посоветовал Кай. Томпсон также неуверенно кивнул. — У вас не так много времени, когда к нему официально придут с арестом, доступ в его кабинет будет закрыт надолго.

***

После задержания Ларсена, в середине недели, Томпсон задумал воплотить задуманное. Стеффи любезно предоставила адрес дочери Ларсена, хоть и с долей сомнения. Она задала тысячу вопросов, и мужчина уже начал сомневаться, а стоило ли вообще просить коллегу вмешаться. Возможно, проще бы было узнать адрес через Кая или кого-то другого. Стеффи была чрезмерно любопытна и болтлива, и мужчина уже начал тревожиться, не выдаст ли она кому-нибудь ненароком его планов.

Дом дочери Ларсена располагался в одной из элитных многоэтажек Хартленда, в двадцати минутах езды от Ордена. Это была огромная квартира с панорамными окнами и высокими потолками. Белоснежная мебель и зеркало во всю стену визуально увеличивали помещение. Белоснежный пол отливал глянцем, и Томпсон неуверенно посмотрел на свои грязные ботинки, прежде, чем осторожно переступить порог. Дверь открыла молодая особа. Она выглядела ничуть не старше Томпсона, лет эдак на тридцать с небольшим. Ее золотистые волосы были собраны в высокий хвост, а одета она была в домашнюю пижаму розового цвета. Ее, казалось бы, совсем не заботил приход незнакомца. Она мило улыбнулась, любезно приглашая его войти, даже не спрашивая имени. Особу звали Кейла, в ней прослеживались черты отца, а именно острый нос, цепкий взгляд и приплюснутый подбородок. Томпсон вмиг почувствовал себя неудобно. Казалось, что она ждала его все это время. Он незаметно для нее включил микрофон, чтобы в случае полезной информации передать все Каю.

— Я работаю с вашим отцом. Мое имя… — неуверенно начал было он.

— Я знаю-знаю! — отмахнулась девушка. — Я вас ждала чуть позже, но все в порядке, я уже уложила спать Эйлу. Нам никто не помешает, не переживайте, — энергично затараторила она, не давая ему вставить и слова.

— Ждали меня? — удивился он.

— Ну да. Вас ведь послал отец? Он предупреждал, что пришлет своего юриста, — объяснила Кейла.

— Юриста… — бессвязно повторил за ней Томпсон.

— Послушайте. Я скажу это сразу: я не в курсе его дел. Я подозревала, что он занимается чем-то сверх своей работы, но не знаю, чем именно. У отца было много секретов. Он предпочитал не говорить о работе дома.

— То есть он не упоминал, чем именно занимается? — решил подыграть Томпсон.

— Нет, абсолютно. Он и заходил то редко в последнее время. Говорил, что работы стало много, но никогда не отказывал мне посидеть с Эйлой, — выпалила она. — Ох, простите. Я так много говорю, когда нервничаю. Переживаю за отца. Говорят в Ордене сейчас неспокойно. Вы ведь слышали о Россе Радде? Никогда бы не подумала!

Томпсон чуть нахмурился. Он с трудом пытался фильтровать новую информацию, но она продолжала и продолжала вываливать на него все больше.

— Эйла это ваша дочь, верно? — Томпсон вспомнил маленькую девочку на семейном фото.

— Да. Маленькая копия своего деда. Такая же упрямая, — засмеялась вдруг Кейла.

«Выглядит так, будто она действительно не в курсе дел своего отца».

Томпсон попробовал предпринять еще одну попытку.

— Да, ситуация с Россом Раддом действительно ужасна. Разве ваш отец не общался с ним? Его ведь задержали из-за этого…

— Да что вы такое говорите?! — возмутилась вдруг она. — Отец и близко не стоял с магистром. Он ведь глава химического отдела. Всего лишь! Папа ведь скромный очень. Вершин не хватает. Он сказал, его могут задержать, так как сейчас всех глав проверяют. Ничего страшного. Его скоро выпустят, — ее тот был взволнованным, но он не понимал, кого именно она пытается уверить, себя или его.

Томпсон замялся, пытаясь придумать очередной вопрос. Что-то подсказывало, что она бесполезна, но он должен был продолжить.

— Вы ведь не работаете? У вас маленький ребенок? — не сказать, что его интересовала маленькая Эйла, но он подумал, что сможет легко разговорить ее, переключив внимание на ее дочь.

— Я училась в кадетском корпусе, но бросила учебу на третьем курсе. Мне было пятнадцать, и это был бунтарский период. Папочка был в бешенстве, — беззлобно усмехнулась она. — Но мне никогда не нравилась служба. А здесь, у нас, в Тотсворде, ты либо служишь, либо занимаешься какой-нибудь низкооплачиваемой работой. Третьего не дано. Особенно для женщин. Вы ведь знаете, — вздохнула она. — Отец Эйлы был моим одногруппником и бросил меня, когда я рассказала ему о беременности. Мне пришлось просить помощи у отца. Эйла родилась…немного не такой, как мы ожидали, но я не отказалась от нее, — она вдруг стала задумчивой.

— «Немного не такой»? — уточнил Томпсон.

— У нее болезнь Колмуса[5], — объяснила она.

— Ох, должно быть это тяжело.

— Это наследственная болезнь. В нашей семье такого не было. Я не знала, что в семье ее отца было… Ничего не поделать, это не лечится, а я свыклась, — ответила она. Ни один мускул на ее лице при этом не дрогнул, и у мужчины закрались подозрения.