(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта

— Нет! — кричу я, вырываясь из его рук. — Я понятия не имею! Это само получилось!

— Само ничего не бывает! — перебивает он. — Особенно с такими, как ты!

— Такими, как я? Опять выпячиваешь свое эго?

— Констатирую факт, что ты притягиваешь неприятности, как магнит! — Филис проводит рукой по волосам.

Иридан на моем плече становится темно-фиолетовым от возмущения, а я чувствую, как снова закипает злость.

— А зачем ты вообще сюда пришел? — кричу я. — Кто тебя звал?

— Хорошо, что пришел! — рычит он в ответ. — А то неизвестно, чем бы твоя “случайность” закончилась!

Мы стоим друг против друга, тяжело дыша от злости. Остальные студенты уже пялятся на нас, и это неимоверно бесит.

— Всем отработка на тренировочном полигоне, — раздается из темноты раздраженный голос ректора. — Неделю по утрам в шесть. По пять кругов. И только попробуйте не прийти: проверю поголовно. Пройдете посвящение еще и в стажеры боевого факультета, вдруг понравится. А теперь марш по кроватям!

По толпе пронесся шепот негодования, но спорить с ректором, естественно, никто не стал. Я тоже хотела уйти со всеми, но не вышло.

— Студенты Филис и Сирен, — останавливает меня Ферст. — В мой кабинет. Сейчас же.

Дорога обратно проходит в гробовом молчании. Хотя, мне кажется, Адреас явно хочет мне многое высказать. Второй раз за день в кабинете ректора? Нет, погодите. Второй раз за ВТОРОЙ день пребывания в академии.

Интересно, кто-то сможет побить мой рекорд?

Как только за нами захлопывается дверь, ректор встает из-за стола и, мрачно глядя на нас, спрашивает:

— Какого Ярхаша вы устроили?

— Мы? — неожиданно отвечает Филис, но не заканчивает, запрокидывая голову и рыча в потолок.

— Вы. Оба. Снова, — мрачно произносит Ферст.

— Это недоразумение, господин ректор… — говорю я, собираясь объяснить все, что произошло.

— Недоразумение, что студенты специальности, предполагающей низкий уровень магии, балуются с древними ритуалами? — гневно спрашивает ректор. — У этой традиции всегда было единственное, самое важное правило, которое делает этот ритуал — а это он и есть, даже если кажется игрой — безопасным. Книга должна быть из дома и принадлежать тому, кто приносит клятву.

— А… — растерянно выдыхаю я.

Этого я не знала. Тайра же даже не обмолвилась об этом. Или тоже не знала?

— Алфавит учат в школе, студентка Сирен, — говорит ректор. — Ты-то, Филис, что там забыл?

— Гасил огонь, — цедит сквозь зубы Адреас, глядя в пол перед собой.

Ректор молчит некоторое время, задумчиво разглядывая нас обоих.

— Знаете, что? — наконец произносит он. — Вы слишком часто оказываетесь вместе там, где происходят неприятности. Пожалуй, давайте просто узаконим ваши неприятностные отношения.

— Что вы имеете в виду? — Филис вскидывает взгляд.

— Твой брат сказал, что тебе нужно научиться брать на себя ответственность, — отвечает Ферст. — Думаю, мое решение поспособствует этому.

Он садится за стол, достает бумагу и что-то начинает писать.

— Господин ректор? — осторожно спрашиваю я.

— С этого момента я назначаю Адреаса Филиса официальным наставником Ярики Сирен, — с этими словами он ставит размашистую подпись и скрепляет ее магической печатью.

Глава 18

Я смотрю на лист бумаги в руках ректора как на приговор. Слова медленно доходят до моего сознания, и я чувствую, как по спине пробегает холодок.

— Наставником? — переспрашиваю я, надеясь, что ослышалась.

— Именно так, — кивает Ферст, откладывая документ в папочку на углу стола. Похоже, в ту же, где данные о моей магии. — С этого момента студент Филис полностью отвечает за академическую успеваемость студентки Сирен, за ее поведение и... скажем так, за количество инцидентов с ее участием.

Он говорит отстрененно, как будто просто выносит вердикт. А потом поворачивается к Филису и, глядя в упор с легкой усмешкой, продолжает:

— Чтобы ты, Адреас, не испытывал никаких иллюзий в отношении моего распоряжения: графа “наставничество” будет отдельно введена в твой бланк успеваемости. Ты же не хочешь испортить себе диплом?

Адреас сжимает кулаки и смотрит на ректора так, что я даже начинаю сомневаться, не пустится ли он сейчас во все тяжкие и не нападет ли на Ферста. Лицо Филиса становится еще более хмурым, если это вообще возможно.

— Господин ректор, — начинает он сквозь зубы, — я не думаю, что это хорошая идея...

— А я думаю, что это отличная идея, — перебивает его Ферст. — И если тебя это успокоит, я уверен, что ты справишься. Если постараешься, конечно.

Я вскакиваю со стула:

— Но я не согласна! Почему кто-то должен за меня отвечать? Я не ребенок!

— Тогда прекрати вести себя как ребенок, — холодно отвечает ректор. — Два инцидента за два дня — это многовато даже для первокурсника. Либо ты принимаешь помощь наставника, либо можешь покинуть академию уже завтра.

Слова ректора отрезвляют. Я сжимаю пальцы на книге, чувствуя, как снова поднимается знакомая волна гнева. Но потом вспоминаю маму, наш дом, отсутствие денег и перспектив. Альтернативы у меня нет.

— На какой срок? — цежу я сквозь зубы.

— Пока что до конца семестра, — отвечает Ферст. — Если за это время вы покажете хорошие результаты, наставничество будет отменено.

Адреас молчит, но по его лицу видно, что он в ярости.

— Свободны, — кивает ректор на дверь. — И помните, студентка Сирен: утром в шесть на тренировочном полигоне. Не опаздывайте. А, Ярика… Отдайте книгу.

Я с трудом отдаю Ферсту фолиант, чувствуя, будто отрывают часть меня.

Мы выходим из башни ректора в полном молчании. Воздух между нами буквально потрескивает от напряжения. Адреас идет рядом, его челюсти сжаты так, что в голубых глазах бушует ледяное пламя.

— Довольна? — наконец произносит он, когда мы отходим на безопасное расстояние от башни.

— Думаешь, мне это нравится? — огрызаюсь я, резко поворачиваясь к нему. — Я с тобой не хочу иметь ничего общего! Вообще хотела бы не пересекаться! Какого Ярхаша ты все время оказываешься рядом?

— Да? — его глаза сверкают в свете фонарей. — Какого Ярхаша ты влипаешь в какие-то постоянные проблемы?

— Мои проблемы вообще тебя не касаются! — кричу я, тыча пальцем ему в грудь. — И вообще, если бы ты не лез со своими советами, ничего бы не произошло!

— Теперь касаются! — рычит Адреас, хватая мое запястье.

— Пусти! — я пытаюсь вырвать руку, но его пальцы сжимаются сильнее.

— Нет, ты меня выслушай, упрямая ящерка! — он делает шаг ближе, и я чувствую исходящее от него тепло. — Ты притягиваешь неприятности, как... как...

— Как что? — шиплю я, поднимая подбородок и встречая его взгляд.

— Как магнит! — выпаливает Филис.

Его голос дрожит, а зрачок на мгновение становится вертикальным. Я вспоминаю, что он самый настоящий дракон. Властный, сильный, а я… Отчего-то не боюсь. В глубине души появляется что-то другое. Гораздо более опасное…

Мы стоим слишком близко друг к другу. Я чувствую его дыхание на своем лице, вижу в слабом отсвете фонаря, как бьется жилка на его шее. Мое сердце бешено колотится в груди, воздуха катастрофически не хватает.

— Тогда держись от меня подальше, — шепчу я, но почему-то не отхожу.

— Теперь не смогу, — так же тихо отвечает он. — Я теперь твой наставник.

Его взгляд скользит по моему лицу к губам и замирает. Я медленно, тяжело сглатываю.

Прохлада осенней ночи касается горящих щек, нас окутывает темнота, обостряющая чувства, кажется, что больше никого нет, только мы вдвоем.

— Филис... — начинаю я, Ири шипит, и Адреас резко отстраняется.

— Ты… готова к тренировкам со мной? — усмехается он, а по спине пробегает холодок.

Филис разворачивается и уходит, оставляя меня стоять посреди двора с бешено колотящимся сердцем и полной неразберихой в голове.

Я возвращаюсь в абсолютно тихий, словно даже пустой, жилой корпус. Лиссы почему-то нет, поэтому я, даже не особо стараясь быть бесшумной, привожу себя в порядок и заваливаюсь спать. Даже не обольщаюсь, что грядущий день будет легким.

Утром в пять сорок пять я уже стою на тренировочном полигоне, кутаясь в старый плащ. Сон не шел всю ночь — то вспоминались слова ректора, то последние слова Адреаса перед уходом.

Иридан сонно переливается на моем плече, явно недовольный ранним подъемом. Я его понимаю — мне тоже хочется вернуться в теплую постель и поспать хотя бы пару часов перед завтраком. Но не думаю, что еще одна отработка мне сейчас особо сильно нужна.

Постепенно подтягиваются мои однокурсники. Лица у всех мрачные, многие зевают и с трудом держат глаза открытыми. Бин и Бен сегодня даже не спорят. Похоже, просто еще даже не проснулись.

Но все без исключения смотрят на меня с откровенным неприятием. Даже когда появляется Тайра, тоже бросает на меня взгляд, полный укоризны.

Вот и сходила на посвящение, чтобы не быть изгоем. Теперь мне не просто не доверяют, меня ненавидят.

— Из-за тебя мы теперь неделю будем вставать в шесть утра, — бормочет она, не глядя мне в глаза.

— Тайра, я не знала про правило с книгой, — твердо говорю я. — Я вообще не хотела в этом участвовать. Ты же знала, что у меня нет своих книг.

Она только насупливается, потому что ответить ей нечего.

Я чувствую, как щеки горят от стыда и злости. Хочется кричать всем, что я тут вообще ни при чем, но в этот момент появляется профессор Ругро. Как и в прошлый раз, мрачный, темный. Не представляю, как Адреас учится под его кураторством.

— Построиться! — рычит Ругро. — Пять кругов по полигону, без остановок. Кто остановится — добавляется еще два круга!

Мы выстраиваемся в шеренгу, и я замечаю, как остальные студенты намеренно отходят от меня подальше, словно я действительно заразная. Даже Тайра становится на другой конец строя.

— Марш! — командует профессор.

Мы трогаемся с места. Первый круг проходит относительно легко, но уже на втором я начинаю задыхаться. Мои однокурсники бегут рядом, и я слышу их недовольное бормотание:

— Все из-за нее...

— Не могла просто принести нормальную книгу...

— Теперь каждое утро так будет...

— Может, она и вправду не случайно поступила...

Каждое слово как удар. Я стискиваю зубы и стараюсь не отставать, хотя легкие горят, а в боку колет. Иридан крепко вцепился в мой ремень, его цвет стал тревожно-серым.

К концу четвертого круга я едва держусь на ногах. Многие уже отстали и шагают пешком, получив свои дополнительные круги. Но я продолжаю бежать, несмотря на то, что ноги подкашиваются, а в глазах темнеет.

Не сдамся. Не дам им еще один повод меня упрекнуть.

Когда последний студент пересекает финишную черту, Ругро кивает, глядя на нас с ледяной усмешкой.

— Могу вас обрадовать: регулярные физические упражнения могут повысить магический потенциал. Иногда, говорят, еще прибавляют ума, — произносит преподаватель. — Завтра в то же время. Может, в следующий раз подумаете, прежде чем устраивать цирк.

Он первым покидает площадку, а остальные уходят вслед за ним, по-прежнему обходя меня, словно я заразная. Мне обидно. Я не делала ничего специально. Да я даже волосы Филиса покрасила случайно! Но неприятности продолжают сыпаться на меня.

Я остаюсь сидеть на земле, тяжело дыша и чувствуя, как по виску стекает пот. Кажется, в академии у меня не будет друзей. Все винят меня в том, что я даже не хотела делать.

Иридан осторожно трется о мою щеку, пытаясь утешить. Его цвет становится мягким, успокаивающим синим.

— Я же не специально, — шепчу я ему. — Я просто хотела быть как все...

И только теперь я замечаю смятую бумажку рядом со своей ногой. Я поднимаю ее и разворачиваю.

“Лучше тебе самой покинуть академию”.

Глава 19

Завтрак в столовой оказывается испытанием. Я буквально всем телом чувствую взгляды, направленные на меня. Было бы куда приятнее, если бы они решили устроить мне молчаливый бойкот.

Я уже привычно сажусь за свой стол. Тайра тоже сидит на своем месте. Только вот в этот раз демонстративно не поднимает глаз от тарелки.

— Приятного аппетита, — говорю я, усаживаясь рядом.

Она только фыркает в ответ. Бин и Бен, как всегда погруженные в свой спор, сегодня тоже молчат и бросают на меня недовольные взгляды. Прекрасно.

Это ужасно злит. Сама же уговаривала меня, а теперь что?

— Ты считаешь, это нормально? — неожиданно даже для себя спрашиваю я.

— Ненормально бегать в шесть утра каждый день, — перебивает она, наконец поднимая взгляд и надувая губы.

Я сжимаю кулаки под столом и смотрю на Тайру исподлобья. Иридан беспокойно шевелится у меня на плече, становясь тревожно-серым.

— Я понятия не имею, что там произошло, — твердо отвечаю я. — Моей магии не хватило бы для этого.

— Я уже не знаю, чему верить, — говорит Тайра, снова гипнотизируя свою тарелку. — Ты говоришь, что пустышка, но при этом тебя берут без экзаменов в академию. Говоришь, что тебе не нравится Филис, зато он тебя спасает!

Ах вот в чем дело! Она же фанатка Адреаса! А он уже второй раз меня “спасает”. Мне даже страшно представить, что будет, когда Тайра узнает, что я теперь еще и под кураторством этого придурка.

— Да лучше б держался от меня подальше! — искренне возмущаюсь я.

— Да, конечно, — закатывает глаза Тайра. — Самый красивый парень академии спасает тебя. Это же так ужасно!

Завтрак превращается в пытку. Из столовой я выхожу с больной головой, а в животе крутит от нервов.

Студенческий кристалл издает странный звук, а когда я его достаю, настроение портится еще больше. Из него появляются буквы, складывающиеся в слова и предложения: “Проверочная работа по основам защитных заклинаний. Результат: неудовлетворительно. Комментарий: студентка продемонстрировала полное непонимание базовых принципов. Рекомендуется дополнительная подготовка”.

А что я ожидала? Что волшебное воздействие Мариенто каким-то образом поможет мне дать правильные ответы на вопросы, которых я не знаю?

— Что там? — любопытствует Тайра, подходя ближе.

— То, что и должно было быть, — коротко отвечаю я, засовывая кристалл в сумку.

Не хватало еще, чтобы кто-то позлорадствовал. Сами бы попробовали в первый же день проверочную написать, посмотрела бы я на них.

— У тебя еще есть время исправить, — в голосе Тайры появляется сочувствие.

Она даже продолжает идти рядом и не игнорирует. Неужели так быстро отошла?

Я пожимаю плечами. Как я должна реагировать? Строить из себя обиженную? Скакать от радости, что со мной снова общаются? Будет мне урок: не стоит сразу же считать подругой и союзником первого, кто хорошо ко мне отнесся.

Мы подходим к той же аудитории, где у нас была лекция Мариенто в прошлый раз. Мой взгляд невольно скользит к окну — тому самому, которое разбилось во время ссоры с Адреасом. Оно так и остается разбитым, хорошо, что сквозь него хотя бы не дует.

Почему его не починили? Неужели так сложно восстановить стекло? Мне это напоминание неприятно: я бы вообще хотела забыть про то, что это произошло.

Мы с Тайрой заходим в аудиторию одними из первых. Она садится снова вперед, а я хмуро забираюсь на самый дальний ряд в уголок в надежде, что меня никто не заметит. Тайра сначала удивленно смотрит на меня, а потом берет свои вещи, которые уже почти разложила, и подсаживается ко мне.

— Прости, — рассматривая свои руки, неловко говорит она. — Я просто с утра не выспалась и… Да, я завидую тебе. Я бы очень хотела, чтобы Филис со мной хотя бы заговорил, но понимаю, что мне не на что надеяться…

Она тяжело вздыхает и протягивает мне мизинчик. Это выглядит так по-детски мило, что я обхватываю своим мизинцем ее и качаю головой:

— Уверяю тебя, это только к лучшему, — отвечаю я.

А потом наш разговор прерывает появление Мариенто.

Профессор входит в свой обычной манере — легко, грациозно, и сразу же в воздухе повисает знакомое ощущение спокойствия и умиротворения. Но сегодня я изо всех сил пытаюсь сопротивляться этому воздействию, помня слова Тайры о том, что ректор обещал дополнительные каникулы тому, кто научится противостоять магии Мариенто.

Конечно, выходит слабо, но я как минимум отдаю себе отчет в том, что ощущения не настоящие.

— Доброго утра, — мелодично произносит профессор, и я чувствую, как мое сопротивление тает. — Вы уже получили с утра ваши результаты. Студенты с неудовлетворительным результатом уже помечены в списке. Думаю, что в будущем вы приложите больше усилий к учебе.

Она называет новую тему и начинает рассказывать про критические ситуации и то, как правильно вовремя определить, какая защита нужна. Она рисует на доске схемы, показывает жесты и приводит примеры использования из истории.

Это все очень увлекательно, Мариенто действительно умеет захватить внимание студентов. Но мои мысли нет-нет да и утекают в другую сторону.

Кто мог написать мне эту проклятую записку? Кому из моих одногруппников я могу мешать? Тайра?

Я тайком заглядываю к ней в тетрадь — нет, почерк совсем другой. Бин и Бен? Вряд ли эти двое стали бы записками разбрасываться.

Но кто тогда? Я прохожусь беглым взглядом по всем, но не нахожу никого, на кого могло бы пасть подозрение. Боги! Да я же даже никого почти из них не знаю!

— Студентка Сирен, — вдруг раздается голос Мариенто, и я вздрагиваю, поняв, что профессор обращается ко мне. — Вы с нами?

— Да, профессор, — быстро отвечаю я, чувствуя, как краснеют щеки.

— Прекрасно. Тогда, возможно, вы сможете объяснить принцип наложения иллюзорных барьеров в условиях нехватки времени?

Я открываю рот, но слова не идут. В голове полная пустота. Все вокруг смотрят на меня с любопытством, кто-то с плохо скрываемым злорадством.

— Нет, профессор, — признаюсь я.

Мариенто кивает и на удивление жестко произносит:

— После занятий останетесь, студентка Сирен. Нам нужно обсудить вашу успеваемость.

Великолепно. Еще одна неприятность. До самого конца лекции я стараюсь сосредоточиться, но мысли постоянно разбегаются. Я третий день в академии, а насобирала штрафов, кажется, как за год.

Когда лекция заканчивается, все спешат покинуть аудиторию, и я остаюсь наедине с профессором Мариенто. Она собирает свои бумаги, не спеша, а я стою рядом с ее столом, нервно теребя ремешок сумки.

— Присаживайтесь, Ярика, — наконец говорит она, указывая на стул рядом со своим столом.

Я сажусь, и Иридан беспокойно переползает с плеча на колени, принимая защитный коричневый цвет.

— Ваша проверочная работа, — Мариенто достает из папки мой лист и кладет его на стол.

Она делает паузу, внимательно изучая мое лицо. Я смотрю на бумагу и не вижу на ней ни единой пометки. Как будто ее даже не проверяли.

— Вы пытались жульничать.

— Что? — я подскакиваю на стуле. — Я не жульничала! Я честно отвечала на вопросы! Ну… как могла.

— Не жульничали? — профессор поднимает бровь. — Тогда объясните мне, почему на все вопросы у вас даны правильные ответы, которые вы физически не могли знать, не изучив материал предыдущих лекций?

Я хлопаю глазами, пытаясь понять, о чем она говорит. Да, я отвечала наугад, но неужели случайно попала в точку?

— Профессор Мариенто, я клянусь, я не списывала! Я… просто отмечала… Пальцем в небо. Не знаю, как так получилось угадать…

Я что-то мямлю, она хмыкает, будто получив подтверждение своим мыслям, а потом убирает лист обратно в папку.

— Студентка Сирен, — перебивает она, и в ее голосе появляются стальные нотки. — Там не было ни одного верного ответа. Поэтому с завтрашнего дня мы будем заниматься индивидуально. Ректор в курсе.

Я стою, не понимая, как мне реагировать. Она что, меня проверяла?

— Первое дополнительное занятие завтра в пять вечера. Не опаздывайте, — холодно произносит Мариенто.

Я выхожу из аудитории совершенно подавленная. Мало того что меня практически обвинили в том, чего я не делала, так еще и дополнительные занятия получила. Как будто обычной нагрузки мне мало.

Петляю по коридорам, надеясь, что я не заблужусь и успею к лекции, и почти сталкиваюсь с Илиасом около лестницы.

— Опять выглядишь так, будто на тебя целый замок рухнул, — с сочувствием говорит он, поправляя сумку на плече. — Что случилось на этот раз?

— Сначала обвинили в жульничестве, которого я не совершала, — устало отвечаю я. — А теперь еще и дополнительные занятия каждый день назначили.

Илиас хмурится:

— Это несправедливо. По тебе же видно, что ты не будешь обманывать.

Я удивленно смотрю на него. Ну хоть кто-то верит!

— Спасибо, — искренне говорю я.

— Я вообще тебе верю, — улыбается он, и от этой улыбки на душе становится немного легче. — Слушай, а знаешь что? Может, встретимся в библиотеке после занятий? Я неплохо разбираюсь в защитных заклинаниях.

Я сначала хочу согласиться, но потом вспоминаю о том, что мне еще надо в вольеры, а потом писать доклад по ним, а ведь еще Филис со своим наставничеством где-то маячит…

— Прости… Мне надо сначала с долгами разобраться, а потом уже…

— Жаль. А знаешь что? — неожиданно говорит Илиас, делая шаг ближе. — В городе есть замечательная кондитерская. Делают потрясающие пирожные со взбитыми сливками. Может быть, в выходные сходим туда? Немного отвлечешься от всех этих неприятностей.

Глава 20

Я сначала хочу отказаться, но потом, оглянувшись и не заметя нигде поблизости радужной макушки, соглашаюсь.

— Хорошо, — улыбаюсь я. — Почему бы и нет.

Лицо Илиаса озаряется широкой улыбкой, а в зеленых глазах появляется радостный блеск.

— Тогда…

— Встретимся в городе, — перебиваю я, потому что точно не хочу, чтобы он появлялся вблизи моего дома.

Во-первых, это совсем не тот район, в котором привык бывать этот явно богатый наследник. А во-вторых, я не хочу, чтобы кто-то из соседей видел Илиаса. Я же потом от сплетен и разговоров не отделаюсь.

— Ладно. В субботу, в семь. У часовой башни, — назначает встречу Илиас. — И постарайся не есть до этого, чтобы побольше пирожных поместилось.

Киваю. Хорошо, если я вообще в субботу поем: это в академии у меня трехразовое питание, а дома… Дома я всегда кормила в первую очередь маму. Я снова тянусь к груди в поисках кулона. Вроде уже подумала, что отвыкла, но нет. Мысли о маме беспокоят настолько, что хочется снова найти поддержку.

Точно, я же хотела уточнить у ректора, нет ли у них места прачки, например. Я бы могла по ночам работать. Соседка вряд ли согласится бесплатно за мамой присматривать, а того серебряного надолго не хватит.

Мы с Илиасом расходимся в разных направлениях, а я пару раз оглядываюсь ему вслед. Странно, мне казалось, он перед нашей встречей шел в другую сторону.

Лекция по основам конструирования артефактов проходит быстро и очень интересно. Преподаватель — молодой и очень увлеченный мужчина в очках, которые все время слетают с его носа, поэтому он постоянно поправляет их вытянутым средним пальцем, забавно поднимая при этом брови.

Он чертит в воздухе светящимися линиями схемы деталей, а потом вращает их, показывая, как можно соединять друг с другом, чтобы добиться разного эффекта. На удивление это оказывается очень интересно, поэтому я с удовольствием записываю, зарисовываю и даже запоминаю.

Тайра и в этот раз тоже села рядом со мной. Когда я пришла, с ней болтали две другие девчонки.

Я их мельком видела на посвящении, когда они приносили клятвы на каких-то книжицах с дешевым переплетом, и в столовой. Но как только приблизилась я, они поджали губы и ушли на свои места.

— Говорят, что Филис сегодня сильно не в духе, — шепчет мне Тайра. — Видели, как Ругро гонял его по тренировочной площадке, — а потом она оглядывается и говорит едва слышно. — А еще он теперь будет бегать по утрам с нами, представляешь?! Хоть что-то хорошее в отвратительных ранних пробуждениях.

В ранних пробуждениях не вижу ничего плохого, а вот в том, что Филис теперь будет с нами… А можно нет?

Тайра пытается заговорить со мной еще несколько раз, но и времени особого нет — я и так чуть не опоздала на лекцию, — да и желания сплетничать, если честно, тоже.

До обеда у нас появляется свободное время, поэтому я решаю сходить в вольер — отработку по фамильярам никто не отменял, а мне бы еще с ними разобраться. Мой-то Ири понятный — какое настроение, такой и цвет. Да и так он все время рядом.

А вот те животные, что в вольере? Они же большие, часто опасные, да еще и… Как вообще с ними находить общий язык?

Но, когда я подхожу к вольеру, меня ждет еще один сюрприз.

— Они как сговорились, — раздается слишком знакомый голос радужного индюка. — Ферст закрепил эту ходячую проблему за мной, а твой ненаглядный Ругро еще и нарычал на меня, что я не явился на тренировку вместе с первогодками.